Пролог
Тусклый свет от нескольких свечей озарял мое скудное рабочее место, заставляя глаза беспрестанно слезиться и прищуриваться, но большего освещения позволить я не могла. Постоянно прислушиваясь к наименьшему шороху за дверью, я медленно подцепила щипцами спираль из очередного часового механизма, пытаясь установить ее в изобретение, что в скором времени изменит весь магический мир. Однако сегодня, как впрочем и в любой другой день, великому непризнанному мастеру помешали в самый ответственный момент. Рука дрогнула, как только за дверью послышались приближающиеся шаги. Спираль упала, развалившись на две части, а щипцы сожалеюще звякнули, когда я от досады запустила их в кучу уже сломанных перед этим часов. И где мне спрашивается искать еще одну такую необходимую деталь? Времени на раздумья больше не было и потушив поочередно все четыре свечи, я выползла из-под кровати, одновременно радуясь, что после последнего раза успела вытереть собой пыль, так что с чистой одеждой и совестью забралась на постель, открывая первую попавшуюся книгу. Сделанная утром отзывчивой горничной прическа наполовину распалась, тут же непослушными локонами спадая на лицо, но вынув все колющие кожу шпильки и приведя это гнездо в минимальный порядок, я наконец отозвалась:
— Входите.
Дверь моментально отворилась и вдохновленной птичкой в комнату влетела мама.
— Амилетта, гости вот-вот прибудут, надеюсь ты гото... — Не сделав и двух шагов, она потрясенно замерла, побелев настолько, что отбеливающая пудра на лице матушки казалась загаром. На этом метаморфозы не закончились. По мере того, насколько интенсивно и стремительно багровело ее лицо, я вполне смогла оценить, насколько большая драма разразится в следующее мгновение. Честно говоря, для меня до сих пор оставалось загадкой, почему родная и любимая матушка продолжает столь остро реагировать на мою безответственность, забывчивость и неподготовленность. В конце концов, не в первый раз же! Однако судя по тому, что красный рубин, венчающий пышное ожерелье на шее, теперь казался светлее кожи самой вышеупомянутой, пора было начинать обратный отсчет:
«Три...
Два...
Один...»
Заткнув уши, со смесью усталости и удивления глядела как родственница широко разевает рот, словно выброшенная на сушу рыбка, при этом размашисто потряхивая плавниками... то есть руками. А ведь под кроватью меня еще ждет блестяще продуманный недоделанный механизм, откладывать на долго который нельзя. По моим расчетам, если установить калиберные зубцы во 2 фазу молодого Серпа, созданный мной аппарат будет отличаться небывалой точностью и первую погрешность даст не более чем через 3 000 лет. Когда же матушка сменила режим на запертую в клетке тигрицу, начав метания по моей комнате, я с любопытством стала прислушиваться.
— Они прибудут через пару минут, а моя дочь выглядит как оборванка! Где ты вообще взяла это платье? Из могилы прабабки своего отца? Этот цвет уже как пять лет вышел из моды! О, Всевышний, услышь мои молитвы и вразуми эту заблудшую на пути эстетики и красоты овечку, — устало опустилась на подушки, прикрывая лицо одной из них, дабы не застонать даже не от обиды — от изнеможения. — Адетт! Адетт, бросай все дела и немедленно займись воспитанием этой девчонки! Мне нужно, чтобы она уже через десять минут предстала в гостинной в лучшем... или хотя бы более-менее приличном виде! — Кажется, я все-таки не удержалась и протяжно застонала. — А ты! — Указала она на меня и я слегка отодвинула подушку, открывая обзор, — Вспомни все, чему я тебя вчера наставляла и не смей даже взглядом испортить помолвку своей матери. О, Всевышний, я молюсь тебе, чтобы хотя бы мой будущий муж смог оказывать влияние на эту своенравную девицу, — слушая возмущенные речи уже из коридора, больше всего на свете я мечтала вернуться в родную альма-матер — школу благородных дев при храме Св. Вальдевиды. И не смотря на то, что достать нужные материалы там было гораздо сложнее, из-за чего моя медицинская карта напоминала том «Мировой энциклопедии», потому что приходилось раз за разом выдумывать себе болезни, чтобы отправиться в город, у меня по крайней мере были собственные запирающиеся покои. Улыбка растянула губы, когда я вспомнила, сколько раз учителя пытались поймать меня на лжи, а обучающиеся вместе со мной девы умоляли дать мастер-класс по иммитированию болезненного состояния. Но уже в следующую секунду, когда дверь распахнулась и в проеме показалась тучная туша Адетт с половником наперевес, мне стало не до смеха. Это ж был не простой половник, а собственность армейской столовой, где готовили яства минимум на две сотни голодных ртов, соответственно размер его вызывал зависть даже у боевого оружия. По слухам, однажды Адетт снесла голову таким одному из домогавшихся ее мужчин. Хотя, глядя на крепко сбитую усатую женщину с грозным, пронзающим насквозь взглядом, у меня возникали сомнения в том, кто выступал домогающейся стороной.
Покорно сползя с постели и потупив взгляд, я направилась к шкафу, чтобы выполнить все матушкины поручения и вытерпеть очередной светский вечер по поводу предстоящего свадебного обряда. Ладно, утрирую, сегодня я впервые познакомлюсь с ее женихом и его сыном, так что капелька любопытства и беспокойства за такую непонимающую меня, но мать, все равно вынудила бы потратить несколько часов на разведку сложившейся ситуации. Первый матушкин муж и отец моих двоих старших сестер проиграл свое состояние в карты, после чего отправился на каторгу за ограбление ювелирной лавки, попутно оставив на благородном роду Ревильеров печать нищеты и позора. Второй, непосредственно отец самой великой и обесцененной мастерицы всех времен, то есть меня, и вовсе ограничился своим присутствием только лишь при моем зачатии, в следствии чего, удовлетворившись проделанным трудом, скрылся в неизвестном направлении. Дальнейшие короткие романы Долорес Ревильер так же заканчивались прежде заветного: «Выходи за меня!». Так что с мужчинами матушке явно не везло, и вот, два месяца назад, столь обескураживающее заявление.
«Мне сделал предложение сам представитель древней драконьей расы!»
Чудеса, да и только! На мое скептическое:
«Драконы не женятся на смертных женщинах» — сестры и мама лишь пофыркали, гордо отвечая на все мои аргументы: «Ну это же любовь».
И пока наивные женщины продолжали верить в то, что совсем не наивные и хитрые до невозможности драконы впервые во веки веков совершают столь несвойственное им предприятие под названием «свадьба с человеческой, не одаренной магией женщиной», я собирала информацию. Предоставлять столь скрытые факты, как существование понятия «избранной» у драконов, что появляется лишь раз в жизни, и наличие у жениха сына, что подтверждало существование у него той самой, пусть даже, царство ей высокогорное, умершей. Или их более чем странное столкновение в ателье господина Ло-Лаэля, куда мужчина, а тем более высокопоставленный дракон, точно случайно забрести не мог — смысла не имело. Ослепленная вспыхнувшей, словно факел в ночи, любовью, эта женщина и вовсе разучилась видеть и слышать. Поэтому, не будучи отважной и решительной, но пытавшейся притвориться такой хотя бы на сегодняшний вечер, я должна была вырвать мать из лап безжалостного и коварного чудовища. И как бы мне не хотелось продолжить работу над томящимся под кроватью «предсказателем погоды», матушка была права — следовало подготовиться.
Открыв шкаф и время от времени бросая косые взгляды на Адетт, чтобы в случае чего сбежать при ее приближении, я совершенно неожиданно оказалась сбитой с ног. Ворох кружев и атласа накрыл с головой, заставляя задыхаться и беспомощно барахтаться, пока я пыталась выбраться из этого смертоубийственного сумасшествия. И откуда все это взялось?
— А надо ш было больше плутовок в комнатушку вашу ш пускать-то. Видать-то и прибрали они ш безобразие имеющееся, да и указали ш на госпожой великодушно купленной вам ше ш, — шепеляво прогремела Адетт, снимая с меня тяжелую материю и отодвигая обратно в шкаф. Похоже, мой последний вопрос прозвучал вслух.
— Не плутовок, Адетт, а горничных, и не пускаю я их потому что в моих вещах роются, а потом матери докладывают. Нет уж, лучше в пыли и грязи жить, чем с постоянными нравоучениями, — женщина лишь фыркнула, умыв меня своими слюнями. Брезгливо вытершись, опасливо отошла от нее, оценивая урон. Все старые и до жути удобные платья, похоже, уже давно превратились в пепел в результате жесточайшего сожжения и все, что мне оставалось — ненавистный кружевно-кремовый кошмар. Тяжелый вздох подавить не удалось, а вот найти наиболее посредственный вариант, с высоким воротом и неприметным серо-голубым оттенком, очень даже, за что получила осуждающий взгляд со стороны угрозы №1 этого дома. Оценка перспективы ношения предоставленных вариантов произошла быстро. Ведь если рассуждать логически, за что мать разозлиться сильнее: если я надену пышное, фешенебельное облако из ткани и споткнусь трижды, не дойдя до лестницы, а после, запутаясь в бесконечных юбках позорно свалюсь с нее; или если буду вести себя кротко и послушно в кротком и строгом платье? Однозначно второе. Нехотя, Адетт все же со мной согласилась, соорудив на голове что-то похожее на модный ныне объемный пучок. И не успев хотя бы чуточку припудрить синяки от недосыпа, дворецкий неожиданно отвлек, являясь словно бледным призраком и приглашая спуститься к ужину. Шла как на иголках, все время успокаивая испуганно трепетавшее сердце. Что ни говори, а страх перед древними ящерами свойствен каждому смертному и просто так избавиться от него совсем не просто. Вдохнула побольше воздуха, порадовавшись отсутствию корсета у платья и вышла к широкой мраморной лестнице, у подножья которой ровным строем расположился наш крайне небольшой департамент прислуги. Но стоило поднять глаза вперед, как я увидела их.
Они были высокими, выше, чем смертные мужчины, широкоплечими и непривычно осанистыми, с тщательно очищенными от растительности суровыми лицами и высокими скулами. Глубокий взгляд ярко-зеленых глаз казался более надменным, чем у самого напыщенного, увиденного мной мужчины, словно одним своим появлением они проявляли наивысшую милость глупому человеческому народу. Мой взгляд обратился к старшему, судя по всему жениху, на чьем лице особенно выделялись глубокие борозды морщин между бровей и вокруг ноздрей, однако при этом не портя зрелой мужской красоты. Темные, отливающие в свете свечей фиолетовым, волосы были затянуты в низкий хвост. Да и одежда — тонкая и дорогая, была более чем необычной для нашего мира. Здесь, среди чопорной и церемонно-нелепой обстановки нашей гостиной он смотрелся дико. Действительно, драконы были слишком внеземными и далекими от нас, для того, чтобы совершать столь возмутительные поступки и заключать межвидовые союзы. Взгляд сместился на более молодую версию — его сына. Вот тут то игла страха проткнула все внутренности разом, сменяясь резко накрывшей тишиной. Вздрогнув от неожиданности, я недоуменно замерла, отслеживая странную реакцию. Стало так спокойно, будто я шла на встречу с друзьями или дорогими родственниками, и скептик внутри меня забил тревогу от столь неожиданной смены эмоций. У молодого дракона не было длинных волос, но зато особенно сильно привлекал взор разрез глаз. Хищный, острый, смеющийся. Будто могучий мужчина в данный момент тешил себя крайне занятным представлением, а не знакомился с будущей матерью. Это разозлило.
А сама матушка, нет, вы только посмотрите на нее! Звонко щебеча, она не отрывала восхищенного взгляда от взрослого дракона, что был выше ее раза в два и в целом смотрел на нее как на несуразное существо. Неужели это замечаю только я? Бросив взгляд на горничных отметила непривычно напряженные спины и слегка подрагивающие руки, что удерживали перед собой серебрянные подносы с чем-то, из-за чего стук дребезжания заполонил комнату. Или это был всего лишь страх?
На последних ступенях меня, наконец, заметили, видимо осознав, что неприметная темноволосая девчонка прислугой не является и направляется явно к «влюбленной» паре.
— Любовь моя, стоит предположить, я имею честь лицезреть свою будущую дочь, — от громоподобного голоса и ласкового прозвища с издевательским оттенком дрожь прошла вдоль позвоночника и я едва смогла нацепить нервную улыбку, что скорее походила на кривую усмешку, судя по выразительному взгляду новоявленного «братца». Но несмотря ни на что, я лишь сильнее расправила плечи, занимая место рядом с матерью и ощущая себя под прицелом двух хищников напротив. Церемонно поклонившись, я отчаянно пыталась вспомнить все особенные детали драконьего этикета, что мгновенно покинули мою пустую голову.
— Крайне признательна высокогорью за почтенный визит, — стараясь контролировать собственный голос, произнесла на выдохе. В этот момент очнулась моя нерадивая мать, оторвав наконец глаза от объекта своего обожания.
— Ксавьер, с моими старшими дочерьми ты уже знаком, позволь представить тебе самую младшую и... — Замялась мать, пытаясь подобрать явно приличное описания меня, — и самую смышленую — Амилетту Ревильер, — едва удержалась от смешка, наверное поэтому моя улыбка стала немного более искренней. И уже обращаясь ко мне:
— Летти, хочу познакомить тебя со своей единственной любовью и будущим мужем — дакраном Ксавьером Аш-Ари, а также его сыном дакраном Кассилианом Аш-Ари.
— Надеюсь, со временем мы упустим все условности и ты назовёшь меня отцом. Невероятно рад появлению в нашей семье столь очаровательного существа, — слегка склонил голову он.
«Существа»! Вот они, детали, которые освещают настоящее положение дел и на которые матушке бы не мешало обратить внимание. Растягивая губы чуть шире, я схватила край платья, почтительно кланяясь. Теперь следовало отдать дань уважения новоявленному братцу и в этот момент мозг в наглую решил меня подвести. Как жаль, что выданную заботливой матушкой книгу «Драконьего этикета» я прочитала по диагонали и помнила лишь что-то вроде необходимости рукопожатий для братьев, из-за чего чересчур уверенно протянула дракону руку, направляя большой палец четко вверх и тем самым обозначая желание рукопожатия, а не облобызания своей дрожащей ладошки. Тишина опустилась на плечи всех присутствующих, пока они недоуменно рассматривали мою протянутую конечность. Внимание меня не смутило, хотя следовало бы. Может, их не устраивает отсутствие перчаток? Ну так в книге о них ничего сказано не было! Обратив свое драгоценное внимание на ладошку, я обнаружила черное маслянистое пятно прямо по середине. Странно, я ведь не работала ни с чем пачкающим сегодня, хотя... Осознав причину заминки, неловко завела руку за спину, вытирая оную о ткань платья, а после плюнув на это, просто протянула другую, чистую ладонь, с суровыми словами:
— Приятно познакомиться!
Вот теперь-то тишина действительно стала оглушающей и причину этому я уже обнаружить не смогла. Выручила испуганная до полусмерти матушка.
— Амилетта, а где кольцо? — Слабым голосом вопросила она. Глупо улыбнулась, не понимая к чему это ведет.
— Кольцо? — Не чувствуя подвоха, задала невинный вопрос. Ну не надела я драгоценностей, чего сразу так пугаться-то? Или у драконов какой-то пунктик на счет этого? Если подумать, в сказках они всегда были одержимы своими сокровищами и... Закончить рассуждения не дали.
— Я же утром оставляла защитное кольцо на твоем туалетном столике, просила надеть к ужину.
Так-так-так, утром. Что было утром? Нехотя, в голове появились кое-какие воспоминания. Я проснулась от стука хлопнувшей двери, потом меня, после бессонной ночи, когда я составляла схему механизма, пыталась растолкать мама, что-то вещала о драконах, их влиянии на людей и что мне нужно надеть кольцо, чтобы не сойти с ума от... от чего? А потом я уснула, обнаружив после пробуждения такой подходящий для сердцевины своего механизма камень в неприметном кольце на прикроватной тумбочке. Ой. Кажется, перед свадьбой нас ожидают похороны. Причем мои же.
Не глядя на мать, так как она сейчас устрашала больше всех драконов вместе взятых, я виновато улыбнулась дакранам Аш-Ари, переводя взгляд с одного на другого. Пока заинтересованный вопрос одного из них меня практически не спас.
— Амилетта, скажите, а вы случаем ничего необычного не ощущаете? Какие-то странные чувства, желания? — спросил мужчина матери, вводя меня в ступор. Однако проникнувшись важностью момента, постаралась прислушаться к себе. Все в ожидании снова уставились на меня. Особенно остро ощущался взгляд «братца», что словно окутывал, приятной волной накрывал с головой, позволяя все больше успокаиваться и уверяться в собственной безопасности. Поморщившись и не желая озвучивать происходящее, откинула щекотливое чувство, прислушиваясь дальше и наконец понимая, чего я желаю больше всего на свете и хочу так сильно, что кажется умру так и не получив желаемое. Распахнула глаза, пораженно вглядываясь в зелёные омуты младшего Аш-Ари.
— Я чувствую... — продолжить не успела. Организм среагировал быстрее меня.
В напряженной тишине громким рокотом раздалось бурчание моего живота. Занавес. Волна жара окатила с ног до головы, затапливая чувством стыда, но я все же нашла в себе силы ответить:
— Голод.
Секунда, вторая, и я слышу тихий смех. Будущий отец внаглую посмеивался над будущей дочерью, вгоняя ту в еще более концентрированную краску.
— Долорес, твоя дочь очаровательна.
А вот это уже обидно. Лучше бы сразу сказали: недотепа, раз забыла надеть столь важное драконье кольцо непонятного предназначения. Насупиться не успела, подал голос тот, от чьего странного влияния приходилось постоянно отмахиваться.
— Отвечу вам взаимностью. Невероятно рад столь долгожданной встрече, — и схватив мою опустившуюся руку в плен, наглый ящер склонился, запечатлев на сопротивляющейся конечности поцелуй.
(скромный авторский скетч к произведению; надеюсь когда-нибудь будет разукрашен)
Не знаю, какую реакцию он ожидал увидеть, но когда я попыталась вытереть вторую ладонь о платье уже от поцелуя, его взгляд похолодел. Ощущение спокойствия смыло ледяной волной, принося напряжение, что не покидало весь вечер. Зверский аппетит пропал напрочь и позже, ковыряясь вилкой в салате, а пальцем второй руки вырисовывая схему работы над механизмом на белоснежной скатерти, я все никак не могла расслабиться. За едой женщинам не разрешалось садиться за стол, начинать есть, вставать из-за стола, говорить и поднимать взгляд без дозволения дракона и чувствуя небывалое раздражение из-за этих правил, я едва удерживала безразличное выражение лица. Бросая редкие взгляды якобы на блюда по правую сторону, я пыталась наблюдать за поведением загадочного Ксавьера Аш-Ари. Они уже второй час обсуждали приготовления ко свадьбе, что усиливало мое недовольство. За все проведенное вместе время мужчина ни разу не дотронулся до моей матери, что было неимоверно важным в общении с избранной. Драконы всегда стремятся касаться своих женщин как можно больше и чаще, и если этот индивид старается держаться подальше от моей смертной матери, тогда какой вообще смысл в этой свадьбе? Наш род не был богат, одарен магически, не обладал особо важными связями, да и не славился именитыми представителями. Самый среднестатистический обеднелый дворянский род. Надо признать, меня всегда занимали головоломки и над решением этой проблемы я пообещала задуматься как только у меня появится доступ к школьной библиотеке, где задокументированы истории рода всех обучающихся дев. Нужно обнаружить хотя бы мельчайшую деталь, чтобы ухватиться за схему их хитросплетенного плана.
К счастью, в мою сторону никто из присутствующих не глядел, уделив внимание лишь в начале ужина, чтобы осведомиться о нескольких общедоступных фактах о моем образовании. От чего-то, когда я озвучила название своего учебного заведения, на губах будущего брата заиграла предвкушающая улыбка. И с тех пор, помимо общего беспокойства, прибавилось еще и предчувствие чего-то нехорошего. Что ни говори, но когда драконы связываются с людьми, это всегда заканчивается съедением или сожжением последних.
Для того, чтобы удостовериться в своих подозрениях, мне хватило и получаса. Так что теперь, с самым невинным видом я то и дело поглядывала на выход из обеденной комнаты, планируя побег.
— Вы куда-то спешите, Амилетта? — Спросил Кассилиан, озадачивая. Я ведь тщательно следила, чтобы мои переглядывания с деревянной подругой никто не заметил, да и он смотрел совсем в другую сторону. Однако не позволяя неловкой паузе завладеть вниманием присутствующих, уверенно солгала:
— Нет, что вы! Сквозняк гуляет по этажу, я лишь пыталась дать знак слугам прикрыть дверь, — комкая салфетку на коленях, осторожно подняла на него глаза. И тут же поняла: не поверил! Продолжая слегка насмешливо взирать на меня, он легонько махнул рукой и позади раздался оглушительный грохот. Вздрогнула, и медленно оглянувшись, наткнулась на закрытую дверь.
— Можете не благодарить, — я не то, что благодарить, я едва слово произнести могла. Это же первое в моей жизни увиденное или скорее услышанное проявление магии. Волосы на затылке встали дыбом. Взрослые казалось даже не обратили внимание на наш диалог, продолжая разговор о цвете цветов на арке возле алтаря, однако теперь я понимала. Драконам не обязательно смотреть прямо, чтобы видеть тебя. Приняла информацию к сведению и взяла себя в стальные тиски самоконтроля.
К десерту я и вовсе перестала совершать любые телодвижения, лишь иногда позволяя себе расправлять складки на платье в попытке борьбы с нервозностью. И кто бы мог подумать, что спасут меня из непрекращающегося кошмара собственные, не совершавшие ранее подобного, сестры.
Сначала раздался вибрирующий гул, заставивший мать подскочить на месте и спохватившись, направиться к камину, на котором разместилось не виденное мной ранее круглое зеркало с непривычной золотавой поверхностью. Взяв дрожащий предмет в руки, она неуверенно глянула на Ксавьера, что ободряюще отсалютовал ей бокалом, и провела рукой над отражением. Заинтриговано попивая вишневый сок, я менее всего ожидала услышать высокие голоса сестер, из-за чего едва не пролила все содержимое на себя.
— Матушка, только освободились, ну что там? Этот богач и его красавчик сын уже у вас? — выкрикнула Раралэй. В душе не ведаю, как работает этот механизм и видят ли сестры мать, как мы их спины, что полупрозрачными силуэтами покачивались над зеркалом, но даже если и видят, из-за нахождения родственницы далеко от стола, они видимо предположили, что рядом никого больше нет.
— О, Всевышний... — тихо простонала, возведя глаза к небу и получив веселый хмык на это от молодого дракона. Он ведь пока не знал, что нас ждет дальше.
— Куриная ты голова, которую уже три дня как отрезали и что успела загноиться! Раралэй, даже если они уже у маменьки, из-за твоего крика скорее всего все соседние губернии слышали твои безнравственные речи. Ведь главное, чтобы матушка и дакран любили и ценили друг друга, — тут я было порадовалась за правильно выбранное Силей русло и... — и разделили все его наследство между собой, чтобы закрыть долги твоего непутёвого дурачилы.
Начали за здравие, а закончили... Поборола желание заползти под стол от стыда. На матушку вовсе смотреть было страшно. Зная неугомонность сестер, она решила, что проще всего было просто отключить диковинный аппарат, но в панике видимо совершенно забыла, как это делается. По-видимому, для того, чтобы сорвать свадьбу, мне и делать ничего не придётся. Хорошо иметь сестер все-таки.
— Чего? Да это твой, так называемый «муженек» самый безнравственный и морально несовершенный чепушило из всех светским миром виданных! Слухи о его гулянках даже в столице превратились в мифы, нет, в легенды, так что не смей...
— Погоди, — прервала Силь, — почему две любимые сестренки ссорятся между собой, когда есть более достойный индивид для обсуждения, — о, кажется настало мое время.
— Ох, точно. Маменька, а как же наша любимая младшая сестрица? Надеюсь, ты заперла эту невоспитанную бунтарку в комнате, иначе она точно вызвала бы всеобщую потеху своими рассказами о...как их там... Силь, подскажи...
Посмеиваясь, сестра едва произнесла:
— Меха... механизмами... Ой, не могу! Жаль, мы не можем присутствовать, вот умора была б. Мам, ну ты нам расскажешь потом. Слушай, а может вы на свадьбу шута нанимать не будете, просто поставим сестрицу посреди зала в цветастой шапочке с колокольчиками и пусть вещает о своих бреднях, что непременно изменят «весь магический мир», — постаралась перекривить меня сестра на последних словах. С самого начала их увеселений мое лицо постепенно каменело. Не то, чтобы я не привыкла к такому. Последние несколько лет их насмешки меня уже даже и не задевали, но то, что сейчас все это слушают посторонние люди выбило меня из привычного безразличия. Я лишь на миг прикрыла глаза, сжимая руки в кулаки, чтобы уже через секунду ровно подняться, удерживая идеально прямую осанку, и прекратить общее безобразие, что обычно поощрялось еще и матерью.
— Что ж, маменька, великодушно прошу меня извинить за то, что прерываю столь занимательную беседу, но как известно сплетничество — это явление, суть которого заключается в оклеветании выбранного обсуждаемыми объекта без собственно присутствия вышеупомянутого. Не смею более мешать занятию, столь свойственному для женщин, не обремененных тяготами семейного счастья и не нашедшим более достойного занятия для их светлых голов, чем обсуждение подробностей жизни их младших сестер. Дакраны, неимоверно рада была вас приветствовать. Надеюсь, вы позволите мне такую вольность и простите мой скоропостижный уход. Всего доброго... — Смех из зеркала прекратился как только послышались имена драконов. Старший мужчина кивнул, с непроницаемым лицом разглядывая меня и поклонившись, я не торопясь направилась к выходу. Дверь распахнулась передо мной и я явно ощутила магию со стороны Кассилиана. Понятия не имею, было ли это попыткой поддержать меня, но сил на благодарность не было и не поворачиваясь, покинула помещение, направляясь к лестнице. Возможно, я поступила плохо, оставляя мать в одиночестве разбираться с сложившейся позорной ситуацией. Но оставаться там я была не в силах.
Взлетев вверх, заперлась в комнате, прислоняясь затылком к прохладе дерева. Слезы против всех убеждений набежали на глаза, однако сцепив зубы, усилием воли проглотила комок в горле. Время на исходе. Меня ожидал мой механизм. Осторожно достала такой хитрый, сплетенный из проволоки овал, что служил датчиками, улавливающими колебания окружающей среды, а позже и само устройство, на котором были изображены гроза, ветер, дождь, солнце и облака. В центре находилась маленькая стрелка с уже известным камушком. Я продумала основу механизма, но теперь нужно доработать сердцевину и узнать, поможет ли часовая спираль осуществить задуманное. Не важно, сколько раз надо мной издевались и будут это делать. Или как сильно будут сомневаться в, по их мнению, бредовости моих идей. Я все равно продолжу изобретать, потому что не могу иначе.
Мое хобби, начавшее проявляться еще в глубоком детстве потерпело много попыток быть задушенным родственниками на корню. Мама считала, что вместо этого лучше заняться вышивкой или макраме. Сестры, с которыми я всю жизнь не ладила, просто любили выставлять меня на посмешище. Все их мечты и амбиции ограничивались идеей выйти замуж за принца и прожить жизнь в роскоши. Однако отсутствие должного образования, приданого и выдающихся внешних или интеллектуальных данных привело их к двум бездельникам. Один из которых так же, как и отец проигрывался в азартные игры, а второй был любителем вдовствующих женщин. Наверно поэтому в последние годы они стали еще более озлобленными и все семейные праздники я старалась проводить в стенах родной школы. Но сегодняшний вечер поразил особенно сильно.
Я подошла к окну, вглядываясь в ночные сумерки и пытаясь сконцентрироваться на схеме механизма. Никто этого пока не заметил, но я разобрала все часы в доме, а спираль все еще нужно откуда-то взять. Взгляд упал на возвышающийся за несколькими деревьями крест. Местный заброшенный храм, расположенный возле нашего поместья. В этой глуши уже несколько лет нет священников. Лишь наш все еще удивительно уцелевший небольшой особняк и несколько домиков старушек из деревни поблизости. Я часто пробиралась в святую обитель, когда нуждалась в уединении, слушая завывание ветра под куполом и мерный стук настенных часов... Точно! Подскочив от осознания, ринулась в коридор, аккуратно сгребая части будущего «датчика погоды», но вспомнила, что не мешало бы вести себя как можно тише и не дать гостям засечь своего приближения. Разулась, так как звук моих каблуков по белоснежному мрамору явно не останется незамеченным, и как мышка побежала по лестнице, приближаясь к обеденной комнате. Дверь так и оставалась открытой. Проклятый маховик! Мама виновато бормотала что-то без остановки и мне на мгновение стало ее жаль. Наверно, я плохая дочь, раз вот так вот бросила ее с этими хищниками.
И все же поздно рассоединять детали, когда они уже спаяны, поэтому чутка заглянув и удостоверившись, что все заняты беседой, я прошмыгнула мимо комнаты, молясь остаться незамеченной такими наблюдательными драконами.
Обувь натягивала на бегу, спотыкаясь, но стараясь добраться к храму быстрее, чем солнце полностью скроется за горизонтом. Ветер вмиг растрепал волосы, от чего прическа уже в который раз оказалась безжалостно испорченной, а тонкие туфельки все время проваливались в болото. Впрочем, минут через пять я таки добралась к забитому досками окошку, отодвигая одну из деревяшек и протискиваясь внутрь. Иногда, когда в поместье особенно сильно доставали сестры или матушка, я сбегала для того, чтобы творить, сюда. Поэтому выудив из старого скрипучего сундука инструменты и озарив тьму светом свечи, начала свое темное дело. Схему по памяти вывела пальцем на слое пыли, постоянно сверяясь и чувствуя какую-то утрату. Словно я что-то упустила. Спираль легко зашла в пазы и защелкнув крышку, я с гордостью вывалилась на улицу для проведения первых полевых испытаний. Со свечкой в руке и энтузиазмом в душе мы свернули за угол, чтобы установить устройство на земле, повернув рычаг, и надеясь на чудо. Но произошло то, чего я и не смела ожидать.
— Так вот, что за срочное дело вынудило тебя сбежать с ужина и шугаясь по углам, выскочить на улицу в абсолютную тьму, — я застыла, слыша громкое тиканье механизма и чувствуя взгляд на затылке. Первое, что я поняла — вежливое обращение за ужином было показухой, второе — меня раскрыли, причем давно. Это было неприятно. Однако предание горестным думам пришлось прекратить. Пронзительно запищав, механизм неожиданно затрясся, отскакивая от земли и теряя нити проволоки, а это явление к сожалению было слишком знакомым. Резко рванула назад, хватая за руку не сопротивляющегося Кассилиана Аш-Ари и приказывая заметно удивившемуся мужчине:
— Бежим! — и собственно убегая с ним за угол, вжав голову в плечи.
Взрыв был оглушительным. Полетели части пружин и гаек, врезаясь в мягкую стену святилища. Стая ворон, недовольно покрикивая, сорвалась с ближайшего дерева. Кто-то застонал от отчаяния. Оказалось — я. Уткнулась лбом в стену, пару раз наказывая себя ударами об оную и думая. Что именно я упустила? Все-таки интуиция никогда еще не подводила. Не нужно было лениться сходить за схемой. Вот где я теперь снова те же материалы достану?
— Пожалуй, в чем-то соглашусь с твоими сестрами. Это действительно было забавно, — спокойно произнес Кассилиан, с любопытством рассматривая мой взорвавшийся шедевр. Вперила в него злющий взгляд. Это он зря. Меня в моменты творческого отчаяния лучше вообще не трогать, ведь забуду насколько важной является данная драконья морда и не сдержусь. Не сдержалась.
— А что вы вообще здесь делаете? — «Господин пышущий паром самодовольный ящер», откровенно говоря, хотелось добавить.
— Решил побыть, как вы людишки говорите... джентельменом и позаботиться о благополучной доставке милой сестренки из опасной внешней среды обратно в место обитания, — насмешливо ответил он, и не дав возмутиться, присел на корточки возле моей дымящейся неудачи. — Что это должно было быть? — Вроде бы с интересом и совсем без насмешки вопросил он. Подозрительно прищуриваясь, подошла ближе.
— Датчик погоды, — сухо выдавила из себя. На меня уставились лукавые глаза.
— Зачем изобретать «погодоизмеритель», если такой уже существует?
— Существующий могут использовать лишь маги с помощью своей силы, а этот будет доступен любому неодаренному, — присела рядом, собирая остатки уцелевших деталек.
— И что же пошло не так? — Деловой тон, будто учитель допрашивал студентку, заставил неверяще уставиться на мужчину. С минуту я проверяла, действительно ли он заинтересован, а не рассматривает меня как новое развлечение, и все же решила довериться тому, кому доверять нельзя. Потянувшись за ближайшей веточкой, постаралась снова восстановить схему на влажном расчищенном участке. Сравнив с проделанной мной работой, я в ужасе осознала.
— Шестерёнку мне в печенку! Я забыла установить индикатор ночного светила на правильном цикле. Теперь опять жди вторую фазу молодого Серпа для завершения, — опустив голову, раздраженно стерла схему с земли.
— А успешные работы у тебя есть? — Насмешливый вопрос, словно вызов. Вздернув голову, уже придумала, какую тираду выскажу ему о том, что это не его дело, но вдруг вспомнила кое-что. Попросив мгновение подождать, перелезла обратно через оконную дыру в помещение, выуживая свою гордость. Блестящая, цветная, слегка потертая поверхность, что являлась лучшим проявлением моей фантазии. Поглаживая найдёныша, совсем не услышала скрипа отворившейся двери. Двери, что до этого была плотно забита досками и увита цепями с толстым замком. Честно говоря, даже уже не удивилась, заметив входящего дракона. Он обвел мимолетным взглядом помещение, подходя ближе, чтобы уставиться на мои руки.
— Это что, пистоль? — недоуменно выгнул изящную бровь. Сложила бы руки на груди, если бы это не выглядело слишком по-детски.
Вместо этого терпеливо вдохнула воздух, чтобы сказать:
— Это — «Титан А11». Оружие массового поражения, — хотелось жестоко стереть расплывшуюся на лице этого ящера улыбку прямо любимым «Титаном».
— И в чем же заключается его массовость и убийственность?
Ну да, не выглядит маленький разноцветный пистолет, собранный из моих детских игрушек как магические пистоли, но это же не повод смеяться. Желая утереть длинный хищный нос, навела пистолет прямо на наглую рожу, что вместо испуга лишь издевательски вздёрнула вторую бровь. И в этот момент нажала на курок, сделанный из выгнутой кукольной ноги. Из дула выскочила огненная искра, зависнув в воздухе и... честно, понятия не имела как у меня получилось создать подобное и по каким законам эта искра не тухнет, а плавно покачивается в воздухе, но в свое время результат вызвал у меня бурю эмоций. На лице дракона же и вовсе прочитать ничего нельзя было. С минуту он вглядывался в искру, а когда решил прикоснуться к ней, та медленно отодвинулась, словно полюса одинаково заряженных магнитов отталкивались друг от друга. Посмотрев на меня со смесью обиды, он снова задал вопрос:
— И как это чудо уничтожает?
— Еще не разобралась, — честно пожала плечами.
Секунду поразмыслив, Кассилиан неожиданно попросил:
— Можно одолжить твое изобретение на время?
Отшатнувшись от него, прижала пистолет к груди, как любимого ребенка, более чем красноречиво отвечая на вопрос.
— Обещаю вернуть в целости и сохранности через несколько дней, — не верила, вот ни капельки.
— Уверены? Кажется после сегодня наши семьи уже вряд ли будут видеться, — от меня волнами исходила враждебность. Надменно приподняв подбородок, мужчина нагло заявил:
— Думаешь такой факт, как плохо воспитанные дочери может помешать... настоящей любви? — Заминка была странной. Но спрашивать о настоящих причинах этого брака было самоубийством.
— И зачем вам «Титан А11»? — Проигнорировав сказанное, сменила тему. Голубоватый отблеск Серпа, взошедшего на ночное небо, ударил в оконце и осветил опасно прищурившиеся глаза. Мне стало не по себе, когда я увидела вертикальные острые зрачки драконьих глаз.
— Чтобы помочь тебе узнать, как же работает твое чудо.
— «Титан!», — настояла на своем. — И почему вы решили помочь мне? Мы практически никто друг другу!
— Скука, — милостиво сообщили мне, отобрав пистолет и направившись к выходу. Мое мнение совершенно не учитывалось! Хмурый взгляд не покидал затылка наглого дракона до тех пор, пока мы не дошли до дома. Задумавшись, я очнулась лишь когда возле меня раздалось загадочное «Скоро увидимся, Летти» и портал унес все-таки будущего братца.
Облегченно вздохнула, не зная, что и думать о причинах, заинтересовавших мужчину в моих изобретениях. Однако почему-то глубоко внутри чувствуя поселившуюся радость от того, что мне наконец поверили, а не высмеяли гадко подшучивая, и потому, что уже завтра я возвращаюсь в любимую и родную школу благородных дев при храме Св. Вальдевиды.