Глава 3. Марго.
Как же меня всё задолбало.
Каждый день начинается и заканчивается сообщениями, оставленными на голосовой ящик домашнего телефона: «Бриджит, перезвони пожалуйста нам необходима твоя помощь», «Бриджит у нас для тебя есть интересное дело, не хочешь помочь? Перезвони.» и всё в этом духе.
Наверное, благодаря этой коробочке полной проводов, я поняла насколько Бриджит была одинока до моего возвращения из Лос-Анджелеса. Ни один из них даже не поинтересовался как у неё дела, где она и почему так долго не отвечает. Все звонят ей лишь для того, чтобы попросить помощи.
В один прекрасный день, в промежутке между приготовлением попкорна на сковороде и просмотром фильма, желание поменять приветствие на голосовой почте: «Привет, это Бриджит. Оставьте своё сообщение, и я его прослушаю, а может и нет.» на «Привет, это Бриджит ваша закадычная подружка. Идите на хрен, я вам не мать Тереза.» возросло. И я бы это сделала, если бы на этот телефон не звонила мать. Думаю, услышав такое она не сильно обрадуется. Она и так считает, что Бриджит слегка тронулась умом, а также стала асоциальной и грустной, голосовой автоответчик добил бы её окончательно.
Единственное что я трогала - это те обгоревшие обломки на заднем дворе - память о пламени забравшим дом растений.
Когда я приехала сюда моя голова была забита воспоминаниями. Больше плохими, чем хорошими.
«Марго! Оранжерея горит!» - кричала Бриджит в трубку и кашляла, зарабатывая в этот момент отравление угарным газом. Слишком долго она пыталась спасти, то, что возвела собственными руками.
Я была в нескольких тысячах километрах от неё и не знала, чем помочь. Всю ночь не спала, не только из-за крошек, колющих попу (Марк опять ел печенье на кровати), а от волнения. Я тогда вспомнила о кошачьей мяте в оранжерее, и молилась, чтобы Адик не поддался порыву и тайком не прошмыгнул к заветной траве, что так манит ароматом.
Слава Богу, нет. Этого не произошло, и эта поскуда в целости и сохранности, в отличии от моих и Бриджит нервов. Это был первый звоночек, на который мы почему-то не обратили внимания. Точнее я не обратила, так как поверила словам Бриджит о зависти бывшей Энтони, а она в свою очередь и сама поверила в этот бред.
Приехав в эту глушь, я просто загибалась от скуки. Ничего меня не веселило, всё раздражало и в короткий срок становилось не интересным. По совету моей почти трезвой матери я решила занять себя делом и моей целью стала оранжерея. Сначала я сомневалась и ленилась, но потом всё изменилось.
Сейчас на заднем дворе расположилась прекрасная оранжерея полная растений разных видов. Она была намного больше прежней и намного крепче. Преподнести её как подарок не удалось... Бриджит не было неделю, две, три... Командировка затягивалась, и я начинала волноваться. Каково же было моё удивление услышать от её бывшей напарницы, что сестра далеко не в Лондоне, а в Новом Орлеане, в местном женском монастыре.
За время моего нахождения здесь я прибавила несколько килограмм в весе, моя кожа побледнела, а ногти стали простыми огрызками один короче другого.
Интерьер так же попал под раздачу, и я решила что-нибудь изменить. Сам дом трогать я не решалась, всё-таки я ещё хочу жить, а вот окружение просто кричало о помощи, и я решила построить веранду на месте плакучей ивы, но что-то всё никак руки не доходили, я совсем здесь обленилась.
Я жила днём сурка, повторяя одно и тоже каждый день пока одно сообщение не изменило ход событий.
Это было раннее утро. Адик дрых возле моего зада и плевать хотел на всё что происходит во круг. А происходило многое – звон телефона и тихий кап, услышать который можно было лишь в перерывах между мелодией телефона. Услышав, как что-то капает, я прислушалась и в этот момент телефон снова зазвонил. Сославшись на звуковые галлюцинации я продолжила застилать постель, предварительно прогнав кошку. Спустя несколько минут моему терпенью пришёл конец. Телефон все звонил и звонил. Распахнув дверь я перешагнула порог и почувствовала, как сквозь шерстяной носок проникла холодная вода.
Оставаясь в этом неудобном положении, встав сухой ногой на носок, я кое как дотянулась до ручки и со всей силы толкнула дверь. В ванне сухо. Замечательно. Ещё чуть-чуть и я сяду на шпагат, это станет удачным завершением череды неудач.
— Знаешь, Адик. У нас тут потоп, никак ты напрудил? – я с улыбкой на лице обернулась на кота, старательно вылизывающего свои яйца.
Открыла дверь, ведущую в комнату Бриджит и ужаснулась. Обои вздулись, потолок покрылся жёлтыми пятнами. По стенам всё ещё текли струйки воды и как маленькие речки стекали в одно большое море на полу.
Надев резиновые сапоги, достала из ванной комнаты ведро и поставила его в коридоре напротив дверного проёма.
Адик сидел на кровати и наблюдал за мной глазами полными высокомерия и презрения.
После семи ведер, болото превратилось в комнату. Я последний раз выжала тряпку в ведро и провела по полу, впитывая последние следы наводнения. Вот и всё. Выпрямилась и кистью руки, опасаясь запачкать волосы, вытерла пот со лба. Тряпка выпала из моей руки в перчатке, под которой перекатывались капли пота.
— Чёрт! – прошептала я.
Нагнувшись, случайным образом наткнулась взглядом на несколько картонных коробок.
— Когда-нибудь моё любопытство меня погубит... - прошептала, подходя ближе.
Руки сами потянулись к загадочным коробкам. Они прилично весели и дно их было промокшее, мне не удалось побороть брезгливость, и я положила их на кровать, конечно же в нижнюю часть, я же не чокнутая что бы там, где лицо класть грязную, отсыревшую, покрытую слоем пыли коробку.
Раскрыла первую. Книги. Несколько детективов, четыре книги по психологии, три по анатомии, два любовных романа и несколько книг по химии. В остальных оказалось тоже самое. Не могу сказать, что не огорчилась в этот момент, все-таки надеялась найти что-то ценное и секретное.
Сквозь влажные и холодные половицы донеслось пиликанье. Мастер. Глаза широко распахнулись. Точно! Как же я могла забыть про заказ веранды?
На бегу стянула перчатки и, перепрыгивая через две ступеньки, спустилась по лестнице на первый этаж.
Подошла к телефону и нажала красную кнопочку. Женский голос робота оповестил об одном новом сообщении и после длительного писка заговорил мужской голос: «Марго, это я, Стюарт, я не могу уже который день дозвониться до Бриджит. Меня это очень беспокоит. Недавно я узнал, что она в женском монастыре и я хотел бы быть одним из тех, кто попросит тебя её оттуда забрать. В северной части города было убито много детективов – нашёлся какой-то маньяк, недолюбливавший копов. Передай ей что мы очень ждём её возвращения. Она нужна нам...»
Да, возможно, Стюарт не поинтересовался как у нее дела или что она делает, но его голос и вправду был обеспокоенным и тихим.
Это и послужило толчком для моего выезда в Новый Орлеан. До этого я колебалась: вроде скучаю, а вроде боюсь что она посмотрит мне в глаза и скажет, что ей лучше там, чем со мной. Тогда всё будет в пустую, этот перелёт, съём гостиницы и несколько дней без интернета.
Не понимаю для чего вообще она выбрала пристанище в таком далёком месте. У нас есть прекрасный монастырь, если не брать во внимание слухи, что пастырь Джим бьёт розгой за непослушанье и насилует маленьких девочек.
Перелёт был не долгим всего шесть часов. В аэропорту меня никто конечно же не встретил, но я не отчаивалась и сразу же поехала в отель оставить тяжёлый чемодан с одеждой.
Орлеан встречал меня тепло и радушно. Жара стояла неимоверная и я переоделась в джинсовые короткие шорты и красную клетчатую рубашку, а каштановые волосы заплела в хвост.
Села в такси, и отправилась на другой конец города.
Это место напомнило мне Джон-Стаун. Люди были странные, всё время улыбались, кто полол грядки, кто вырывал сорняки. Какая то женщина помахала мне рукой, и я, не оглядываясь, поспешила к монастырю.
Я взялась за железное кольцо и несколько раз постучала по деревянной поверхности. Через секунду дверь мне открыла старенькая монашка, она оглядела меня с ног до головы и её взгляд остановился на лице.
— Здравствуйте. Мне нужна Бриджит Валентайн. Я её сестра.
— Проходи, дочка. Не стой на пороге. Проголодалась наверняка, хочешь чего-нибудь?
Монашка показалась мне доброй. От неё веяло теплом.
Я отрицательно покачала головой:
— Нет, спасибо. Так где моя сестра?
— Подожди во дворе, милая. – она открыла возле меня дверь в зелёный внутренний двор. — Я её позову. Она лепит пирожки на кухне.
Женщина пошла дальше по коридору, а я вышла во двор и встала под дерево, не желая печься на солнце.
Бриджит лепит пирожки...это точно секта. Единственное что в своей жизни лепила Бриджит это сиськи для снежной бабы, которую вылепил наш отец на заднем дворе в далеком 98-ом.
Здесь было прохладно и пахло сиренью. На клумбах цвели самые разные виды цветов. Монашки гуляли парочками, взявшись под руки.
Я облокотилась спиной на стену и из двери напротив вышла Бриджит. Чёрный балахон скрывал её тело и совсем не подчёркивал фигуру. Мое мнение – я бы такое ни за какие деньги не надела бы.
Она остановилась в нескольких метрах от меня, будто я незнакомый человек. Её взгляд был пустым и отстранённым, так и говорил «Мне на всё наплевать».
Я заключила её в крепкие объятья. От Бриджит пахло тестом и пирожками с картошкой.
— Ну как ты? – спросила я, отстранившись.
Она пропустила вопрос мимо ушей.
— Что-то случилось? – спросила она.
— Нет. А должно было?
— Должно было, иначе на кой чё...зачем ты сюда приехала.
— Ладно, ты права. Во-первых, я по тебе соскучилась, во-вторых твой телефон скоро сдохнет от разрыва голосовой почты. Тебе вообще самой не наскучило здесь? А курение? Тут же курить нельзя.
— Всё запрещённое не значит невозможное. Пару тройку раз в неделю покурить удаётся.
— Хорошо, а Адик? Он без тебя спать не может, каждую ночь мяукает.
Из двери что находилась за Бриджит высунулась женская голова. Незнакомка улыбнулась, демонстрируя кривые жёлтые губы.
— Бриджит, ты скоро? Милли и Адриана рассыпали муку и подскользнулись на ней. Смеху было мама не горюй.
Сестра обернулась и натянула улыбку:
— Погоди минутку Эмми. Ко мне тут сестра приехала. – сказала она и кивнула головой в мою сторону.
Я помахала девушке рукой, и она мне в ответ.
— Я Марго.
— Я Эмми. Очень приятно.
— Взаимно.
— Ну ладно я пойду. Бриджит, мы тебя ждём.
Девушка скрылась за дверью так же быстро, как и появилась. Я повернулась к сестре и вопросительно вскинула брови.
— Это кто? – спросила я.
— Это? Это Эмми одна из моих хороших подруг.
Во мне забурлило какое-то неприятное чувство. Ревность. Да, именно она. Моё чувство собственности оскалилось, а потом острыми когтями начало скрести сердце. До этого момента я думала, что Бриджит, как и я страдает от одиночества, а сейчас узнаю, что у неё тут куча подружек. Неприятненько вышло...
— Ясно. Ну так что ты решила?
— Ты о чём? – спросила она и нахмурилась. Между её тонких бровей пролегла морщинка.
— Поехали домой. Хватит тут жизнь прожигать. – я взяла её за бледную руку, и она её выдернула.
— Назови мне хоть одно интересное дело, и я поеду. – она скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела мне в глаза. Они у неё были серо голубыми с вечно расширенными зрачками.
Мой мозг активизировался, и я стала прокручивать все аудио записи, пришедшие на почту.
— Маньяк, убивающий детективов в северной части города, как тебе такое?
Она постучала пальцами по локтю, обдумывая сказанное мной.
— Поехали.
Ей похоже тут и вправду наскучило. Она ушла сюда не от хорошей жизни и ежедневные проповеди, лепка пирожков и работа в саду не смогли отгородить её от плохих мыслей и воспоминаний.
— Мама приезжала? – спросила я, пытаясь сгладить эту неловкость, появившуюся в воздухе, когда мы шли по коридору к выходу.
В руках Бриджит держала небольшой чемодан. За нами шли несколько монашек и тихо перешёптывались. Среди них была та самая Эмми.
— Нет. Она не посчитала это нужным. Да и чёр... - Бриджит оглянулась на монашек позади и продолжила. – да и ладно.
Мы остановились возле двойных деревянных дверей, и она начала со всеми прощаться.
— Удачи, Бриджит. – пожелала Эмми, поцеловала два пальца и приложила к щеке моей сестры.
— Надеюсь, ещё увидимся. Пока, девчонки. – попрощалась она и тяжёлые двери за нами закрылись.
— Неподражаемый детектив Бриджит Валентайн возвращается! – воскликнула я, вприпрыжку направляясь к машине такси. Сестра закатила глаза.