Тайны стихий

- Ладно, – сказала она и посмотрела на начинающий потухать огонь, успокаиваясь. Глубоко вздохнув, она отвела от него взор и начала:

- Все начинается с моего детства. Мои родители были крестьянами, отец зарабатывал, продавая деревянные игрушки ручной работы, мать – сидела со мной. Я же была той еще занозой – с детства любила все крушить и ломать. Мой пик был в три года. Тогда, по словам родителей, они четыре раза за год делали ремонт в моей комнате, – она улыбнулась, вспоминая детство. – Так же у меня, хоть и не в большом количестве, но были игрушки. Они всегда лежали на полу, потому что я не позволяла родителям даже прикасаться к ним. Я была та еще собственница, хотя, я осталась такой же.

И вот, мой четвертый день рождения. Зима, за окном валит снег. Родители на кухне готовят. Я бегаю по всему дому, радуясь и играя с новеньким деревянным самолетиком, который мне подарил отец. Затем я споткнулась о куклу, лежащую на полу, и упала перед камином. Самолетик полетел в него и уже был во власти пламени. – Она замолчала, слегка прикрыв глаза. Затем, улыбнувшись своим воспоминаниям, продолжила:

- Дальше я встала, потерла ладошкой ушибленную коленку и огляделась в поисках игрушки. Мой взгляд упал на пылающий огонь в камине, и… Я не смогла оторвать восторженного взора от языков пламени, жадно облизывающих останки игрушки.

«Как же красиво» - ахнула я тогда, ну, может не совсем так, но нечто похожее. Мне стало все равно на то, что я лишилась ее. Хотя, тогда мне стало все равно на все. Были только я и пламя.

Я на коленках подползла ближе, почти касаясь носом огня. Я села перед камином и… просто сидела. Сидела и смотрела на огонь, на бушующую стихию, убивающую все живое. У меня, - ее дыхание сбилось. Она положила руку себе на грудь, глупо улыбаясь и смотря на товарищей, - у меня было чувство, что это именно то, что мне нужно. Будто именно огонь, именно его жар и его могущество, именно это – мое, только мое.

В это время родители решили посмотреть, почему я притихла. И они удивились, видя меня перед камином. Но, заметив, что я нахожусь в опасной близости к огню – почти носом достаю до него, – мать закричала и поспешила убрать меня от огня. Но я не хотела этого, я не чувствовала того убийственного жара, что ощущали они от такой опасной близости к огню. Я начала вырываться, и мне это удалось. Оказавшись на свободе, я со всей серьезностью для четырехлетнего ребенка громко заявила:

- Я не отойду от камина! – и я уселась обратно на место.

- Но почему? – спросил отец, удивленно глядя на меня.

- Там огонь! – удивленно ответила я, обернувшись и смотря на них. Мне тогда казался этот аргумент снимающим все вопросы. Но заметив их обеспокоенный и непонимающие взгляды, я добавила с улыбкой: - Он очень красивый.

С тех пор я прекратила все ломать, рвать и перестала играть вообще – я каждый день сидела перед камином, грелась и любовалась бушующим пламенем. А родители были недовольны – так же можно и перегрев заработать, да и зрение могло упасть. Но на проверке у лекаря моего родного города – Звандра, - он сказал, что никаких проблем с моим здоровьем не наблюдается. Наоборот -  у меня иммунитет стал лучше, чем был.

Однажды я проснулась и, как обычно, прошла к своему излюбленному месту. Но я заметила, что там не горит огонь. Я подошла к родителям, читающим газету, и спросила:

- Где огонь?

- Доченька, уже май. На улице и в доме сейчас жарко, так что мы разожжем камин осенью, – ответила мама.

- Но я хочу огонь! – сказала я тоном, не терпящим возражений.

- Мы не будем разжигать его, - сказал отец, строго глядя на меня.

- Тогда я сама сделаю огонь, - пробубнила я, подходя к камину.

Я открыла крышку (примерно с пятой попытки), подошла к углу с дровами и палочками. Взяв немного, я положила их внутрь, а дальше полезла за старой газетой. Когда я все уложила, я начала искать глазами спички. Не найдя их на столе, я залезла по крышке камина к краю и, проведя рукой и найдя нужный мне предмет, ловко спрыгнула. Затем я посмотрела на родителей. Отец о чем-то думал, глядя на меня, а мама подалась телом немного вперед – авось я действительно смогу их поджечь.

Затем я достала одну спичку и, чиркнув, подожгла. Мама ахнула, она хотела встать, но ей не дали, видимо, руки папы. Подойдя ближе, я приставила ее к кончику газеты. Мгновение – и газета загорелась. Жаркое пламя начало свои стремительные движения.

Это было великолепно! Я перевела свой взор на спичку, чей маленький огонек явно не желал покидать этот мир.

Потом я, движимая неведомым желанием ощутить на своей коже прикосновения этого, так скажем, чуда, положила горящую палочку себе на ладонь.

Тогда я не ощутила ни боли, ни убивающего жара. Это было такое мгновение, даже эмоции описать мне сложно. Нечто, равносильное эйфории. Мою ладошку легко щекотало шаловливое маленькое пламя, было так тепло моей коже, так приятно. Казалось, даже огонь спички понял, что его касается его повелительница, и, наверно, поэтому он не спешил угасать. Но все же через пару секунд, прощально вспыхнув, огонь погас.
 
Родители были в полном шоке. Они смотрели на мою руку круглыми глазами, и – странно, - они уже сидели на полу рядом со мной. А я, как ни странно, улыбалась. Вытерев ладошку от пепла, я посмотрела на старших. Моя улыбка начала исчезать, когда я увидела их праведный ужас. Мама открывала и закрывала рот, не в силах выдавить и звука – не то, что говорить. Отец взял меня за руку своими дрожащими ладонями и начал осматривать ее на предмет ожогов или ранений.

- Даже не стала горячее… - пробормотал он хриплым голосом, глядя на, уже более-менее собранную мать.

- Так она… - прошептала мама, проводя пальчиками по внутренней стороне ладони. Как раз там, где проходился огонек. Было щекотно. Я невольно рассмеялась.

- Видимо так, Ирма, – ответил папа. Затем он отпустил меня. Я же, воспользовавшись свободой, расстелила на полу одеяло. Улегшись поудобнее, я начала ежедневный «ритуал» - глядеть на жаркое пламя.

Дальше родители целую неделю, или чуть подольше, строили маленький камин в моей комнате – что бы летом только там горел огонь. Когда они его достроили, я почти не выходила из комнаты, - дрова и газеты теперь находились у меня, да и спички давать мне в руки они перестали бояться – поняли, что я ожоги не заработаю.

А вот через три дня после того, как они построили мне камин, они убедились в том, что я – волшебница. А все потому, что я подбежала к ним, взяла их за руки и, крича: «Я хочу вам показать кое-что. Вы удивитесь, я теперь такое умею…», потащила в свою комнату. Усадив их рядом, я надела варежку и открыла дверцу камина. Поворошила дровишки кочергой, сняла перчатку. Затем я сказала очень тихо: «Только не пугайтесь». Дождавшись их утвердительных, но все же немного неуверенных кивков, я медленно засунула руку в огонь.

Они удивленно ахнули. Мама заулыбалась, переглядываясь с отцом. Проведя ручкой из стороны  в сторону и заметив их восхищение без ноток страха, я засунула туда вторую руку и начала уже обеими руками трогать огонь.

- Что ты чувствуешь? – спросил меня папа, ложа свою руку мне на плечико. На его лице была легкая улыбка.

- Немного щекотно от огонька, тепло и хорошо, - ответила я, улыбаясь еще шире, чем прежде. – Мам, попробуй, это приятно!

Взяв мать за руку, я резко поднесла ее к жаркому пламени. Когда ее ладонь почти коснулась огня, она резко одернула руку, сдавленно закричав. Я посмотрела на ее ладонь, так же, как и папа. Там красовался довольно большой ожог.

- Агни, не надо так делать. Нам больно от прикосновений к огоньку, – сказала мама.

- А почему вам больно, а мне нет? – спросила я.

- Потому что ты особенная. Ты, видимо, владеешь магией огня, – сказал отец, потрепав меня по голове. – Как раз под стать тебе.

Тогда мои радостные крики было слышно, наверное, на весь Звандр.

С того дня отец начал меня тренировать сам, так как у нас не было денег на учителя. Мы просили у соседей книги, брали их в библиотеке и покупали по мере возможности. И теорию, и практику мы изучали на улице около костра, на котором я тренировалась. Сначала я пыталась научиться отличать языки пламени друг от друга и удерживать их.

- Засунь руки в огонь, - сказал отец. Я выполнила его просьбу.

- А что дальше?

- Почувствуй, как огонь касается тебя. Постарайся сосредоточиться на отдельном языке пламени и схватит его.

После такого наказа я долго старалась его схватить. А потом вытащить. Поддерживать огонь для меня оказалось легче всего – с моей-то энергичностью…

Но самое сложное для меня было, пожалуй, созидание. Ну никак у меня не получалось создать огонь. Я тренировалась без отдыха, перестала общаться с друзьями, почти не выходила на улицу. Сидела все время то около камина, то у костра. Отходила только, что бы поесть и искупаться.

В очередной день моей размеренной жизни, когда мне было восемь, я так же усердно тренировалась. Но ночью мне почему-то не спалось, - выражение ее лица стало более грустным, казалось, она еле держалась, чтобы не заплакать.
– Я ворочалась в постели, стараясь уснуть, но сон никак не шел.

Отбросив все попытки уснуть, я села на кровати и посмотрела на камин. Огонь там давно потух, оставляя жаркие угли тлеть. Я нащупала ногами теплый пол и прошла к закрытой дверце, не отрывая глаз от углей. Надев перчатку, я осторожно, стараясь не скрипеть петлей, открыла ее и нагнулась ближе, стараясь не подпалить кончики черных прядей.

Жаркие угли в темноте комнаты переливались красным цветом, словно магма в центре вулкана.

Это было для меня наипрекраснейшим зрелищем из всех мной увиденных. Они так и манили коснуться, что я и сделала. Протянув свою ладошку, я осторожно, едва ощутимо потрогала уголек. Приятный  жар прошел по моей руке. Осмелев, я взяла один в руки, греясь о его обжигающее тепло. Неожиданно уголек загорелся в моей ладони, и я испуганно вернула его на место. Следом загорелся второй, третий… Это было так любопытно – наблюдать за вспышками огня.

- Может, в этот раз получится, - прошептала я, нарушая тишину моей комнаты. Я вытянула обе руки ладонями вверх и сосредоточилась на созидании, но, сколько бы я не старалась, все было напрасно.

Потом в голове всплыла картинка с переливающимися жаром углями, и на кончиках моих пальцев начали играть маленькие огненные искорки, то потухая, то зажигаясь вновь. Уловив нужные мысли, я зажмурилась и представила жар от этих угольков, вспышку зажигающегося пламени, и еще, и еще…

Сквозь закрытые веки я заметила яркие блики, и в следующую секунду широко раскрыла глаза. Мои ладони были окутаны огнем, даря коже тепло и приятное покалывание.

- Наконец-то! У меня получилось!!

Моей радости не было предела. Мне хотелось плясать и смеяться. Я смогла сама зажечь огонь и это так… Это не описать словами. Я сразу же решила, что родители будут мной гордиться, и я тут же побежала к ним в комнату.

Открытая дверь. Коридор. Дверь в родительскую спальню - в следующую секунду я уже прыгаю на их кровати и кричу:

- Мам, папа! Я зажгла огонь! У меня наконец получилось! Я теперь великая волшебница!!!

- Это прекрасно! - сразу же ответила мне мама, обнимая меня со спины. Я показала все еще горящие кисти. Она широко улыбнулась и потрепала меня по волосам.

- А теперь попробуй потушить его. Это важно, - тут же сказал отец, но так же улыбаясь. - Это прекрасно, ты скоро станешь великой. Но надо и убирать магию, это немаловажно.

- А это как? - тут же спросила я. Учиться магии для меня было всегда занятно, хоть по мне и не скажешь.

- Это… - начал было он, но его оборвала мать:

- Агни, а как ты двери открывала? - в ее голосе было много беспокойства.

- Как «как»? По-обычному, - сказала я.

- Боже мой! - прошептал отец, срываясь с места.

Когда он открыл дверь, я и мама увидели яркий свет из коридора.

- Что там? - спросила мама, прижимая меня к себе сильнее.

- Пожар!.. - воскликнул он. В подтверждение к этому из коридора раздался треск - видимо, дерево.

- Я не хотела, - воскликнула я.

Но было поздно.

- Я поняла, что всему виной была моя неосторожность и… Всему виной я. Горячие слезы потекли по моим щекам и… И-и… - она не смогла договорить. Соленые капли потекли из длинных ресниц. Стараясь заглушить рвавшийся из груди всхлип, она приложила руку ко рту, отдавая волю чувствам.

Скайни тут же подбежала к ней, обнимая и шепча что-то тихо, стараясь ее успокоить. Аквас тут же подсел ближе и начал утешительно гладить ее по спине. Роки же впервые столкнулся с женской истерикой, и ставался вести себя тише.

Спустя пару минут двум магам удалось ее успокоить.

- Сейчас… - сказала огненноволосая, несколько раз шмыгнув носом. - Я доскажу, потом успокоюсь.

- Может, хватит? - прошептал маг воды, так и не отсев от нее. Он слишком хорошо знал девушек, и знал, что так просто это не пройдет.

- Мне надо высказаться, - проговорила та. - Продолжим. Там говорить-то осталось немного.

Папа крикнул мне, что бы я бежала наружу через огонь.

- А как же ты и мама? - спросила я, глядя на него. Я понимала, что я их потеряю. Мы все вместе выбраться не сможем.

- Доченька, убегай, - говорила мама, сидя рядом и держа меня за плечи. - Убегай быстрее. Огонь может добраться до газового балона в в любой момент, и тогда мы все нас всех не станет. А так останешься ты.

- Но как же вы? Я без вас не смогу. Я не хочу, чтоб вы умирали, - отнекивалась я сквозь поток слез.

- Пока жива ты, мы будем жить в тебе, - прошептал папа, садясь рядом на кровать. Огонь уже жадно облизывал дверь, врываясь в комнату. - Мы будем живы в твоём теле, в крови и в сердце. В твоих воспоминаниях, дочь. Запомни: люди живы, пока о них помнят. А теперь беги.

Обняв родителей так крепко, на сколько хватало сил, я посмотрела на горящую дверь и подошла к ней. Обернувшись в последний раз на родителей, я открыла ее.

Я тогда поняла, что огонь нисколько не доставляет мне дискомфорта, и я могу спокойно ходить по горящему зданию и видеть все. Каждую деталь.

Проходить по завалами упавших балок и досок было не так и сложно. Сложнее всего было разгребать выход, так как они тяжелые для восьмилетнего ребенка. Но я выбралась и выбежала.

Как только я отбежала метров на пятнадцать, раздался взрыв.

Я обернулась и тут же оступилась. Когда я упала, я заметила, что волос не чувствую.

Коснувшись головы все еще горящими руками, я поняла, что они стремятся вверх.

Я быстро побежала к реке. Слезы лили ручьем.

- Это я. Это все я виновата, - помнится, я тогда говорила, стирая с шипением слезы.

Как только я оказалась около реки, я села около воды и посмотрела на свое разплывающееся отражение.
У меня тогда волосы загорелись, ну я и испугалась. Не знаю, что тогда мной двигало, но я тут же с размаху прыгнула в воду.

И как только я оказалась на глубине, я начала тонуть. Я и не знала, что не умею плавать. Я никогда раньше не купалась в реке.

Я уже приняла то, что я утону, но меня спасли.

Этот человек мне кажется жутко знакомым и сейчас. Глаза у него карие, волосы черные, сам он был крепкого телосложения.

Дальше она замолчала и смотрела на Роки.

- Знаешь, а ты на него похож. Довольно сильно похож, - сказала Агнесс, взглядом изучая парня.

- Серьезно? - спросил он, подняв левую бровь.

- Максимально.

- И что было потом? - мягко спросила Скайни.

- Потом он вытащил меня, видимо. Я этого не помню, я была без сознания, а когда очнулась - он был рядом. Я была закутана в большое махровое полотенце. Быстро оглядела себя, все было в порядке - волосы не горели, были на месте, руки тоже не горели.

- Как же это Джоя так угораздило-то? - спросил он.

- Вы про папу? - догадалась я.

- Да. Ты же его дочка?

Я кивнула.

- Он мой старый знакомый, можешь мне доверять. Я тебя не обиду. Он мне много говорил про тебя.

- Правда?

- Конечно. Вон какая хорошая выросла. И видно, великой волшебницей станешь.

- Я не хочу быть волшебницей, - честно призналась я, виновато опустив голову. - Это я сделала. Но я случайно.

- Я тебе верю, - положив руку мне на плечо и улыбнувшись, ответил он. - Ты же маленькая. Ты не виновата.

- Что мне теперь делать? - прошептала я, смотря на то место, где раньше был дом. Там все до сих пор горело.

- Я тебя отведу кое-куда. Но с тобой я не могу остаться.

- Почему?

- У меня нет денег на содержание ребенка, прости. Я живу очень бедно.

- Не страшно, - улыбнулась я. Но улыбка быстро стерлась с моего лица.

- Идем.

И он привёл меня сюда. Сказал, что здесь меня всему научат.

Сначала, из-за произошедшего, я долго из домика не выходила. Отрицала магию, старалась её совсем убрать. Но потом меня начало лихорадить, и я слегла. Тогда у меня впервые была температура, врачи сказали, что это из-за слишком большой концентрации магии в крови, и что мне нужно её выплескивать.

Ну и я её использовала понемногу. Потом меня учили как ей пользоваться, лет до пятнадцати. А дальше я сама уже училась.

- Это… Очень грустная история, - прошептала Скайни, уже сидевшая на своём месте.

Роки вздрогнул.

- Как… Как ты так незаметно здесь оказалась?!

- Ты чего? - непонимающе в кинула она брови. - Я тут уже минут пятнадцать сижу.

- Не заметил, - ответил он и перевел взгляд на сидящих рядом Агнесс и Акваса. - А вы чего в обнимку? - ехидно ухмыльнувшись, спросил он.

- Чт.. Он сам подсел! А ну брысь, не надо жалеть меня, - воскликнула огненноволосая.

- Спокойнее, женщина, - поднял тот руки в примирительном жесте. - Слушай, так эти волосы не от рождения такие?

- Нет, конечно, - закатила она глаза. - Мне просто так больше нравится. Стиль, так сказать.

- А как ты выглядишь с негорящими волосами? - спросила светловолосая.

- Потом посмотрите. Они у меня обычные когда я сплю и когда они…

Тут Аквас уже поработал. Из одной кастрюли с помощью магии он поднял сферу, состоящую из воды. Она красиво переливалась в тусклом свете костра. Аккуратно двигая её по воздуху, он выплеснул ее на голову ничего не подозревающей Агнесс. Вода с шипением испарилась, но волосы все ещё были мокрые.

Та от неожиданности и холодной воды охнула и скукожилась. Затем оглядела себя. Из неё буквально шёл пар, вся одежда была мокрой и высыхала на ней.

- ...мокрые. - проговорила она.
Затем перевела испереляющий взгляд на синеволосого, что неприлично громко смеялся. - Всё увидел? Тогда харе ржать, а?

- Я… Не могу… Ты… О, Боже… Сейчас я… - задыхаясь от смеха и уже практически валяясь на земле, пытался проговорить он.

Смотря на него и на надутую Агнесс, волшебница воздуха не выдержала и тоже начала смеяться. Её смех, в отличии от почти икающего от веселья парня, был не менее громким, но на слух абсолютно другой. Мелодичный, словно перезвон колокольчиков, мягкий, заразительный, от которого счастье четко ощущается и хочется улыбаться и умиляться. Смех настоящего ребёнка.

Брюнет искоса посмотрел на смеющегося Акваса и фыркнул, потом перевел взгляд на Скайни. От картины смеющейся миниатюрной девушки уголки его губ дрогнули в полуулыбке и внутри стало как-то… тепло? Но все же, что-то в ней было словно не такое. Она смеется, но в её глазах в перемешку с весельем тоска и грусть. Она всем своим видом показывает какой-то секрет.
Ему стало любопытно, что же лежит на душе у невинной свиду девочки?

Агнесс, щёлкнув пальцами, мигом высушила волосы, что теперь ровными прядями опускались на её плечи. Локоны были длиной до середины спины и были очень густыми.

- Смотрите, пока разрешаю.

- Ты очень красивая, - сквозь улыбку сказала Скайни.

- Спасибо, - мило улыбнувшись и опустив глаза, поблагодарила та.

- Подтверждаю, - коротко ответил брюнет. - Ты ничего девушка. Не плоха.

- Красивая, говоришь? - нахмурился Аквас, мгновенно переставая смеяться.

Затем он начал изучающим взглядом смотреть на черноволосую, из-за чего у той порозовели щеки на желтоватой коже. Затем он встал и с видом знатока начал осматривать её, обходя девушку. Стоя сзади, тот взял прядь волос в руки.

- Мягкие, - проговорил он.

Все ещё разглядывая её, как произведение искусства, он отошёл чуть подальше и спросил:

- Какой размер?

- Ч-что, прости?! -возмущённо взвизгнула желтоглазая.

Скайни резко стала красной, будто это у нее спросили. Роки покосился на неё, невольно глядя на грудь, что в достаточно приличной мере скрывало платье и подметил, что она где-то первого размера, может, даже меньше.

- Какого размера твоя грудь? Три или три с половиной? - невозмутимо, словно говоря о погоде, спросил он.

Скайни резко закрыла лицо руками. У нее красным было все лицо, уши и, кажется, если они будут говорит об этом ещё, у неё пар из ушей от смущения повалит.

- Да я тебя… Иди на хрен!!! - крикнула она и кинула в него камнем.

Тот ловко увернулся и сел на свое бревно.

- Ясно все, видно, три с половиной…

- Если продолжите, - встрял кареглазый. - У нашей скромняжки сердечный приступ случится. Да, Скайни?

Та тихонько взвыла, все ещё похожая на помидор.

От этой умилительной картины все улыбнулись. А Аквас сказал:

- Ладно, дамы, не смущайтесь. Простите.

- Посмотрим на твоё поведение, - ответила огненная волшебница.

Скайни потихоньку перестала смущаться, но её уши все равно были красными.

- Ну я свою историю рассказала. Кто дальше? - спросила маг огня, не скрывая любопытства.

- Дамы вперёд, - сказал Аквас, улыбаясь уголком губ.

- Уступаю эту честь тебе, - с мягкой улыбкой проговорила волшебница ветра.

- А что, у тебя есть какие-то секреты? Плохие ли? - недоверчиво покосился на неё маг земли.

- Нет никаких секре…

- Так почему не хочешь рассказывать? - перебила её Агнесс. - Я же рассказала.

- Просто я…

- Наверняка секреты есть, - подхватил Роки. - я с самого начала почувствовал неладное.

- Нету у меня се…

- Тогда рассказывай, - уверенно сказал Аквас.

Девушка поняла, что её окружили и ей деваться некуда…