Часть 1

На мне прошлогодняя одежда. Не жмёт. В такие моменты я радуюсь, что перестал расти.

Одежда, лекарства, еда – всё в дефиците.

Наш город оккупирован. Толком и не понятно кем. Сотовая сеть была, но связаться мы могли только между собой – попросить помощи у кого-то вне города не могли, – это плохо.

Мировая война 21 века. Из-за неё нет никому дела до городка, которого даже не видно на карте. СМИ только и твердили о том, что город захвачен, но никто не мог нам помочь.

Напоминает блокаду Ленинграда... Что тогда, что сейчас, но всё ли виной война? Наша ситуация немного отличается.

Для себя мы усвоили несколько правил:

Не ходить одному по улице.

Если к вам на улице бежит одинокий прохожий, бегите.

Не в коем случае не передвигаться на машинах. Пусть в машине и можно разместить большое число человек, но они посчитают её за одного субъекта.

Они скрываются в супермаркетах и среди деревьев. Туда ни ногой.

Окна всегда занавешивать. Они любят наблюдать за нами. А если вдруг они увидят, что вы шастаете один в помещение, беги, если тебе это поможет.

Влажность воздуха повысилась, беги.

Туман нарастает, становится густым, беги.

Туман рядом почернел, беги. Ведь через пару секунд ты умрешь.

Мой отец и сестра пропали. Они забрали их. Часть моего класса... Я больше не видел и половины своей школы. В своём доме я не был, когда этот ужас длился уже три дня. Живём с одноклассником и моей подругой у него. Его дом не далеко от школы. Никто не видел, как наша троица разделялась.

Мы также ходили в школу. В ней была еда, и большинство детей, особенно маленькие, ночевали там. Учителя...те, что ещё живы, просто так проводили занятия. Не было ни контрольных, ни проверочных работ... Экзамены не проводились, и оценки не ставились. Они давали задания на дом по желанию, и все их выполняли. Благодаря им, мы продолжали получать среднее образование. Раньше мы были самым непослушным классом: пропускали уроки, нервировали учителей, обирали малолеток, спорили с заместителем директора - сейчас все изменилось. Мы сидим тихо, слушаем учителя. Те, у кого есть чем и на чем писать, записывают, остальные внимательно слушают учителя. Тех, кто не появляется в школе в течение трех дней, исключают из списка, как без вести пропавших. Тех, кто появляется, уже не пускают на порог школы. Обычно, это были уже не они.

За младшими классами тщательно присматривали. В первые месяцы мы назначали дежурных из старших классов на каждую неделю. Обычно это были четыре пары, которые помогали учителям младших классов следить за маленькими детьми. Мы понимали, что ситуация требует особой осторожности, особенно потому, что в коридорах не было штор. Мы не хотели рисковать тем, чтобы хоть одна какая-либо тварь проникла внутрь, если один из детей решит выбежать из класса.

Каждый день нас становилось всё меньше и меньше. Ученики из десятых, одиннадцатых классов и старше заменяли пропавших учителей и помогали нам с трудными темами. Параллели девятых классов объединились в одну группу. Теперь мы сами стали дежурными и не перекладывали эту роль на кого-либо ещё.

Страх охватывал нас. Голод мучил и детей, и взрослых. Но не только это было нашей проблемой. Непредсказуемая погода только усиливала наши страхи. Влажный ветер предвещал беду, а дождь приносил особую угрозу.

Мы не знаем, почему они забирают всех, кто попадает под него... Зачем нам терпеть все это? Мы одни заперты здесь, в то время как остальные люди живут спокойно в других городах, зная, что здесь происходит. Прошло уже четыре месяца, но помощи мы до сих пор не получили.

Я запомнил распорядок дня наизусть. Вместе с ребятами я просыпался в восемь утра. Электричество тоже давали очень редко, так что мы ценили заряд телефона, благодаря которому мы могли связаться между собой. Так что, найденный на чердаке друга, вход к которому мы закрыли навсегда, будильник, был нам в помощь. Воды у нас было достаточно, – ещё месяц назад затарились внушительными канистрами, – но я пил воду намного реже остальных. Дождь на меня плохо влияет.

Мы идем в школу в том же, в чем спали. Уроки начинаются в одиннадцать часов, но мы с ребятами приходим в девять, чтобы позаботиться о маленьких. У нас три урока, каждый по полчаса. Затем идет пятнадцати минутная перемена. После этого следуют еще два урока, и первая половина дня завершается. До пяти вечера мы снова помогаем учителям. Мы не можем оставаться дольше, так как начинает темнеть. Из-за тумана мы бы не увидели дорогу домой. Да, мы могли бы остаться в школе, но здесь уже и так много людей, которым некуда вернуться.

Придя домой, мы делим наш прием пищи на троих. У каждого небольшая порция, но мы стараемся не жаловаться на это. Потом занимаемся уроками. Мы перечитываем последний параграф и разбираем задачи. Это единственное, что может отвлечь нас от того, что происходит снаружи. Мои друзья между собой о чем-то разговаривают. Они не спрашивают меня ни о чем. Я не могу ответить. Нет, я очень ценю их, но не могу ничего сказать. Окружающая обстановка сводит меня с ума, и чтобы никого не беспокоить, я перестал разговаривать.

Засыпали мы в комнате родителей одноклассника. Он вынес нужные вещи из своей комнаты, и, вместе с комнатой брата, замуровал их. В эти пустые помещения они могли пробраться. Мы с подругой расположились на большой кровати, одноклассник – на диване в той же комнате. Время отбоя в десять вечера.

И так проходил каждый день.

Нам страшно что-то менять в этом распорядке. Страшно выходить из дома. Нас пробирала злоба и обида на то, что нам не могут прислать помощь. Почему мы вынуждены это терпеть? Почему кто-то из этого странного тумана решает, кто из нас погибнет, а то продолжит страдать?

***

–А теперь приложи правую руку к сердцу. –произнесла подруга, внимательно наблюдая за моими жестами, невольно улыбаясь. –Отлично! А теперь тебе надо поменять расположение ладони по часовой стрелке, вот так вот. –перед её лицом лежала книга, которую дала нам подруга из десятого класса. Она, конечно же не одна, по долгу засиживается в школьной библиотеке, и найти нечто подобное не составило труда.

Рядом слышен скрип металла. Друг, спиной к нам, подтягивался на турнике, который был над дверным проёмом. Мы с одноклассницей уже давно поставили на то, когда она уже наконец-то сломается. Мы оба проиграли. Эту жестянку ничего не берёт.

Стараясь больше не отвлекаться на него, я сжал правую руку в кулак и преподнёс его сначала ко лбу, потом к подбородку, выразив этим огромную благодарность своей подруге. Я и сам мог выучить всё это, но в книге такие непонятные картинки.

Она повторила выученный немного ранее жест.

–Пожалуйста)

–Какой смысл во всём этом? –парень наконец-то закончил заниматься своими делами, и подошёл к нам.

–О чем ты? –на лице подруги было недопонимание. Друг пояснил.

–Учить язык жестов. –он присел к нам на кровать. –Он не глухой, превосходно нас слышит. –взглянул на меня. –Так почему бы тебе не записывать всё на листок?

Я прифигел с его дерзости. Вытянув обе руки не далеко от своего лица, я показал на обоих большой палец. Лицо сделал недовольным. Друг засмеялся.

–И что это значит??? "Класс, но я не доволен?"))?

–Он тебя нахуй послал.

–.... ЭЭЭЭ. –этот индивид надулся и отвернулся от нас. Я резко закрыл уши, когда моя подруга захохотала. Это было громко, но терпимо.

–Его надо учить хотя бы ради этих моментов!

Я одобрительно кивнул. Моё лицо больше не были не довольным, сам я улыбался. У друзей завязался разговор, что-то беспечное, некие мечтания о новом мире, или воспоминания о прошлом. Я их с интересом слушал...

Мы вообще редко засыпали позже десяти, думаю, будь у нас календарь, то один из этих дней можно было бы отметить чёрным маркером. Честно, я толком и не знаю, когда уснули ребята, так как сам лёг раньше них. Они в такие моменты забывают о третьем слушателе, и это хорошо. Я рад, что они забывают не только обо мне, но и о происходящем. Это самое главное.

***

Грязь под ногами замёрзла. Сейчас, вроде как, декабрь, а снега до сих пор нет. Пусть и холодно, но этого не достаточно, чтобы тот пошёл. Вместо него сейчас сезон дождей, что не может не огорчить... Меня держит за руку подруга и не на секунду не отпускает. Я уже пару раз летал в облаках, а потом очухался уже в школе. Из-за переменчивости погоды мне стало плохо и я упал в обморок. По словам подруги, они не потеряли меня из виду, но что было бы, если бы я был пару шагах дальше? Ну, спорить о том, сколько продержится тот турник, я бы уже не смог.

Мы сделали три коротких стука и один ровно через три секунды после. Дверь открылась. Мы вошли внутрь огромного здания. Мне на встречу подбежали две маленькие девочки.

–Эй, вы почему не в классе?? –подруга стала их отчитывать. –Вы же знаете, как это опасно..! –она не успела закончить свой монолог, как они её перебили.

–Мы же не умрём? –начала первая. Её лицо было заплаканным. Я положил руку на плечо подруги.

Затем последовал вопрос от неё.

–Что у вас случилось?

–Мальчишки говорят, что родители погибли! И мы тоже умрём! –вторая девочка зарыдала и пустилась обнимать меня. Я аккуратно погладил её по голове.

Мой друг ответил на это с неким задором:

–Ах они вруны! Раньше за враньё руки отрезали!

–Вообще-то за воровство... –

–Эй, не перебивай! ––парень нахмурился. –А ну, показывайте, кому надо морду набить!

Девочки были всё грустны, но они пытались улыбаться. С этой волной эмоций, они провели парня на первый этаж. Мы последовали за ними к учителям. Сейчас продолжается наша рутина, о которой говорить нет смысла. Всё как обычно: помощь начальным классам, а после уроки. Сегодня у нас в классе не было двоих парней. Они всегда ходили вдвоём... Что могло случиться? Страшно представить, что уже сейчас вдвоём ходить не безопасно. Мы не понимали, почему так произошло, пока не зазвонил телефон учителя.

Первым делом я задумался о том, что появилась связь! Это же хорошо. Есть возможность посмотреть новости, или ещё что-нибудь. И только потом я задумался, кто бы мог звонить в такое время.

Один из двух пропавших. Он говорил как можно тише, но мы его хорошо слышали. Это была мольба о помощи. Они с другом разделились на пару минут, но им не повезло. Одна тварь в тот момент находилась у окна и наблюдала за ними. Тот, что позвонил, успел спрятаться, но второго...

Что же предпримут все? Это чертовски опасно! Сейчас некое скопление влаги находится в доме у бедняги. В любой момент туман проникнет через щель в шкаф, и он будет найдёт. Жили они относительно не далеко, и всё же это высокий риск.

–Мы пойдём. –эти слова были тем, что я ожидал меньше всего. Их произнёс мой одноклассник подруга рядом медленно кивнула, подтверждая слова парня. Ну, раз они идут, то и я пойду. Нам нельзя разделяться.

Они решили пойти, как добровольцы. Нет смысла из-за одного человека переносить занятия, да и, если бы никто не вышел, то наверное о нём уже старались бы забыть. Ресурсы не вечные, минус человек, – плюс еда. Если бы они освободили место, то никто не был бы против. Мои друзья явно считают иначе, но я люблю их за это.

Влажность воздуха понизилась. К чему такая щедрость? Не смотря на это, фонарики мы всё равно взяли.

Мне стало тяжело дышать. Опять изменчивая погода плохо сказалась на мне. Моё тело слабое, и здоровье тоже. Я плохо переношу любые упоминания травм, крови и разного рода этой всячины. Иногда кажется, что мне становится всё хуже и хуже. От любого упоминания о вживлении в организм чего-либо, сводит с ума мои мысли и разум. Я так же плохо переносил тот факт, что я дышу влажным воздухом, в котором формируются они.

Честно говоря, мы с ребятами за эти четыре месяца видели их несколько раз. Один часто ошивается у нашего дома. И бывает вечерами он заглядывает к нам в окно. После этого и выявилось правило о том, что шторы следует занавешивать.

Уже прошло минут восемь. Хоть туман около школы сейчас оседал, то приближаясь к месту назначения он становился гуще. Мы осознавали, что скорее всего за тем парнем сейчас охотятся они.

Дом того парня и вовсе не было видно. Мы взялись за руки, чтобы понимать где кто, и зашли внутрь. Калитка была открыта, а вот дверь в дом - нет. На наше счастье, открыто окно. Ребята не понимали почему. Я предположил, что второй парень попытался сбежать, но у него явно ничего не вышло. Залезть в окно не составило бы труда, но нам нельзя было разделяться. Втроём залезть было сложно, но выполнимо. Окно мы прикрыли, чтобы не дай бог кто-то залез ещё.

–Хей, где ты?! –крикнула подружка, но наш друг остановил её.

–Заткнись! Сейчас не время орать! –произнёс тот шёпотом.

–Да нас трое! Мы в полной безопасности!

–Ну конечно! Мы же всё-всё о них знаем? Точно ли они глухие? Да??!!!

–Ну началось!

Они продолжали гавкать друг на друга. Иногда я понимаю, почему за нас не сильно волнуются: два дебила это сила, три дебила это мощь. Мы идеально подходили под это описание.

Мы теряли время. По этому, я немного сжал руку подруги и та остановилась. Друг же ухмыльнулся, чувствуя победу этого раунда. Мог бы я говорить, то он бы уже плакал в подушку. Я за всё время столько фактов на него собрал. Я двинулся дальше, пускай те и продолжали ворчать, сначала друг на друга, а потом и на меня за мою не терпеливость. Я понимал, что им страшно, но мне тоже. По этому было бы лучше, если бы мы поскорее закончили.

Деревянной пол скрипит от наших шагов. При этом сам скрип был тихий, словно его что-то приглушало. Ребята молчали. И тут я осознал...

Я никого не держу.

Я обернулся. Где они? Я их не вижу... Почему я их не вижу? Почему я один?

От страха мое тело онемело. Я не мог и пальцем пошевелить. Но надо было идти. Куда они могли подеваться? Почему они ушли? Опасно же. Почему они меня оставили? А если это галлюцинации и я упал в обморок? Надо проснуться. Я жмурил глаза, моргал без остановки, но ничего не получается.

Я иду. Иду вперёд. Страшно, до глубины души. Кто-нибудь, помогите.

Я включил фонарик. Свечу вперёд. И казалось, ещё мгновение назад белый туман был ярче.

Он темнеет.

Я бросаю фонарик и бегу назад. Я слышу шорох и продолжаю бежать. В конце коридора открытая дверь. Я забежал в помещение, и, закрыв дверь, упал на пол. В двери была щель, и туман потихоньку пробирался.

–Нет, пожалуйста... –знакомый голос. Очень знакомый. Голос того парня, ради которого мы сюда пришли. Я почувствовал злобу... Это из-за него я оказался в такой ситуации.

Сил встать уже не было. Парень продолжал повторять эти назойливые слова. Я, оперевшись на руки, попытался хоть немного подняться.

Я поднимаю свой взгляд, а там лежит этот парень. На нём нечисть. Я перестал двигаться, чтобы не привлекать внимание. Страх вновь овладел мной. Если бы не пропажа моего голоса, я бы уже закричал. Это ужас... Я впервые вижу до такой степени изуродованное тело.

Кровь стекает по его одежде, глаза мокрые, смотрят в потолок. Он уже был мёртв. Мне стало плохо. Кружится голова, но чувство того, что меня вот вот вырвет, возвращало на землю.

–Ещё один? –я услышал чей-то голос сзади меня. Кто это? Это он обо мне? –Ах, бедный мальчик, надеюсь, он был достаточно вкусным. –нет, это не обо мне. Но то, что произнесло эти слова – не человек.

Не человек... Не уж то это одна из этих тварей? Они разумны и разговаривают на русском языке. Я не видел, как он выглядит, но от его голоса было ещё страшней. Я не двигался.

Шаги. Оно меня обходит с левой стороны. Медленно. Слишком медленно. Затем встаёт перед моим лицом. Голова не поднимается. Страшно. Перед моим взором предстали голые босые ноги. Кожа белоснежная, как у тех тварей, но, казалось, это существо было по крупнее, в плане мышечной массы.

Рядом с ним было много почерневшего тумана. Это оно тогда возникло? Значит, я его жертва? Я уже и не думал о спасении, или чего-то ещё. Было ясно, что меня ждёт та же участь, что и того парня...

Существо медленно опустилось на корточки. На нём были элементы одежды, один из которых белоснежная юбка в чёрную крапинку. Я почувствовал на своём подбородке что-то холодное. Я, как ошпаренный, отвернул голову и наконец-то смог посмотреть чуть выше. Слишком резко. В глазах потемнело. Но даже так, я смог посмотреть прямо в лицо этой твари. Она смахивала на человека: короткие белоснежные волосы, женское телосложение, –но глаза были не человеческие. Зрачок был огромным, даже радужки глаза не было видно. Это животные глаза. Её силуэт был не чётким, то ли из-за моего состояния, то ли она и вправду растворялась в тумане, что охватил ее.

Улыбка... На её лице была улыбка. Не живая, но улыбка. Но затем она становилась всё шире и шире. Теперь тварь выглядела, словно душевно больной псих больной, которого я видел в фильме.

–Король, –вдруг заговорила она, –должен находиться в тени, когда его поданные ведут игру. Эта игра – шахматное поле. Но если и пускать короля на поле, то тот будет сжирать каждого на своём пути. –я теряю сознание, не понимаю смысла речи существа передо мной.

Она продолжает о чем то говорить. Темнеет. Неприятное чувство. Руки меня больше не держат. Перед тем, как я окончательно вырубаюсь, я услышал голос твари:

–Убирайся прочь.