Глава 1
31 января 2037 года
Ночью мне снился остров. Я слышала, как пле-щутся о берег волны, теплый ветер ласкал мон щеки, в солоноватом воздухе витал нежный аромат плюмерий. Грэй тоже был там, он ждал меня на утесе - его глаза, ласковые и магнетические, завораживали меня.
Как ужасно просыпаться одной много лет. Я хотела вернуться на наш остров. Я была готова сделать что угодно, лишь бы вернуться туда.
- Тук-тук! - крикнула с порога Лесия.
Был ранний вечер, солнце стояло еще высоко
Лесня держала в руках поднос из нержавеющей стали. Вероятно, с жареной рыбой и овощами на пару, Если мне повезет, то будет еще сальса из манго.
- Пожалуйста, поешь, тебе надо поесть,
-
сказала она.
Я пожала плечами:
-Я не голодна, милая.
-Ты слишком похудела.
В мае мне исполнилось шестьдесят пять, и здесь, на острове Бермуда, я жила уже полжизни.
Мне было тридцать с небольшим, когда я приехала сюда. Сначала обитала в симпатичном белом до-мике возле пляжа с розовым песком, а теперь в этом кондо. Здесь было нормально, даже хорошо.
Три раза в день приносили еду. Горничные делали уборку. За моим бунгало простирался океан. Что еще нужно для счастья? Я знала, что многие позавидовали бы мне, Но я давно перестала ждать сча-стья, во всяком случае такого, какое большинство людей мечтают обрести на закате жизни. Я погла-дила ладонью драгоценный аквамарин, висевший у меня на шее. Считается, что он приносит удачу морякам. Какая ирония судьбы! Я улыбнулась.
—Я принесла новую книгу,--улыбнулась
Лесия. Она знала, как я любила читать. Для меня это было спасением.
-Спасибо, поблагодарила я.
Она положила роман на столик рядом с моим креслом. На обложке я увидела старинный корабль и женщину, вглядывающуюся в море.
История про потерпевших кораблекрушение, мой любимый жанр. Лесия знала об этом. Я перевела взгляд на книжную полку, висевшую на стене, и попыталась прикинуть, сколько книг я прочитала за эти годы. Тысячи, не меньше. Лесия полезла в карман и достала пачку со-общений. В прошлом апреле я отключила свой телефон. Теперь у администратора записывают все звонки, и аккуратные розовые записочки волшеб. ным образом матернализуются под моей дверью, сложенные в опрятные белые конверты. Я предпочитаю такой порядок. Зачем открываться миру, если я не хочу, чтобы меня беспокоили?
- Сегодня телефон звонил так, что едва не слетел со стены, - сказала Лесия, протягивая мне дюжину бумажек. Я просмотрела их: «Пипл», «Си-Эн-Эн», «Ю-Эс-Эй тудей». Через месяц будет тридцатая годовщина моего спасения. Я знала, что все хотели получить эксклюзивное интервью.
Они хотели знать, как сложилась моя жизнь, думаю ли я до сих пор об острове. Думаю ли я до сих пор о НЕМ.
Я вздохнула и отдала бумажки Лесии.
- Нет, - сказала я. - Никаких интервью.
Она кивнула. Я заметила, что она была разо-чарована. Не секрет, что она думала, будто разговоры о моем прошлом помогут мне преодолеть депрессию, но я не была к этому готова. Честно говоря, я вообще не знала, буду ли я когда-либо готова. Лесия после некоторых колебаний выта-щила из середины пачки один листок.
- Вот, - сказала она, протягивая его мне. -
Его имя Джереми Эдварде. Он из «Нью-Йорк таймс».
Я пожала плечами. Десять лет назад я отказа-лась от интервью с Опрой. Почему я должна делать исключение для «Нью-Йорк таймс»?
_ Этот настойчивый, - сказала она.
- Он
звонил три раза.
- Скажи ему, что я сожалею,
сказала
Я.
Но интервью я не даю.
- Я чувствовала
усталость от всеобщего увлечения моей историей, которое периодически вспыхивало вновь и вновь.
Это моя жизнь, а не сценарий фильма или даже не реалити-шоу длиною в жизнь.
- Хорошо, - сказала Лесия, вставая.
Ho
он сказал, что кое-что нашел. Говорил что-то про координаты острова и...
- Нет, - решительно отказалась я.
- Пожалуйста,
- настаивала она, коснув-
шись моей руки. -
Он сказал что-то про...
- она
сглотнула, - бабочек.
Я удивленно вытаращила глаза, но потом снова покачала головой.
- Это невозможно. Ты знаешь, что мы прочесали каждый дюйм в том квадрате. И бабочки.. ну, нет, я не верю.
Лесия кивнула.
Я знаю, ответила она.
Ho мне
почему-то показалось, что он знает новые дета-ли. - Она посмотрела на меня долгим взглядом.
В ее зеленых глазах, таких добрых и терпеливых, я увидела настойчивость.
- Может, нам стоило бы позвонить ему, - осторожно заметила она. -
Просто чтобы узнать, что он может сказать. Просто посмотреть, не...
Я так не считаю,
- отрезала я.
- Ладно, вздохнула она и напряженно улыбнулась. Направилась к двери.
Я вернусь
утром.
После ее ухода я долго смотрела на поднос, потом отодвинула его. Потом надела сандалии и протянула руку за свитером. Под вечер усилился ветер, начинался прилив. Я шла по прибойной полосе и, как всегда, смотрела на песок - что море решит на этот раз выплеснуть на берег? За эти годы я находила здесь разные сокровища: пару розовых детских башмачков, связанных шнурками в тугой узел; одинокую вязальную спицу; пять 30-лотых обручальных колец, на одном внутри была гравировка «Навечно любовь моя». Любит ли она его до сих пор?
Солнце клонилось к закату. По небу протянулись розовые полосы. Любители пляжных прогулок расходились, а я шла и шла, высматривая на песке кусочки лилового и темно-красного стекла. Края их были гладкие, они идеально подходили для мозанки, которую я выкладывала на кухонном столе. Вот я положила одну стекляшку в карман. Потом заметила зеленый камешек, подобрала и его. Впереди что-то блеснуло. Я подошла ближе. Бутылка. Зеленое стекло было мутным, и сначала я не поняла, лежало ли что-нибудь внутри. Я наклонилась, подняла ее и вытерла край рукавом свитера. Внутри лежала смятая бумажка. У меня громче застучало сердце, но я приказала себе ничего не ждать, За долгие годы я находила дюжины посланий в бутылках, но ни одного не было от НЕГО. Так почему сейчас будет иначе?
Все же я отнесла бутылку к большому камню, торчавшему над пляжем, и с нетерпением разбила ее. Разгребла осколки стекла и взяла свернутую бумажку. Мое сердце упало, когда я ее разверну-ла. Чернила были смазаны. Кажется, я разобрала только «дорог....», да и то с трудом. Влажность ис-портила чернила. Но потом я перевернула бумаж-ку н ахнула. На обратной стороне я увидел слова:
«Контора Э.Э. Гантера». Я прижала бумажку к сердцу. Лишь один человек мог знать, что означали эти слова. Один. Только один. У меня сразу закружилась голова, и я села, недоверчиво качая головой.
По моей щеке скатилась слеза. Я крепко сжи-мала эту бумажку. Я не могла оторвать от нее глаз.
Возможно ли такое? Неужели он все еще там?
Неужели он еще ждет?
Я вспомнила, что говорила Лесия насчет репортера из «Нью-Йорк таймс», и повернула назад к моему бунгало. Впервые я чувствовала надежду.
Реальную надежду.