Поэт
Москва, туман и ночь.
Нет ни луны, ни звёзд,
И призрак томных грёз
Все мысли гонит прочь.
Гуляки спят, храпят,
Во сне глухом сопят.
Им снится всякое:
Деваха красная,
Бутылка мразная,
Да рыбка, снятая
С крючка. И вот, на мост
Мой друг ступил ногой.
И встал, как вкопанный,
Рукой зажавши нос.
Брезглив, дитя, ну да,
В кого он да куда -
Известно Богу лишь!
Чего же ты не спишь?
Чего ж ты всё стоишь?!
Кого увидел там?
Почуял, что она
За тобою по пятам
Несётся сквозь туман?
Уж чувствует спина
Её дыханье, а?
Возрадуйся, поэт!
То был лишь силуэт
Неведомой тени...
Постой, дружок, замри!
Прошу, с моста сойди!
Оставь попытки, стой!
Не хвалит смелости
И выдержки, святой!
"В жизни застой,
Да жизнь пуста!
Боже стопой
Сомнёт и кита!
Удачи, друзья!
Тяжесть креста
Сломила мне всё!
Бог мне судья,
И пухом стопа!
Здоровье твоё,
Любимая Зара!"
Дрожит рука, держа
Последний стих его.
Душа тоской полна,
И вкус во рту трупной;
В груди огонь любви
И ревности горит.
Скандал и желчь - итог:
Любви последний всхлип,
И шрам на пол-груди.
Сгущалась тьма; внутри
Нет ни души: маяк,
Единственный рубин,
На Вифлеем блистая,
Один едва ль мерцал.
Свой путь поэт держал,
Невольно повторяя
Волхвов великих тракт.
Один, и все вперёд
Чуть-чуть, но он идёт.
Кромешный ад - пустяк,
Ведь дух его иссяк,
А вечный рай - мечта,
Ведь если б ты тогда
Проснулась в этот час,
То, будь уверена,
Остановить могла б
Убитого мальца.
Цветок увял, поник;
Ни солнца, ни воды,
Ни ласки, ни любви...
Вернуть прошедшее
Нельзя: таков закон.
Ведь все ушедшее,
Как ни крути, ушло.
А город сладко спит,
Во сне глухом сопит...
И лишь кукушка вдруг
Услышала, мой друг,
Страдания тот звук...
Ку-ку...
Ку-ку...
Ку-ку...