... Побег (1 Часть)
Я люблю тебя!
Из далека доносился звонкое пение птиц. Изредка дул лёгкий ветерок, покачивая сочную зелёную листву деревьев. Светило ярко солнце, отдавая свою светлую энергию всему живому. На фоне тихо стрекотали кузнечики. Светлое, спокойное и ясное, как небо, утро наполняло душу радостью и желанием жить.
В это время я с неудержимым любопытством наблюдал за махаоном, сидевшим на ярко-красном цветке. Его крылья медленно открывались и закрывались, открывались и закрывались. Иногда подёргивались усики. Я старался даже не дышать, чтобы не спугнуть красавицу. Это насекомое вызывало трепет в моём маленьком детском сердце. На нижних крыльях у бабочки были бурные синие волны, а на верхних снежные валуны. Её хоботок интенсивно копошился в сердцевине цветка. Казалось, что она в это время пристально смотрела на меня, заглядывая прямо в душу, своими маленьким чёрным глазом. Я уставился, пытаясь даже не моргать, чтобы подольше насладится её очарованием.
– Шад, солнышко! Иди кушать! – вернула меня в реальность тётя. Я послушно побежал на её голос и , попав на кухню, без задней мысли уселся за стол.
– А руки ты мыл? – придирчиво спросил дядя, не отрываясь от газеты со свежими новостями.
Я раздосадованный пошел мыть руки, услышав вслед грубый низкий голос: «И переоденься!» -, и, выполнив указания сел за стол. Тётя подошла ко мне, погладила по голове и сказала, подарив нежный поцелуй в макушку:
– Ешь спокойно, не торопись.
– Мгм – ответил я, интенсивно поглощая еду.
- Кхэ - кхэ - тяжело кашлянула тётушка, отвернувшись от меня. - Кхэ - кхэ - кхэ - кхэ.
– Мам, ты заболела? Может ты полежишь и отдохнёшь? Я сам сегодня уберусь, хорошо?
– Шад, спасибо, сыночек. Я тебя так сильно люблю – сказала тётушка нежным голосом, в котором были нотки переживания. - Только не надо на себя всё взваливать, тебе поможет папа. Правда же? – она строго, но с улыбкой посмотрела на дядю.
- Конечно – безынициативно ответил тот, всё ещё смотря в газету.
- Ты моё единственное счастье, Шад.
– Я тоже тебя люблю, мамочка.
И пока болел мой ангел-хранитель, который спустился с небес на эту грешную землю и научил меня всему хорошему, что знал сам, заботился о нём и делал всё возможное, чтобы как можно быстрее прогнать бацилл прочь из моей единственной, восхитительной и самой лучшей «мамы». Ведь тогда я ещё её любил. Очень сильно любил. Она была самым дорогим человеком.
Полосатик.
– Тепель ты вода! – сказал Алим, мой друг детства, показывая пальцем на мальчика с кулоном на шее.
– Считаю до десяти! Раз, два, три… – считал мальчик, закрыв глаза и перекатываясь с пятки на носок.
Все разбежались, кто-то решил объединиться, и я не исключение. Мы с Алимом побежали к реке. Камни и торчащие корни деревьев мешали нам быстро спускаться по склону, поэтому мой друг даже споткнулся и содрал немного кожу с коленки. Спустившись, мы сели под дерево, находившееся у подножья склона. Тогда казалось, что оно достаточно широкое, чтобы скрыть наши тела.
– Смотли, Шад – шёпотом окликнул меня Алим, которого заворожила красота хруща. Я скромно подполз, пытаясь не потревожить полосатого жука, который пытался взобраться на листочек.
– Ого!
– Тццц… Тише, а то нас пельвыми... –он не успел договорить, как вдруг…
– Агаа! – выскочил из ниоткуда мальчик с кулоном на шее. Он принял позу: широко расставил ноги и раздвинул руки. Это мне напомнило советы дяди, в которых говорил о том, что надо стараться казаться для хищника визуально как можно больше за счёт отведения рук и ног в сторону. Как по мне это очень забавно. Ведь тебе надо просто казаться для кого-то сильнее, чем ты есть. И есть большая вероятность, что противник поверит. Из-за того, что внутри него проснётся страх и желание выжить и получить как можно меньше физических травм, он может просто отступить.
– ААААААА!!! - мы завизжали от неожиданности и ринулись бежать: я налево, а Алим вверх по склону. Мальчик - вода рванул, как комета, вверх, позволив мне тем самым укрыться за киоском, отсидевшись там какое-то время. Но вскоре сундучок с воспоминаниями о увиденном жуке возле дерева открылся! Оглядываясь всё время по сторонам, на цыпочках я направился обратно, надеясь, что никто не выпрыгнет из-за кустов.
Хрусть…
Я медленно поднял ногу… Перед моими глазами лежал тот самый жук, только уже мёртвый…
В тот момент чувства перемешались: была вина, был шок, ужас, сожаление, отвращение к самому себе, не желание принимать реальность. Не зная, что делать, я осторожно взял его на руки и весь заплаканный побежал домой. Помню, как у меня дрожало всё внутри. Но если честно, до сих пор не могу понять, почему решил, что это именно тот жук, которого мне показал Алим. Но был это он или нет, утверждать со 100 % уверенностью не могу. Ведь уже прошло столько лет с того дня.
– М-м-маа-ма – заикаясь от слёз, я обратился к тёте Джамиле.
– Что такое, солнце моё?
Тётя, обеспокоенная моим видом, подошла ко мне и, взглянув на хрупкое и изуродованное тело бедного насекомого у меня в руках, спросила:
– Что это?
– Я-я-я убил его – заикаясь и заливаясь горькими слезами, ответил я.
– Подумаешь – опять дядя Редай внёс свою лепту. – Мы на войне и по крупнее гадав убивали.
– Отец! Не выражайся при ребёнке! – возмущённо отрезала тётя и пыталась меня хоть как-то успокоить, поглаживая по голове. – Ну не плачь, хватит уже реветь. Всё будет хорошо. Знаешь, что!? – Возбуждённо промолвила она. - Его надо похоронить и тогда, его душа уйдёт на небеса и будет спокойна.
В тот момент в моих глазах появилась надежда.
***
Насыпая последний слой могилы игрушечной лопаткой, мы с тётушкой провожали майского жука на тот свет. Дядя сказал, что у него дела и ему некогда таким заниматься. Помню, я похоронил жука в огороде за домом. В тот вечер на небе не было ни звёздочки. На нас лишь жалостливо смотрела луна.
– Надеюсь, он будет там в порядке – сказал я с ещё покрасневшими глазами.
– Будет, сынок, будет. Поднимайся, уже пора ложиться спать – промолвила она спокойным голосом, поглаживая по затылку.
Но если тётушка думала, что теперь моя душа спокойна, меня всё равно мучила советь. Жук появлялся даже в моих снах. В нём я становился огромных размеров, расхаживал по городу большими шагами и опять слышал этот «хрусть». Смотрел вниз, а там лежали растоптанные кошка, бабочка, жираф, дельфин… и жук. И их всех я раздавил из-за своей невнимательности и неуклюжести. Вокруг были… Хотя кажется там ничего не было… только пустота и слабый туман, за которым ничего не было видно. Проснувшись в холодном поту, я бормотал шёпотом, что-то вроде этого:
– Я-я убийца? Он бы мог жить. Но из-за меня… бедный жук… прости, я не хотел… - я пытался не разрыдаться, отчего начинали болеть мышцы в горле. Но слёзы в конечном итоге лились три ручья. И полосатый жук никак не давал мне покоя.
Прошла неделя с похорон жука. И когда мой друг приходил в гости, я поведал ему о том происшествии. Он потупил взгляд и смотрел на меня, как на чудика. До сих пор помню тот осуждающий, непонимающий взгляд с долей сочувствия к моей персоне.
Но вскоре, к счастью, всё прошло: кошмары, мысли о жуке исчезли. И воспоминания о плохом постепенно начали забываться, что обычно и бывает в таком юном возрасте.
Спокойная точка
в Мистическом Лабиринте.
Рано утром я радостный разговаривал с бабушкой по телефону и с нетерпением ждал её прибытия, ведь наши встречи были очень редкими:
– Алло, бабуль! Ты скоро приедешь?
- Что? Тебя плохо слышно! Я скоро приеду, через 20 минут буду проезжать речку!
- Круто! Я буду ждать. Пока!
- Пока, вну… - линия оборвалась.
Когда она приехала, то встретил её с улыбкой до ушей. Бабуля – было девушкой современных взглядов, она не выращивает цветы в огороде, чтобы потом их продавать, считая это занятие пустой тратой времени. Поэтому, когда дядя Редай предложил пойти собирать грибы, она сначала очень упрямилась. Да вот такая у меня бабушка.
Мы прибыли на место назначения к полудню. Большой, загадочный мир, в котором можно найти много нового и интересного. В любую секунду надо быть на чеку, что бы грозная крапива не могла атаковать и нанести увечья. Вот! Вижу цель, бегу к ней и поражаю неожиданной атакой. Положив в корзину проигравшего оппонента к таким же как он, я побежал хвастаться бабуле и тёте своим уловом:
– Мам, баб смотрите! Смотрите, как много я нашёл!
– Ого! А тут нет ядовитых? – сказала бабушка, приподняв солнечные очки.
– Нет, я всё тщательно проверял.
– Хм.… Да как же ты проверял, м? Вот же.– тётя берёт корзинку и вытаскивает от туда гриб, который я похоже перепутал со съедобным.– Бог мой, это ж свинушка. Ох, ты горе моё луковое. Так ну остальные вроде бы не ядовиты – она перебирала грибы в корзинке. - А папа где?
– Он ещё собирает.
– Тогда иди к нему. И не задерживайтесь там, а то скоро может стемнеть.
– Хорошо, мам! – сказал я бодро и весело, хотев побежать снова далеко в неизвестность, но наткнулся на куст с ягодами и решил их тоже забрать в плен.
И через некоторое время я краем уха услышал разговор тёти и бабушки. Их было тяжело иногда расслышать из-за шелеста кустов, возле которых они копошились, но уловить суть разговора было можно. И чтобы лучше понять суть диалога, я изредка поглядывал на них.
Отрезая гриб, бабушка спросила:
– А что за жук?
– Где? – тётушка с интересом подошла к бабушке, пытаясь найти жука глазами. – Этот что ли? – показала пальцем на жука, ползущего на зелёном листике.
Бабушка посмотрела куда показала тётя, завизжала и мигом отскочила:
– АААА!!! Бог ты мой, какой ужас. И как Шаду могут нравятся эти насекомые?
– Тише вы. Мы ж в лесу, не вопите во всю глотку.
– Убери его. Убери – дрожащим голосом промолвила бабуля.
За ней было очень смешно наблюдать в этот момент. Я всеми силами старался сдержать смех.
Стряхнув жука, тётя напомнила ей, что она спрашивала. Та ответила, что имела не этого страшного жука, нагло ползущего у неё возле лица, а того на которого наступил Шад.
– А вы откуда узнали - то? – с удивлением на лице произнесла Джамиля.
– Он мне звонил поздно ночью и пока плакал, рассказывал. Так что еле разобрала, что он говорил.
Вскоре разобравшись, в чём было дело, свекровь решила перевести тему:
– Ты ему ещё не сказала?
Поняв, что имеет ввиду бабуля, у тёти сразу же выражение лица сменилось с весёлого и беззаботного на хмурое и обеспокоенное.
– Рано ему ещё.
Но увидев, что собеседница отрезает не тот гриб, с воплем останавливает ту:
– Да вы что делаете?! Это поганка белая!
– А ну не кричи на мать!
– Вы не моя мать, а моего мужа!
– Не различить этих ваших грибов: какой ядовитый, какой съедобный – надувшись она пробормотала себе под нос.
– Эх – тяжело выдохнула тётушка и продолжила отвечать на заданный вопрос. – Мы с Редаем договорились, пока что не говорить ему, и...
Перебив её, бабуля снова спросила:
– А когда будете, то? Если он слишком поздно узнает или даже от кого-то другого, то может обидеться на вас. Ведь вы обманываете его.
– Знаю, но ему только 8… Может когда будет более взрослым… Если рассказать сейчас, то его психика может не выдержать. Он и так столько уже натерпелся, бедняга.
– Хм, я тебя предупреждала…
Вспоминая их диалог сейчас, поражаюсь, что даже не посчитал нужным тогда подумать над ним или хотя бы позже расспросить взрослых. Хотя я тогда был ещё слишком мелким. Что вообще можно взять с такой малолетки?
Я хотел было и дальше послушать, чтобы понять, что имела ввиду тётя, но услышав, как меня зовёт грубый мужской голос, понял, что слишком увлёкся и пора бежать, пока не село солнце.
***
Мы с дядей путешествовали по зелёному лабиринту. Я собрал грибы, которых даже не знал: сморчок, ежевик жёлтый, лиственничный маслёнок. Особенно мне понравился сморчок, у него шляпка очень интересной формы, похожая на мочалку и покрытая какой-то сеткой. Но, так как он жёлто - коричневого цвета, он мне напомнил самые вкусные в мире кексы с шоколадной начинкой моей тётушки, а в длину был немного больше, чем моя ладонь. Положив его в корзинку к остальным грибам, я услышал жужжание возле своего уха, обернулся - никого не было, кроме невинно распустившихся ромашек. Пока направлялся к ним на встречу, из ярко - жёлтой сердцевины цветка быстро пробирался наружу сквозь тычинки маленький лесной житель. Он был таким крошечным. Позже заметил, как было много таких же крох вокруг меня. Они были повсюду. Я следил, как муравьи выполняли свои миссии, передвигаясь идеальным ручейком. Маленькие силачи оперативно передвигались, разыскивая пропитание, материалы для своего укрытия. Спустя некоторое время я рассматривал очередное дерево, которое когда-то упало на кусты, - таких в том лесу было много. Дядя рассказывал, что это дело рук сильного урагана. Но я сомневался, что какой-то ураган может сдвинуть с места такое большое дерево.
В какой-то момент лес начал играть тихую мелодию:
– Пиии! Туи — тик — тук. Пиииии! Тик — тик - тик. Пиии! Пи! Тик — тик — тик — тик – тик.
Интересно, что это обозначает на птичьем языке? И почему «пиии»?
– Ай! Фффццф... – в итоге, отвлёкшись на птиц, я споткнулся и немного разодрал кожу о торчащую сухую ветку.
Проведя рукой по свежей царапине, я глазами пытался найти подорожник. И когда наложил его на рану, раздался какой-то громкий звук. Тогда мне ещё ни разу не приходилось слышать такого. Он был очень резким, от чего я очень сильно испугался. Тогда мне было очень отчётливо слышно, как судорожно билось моё сердце. Удары были настолько мощными, что казалось, будто вскоре выпрыгнет наружу. И сколько бы кислорода не попадало в лёгкие, его всегда не хватало. Из-за головокружения ноги уже отказывались держать моё тело. Снова приземлившись голыми коленями на ветки и камни, я снова содрал немного кожи, но это было не сравнимо с той болью, которой меня мучала голова. Тело совершенно не хотело подчиняться и как-то успокаиваться: внутри была сильная дрожь, хоть и тремор конечностей отсутствовал.
Через какое-то время меня отпустило. Я лежал на земле, сжавшись в калачик. После той бури эмоций, которая нахлынула на меня, чувствовались лишь опустошенность и облегчение. Я аккуратно встал, направляясь в ту сторону, откуда по моему мнению, доносился звук.
И мои ноги вывели меня на поляну. На ней цвели цветы, жужжали шмели и осы, тень от деревьев принимала забавные силуэты: то зайчик, то цветок, то страшный монстр, из-за чего боялся приближаться к некоторым деревьям. Мне казалось, что именно я нашёл эту полян, что это моё открытие, и, совершенно не вспоминая и не задумываясь о прошлом инциденте, уже представлял, как сделаю это место своей секретной базой, и буду изучать её. Увидев куст бузины, мне захотелось попробовать эту ягоду. Как ни как это теперь мои владения. Три ягоды мигом отправились в рот, от чего моё лицо скукожилось от горечи. На вкус бузина была ужасна, хоть выглядела очень красиво - так и манила, умять её за обе щеки. «Фу! Надо будет её отсюда убрать» - подумал я.
– Шад! Ты где?! – окликнул меня дядя.
– Я туут!! – Кричу ему, совсем позабыв, что это СЕКРЕТНАЯ база.
– Ах ты ж, чертёныш! – грозным тоном кричал он – Сколько я тебя искать должен? А? Ещё раз далеко отойдёшь от меня, я тебя искать не буду. Понял меня, гадёныщ?! О! Да тут полно ягод!
Дядя пошёл собирать ягоды с моей территории. И так как это была та самая не вкусная бузины, я был не против и со спокойной душой сел на траву, которая всё время щекотала ноги, и смотрел вглубь таинственного строя солдат-деревьев. Душистый, свежий запах леса вызывал желание остаться там. Но мне даже в голову не могла прийти мысль, что в таком густом лесу может оказаться светлая поляна, где всё так мирно и спокойно. И если взглянуть вверх, то можно было увидеть ясное голубое небо, которым хочется любоваться вечно, следив время от времени за пролетающими птичками.
Речка-реченька.
Один из лучших способов отдохнуть летом – это пойти на речку. Здесь, около воды, прохладно даже в самую жаркую погоду. Как хорошо пойти купаться и освежиться в воде, а потом отдыхать на солнечном берегу, который покрыт ароматной травой!
– Раз... – в унисон считали два друга до отправки заплыва, по окончанию которого узнают кто из них быстрее и мощнее в этом деле. – Два… Три!!!
Оттолкнувшись и как можно дальше пролетев над синей гладью, они нырнули. Ребята изо всех сил, стремительно летели сквозь толщу воды! О, нет! Протечка! Походу, перед тем как отплыть, аппаратура неплотно прилегала к окулярам. Придётся перекрыть обзор на 50%, прикрыв глаз веком. Вдох, задержка дыхания. Круг правой, круг левой рукой. Ноги двигаются, как самый мощный мотор. Вода так и хлещет, далеко разбрызгиваясь в разные стороны. Выдох, вдох. Соперник начинает обгонять, и он скоро достигнет финала этой эстафеты. Надо выложиться на полную! Ещё один рывок! Ещё быстрее перебирая ногами, гребя руками, и не тратя время на лишние вдохи и выдохи, я что есть мочи ринулся вперёд. Но противник тоже ускорился, и мне уже нужно было выполнить две задачи: догнать и обогнать. Через пару секунд я смог выполнить первую миссию. По словам тётушки, мы были похожи на «угорелых кошек». Не знаю, что ощущал мой друг, о чём думал, как себя мотивировал на победу, но, что точно знаю - он был достойным соперником. Нужно поднапрячься и дотянуть до финиша!
Есть! У меня получилось!
– Ура! Я выиграл!
– А-а-апчи! – громко чихнул Алим.
– Будь здоров – сказал я, сняв плавательные очки и вылив всю воду, которая в них попала.
– Дети! Давайте вылезайте, вон губы уже все синие – прокричала тётя, до этого разговаривая с тётей Аминой — мамой Алима.
– Уже плывём, мам! – прокричал я.
Залезая вверх по глинистой почве холма с Алимом, мы представляли, что взбираемся на высоченную гору.
– Миссия выполнена, напарник! Мы достигли вершины! - с гордостью сказал он.
Мы сели на покрывало и начали кушать пирожки и бутерброды, попивая чай. А тётушки продолжали болтать о чём-то своём, пока отец Алима и мой дядя, так же, как и мы проверяли друг друга на прочность в различных соревнованиях. Позже все вместе играли в настольную игру, в которой победу одержала тётя Амина, играли с собакой Алима, которого кличут Арчи, но полная кличка - Арчибальд. Честно говоря, не знаю, что это за порода, но помню, он был пушистый, крупный и белый с чёрными пятнами. Я всегда хотел себе такого лохматого друга, но мне никогда не разрешали этого сделать. Тётя, говорила, что собака — это очень опасное домашнее животное, которое может укусить. Она даже Арчибальда недолюбливала. Я ей говорил, что Арчи ни разу не укусил меня, и что мой пёс будет таким же послушным и славным, но она стояла на своём. Только через 7-8 лет я понял, почему она так не любит собак. Никому не желаю такого же контакта с каким-либо животным.
Пока мы с тётушкой прогуливались по лугу неподалёку от речки, где паслись коровы, я выяснил, что если ходить по траве босыми ногами, то земля даёт тебе свою энергию и может вылечить от болезней.
- Мам, ну я точно справлюсь с собакой.
- Нет. – я состроил грустную мину. Заметив это, она остановила меня и присела на корточки. – Пойми, я переживаю за тебя. Ты у меня самое дорогое, что есть.
- А папа?
- И папа – уголки её губ приподнялись. – Хочешь, я расскажу историю?
- Какую?
- Очень интересную.
Я бы не сказал, что рассказ был уж больно интересным, но для мальчишки восьми лет, это был настоящий триллер. Не уверен, но, когда вспоминаю ту историю, с каждым разом она кажется всё реалистичней и реалистичней. Думаю, что это было всё на самом деле, просто она приукрасила некоторые события, а что-то и вовсе умолчала.
В середине повествования тётушки Джамили я услышал глухой звук, показавшийся мне знакомым. Он исходил с другого берега. К сожалению, обзор мне закрывали деревья и кусты. Но, к счастью, моя спутница заметила мою заинтересованность от услышанного.
- Там на уток охотятся.
- На уток? - переспросил я.
- Да
- А на зайцев?
- Нет в это время нельзя.
- Почему?
- Потому, что в это время рождаются маленькие зайчата.
- А потом? Их всё равно пристрелят?
- Да, но только тех, кто плохо себя вёл. – Как можно было придумать такую чушь? Но чушью было скорее то, что я верил в этот бред. НО я был ребёнком, так что ничего удивительного. В это время мы только познаём мир. И по большей части принимаем информацию, даже не проверяя, и не думая правда ли это. И почему взрослые не учат детей обдумывать услышанное? Конечно, легче же растить ребёнка, который будет беспрекословно слушаться и не задавать лишних вопросов.
- Я такое же слышал в лесу!
- Когда грибы собирал?
- Ага – сделав паузу, я продолжил – Но я ничуточки не испугался.
- Конечно, ты же смелый мальчик – приобняв, ответила она.
- А после него может болеть голова?
- Да, нет. Не должна. Хотя если … - тётушка остановилась, и с осторожностью спросила, присев на корточки и смотря мне прямо в
глаза – А почему ты спрашиваешь? Что-то произошло после того, как ты услышал выстрел? – она крепко сжала мои руки.
- Мне просто стало не хорошо. А что?
Она пристально и обеспокоенно на меня посмотрела.
- Нет, ничего. Главное, что сейчас с тобой всё хорошо – спокойно улыбнулась тётя, пока лёгкий ветерок развивал её редкие тонкие волосы, а её тёплая большая рука с сухими подушечками на пальцах медленно поглаживала мою.
***
Вот и вечер. День пролетел незаметно. Солнце продолжало светить, но дождю навестить нас это никак не помешало. Ливень был не сильным. И так как тогда было жарко, тётя не побежала со мной домой, сломя голову, чтобы я не заболел, а наоборот позволила насладится этим чудесным моментом.
Наши семьи покинули то волшебное место и неторопливо направились домой. По пути нам стрекотали кузнечики, как будто кто-то быстро перебирал крыльями, а их ансамблю подпевали мухи и стрекозы.
– Алим, а давай завтра тоже пойдём плавать? – спросил я у него, высоко подпрыгивая вверх.
– Да, давай! – восторженно ответил он.
– Нет. – Встряла в разговор его мама - Никаких завтра «плавать». Завтра Алим будет помогать мне, сажать рассаду. Так что никаких завтра речек! Ясно вам?!
- Ясно – с грустными минами на лице пробормотали мы, даже не рассчитывая завтра увидеться.
Так бы всё и закончилось, однако мне пришла в голову мысль. Озвучив её, тётушка и Амина разрешили, чтобы я помог с рассадой.
Незнакомое слово.
После активного дня пришёл домой очень уставший. Единственное, что помню, как разулся и… А в принципе всё. Хоть я и вымотался за весь день, и можно подумать, что после такого ребёнок должен спать крепко и видеть прекрасные сны. Но в ту ночь было не так.
Во сне я проснулся глубокой ночью в своей комнате. Из моей комнаты окна выходят на наш огород, за которым должна быть роща, на которой мне не разрешали гулять, но меня туда ничего никогда и не тянуло, и не влекло. Однако во сне за огородом виднелась не роща, а тёмный лес, который окутывал густой туман. Слышался вой ветра, и я видел, как покачивались мощные стволы деревьев. Мне захотелось не просто посмотреть на лес через окно, а выйти из дома и пойти прямиком туда, в неизвестность. Когда ноги коснулись пола, голову пронзила сильная боль. Было ощущение, будто что-то сидело внутри черепушки и стучало, царапало изнутри, пытаясь оттуда выбраться. У меня закружилась голова. Я старался держаться в равновесии, всё ещё поглядывая на силуэты деревьев, которые становились всё выше и выше. На меня накатывал страх и ужас. Собственное дыхание казалось невероятно громким, будто нос находился прямо возле ушей.
Я резко открыл глаза. Ночь сменилась яркими лучами солнца, проникавшими в комнату через окно. В огороде дядя поливал огород. Уверен, он делал это с большое неохотой. Помню, когда мешался ему, тот обрызгивал меня, приговаривая: «Лучше сорняки посрывай, бездельник».
В груди ещё оставался лёгкий трепет. За огородом располагалась роща. Никакого леса не было…а головная боль осталась.
***
Мы с тётей сидели на кухне, она делала мне массаж головы, хоть я и настаивал на таблетке. Бабушка ещё рано утром ушла в мечеть, и вчера даже не пошла с нами на речку из-за того, что весь день собиралась к сегодняшнему походу. И это действительно можно назвать походом, ведь тот храм находился в 240 км от нашего дома. Она потом сказала, что на обратном пути машина начала кряхтеть, из-за чего боялась, что мотор заглохнет.
- Мама Алима всегда даёт таблетку, если у меня что-то болело – продолжал настаивать я.
- Что ещё раз? – её глаза округлились - Я тебе сколько раз говорила, не есть конфеты, тем более лекарства, которые она даёт. В них не пойми что! Ими только здоровье гробить!
Если честно у тёти Амины и моей часто возникали разногласия из-за еды или способов лечения. Помню, в доме часто были ссоры между бабушкой и тётушкой по той же причине. Бабуля всегда принимала сторону мамы Алима. Но могли они ругаться только дома, о улице не могло идти и речи, так как для бабушки было очень важно, что о ней подумают другие, по крайней мере, так говорила тётя. Я редко слышал их ссоры в живую, и у меня никогда не проявлялось интереса к их разногласиям, но походу Джамиля считала по-другому. Она всегда после ссоры рассказывала, какая бабушка плохая.. Вспоминая об этом очень уморительно. Может быть, бабушка также жаловалась Редаю. Я решил это уточнить у своего собеседника, который ещё продолжал читать монолог про вред таблеток, орудуя острым кухонным ножом на разделочной доске, и в ответ услышал не знакомое, на тот момент, слово (которое не было адресовано мне). Оно было произнесено очень грубо и агрессивно. И неожиданно она замолчала, но потом повернувшись ко мне тихо сказала:
- Ой! Шад, пообещай, что не будешь говорить это слово. Тем более при папе – указательный палец приблизился к её губам.
Я ответил положительно, но мой мозг… Он впитал его, как губка. Оно крутилось в моей голове весь оставшийся день.
- А что такое… – я хотел произнести то слово, но меня успели перебить.
- Ну… это…означает, что… - её глаза заполнялись растерянностью и безысходностью с каждой секундой. – Ничего.
- Ничего? – повторил я – Значит, когда я говорю ничего, вместо этого могу говорить…
- Нет, я не это имела в виду – меня снова перебили. - Я имела ввиду, что это слово я сама выдумала, потому у него нет никакого значения – она говорила очень медленно, пытаясь как можно быстрее, что-то придумать.
- Тогда я придумаю его!
- Кого?
- Значение!
- Нет, ничего не надо придумывать.
- Почему?
- Ну, это же моё слово, а значит и значение придумать должна я – с натянутой улыбкой тётя пыталась отговорить меня от этой затеи. Я попался на эту уловку и пообещал придумать своё ОСОБЕННОЕ слово, после чего она решила сменит тему.
– Ты идёшь к Алиму к девяти? Да? Голова же уже не болит.
- Голова не болит. Но мне, мам, к десяти, а не к девяти.
После уточнения времени Джамиля снова завела шарманку про запрет конфет. Я пообещал, что буду её слушаться, но… давайте будем честны, её указания влетели в одно и вылетели через другое ухо. Ведь как можно устоять перед вкусной сладкой конфетой, тающей во рту. Все твои вкусовой сосочки на языке ликуют от восторга, как только она попадает в рот. Сначала ты раскусываешь, облизывая её всю. Слюней становится в разы больше. Ты получаешь порцию удовольствия с каждым разом, когда прожёвываешь её, доводя до состояния пюре. Прекрасное изобретение человека. В детстве моей мечтой было есть конфеты, когда вырасту, всегда и везде. С такими мыслями я вполне мог приобрести зависимость от сладкого, но обошлось, так как получил другую.
***
В огороде у мамы Алима.
На улице стояла невыносимая жара. Амина сказала нам полить бархатцы, яркие и пышные цветы с огненным окрасом. Я и Алимом рассматривали маленьких жучков, копошившихся в самой сердцевине цветка, яркой гусеницей, которая ползла по его стеблю. Мы потрясли цветок испытывая силы насекомого, но оно продолжало ползти вверх. И мы в свою очередь продолжали ей докучать, ещё больше и тщательней двигая цветок из стороны в сторону. Гусеница упала и поползла подальше от нас. Я с любопытством наблюдал за её плавными движениями. Говорят, что можно бесконечно наблюдать за тремя вещами: как горит огонь, как течёт вода, и как работают другие люди. Я бы добавил четвёртую. Бесконечно можно наблюдать за тем, как горит огонь, течёт вода, как работают другие люди и как ползает гусеницы, передвигая своими маленькими милыми ножками. Алим был полностью согласен с моими размышлениями.
- Вы там поливаете? Мальчики, если не будете этого делать, они засохнут! – крикнула тётя Амина с другого края огорода. Мы продолжили уход за растениями.
Если честно, совсем могу вспомнить и по сей день, как звали маму Алима на самом деле. Так что я решил написать похожее имя на имя моего старого друга. (Но, разумеется, в реальной жизни его зовут по-другому.) Мне очень стыдно и неловко за то, что забыл имя той женщины. И спросить не у кого, ведь с некоторыми людьми я больше не общаюсь или вообще с кем-то потерял какую-либо связь. Мне безумно жаль ту женщину, которая помогла в трудный момент, и можно сказать даже защитила от кое-кого. Она была очень добродушным человеком. Про таких людей принято говорить: «Человек с большим сердцем». Муж, как мне рассказывали, спустя время бросил, сделав ложные выводы о её порядочности (если вы понимаете, о чём я). Одной воспитывать ребёнка – нелёгкий труд. Хоть он был и один, но это ребёнок – такой же человек, только за которым нужен глаз да глаз. Его необходимо оберегать не только от физических, но и от психологических травм. Но скажу, что мало просто оберегать, его нужно понимать, быть другом. Мне очень стыдно за то, что я не помню её имени. Но совесть ещё больше грызёт от мысли, что этого человека больше нет в живых. Это случилось, когда ей было около шестидесяти. Можно подумать, что во всём виновата какая-нибудь болезнь, ведь все старики чем-то да болеют. Но это не её случай. У меня наворачиваются слёзы, когда вспоминаю, что её больше нет…появляются мысли о несправедливости этой жизни... Мы с ней были близки… Ну вот… у меня снова потекли слёзы. Хоть Амина не моя мать, и я не проводил с ней большую часть своей жизни, но это для меня очень дорогой человек. Сейчас чувствую себя беспомощным без неё. Она столько сделала хорошего в своей жизни для других людей. Конечно, она не была ангелом, но мне не позволяет совесть говорить и вспоминать о ней что-то плохое: хочется запомнить её только хорошие черты характера. Хоть это и будет самообманом, но я хочу оставить в своей памяти только счастливые моменты, проведённые с ней.
С её смерти прошел год, а меня оповестили об этом только три месяца назад. Оно и понятно. Я не мог бы в любом случае узнать о её кончине раньше. Это прискорбно… Надеюсь, ей снился хороший сон, пока душа покидала тело.
Я так и не сходил к ней на могилу…потому что её у неё и не было… Причины не знаю и не хочу знать, хотя в глубине души понимаю, что этим только оскверняю её душу. Конечно, можно просто спросить, но мне слишком страшно узнать правду. Довольно глупый поступок, однако чего только человек не совершает из-за страха.
И если рай и существует, то надеюсь её душа именно там.
Через какое-то время я спросил Алима:
- Ты умеешь выдумывать слова?
- Да, все это умеют – с уверенностью ответил он, а потом протараторил рандомный порядок букв.
- А что это значит?
- Не знаю.
- Ты должен придумать.
- Зачем?
Я не знал, что ответить, но всё равно продолжал стоять на своём, а тот – на своём, что привело к крикам и ругани. Тётя Амина услышав, как мы ссоримся, попыталась унять нас и выяснить причину разногласий.
- Я сейчас вернусь, никуда не уходите, я к Джамиле.
- А зачем? – хором произнесли мы.
- Поговорить надо – она натянула улыбку и повторила – Я сейчас приду. Макей, последи за детьми! Я на пять минут!
- Да, да конечно. Вы женщины всегда так говорите – с насмешкой сказал он. - Ну что, молодёжь, уже кадрите девчонок?
Мы посмотрели на него как на ненормального и продолжили дальше заниматься своими делами. Сосед оказался очень доставучим и хотел привлечь наше внимание, показушно доставая ружьё и целясь в мишень, которая была на его участке. Когда он прицелился, поднялся ветер, который развивал его светлые волосы. Макей был своеобразным человеком. Я его никогда не понимал. Первой причиной было то, что иногда он переходил в процессе разговора на свой родной язык, а второй, потому что он странный. Да просто странный. Я его не понимал и никогда не пытался понять или переспросить, если было что-то не понятно. Особенно когда речь шла про его родину. Но сейчас задаюсь вопросом: «Зачем я его вообще слушал?». Наверное, дело в его умении красиво говорить. Наверное, поэтому я его часто видел с разными девушками. Предпочтения у нас в итоге оказались схожи. Иногда мне забавно думать: «Что, если нынешний вкус у меня сформировался из-за общения с ним?»
Деревянная мишень была уже вся измучена, некоторые пометки уже стёрлись. Когда он тренировался стрельбе, в наших глазах Макей выглядел крутым и брутальным воином. Он выстрельнул пять раз – все попали ровно по центру. Сосед разрядил ружьё и сказал, немного смеясь от вида наших восторженных лиц:
- Хотите поддержать, мальцы?
Разумеется, за нами последовал положительный ответ. Он протянул нам оружие. Мы расценивали всю эту ситуацию, будто нас посвящают в рыцари, ощущая себя избранными.
До того дня я ни разу не держал в руках настоящее ружьё. Оно было достаточно тяжёлым, мне было тяжело держать даже двумя руками. Я попытался заглянуть в дуло, но в место этого чуть не заехал себе по носу. Макей начал объяснять, как его правильно держать, а мы пытались повторить, представляя себя лучшими стрелками в мире. Уже утонув в своих фантазиях, я начал его вертеть в разные стороны, но мне сказали отдать вещицу обратно. Он снова его зарядил и продолжил стрелять по деревянному кругу. Сосед нам в тот раз много рассказал про оружия: как их правильно выбирать; где лучше охотиться; рассказал хитрости, которые сам применяет, чтобы легче было попасть в цель.
Вскоре ему это наскучило, и он покинул нас, позабыв о просьбе тёти Амины, которой долго не было, и мы решили пойти за ней. Заодно я хотел показать другу скорлупу от грецкого ореха, который в точности напоминал силуэт черепа.
-Если не можешь сдерживаться, то вообще заткнись! – мама Алима кричала на Джамилю.
- Мам, а что происходит? – спросил я.
Амина, осознав своё положение, сразу сменилась в настроении.
- Алим, что вы тут делаете? – спросила она спокойным, но в то же время растерянным голосом и, не дождавшись ответа, взяла его руку и повела к выходу. Ни я, ни Алим тогда ничего не поняли.
- Шад, скажи честно, ты сказал Алиму выдуманное слово? – моя тётя присела на корточки.
- Да.
Она ожидала такой ответ и, тяжело вздохнув, чуть хриплым голосом произнесла:
- Это плохое слово…
- Но зачем ты тогда его придумала?
Она проигнорировала вопрос.
- Если произнести это слово, то люди ссорятся.
Услышав это, мне стало стыдно. Я уставился в пол:
- Значит, вы с тётей Аминой поссорились из-за меня?
- Нет, нет. Ты не виноват. Просто давай друг другу пообещаем, что никогда не будем говорить это слово, хорошо? – она протянула мне мизинчик.
- Да – быстро ответил я, обхватив её мизинец своим, уже не чувствовав себя виноватым.
Данной мной обещание продержалось до 7 класса. В те годы для меня считалось крутым использовать нецензурную лексику. Я матерился при общении, как с друзьями, так и с учителями на уроках. Учителя жаловались, вызывали опекунов к директору, но от этого мой словарь ненормативной лексики меньше не становился. И я продолжал делать это на зло: отвечал сплошным матом, употребляя его через одно, два слова. Мне говорили так не делать, что это плохо влияет на меня и мой словарный запас. Но тогда эти слова были пустым звуком. Однако один случай научил сдерживаться, из меня в прямом смысле тогда выбили всю дурь.
Осень. 8 класс.
Мы с друзьями по школе гуляли в будний день около рынка, на котором заметили старика в тоненькой футболке и спортивных потёртых штанах. Он просил милостыню, сидев в инвалидном кресле. Я часто слышал, что многие из таких людей мошенники, и сказал во весь голос, что он всех обманывает, обвинял его в попрошайничестве, в нежелании работать, вываливая весь словесный мусор, который знал и иногда кидал в него всякие пластиковые бутылки, пустые контейнеры, который валялся рядом.
Хочу, чтобы вы знали - мне невероятно стыдно за свой поступок. Но этот не отменяет того, что тот мерзавец – просто ужасный человек. Если бы я сейчас его встретил, то непременно надавал бы ему.
Когда старик пригрозил полицией, кинув в нашу сторону небольшой камень, недалеко от нас проходили полицейские, поэтому мы решили убежать.
Вечером того же дня я уже шёл домой один. Тускло горели фонари улиц, но их света было достаточно, чтобы осветить переулок. Было тихо и спокойно, разве что иногда проходили подвыпившие взрослые, которые истошно жаловались на несправедливость судьбы. Мне стало скучно, и я воткнул в уши наушники, чтобы послушать новый альбом, о котором узнал от нравившейся мне одноклассницы. Музыка была не очень. Меня не сильно впечатлили песни, потому что наполовину они состояли из иностранных слов, а уровень моего английского был настолько плох, что, если бы я оказался на необитаемом острове вместе с человеком, разговаривающим только на этом языке… и больше ни единой души вокруг… только мы вдвоем. Я бы даже не подумал как-то наладить с ним контакт.
На меня шла пара, воркующая о чём-то своём. Отвлёкшись на ноги девушки, которые совсем чуть-чуть прикрывала обтягивающая кожаная юбка, я совсем не заметил, как за ней неожиданно появился подозрительный мужчина. и сразу подумал, что это маньяк. Либо более оптимистичный вариант – это был её отец. Уровень скрытности я бы ему дал не выше первого. Он шёл практически вплотную к ним. Но они явно что-то заподозрили, парень взял девушку за руку и повёл за собой, немного ускорив шаг. Красивые и элегантные ножки покинули мой взор, и появились мужские ноги в потёртых штанах. Я поднял голову. Он смотрел мне прямо в глаза. «Чем я тебя блять привлёк, долбаный извращенец» - пронеслось в моей голове. Мне стало не по себе. Чтобы избежать проблем, я снова уставился вниз, уже представляя, что как только пара зайдёт в тёмный переулок, мужик наброситься на парня, вырубит его, а затем займётся его спутницей. «В полицию лучше не звонить, в конце концов это не мои проблемы» - подумал я. Вскоре подозрительный незнакомец прошёл мимо. Не знаю, смотрел ли он на меня до последнего, но затем всё произошло настолько быстро, что я не успел среагировать. Мне стало страшно. Хотелось бежать, но я не мог. Мужчина схватил меня за руку, настолько крепко, что казалось, будто он сломает кость пополам, и бросил в ближайшую подворотню. Я поднялся, но продолжил стоять как вкопанный. Планы побега начали крутиться у меня в голове. Каждая новая идея казалась хуже предыдущей. Биение сердца участилось. Я старался сделать угрожающий и раздражённый взгляд. В моих мыслях нужно было резко его ударить по лицу, посмотрев ему прямо в глаза осуждающим взглядом, он бы испугался и застыл в недоумении. У меня был лишь один шанс – нужно было сделать резкое и точное движение...
***
После помощи с рассадой.
Вечером того же дня в детской я играл с солдатиками вместе с бабушкой, которая по большей части лишь смотрела на меня, мои глаза, полные энтузиазма, и слушала все действия солдат, проговоренные мной вслух.
У меня имелась половина солдатиков потёртых, где-то даже сломанных и погрызенных – они и были врагами более новых пластиковых военных. По моему замыслу всегда побеждали вторые. Я постоянно продумывал ходы так, чтобы «поломанные» не могли отразить атаку. Им была предначертана глупость и проигрыш, поэтому новые игрушки всегда выигрывали у старых. Бабушке это не сильно нравилось, но она никогда не лезла в саму игру.
- Пау! Бабах! Бабах! – изобразил я выстрел. – Умер! Баб, он умер!
- Да, он умер – тихо отозвалась бабуля, в её голосе звучали нотки грусти.
Сейчас вспоминая тот вечер, кажется, что тогда ей вспомнилась чья-то смерть. Может родственника, может друга. Но в тот момент мне было не до этого.
Сейчас все воспоминания очень чёткие: ощущение будто я нахожусь прям там и наблюдаю за самим собой. Тот запах, та атмосфера… тётя всегда любила духи с гиацинтом. Этим запахом моя комната была полностью пропитана. Думаю, она специально распыляла его, дабы перебить неприятные ароматы. Я был не против. Он мне даже очень нравился и до сих пор нравится. В объятьях тётушки он чувствовался особенно хорошо, из-за чего мне хотелось как можно дольше пробыть под её тёплыми большими руками. Как-то раз она сказала, что ей уже надо идти, а я ответил: «Ещё чуть-чуть, я хочу понюхать тебя… ещё чуть-чуть». Она изумлённо посмотрела на меня, немного отклонившись назад. Я прошептал: «Мне нравятся твои духи» - и продолжил дальше наслаждаться сладким и нежным ароматом. Это была вторая причина, почему все мои вещи пахли гиацинтом.
И мне так нравится чувство, что я будто прям сейчас нахожусь там… и наблюдаю... Вижу свои немного растрёпанные чёрные волосы. То самое наивное и глупое лицо. Тот самый шрам на правой ладони. Я нахожусь там… но только мысленно… и ничего более не могу себе позволить. Но если бы изобрели что-нибудь похожее на машину времени, думаю у меня бы было неимоверное желание убежать в прошлое, в те мгновения, когда я ещё ничего не вспомнил…
В ту ночь перед тем, как лечь спать, мне приспичило в туалет. Дабы в него попасть, нужно пройти через комнату для гостей и кухню. В надежде никого не разбудить, я передвигался на цыпочках, аккуратно ставя ногу на пол, стараясь не наступить на половицы, которые могли своим скрипом разбудить чутко спящего Редая. Но когда увидел, что на кухне горит свет, мой шаг из осторожного превратился в спокойный и уверенный. Я уже касался пола всей ступнёй, уже хотел заглянуть на кухню, протянув свою длинную шею, и неуклюже пойти дальше. Меня бы остановили и спросили: «куда это ты направился в такой час», а я бы беззаботно и даже немного с задорством ответил: «я сикать хочу» -, сделал бы свои дела, пошёл обратно в свою комнату и провалился бы в сон, как только голова коснется подушки. Но меня остановила фраза, произнесённая тётушкой. Её голос был встревоженным. Я понял, что они говорят про меня. Хоть мне и было тогда 8 лет, но суть разговора была понятна.
Через несколько минут я уже был в постели, в которой у меня долго не получалось заснуть. Слова Джамили так и крутились в голове.
Снова и снова.
Снова и снова.
Они повторялись из раза в раз.
Тогда я так и не сходил в туалет, и на утро следующего дня проснулся с мокрой простынёй. Дядя ругал меня за это и читал нотации. Эту ситуацию он припоминал мне до 9 класса. И добавлял, что я ещё ничего не умеющая сопля, что я должен беспрекословно его слушать и уважать, ведь он старше меня. Но после того, что я услышал в тот вечером… то, что он сказал.… Этот человек не заслуживает моего уважения. И мне абсолютно плевать, что он побывал на войне, что, по его мнению, я не осознаю какого это терять близких людей в один миг, что у меня недостаточно извилин в черепной коробке для того, чтобы спорить с ним! Для него идеальный ребёнок это тот, у которого открывается рот только тогда, когда ему это нужно и говорит только то, что он хочет услышать! Ненавижу его! Как он вообще может говорить такое, если всё видел сам, своими глазами, что тогда произошло?! Мерзавец, который совершенно никогда не думал о моих чувствах!
И даже когда через несколько лет я узнал ещё больше, он умер для меня. Даже если это и спасло других людей в будущем … но как так можно было? Он обо мне хоть подумал?!
***
Продолжение возмездия.
Я сделал резкий рывок, набрав всю силу в кулак, однако, к сожалению, промахнулся. Старик снова заломил мне руки, и чтобы престал брыкаться, ударил несколько раз головой об кирпичную стену и повалил на асфальт вниз животом, навалившись всем своим телом сверху.
- Ну что, годёныш, будешь ещё себя так вести?
- Чего? У меня нет денег! Правда нет! - кричал я, стараясь подняться – А ну пусти, сука!
- Ещё чего. Чтобы ты снова свинтил, а? Вот же ж отродье. Как оскорблять блять, так сразу. А отвечать блять за свои действия, кто будет?! А?! – он орал, схватив меня за волосы и потянув на себя. – Я тебе задам урок. Чтоб ещё раз… Чтоб ещё раз ты мне на глаза попался, то я тебя так оформлю. Я тебя землю жрать заставлю, залупа ты конская! Понял?! Да чтоб твои дети срали в твой суп, мразь… – бормотал старик, вывихнув мне руку, и после того, как перевернул на спину, снова начал бить по лицу, груди и животу.
Я бы хотел тут рассказать, что уломал его одной левой, но скорее он уломал мне левую. И только в процессе избиения до меня дошло, о чём он говорил, за чем очень сильно пожалел, что вообще связался с ним.
Через какое-то время он успокоился и сказал:
- Эх, живи, сучёныш. Но ты меня так всё-таки выбесил, знаешь, а? Чё смотришь? Стыдно, да? Будь благодарен, что не убил. А то ух! Вот ты меня ж даже разозлил не тем, что орал на всю улицу, кидал в меня, а тем, что убежал, тварь такая – немного вдавил он мою голову в асфальт. – Ладно я пошёл. Нажалуешься кому-нибудь, как девчёнка, я тебя закопаю. Понял? – угрожающим тоном спросил он.
- Да – еле дыша кряхтящим голосом, тихо произнёс я.
Он ушел, а в моей голове крутились мысли лишь о поражении. И хоть я был прав, что он мошенник, это никак меня не радовало.
Опьянённые весельем.
5 июля. Ночь. Свечение луны и её сестёр-звёзд отражается на водной глади озера. Тишину прерывает лишь шум волн. Вода медленно затекает в ушные раковины. Холодная, но и не ледяная. Слышно, как кто-то в панике пытается всплыть. Ничего не видно… кругом лишь мрак.
Через какое-то время вода поглотила каждого. Тела всё быстрее погружались на дно, в неизвестность.
***
Поздравления, подарки, веселье и смех! Яркие разноцветные воздушные шары украшали мою комнату и гостиную. Тётя приготовила свой праздничный пирог. Он у нас всегда был вместо торта. Пришли гости: друзья, друзья друзей, родители или бабушки и дедушки друзей. Мне исполнилось 10 лет!
Я задул свечи, и все приступили к трапезе. Взрослые пили, дети тоже: они алкоголи, а мы компот из брусники. Я хотел было поскорее открыть яркие, так меня манящие, коробки, в которых лежали подарки, но тётя Джамиля стояла на своём. Для неё это было верх неприличия. Но под интеллигентным напором других родителей, она дала вольную.
Когда взрослые были уже более вялые, чем в самом начале, мы разрисовывали гуашью гараж и забор одного засранца. Он жил в самом конце улицы. Мой друг нарисовал мужской половой орган и подписал сверху: «У Х*» . Только вместо «Х» там было полное имя того мужика. Никто из детей его не любил, кто-то по реальным причинам, а кому-то просто рассказывали всё плохое что только видели и могли придумать про него. Мы не чувствовали себя хулиганами. Мы делали это просто из вредности. Но это было весело. Чувствовался экстрим, и адреналин закачивался в голову с лошадиной дозой только от одной мысли, что нас спалят, и нам придётся бежать как можно быстрее с места преступления, а потом врать с невинным взглядом родителям, что это были не мы.
Ближе к вечеру все взрослые уснули, а мы дальше продолжали промышлять свои детские шалости, и для этого нам нужен был алкоголь. На столе ещё осталась бутылка, наполненная на 1/3.
- Бери ту с краю – прошептал мне друг, вытягивая из куртки своего дедушки пачку сигарет.
Мы тихонько вышли на улицу, проверив никто ли не проснулся и начинали накачивать себя благородным напитком за моим домом. Но нам не следовало так сильно налегать на алкоголь - многих потом сильно рвало и у некоторых кружилась голова. Чтобы потом не было вопросов от старших, мы посыпали сверху рвоты землю. Уже темнело, и нам казалось, что улики идеально спрятаны. Даже смешно становится, вспоминая ту наивность и незрелость. От сигарет, к счастью, никому не поплохело.
Но то, что мы потом вытворяли можно объяснить только тем, что, наверное, взрослые были опьянены алкоголем, и им было мягко сказать не до нас, а в нас вкачали наркотик под названием «безудержное веселье».
После такого алкогольного экспириенса, нас потянуло на прогулку. Мы направились в сторону местного магазина, возле которого был валежник из срубленных деревьев. Продавец сам рубил эти деревья для своего камина. Обычно он их увозил каждый день в пять часов вечера, но походу сегодня у него были другие дела. Например… пьянствовать на моём дне рождении...
И нам пришла в голову довольно безумная идея по применению этих мёртвых трупов, покрытых корой, которые могли сгореть, но благодаря нам послужили для более весёлого дела!
Нас было десять человек; брёвен около пяти: какие-то были потоньше, какие-то просто невообразимо большими и широкими. Сначала мы поотрывали торчащие ветки, чтобы ствол был полностью голым. Алим не удержался и начал тыкать мне в спину одним из прутиков, ожидая явно бурной реакции. Что ж спустя ещё несколько попыток его план сработал, но даже лучше, чем он думал: в игру на палках включились все. Мы тыкали, били друг друга. Для нас это были не просто деревяшки, а целые сабли и кинжалы. В драке участвовали все: и девочки, и мальчики. Как мы не попали в глаз кому-нибудь, для меня до сих пор загадка.
Через какое-то время деревянные мертвецы прибыли на станцию «Озеро тёмное и глубокое». Абсолютно все родители запрещали там купаться своим детям. Вода плохо прогревалась даже в самые жаркие дни и ходил слушок, что в этом озере было много утопленников. Хотя слухами это можно считать только отчасти. Там действительно тонули, но это было только четыре раза. И то два случая, которые произошли из-за невменяемого состояния самих людей. Доставали ли тела со дна озера, мне не известно.
Под покровом ночи мы скинули деревья в воду. Озеро с внушительным звуком всплеска воды приняло их на свою территорию. На тот момент нас не пугала мысль, что на дне могут лежать реальные трупы в отличии от тех, которых мы стащили, поэтому без задней мысли сняли обувь и начали потихоньку спускаться по склону. Глина была скользкой, и было много ям. А так как из источников света у нас были лишь луна и звёзды, нам приходилось идти ручейком. Некоторые брёвна уже начали отплывать от берега, и мы решили ускориться. Девочка, которая стаяла в самом начале цепочки, была очень эмоциональной и суетливой персоной. И она решила прыгнуть на бревно, не подумав, что может потянуть всех за собой, после чего мы все вместе попадали в воду друг на друга. Но несмотря на всё это позже у нас получилось оседлать деревянных мертвецов. Кто-то (видимо самые сообразительные) грёб большой палкой, а кто-то был – я, пытающийся сдвинуть большую громадину своими маленькими ручонками. Золотая луна постепенно становилась более красной. И по её отражению в немного зацветшем озере резво скользили водомерки, которых мы всё время пытались напугать, чтобы заставить двигаться. Нам было очень смешно за ними наблюдать и гонять их туда-сюда, туда-сюда. К нашему смеху присоединилось стрекотание сверчков. Камыш легонько пошатывался под порывом ветра. Раздавались звуки всплесков воды и глупых «взрослых» шуток. Мы соревновались, пытались столкнуть друг друга, кидались кусками глины, камнями или каким-то мусор, который проплывал мимо нас, в виде бутылки или обломка коры дерева. Нам было очень весело, пока кто-то из взрослых не заприметил, что дети пропали, это мы поняли по тому, как нас окрикивал грубый мужской голос, изрядно используя маты…
И какие действия должны принимать дети, слыша такую угрожающую лексику? Его голос становился всё громче. Мы спрыгнули со стволов и поплыли прятаться за камышами. Я увидел тёмный силуэт, в руке у него была жестяная банка, чьё содержимое он походу уже выпил и решил выкинуть ненужную жестянку в озеро. Заметив брёвна в воде, он резко дёрнулся и отступил назад, мы вздрогнули вместе с ним. Потом мужик начал вглядываться. Когда реальность наконец-то прогрузилась у него в голове, он скрылся из виду. Мы поняли, что уже нужно закругляться, оставляя брёвна качаться на тёмной мутной воде. Наши проделки потом обсуждали все взрослые. Расхитители брёвен – так мы себя называли. Тогда нам это казалось очень крутым. Все взрослые решили, что это были проделки пьяниц. И мы остались безнаказанными. Наверное, именно это нам и нравилось больше всего. Понимание того, что мы совершили что-то незаконное, и за это ничего не было, пробуждало в наших жилах азарт и желание попробовать ещё и ещё испытать судьбу.
Дождавшись, когда всё утихнет, мы аккуратно вылезли из воды, постоянно оглядываясь по сторонам. Нам пришлось разжечь костёр, чтобы высушить одежду, и тогда для нас не имело значения, мальчик ты или девочка, поэтому мы раздевались до гола и не испытывали какой-то неловкости или стеснения. Капли стекали с ткани прямо на пламя, вызывая тихое шипение. Главное было не сильно близко держать одежду к огню. Это было довольно нудное занятие, мы каждый раз проверяли, не высохла ли она. Можно было бы нормально досушить, но нас уже звало всё больше и больше голосов взрослых. Медлить было нельзя. Мы оделись. Стало резко холодно. И начал как на зло поддувать ветер.
Дальше я не помню, как именно и что произошло. Помню только отрывками…
Кругом темнота… Тишину прерывал лишь шум волн. Вода медленно затекала в ушные раковины. Холодная, но и не ледяная. Слышно, как кто-то в панике пытается всплыть. Ничего не видно и можно было полагаться только на слух и осязание. Но из-за бурной детской фантазии второе давало сбой. Я тогда думал, что умру. Умру в свой день рождение. Воздуха в моих лёгких было с каждой секундой всё меньше и меньше. Я старался как можно дольше продержаться, но начал терять сознание из-за неожиданно настигнувшего головокружения. И почему-то под конец уже было так спокойно, умиротворённо. То, как моё тело погружалось всё глубже и глубже на дно, успокаивало.
То, что я скажу следующее, прошу не воспринимать в штыки. Я ни в коем случае не пропагандирую и тем более не романтизирую суицид. Но толку вам это говорить, да? Ведь если вам понравится то, что прочтёте ниже и захотите проверить, валяйте. Делайте это прямо сейчас в таком случае. Убейте себя!
Я жду…
Я всё ещё жду…
Не хочешь умирать? Или ты тот, кто и не собирался этого делать?
Вот облоом!
А если всё-таки это читает тот, у кого всё херово в жизни, и он иногда даже задумывает, что смерть - это единственный выход. То лучше, если ты закончишь свою жизнь прямо сейчас.
Убежишь от всех проблем и забот.
Тебе станет только лучше.
Так что давай - давай действуй.
Ой! Ты дочитал аж до сюда? Значит решил не умирать? Оу как же мне плевать, ведь ты не смог даже убить себя. Господи, какое ты ничтожество! (˶ˆᗜˆ˵)
Ладно время для шуток окончено. Довольно смешно получилось, прям заливаюсь сейчас смехом. Но если вы действительно пошли топить себя, то я буду удивлён… как и в ту ночь…
Тогда меня охватило чувство эйфории. Когда в мозг практически перестал поступать воздух, то мне это даже понравилось, хоть страх никуда не исчезал. И этот самый контраст эмоций поражает до сегодняшнего дня. В тот момент я начал представлять, как меня похоронят. У меня будет скромное деревянной надгробье, как и у моего деда. Я представлял, что сначала моё тело пойдёт ко дну. Оно будет одиноко лежать какое-то время, а водоросли будут щекотать лицо. Была невыносима мысль о том, что если я погружусь на самое дно, то мои руки, мои ноги, моя голова - всё моё тело запутается и будет лежать в коконе из водорослей, и никто меня не сможет найти. Но не из-за этих мыслей я начал пытаться всплыть, а из-за того, что тётя Джамиля будет плакать и скорбеть по мне, и ей будет очень больно, если покину её. Не знаю, почему не подумал про дядю. Хотя нет, знаю! Потому что он полный засранец, каким всегда и был!
***
Когда всё закончилось, все выражали глубокое и искреннее беспокойство за меня и девочку, которая попала в ту же неприятность, как и я, но оскорбления в мою сторону всё равно были.
Как же это произошло? Может меня кто-то столкнул? Или я сам прыгнул? Или же упал? Надо будет спросить сегодня. Позвоню тёте после обеда.
«И хватит уже врать!»
Чтож… С чего бы начать… я даже и не знаю. Телефонный разговор с Джамилей оказался очень непростым. Ох в общем, думаю, что лучше будет всего просто пересказать всё в диалоговой форме. Понятное дело, что я не мог запомнить прям каждое слово, но это никак не помешает мне описать наш разговор.
- Аллё, привет. Ты меня слышишь? – немного неуверенно произнёс я.
- Ой, привет сынок. Да очень хорошо слышу. Ну как ты? Тебе получше уже? Вам уже ведь давали обед? И да что в итоге сказал…
- Да, всё нормально, я поел, можешь не переживать. – перебил её.
- Ой, ну хорошо. А что сказал Константин Ви…
- Слушай, у меня есть к тебе один вопрос – не став дожидаться, когда она договорит, я продолжил - Я ну. В общем хотел спросить. Что тогда произошло на моё десятилетие?
Немного помолчав, она ответила:
- А ты про бабушку! Не ну, сынок, пойми, она же взрослый челок. Ну да напилася моя свекровь, ну подебоширила.
- Да я не про это.
- А про что?
- Помнишь же, я в тот день чуть не утонул?
- А! Точно, это ведь на твой день рождения и слочилося, точно-точно.
- А как это произошло, не помнишь? – с осторожностью спросил я.
- Ребята сказали, что вы поскользнулись с той девочкой. Зульфия же её звали, да? Ой, хорошая была девочка, но такая эмоциональная и суетливая она, конечно. Зульфия же?
- Да, наверное…Получается, я просто вплыл потом.
- Нет, тебя отец вытащил. Ой как он переживал, как переживал. Он пока откачивал тебя, чуть сам в обморок не грохнулся. Так что ты нас тогда изрядно всех понервничать заставил – рассмеялась тётя.
- Как? – растерянно произнёс я – Он та?
- А чего ты так удивляешься? Не, а главное, самое непонятное как вы там и когда оказалися. Он ведь ходил туда на озеро, звал вас, но вас ни сном ни духом. Как под землю провалилися!
Немного выдержав паузу, я продолжил:
- Но почему именно он? Я ничего не понимаю. Сначала я узнаю, что этот урод…
- А ну прекратил! Он тебя как никак вырастил! И хватит, Шад, припоминать ту историю. Да, было дело… Он сам долгие годы убивался из-за того случая… И если ты до сих пор думаешь, что он не любит тебя, так это не так. Он очень тебя любит. Да он бывал жесток и суров с тобой. Но пойми, просто он такой вот человек. И его уже не изменишь. – выдержав паузу, она продолжила - Ох, и ты может и не поверишь, но ему ой как тяжко было.
- А мне?! Мне легко по-твоему?! После того, как я всё вспомнил, мне всё хуже и хуже, из-за дня в день! И хватит уже врать! Он никогда меня не любил ! Я никогда не поверю, что он вообще знает, что такое «любить».
- Шад, я сейчас кое-что скажу. Только ты не бросай трубку, как в прошлый раз. А то ты отца везде уже избегаешь. Как только увидишь, хоп и свинтишь. Давайте вы сейчас поговорите спокойно, как взрослые люди. – с осторожностью говорила она - Он вот рядом, сейчас ему труб…
На этом наш разговор закончился. Мне, если честно, было даже тяжело переносить этот диалог на бумагу, ведь там столько вранья. Ну как так можно врать?
После нашей с тётей беседы я чувствовал злость по отношению к Редаю. И мне было так обидно, что Джамиля защищала его, защищала того, кто согрешил настолько, что его душа всегда будет гореть в аду. Меня до ужаса переполняли ярость, злость, неприязень, отвращение… и огорчение…
В голове было столько мыслей, что я не мог уже больше терпеть этой тяжести в голове и выпил четыре таблетки вместо одной. После чего мои веки закрылись, и я увидел странный сон.
А на следующий день думал: «Жан Янг всё-таки поставит меня на учёт или нет?»