Глава 38
Струйки воды скатывались вниз по моему телу, пока я, как загипнотизированная, стояла в душе и втыкала в стену.
Ну как просто можно было заснуть на Нейсоне!? Стыдоба то какая...
Я бы ещё поняла, если бы это случилось на диване или хотя-бы на стуле, что стоял рядом, но нет, приспичило же мне вырубиться на плече Нейсона, как он сразу вообще не проснулся от такой нагрузки. Как не крути это не кровать. Я вообще не понимаю, как можно спать на стуле? Ладно я увалилась на него, но как он это не почувствовал? Мне то спалось отлично, я проснулась сама, без будильника, шикарно выспалась, да и настроение было ничего так, пока в голову не пришли воспоминания о вчерашней ночи.
Нейсон отнёс меня к себе в комнату, а не ко мне. Это он с просони перепутал комнаты или рефлекторно просто отнёс меня туда? Я даже не почувствовала, когда он меня переносил, вот так уснула. Видимо вчерашний день слишком меня утомил, я никогда не засыпаю так быстро и так крепко, как это было этой ночью. В этом доме распылили снотворное? Я уверена, что если бы кто-то дыхнул на под тона выше, пока я сплю, то это бы в ту же секунду разбудила бы меня. Не пойму, что случилось в этот раз.
Протирая волосы сухим полотенцем, я внимательно смотрю на своё отражение в зеркале. Моё лицо выглядит довольно бодрым, без синяков под глазами и всяких опухлостей. Вот это я понимаю – выспалась.
Переодевшись в свою одежду, я иду обратно к Нейсону на кухню. Глаза в пол и потелёпала. Жар прошёлся по лицу, плавно перебираясь на спину. Сейчас только быть красной как помидор не хватало, сразу же поймёт, что мне капец как стыдно. Я ещё сбежала в ванну, как угорелая. Возможно он подумал, что мне перед завтраком нужно обязательно почистить зубы и умыться, например, но, чёрт, выглядело это совсем иначе!
— Ты всё? Присаживайся, еда остывает. — вынырнув из кухни, сказал Нейсон. Он нёс к барной стойке маленький, стеклянный заварник, держа его за низ с помощью полотенца. — Я уже думал идти звать тебя.
— А, да я как-то, ну, немного задержалась.
Нейсон смотрел прямо мне в лицо, приподнимая одну бровь, словно итак понял это. Эх, а с утра был такой классный настрой, но теперь меня до вечера будет грызть это маленькое происшествие. Да и деться некуда, на улице такой дождь фигачит, что вариант: выйти, погулять на улице отменяется. Сколько можно уже выливать на нас свою воду? На улице, наверняка, реки текут, что выйти туда не получится ближайшие дня три, если только ты не хочешь набрать полные каблуки грязи.
Я присела на то же место, где и сидела вчера. Передо мной стояли две тарелки с ароматной и просто шикарной на вид овсяной кашей. С одной стороны были выложены фрукты дугой, видимо кто-то здесь за правильно питание.
—Ты уже прям, как мой гастраентеролог. — с улыбкой на лице произнесла я. Пока Нейсон не начинает разговор о вчерашней ночи, я буду молчать.
— В плане чего? — Нейсон опустил свой взгляд на тарелку с едой, а после вновь вернул его ко мне. Он, даже когда наливал чай, не отрывал от меня его. На удивление, на столе не оказалось ни одной капли пролитой воды. — Это обычный сбалансированный завтрак. Кстати, после того, как ты сдашь все анализы и врач пропишет твой рацион, я жду список дозволеного и нежелательного себе на почту.
В комнате зацарил запах зелёного чая. Просто рай для моего носа! Я глубоко вдохнула этот аромат, пододвигаясь ближе к краю стола. Ладно, так и быть, ради такого шикарного завтрака я готова смириться с позором.
— Какой ещё список? А тебе зачем он?
Мои надежды о спокойном дне, канули ещё ниже. Нейсон всё таки хочет, чтобы я сходи- ла в мед центр. У меня уже ничего не болит, смысл тратить время?
— Элина, я жду список. Можно прислать его мне в личных сообщения, на почту или сфоткать тот рецепт, что пропишут. Выбирай сама, что тебе больше нравится. — Не отставал он.
— Да ладно тебе, у меня уже ничего то и не болит. Смысл тратить деньги, которых итак мало? — жалобно улыбнувшись, продолжила лепетать я. Ну что ему ещё такого сказать, чтобы он понял, на сколько пуст мой кошелёк. До миллионера мне не хватает ровно миллиона.
Ком в горле дал о себе знать, перекатив- шись в желудок и начав скребстись по бокам стенок. Вот только ещё одного приступа умирания мне с утра не хватало. Если это повториться и Нейсон застанет меня с белым, как штукатурка лицом, то своими отговорками мне точно не отделаться. Вдохнув и глубоко выдохнув пару раз, я приковываю свой свой взгляд к стене, что была позади Нейсона. Знаете прикол, когда неловко смотреть на кого-то или на что-то, то ты ищешь все возможные оптимальные варианты, в моём случае это оказалась стена.
— Так, понятно. — сказав это, он сел на своё место и пододвинул тарелку с кашей ближе ко мне. Нейсон отпил немного чая и стал нарезать яблоко на мелкие дольки. — Я так и знал, что ты не станешь меня слушать, и поэтому я уже позвонил и сообщил, что сегодня меня не будет.
— Как? Это же работа, её нельзя прогуливать, тебя же могут уволить!
Кошмар, от таких новостей прям ложка каши в рот не лезет, хотя я очень хочу сейчас чего-то съесть, да кого я обманываю, овсяная каша – это лучшее, что я ела в своей жизни, а здесь ещё фрукты! Нейсон нарезал банан кружочками, да ещё выложил на тарелочке улыбку брусникой, если я не ошибаюсь. Сейчас же он одновременно ест и нарезает яблоки, кладя их в блюдце с орехами. Люблю такое сочетание продуктов, оно навеевает приятные воспоминания о бабушке. Когда у меня болел желудок, она всегда готовила что-то супер вкусное и одновременно полезное, вот, например, овсяную кашу, но добавлять в неё фрукты она не любила, её стандарт был кунжут или мендаль, а я же, в свою очередь, всегда любила и так и так.
— А кто сказал, что я прогуливаю? Я уже давно выпустился из академии, прогуливают только студенты. И работаю я сам на себя, поэтому мне решать, когда я хочу взять выходной и как его провести.
Я, не понимающе, посмотрела на Нейсона, медленно пережовывая кусочек банана и запивая всё это дело чаем.
— И часто ты так делаешь?
— Беру выходной? — спросил он, облакотившись на спинку стула и при этом закидывая в рот дольку яблока. Я молча кивнула головой, наклоняя её немного в бок, ожидая какого-то интересного объяснения, рассказа о его интересных прогуленых днях, а, ой, извини мистер лучший наставник, ты не прогуливаешь, а отдыхаешь, что-то я задумалась не о том, о чём следовало бы. Грешная моя душа сожалеет и искренне извиняется.
Видно я немного ушла в себя, потому как на лице появилась не контралируемая улыбочка, которую было бы тяжело спрятать, если бы Нейсон её не видел, но этот парень только и делает сегодня, что смотрит на меня.
— Что смешного?
— Да так, ничего. Так что у тебя с выходными?
Похоже мои попытки перевести тему сразу же были замечены, но Нейсон даже не собирался сказать что-то против, он просто, дёрнув бровью, выровнялся на стуле, пододвигая тарелку с уже немного перекручёной кашей ближе к себе. Придерживая одной рукой тарелку, а другой, держа вилку, выкладывая ягоды по кругу, Нейсон стал говорить:
— Нет, я не беру их так часто, как ты уже успела подумать.
— С чего ты взял, что я так подумала?
— Потому что по тебе видно.
Я недовольно уставилась на Нейсона, сводя брови к переносице. Мне много кто говорил, что мои эмоции сразу можно понять, потому как они у меня на лице написаны, но про мысли слышу впервые.
Больше всего меня возмущает то, что я на самом деле об этом подумала. Теперь вопрос: как Нейсон об этом узнал?
— Неправда. — стала возмущаться я. Пусть думает как хочет, но то, что я на самом деле об этом подумала, останется между мной и моим мозгом, его это никак не касается.
— Хорошо. — не стал спорить со мной Нейсон, хотя по его ухмылке ясно, что он остался всё же при своём мнении. — Сегодня я взял выходной, чтобы сходить с тобой в медьцентр.
От услышенного у меня вилка с руки выпала, повезло, что она была в тарелке и просто смачно цокнула по ней, а не упала на пол.
— Зачем?
— А теперь ты хочешь сказать, что на самом деле собиралась туда идти?
— Ну-у-у, да. — после моего ответа, Нейсон выпучил глаза, приподняв брови, словно неверя моим словам. Да я уже сама себе не верю. Я то знаю, что навряд ли бы пошла туда. — Ладно, нет. И? Ты что правда потащил бы меня туда?
— Не потащил бы. — спокойно ответил он и я шумно выдохнула. Это был выдох свободы, я то уже подумала... — А потащу, если это понадобится, но ты же у нас хорошая девочка, можешь и на своих двух дойти.
— Что!?
— А, ну если хочешь можешь не идти. Достаточно только зайти в проём быстрого перемещения, а дальше можешь сидеть сколько угодно: перед кабинетом врача, внутри, а после вновь здесь. Мешать не буду, только дверь открою и прослежу, чтобы кое-кто точно попал туда, куда нужно.
— Да ты как надзиратель! У меня вообще выбора нет? Может я это, сама идти хочу, на своих двух, как все делают. Вдруг ты меня смущаешь?
Нейсон тут же вернул свою игривую ухмылку, которую я стала замечать только по отношению ко мне. Не видела никогда, чтобы Нейсон также ухмылялся кому-то, как это делает сейчас для меня.
— А я и есть твой надзиратель, Элина, это раз. Если хочешь идти сама, вперёд, но я буду идти рядом. На своих двоих? Да пожалуйста, только потом не ной, что у тебя будут болеть ноги, это два. — стал перечислять Нейсон.
— И что же у тебя три? Правда собираешься смущать меня в мед центре?
Нейсон резко встал из-за своего места и нагнул своё туловище ближе ко мне через весь стол. Его футболка немного задевала чашку с чаем и я вытянул руку, чтобы придержать ткань футболки. Извините, но я хочу ещё попить чая.
— Ты и вправду считаешь, что я тебя смущают? Я вот так не думаю. — прошептал Нейсон мне в лицо, находясь буквально в паре сантиметрах от него. Если бы я немного пригнулась, то наши носы бы встретились, но это глупая идея.
— Нет. — уверенно отвечаю я ему. — Но я же говорю "вдруг". Кто меня знает. — естественно, я понимаю, что присутствие Нейсона не может меня смущать, но не сказать чего-то такого, чтобы понервировать своего наставника, я не могла. Нейсон явно понял, что я это специально, поэтому делает сейчас всё возможное, чтобы по настоящему смутить меня.
— Ешь давай и будем отправляться. — сказал он и вернулся на своё место.
Мы продолжили свою трапезу. Нейсон включил на телевизоре спокойную, фоновую музыку, пока я доедала свою божественную еду, а сам пошёл переодеваться, чтобы всё таки идти вместе со мной в больницу.
За окном всё ещё шёл дождь, наверняка там холодрыга. Сейчас ещё пропишут миллиард лекарств, урежут рацион и будет бедная Элина тосковать за потрачеными денюжками.
Деньги, деньги. Складывается такое ощущение, что меня вообще кроме них ничего не волнует, а самое обидное в этом то, что я не могу сказать, что это неправда, потому что так оно и есть. Меня на самом деле всю мою сознательную жизнь на девяносто процентов волновал именно этот вопрос. Возможно это закладывется в нас с детства, а может это просто у меня такой характер. Я на подсознательном уровне составляю план трат на месяц, потом неделю, а после на день. Если заглядывать глубоко в прошлое, то можно найти этому причину: жизнь на одну бабушкину пенсию не может быть безрасудной. В том смысле, что я никогда не имела возможности тратить деньги на право и на лево, но в какой-то период моего взросления бабушка стала давать мне на карманные расходы, что сильно било по нашему карману, пока в один момент пенсионный фонд не поднял пенсию определённой группе стариков, в которую входила моя бабуля. С того дня у меня ежемесячно было какое-то количество долларов в кармане. С того то всё и началось. Моя мания экономии, расчёта и сожаления о потраченных деньгах. Я собирала месяцами, а после тратила только на то, что действительно считала нужным. В этот список всегда входили принадлежности для рисования. Наверное поэтому я до сих пор не бросила это дело, что уже в принципе не возможно. Мне никогда не было жалко денег для всего этого, наоборот же, я только и хотела покупать больше, но это относилось лишь к моему хобби. Холсты, скетбуки, акварельные листы, краски, кисти, масла – всё это только придавало мне сил. Хотелось петь на весь магазин, бежать под летним проливным дождём, крутить педали велосипеда, пока не появится чувство, что мои ноги собираются отвалиться. Всё это эффект того, чем я собиралась заниматься после очередной такой покупки. Целая ночь, незаметно перетекающая в день, и всё это под раслабляющие звуки любимых песен в моих ушах, пока я буду маленькими и аккуратными шажочками накладывать слой за слоем на холсте, плавно размазывая масляные краски по нему.
Но стоило мне понять, что порвались последние джинсы, которые я покупала года два назад, как вся радость уходила далеко и на долго, а вместо неё в мою голову атаковали навязчивые мысли о том, в какую копеечку это мне обойдётся. В глубине души я понимала, что нельзя на себе экономить, когда всё настолько плохо, но всё же я всегда предпочитала купить домой фруктов или ряженки для бабушки, чем тратить деньги на одежду. Со временем эта проблема стала менее, я бы сказала, проблемной, но звучит, как масло масляное, даже в моей голове. В общем сейчас купить какуе-то вещь по нужде не составляет мне труда. Была долгая работа над собой, но я смогла это побороть, то ли переросла, то ли нотации Марго действительно были полезны.
Она вообще всегда хотела быть психологом, но не сложилось, а вот тут я – девочка с миллиардами внутренних проблем, есть на ком по практиковаться, мечты сбываются. Я целый букет спрятанных детских и душевных травм, как Марго сказала, после чего я перестала сильно выдумывать в то, что она говорит по поводу моего психоанализа, который она проводила каждый раз, когда находила какой-то интересный тест в интернете на детские травмы или синдром потерянного внимания.
Возможно, у меня и были какие-то детские травмы, не бывает людей, у которых всё всегда было гладко и идеально, всех что-то тревожит, но я не считаю, что в моём случае их сильно много и они на что-то влияют. Да, мы не жили богато, у меня не было хорошего достатка в деньгах, но нам хватало чтобы просто жить. Я могу только благодарить свою бабушку за то, что не отдала меня и до последнего боролась, чтобы я осталась жить с ней, ведь она, как не крути, являлась пожилым человеком, поэтому специальные органы могли легко забрать меня от неё и отправить в какой нибудь приют. Но, несмотря на всё это, она создала для меня счастливое детство.
Теперь же, когда бабушки не стало, я постоянно вспоминаю её. Почти каждый раз это заканчивается бегущей по щеке слезой. В такие моменты в моей голове зарождаются новый строчки, которые позже, обрабатывая их на чистую голову, становятся стихами.
Допивая свой чай, я иду на кухню, чтобы вымыть всю посуду, что бы уже успели измазать. Здесь также красовалась та самая кострюлька, в которой Нейсон варил нам кашу. Если прикинуть то выходит две тарелки, две чашки, две вилки и одна кострюлька, управлюсь за пять минут.
Пока мы капаемся в квартире, за окном проявилось солнце. Золотые лучики спускались по барной стойке, отображаясь на полу. Ура, хоть погода немного начинает радовать. Прям настроение немного поднялось, а то этот холодный дождь совсем портит всю картину зимы. Дождь осенью, зимой потом ещё и весной, надоело.
— Что с лицом? — спросил Нейсон, облакачиваясь на проём между входом в кухню. Я только сейчас задумалась, что пока я жаловалась про себя на погоду, на моём лице взростала довольно таки странная физиономия: губы сложенные в трубочку и задумчивый взгляд, направленный в одну точку.
— Ничего, просто задумалась. Видел, солнышко вышло. — ответила я вытирая руки о сухое полотенце, направляясь ближе к Нейсону. Он переоделся в привычную мне для него одежду: чёрная рубашка и строгие тёмные штаны, подчёркивающие его высокий рост. Верхние две пуговицы были как всегда растёгнуты, показывая маленький кусочек кожи. Мне всегда хотелось подойти и застегнуть их до самого верха, чтобы Нейсон не смущал людей своими накачеными мышцами или наоборот. Да, мою голову посещают и такие ужасные мысли, как просто снять эту идеально выглаженную рубашку, чтобы посмотреть на картину, что она скрывает. Наверняка за тканью прячется груза мышц, твёрдый прес, который не так то и просто накачать. Я как-то пробовала, но моей силы воли хватило только на тридцать секунд раз в месяц. Звучит ужасно.
— Ты помыла посуду? — неожиданно спросил Нейсон, переводя взгляд мне за спину.
— А не видно? Если у тебя плохое зрение, то мы как раз идём в мед центр, сможешь проверить. Я обязательно посижу с тобой в кабинете, поддерживая твой моральный дух одним только своим присутствием.
— Ты забыла это. — он показал на бурную стойку. Я ожидала, что его реакция будет немного иная, черт, я рассчитывала хотя бы на слово "спасибо" или такое предложение как: не стоило, Элина, я мог бы справиться сам.
— Там ничего нет.
Я смотрела на стол и ничего не видела, кроме приборного организатора, что стоял немного левее от места, где мы завтракали.
— Видимо зрение проверить нужно не только мне.
Нейсон сделал шаг на встречу ко мне и положил свои руки мне на плечи, тонкая идти вперёд. Пройдя до самой стойки, мы остановились у той самой коробки со столовыми приборами, но теперь мне открылся совсем другой вид.
— А, ой, я этого не видела. — быстро ответила я, неловко поднимая взгляд из подлобья, пытаясь заглянуть за спину, где он и стоял. За органайзером столовых приборов красовалась стопка посуды: тарелки, в которых Нейсон мыл фрукты и ягоды, а также ножи, которыми всё это резалось. Видимо шутка про зрение была не удачной, потому как мои слова сразу же обернулись мне боком.
— Если не выполняешь работу до конца, то лучше вообще не берись.
После своих слов Нейсон развернулся и направился в сторону двери.
Я сценично подкосила глаза, чтобы выплеснуть всё своё недовольство во взгляде, при этом сделать это незаметно.
Реально? Никакого спасибо? Да я в следующий раз только за собой помою, а не стану распинаться тут на его кухне, вымывая до блеска его же кастрюли, которые он и засрал. Я не просила Нейсона готовить завтрак, это была его инициатива. Не благодарный же дятел, ни спасибо, ни пожалуйста. Да пошёл он знаете куда! Со своей кухней и своей кастрюлей, чтобы она у него в следующий раз, с новой овсянкой засохла, пока он работает, отмывать неделю будет.
Правильно, кухня его, значит и посуду мыть я не обязана, даже за собой. Я здесь как бы в гостях. Всё честно, я не напрашивалась, а даже наоборот отказывалась, поэтому он сам должен за гостем ухаживать. В следующий раз даже не дотронусь до грязной посуды.
— Элина, сколько можно ждать! — грозно выкрикнул Нейсон из-за угла комнаты.
Видно он уже оделся и обулся, теперь точно мне пришёл капут, если мой любимый наставник не добил, то в мед центре точно это сделают.
Я уже не тот маленький ребёнок, который боится больниц и врачей, но специфическое впечатление осталось. У меня всегда была какая-то сомнительная вера в правильность назначенных лекарств, не знаю почему так произошло, но все эти медосмотры и прочие тесты по здоровью были для меня настоящей катаргой, возможно именно поэтому мои проблемы с желудком такие запущенные.
Я взяла свой телефон и вышла к Нейсону. Он стоял, облакотившись спиной о входную дверь, и листал что-то в своём телефоне. На нём была кожаная куртка и во всём своём прикиде он был похож на какого-то миллиардера, а кем они обычно являются? Правильно, либо членами мафиозных банд, либо ворами, обманщиками или карубционерами.
— Обувайся и пошли скорее. Ты записана на приём через тридцать минут.
— Успеем, мы же вроде бы собирались с помощью двери туда. — стала мастерски показывать я руками наше супер мега перемещение.
— Нет, планы поменялись. Мы едем на машине.
— Такси? Чур я на переднем сиденье, меня укачивает сзади.
— Мы на моей машине. Я не езжу на такси. Никогда. — сухо ответил Нейсон, перебирая в руках ключи от машины, которые со звоном ударилась друг об дружку.
— Ладно, но ты не боишься, что твоя машина утонет в наверняка уже метровых лужах, которые за ночь появились на улице?
— Не боюсь.
— И даже не жалко будет её заляпать в грязи? Ведь по любому чистым не вернёшся. Кто-то да обольёт тебя и твою машинку грязью.
— Не жалко, а если что, ты её помоешь. На это ты расчитываешь? — резко спросил он, на что я просто покачала головой.
Ещё чего. Мыть его машину я точно не собираюсь. Мне вообще, можно считать, никуда не надо, пережила бы как нибудь.
— Идём.