Глава 4: Путь к Потерянной Истории
Урок изобразительного искусства. Казалось бы, место для спокойствия и творчества. Макс сидел у окна, механически водя карандашом по бумаге. Вместо натюрморта с фруктами, набросок получался странным – спирали пламени, переплетающиеся с острыми тенями. Его мысли витали далеко от класса. В ушах стоял не шум одноклассников, а тихий, но отчетливый голос в ментальном пространстве. Джека.
«...так, Макс, –» мысль Джека была спокойной, аналитичной, но без прежней ледяной отстраненности. «Исходя из прогноза погоды и вероятности патрулирования Мраковязом периметра города, оптимальным временем для тренировки синхронизации «Пламя-Тень» в воскресенье будет 10:00. Точка сбора – тот же холм. Возражения?»
Макс чуть не улыбнулся. «Оптимальным? Звучит как военная операция, Джек. Но ладно, согласен. Только если опять твой батюшка не вызовет тебя на ковер экстренным звонком». В его мысленном тоне не было колкости, скорее... понимающая ирония.
«Риск минимален, –» ответил Джек, и Макс почувствовал легкую тень сожаления от прошлого прерывания. «Отец и Митч уезжают в Лондон на выходные. Хантер и Элизабет будут рады тишине. А ты? Твои отцы не заподозрят... частые «прогулки»?»
«Папы? –» Макс мысленно фыркнул, но тепло. «Они так рады, что у меня наконец-то есть «друг», что готовы отпускать хоть каждые выходные. Генри уже спрашивал, не хочу ли я пригласить тебя на ужин как-нибудь. Предупредил, чтобы не пугался его котоФартуков».
В ментальном пространстве повисла короткая, почти неловкая пауза. Затем голос Джека прозвучал чуть тише, сдержаннее: «Ужин... Это было бы... приемлемо. Возможно, после тренировки?»
«Серьезно? –» Макс удивился, но обрадовался. «Думаю, да. Я предупре...»
«Ой-ой-ой! –» В ментальный канал ворвался громкий, нарочито веселый «голос» Сэма. «Что это у нас тут? Планы на выходные? Тренировки? Ужины? Джек и Макс, вы что, совсем забыли, что мы все тут?!»
Макс и Джек мысленно вздрогнули. Они были так поглощены своим разговором, что действительно забыли, что ментальная связь по умолчанию общая, если ее не сузить намеренно. По «линии» пошла волна смешанных эмоций: удивление, любопытство, легкая обида Уилла («Меня не приглашают?»), раздражение Билла и... нервное напряжение Рока.
«Да! –» мысль Рока была резкой, как удар молотка. «Вы что, игнорируете указание Лунеты? Она же четко сказала после прошлой тренировки: сегодня после школы ВСЕ в пещере! Срочное собрание! Нельзя пропускать, это может быть критично для миссии!» В его тоне звучал упрек перфекциониста, боящегося, что план даст сбой из-за чьей-то недисциплинированности.
«Расслабься, Рок, –» мысленно рявкнул Билл. «Не разнесли еще пещеру своими сантиментами. Но да, Джек, Макс, собираемся сразу после звонка. Без опозданий. Уилл уже нервничает».
Ментальная связь оборвалась, оставив Макса и Джека в классе с ощущением, будто их подловили на чем-то очень личном. Джек сидел за соседним столом, его лицо было бесстрастным, но кончики ушей слегка порозовели. Макс потупился, чувствуя жар на щеках. «Ужин... приемлемо...» – эхом отдавалось в голове, смешиваясь с досадой на собственную неосторожность.
Пещера Стихий встретила их знакомым пульсирующим светом кристаллов и прохладой. Но сегодня Лунета не ждала их в главном зале. Вместо этого, одна из стен у самого большого, красного кристалла, казалась... размытой. Как будто камень и воздух сливались в мерцающую завесу.
— Проход открыт, – голос Лунеты прозвучал из самой завесы. Она была более материальной, чем обычно, ее полупрозрачные очертания указывали вглубь стены. — Вам нужно увидеть. Узнать правду о силе, которую вы несете, и о враге, с которым сражаетесь. Идите. Я поведу.
Они обменялись взглядами – от легкого скепсиса Макса до холодного любопытства Джека и открытого волнения остальных. Шагнув сквозь мерцающую завесу, они попали не в туннель, а в... библиотеку. Но не из книг. Огромное подземное пространство было заполнено рядами каменных пьедесталов. На каждом лежала гладкая, темная плитка, размером с большой планшет. Они излучали мягкий внутренний свет, на поверхности которого плавали и сменяли друг друга незнакомые символы и изображения.
— Это «Датапады», – пояснила Лунета, ее голос звучал с благоговением. — Хранилища знаний Иллюмии и Гардомикса. Записи времен, когда Элементальная Призма была целой, а не разбитой на Кристаллы. Знания, предшествующие самому времени, ибо Призма – первородная сила, основа всего сущего.
Под ее руководством парни подошли к пьедесталам. Каждый Датапад, стоило к нему прикоснуться, оживал. Символы складывались в понятные образы и слова, как будто знание вливалось прямо в сознание. Они видели рождение звезд из вспышек стихий, видели первых Рыцарей – не людей, а существ чистой энергии, поддерживающих баланс. Видели величие Иллюмии, сияющей всеми цветами Призмы.
И тогда они нашли раздел о Предшественниках. Лунета направила их к ряду особенно древних Датападов. Изображения сменяли друг друга, показывая шесть фигур в сияющих доспехах, очень похожих на их собственные, но... иными. Среди них выделялась фигура в доспехах глубокой Тьмы, но не зловещей – благородной, сильной. Мраковяз. Но не повелитель ужаса, а величайший из Рыцарей Тьмы своего времени, чья сила и мудрость были легендарны.
Легенда разворачивалась перед их внутренним взором: Мраковяз, его верность долгу, его невероятная мощь. И... его любовь. К другому Рыцарю, сияющему чистым Светом. Изображения показывали их вместе, сражающихся плечом к плечу, их взгляды, полные глубокой привязанности. А потом – трагедию. Гибель Возлюбленного в битве с хаотичной сущностью извне. Горе Мраковяза было всепоглощающим, разрушительным. Датапады показывали, как его Тьма, некогда защитная и мудрая, потемнела, искривилась горем и отчаянием. Как он возложил вину на саму Призму, на ее несовершенство, не сумевшее защитить того, кто был для него всем. Как он вознамерился завладеть всей силой Призмы, чтобы «исправить» мир, воскресить утраченное, предотвратить любую будущую боль. Его падение было медленным, мучительным, и закончилось предательством соратников, попыткой заточить его, и его прорывом в тюрьму между мирами, откуда он теперь жаждал мести и абсолютной власти.
Картина замкнулась. Парни стояли в тишине древнего хранилища, шокированные. Билл первым нарушил молчание, его голос в реальности прозвучал хрипло:
— Так он... он не всегда был монстром? Он... любил? И потерял...
— И его горе сломало его, – тихо добавил Уилл, его поэтическая душа была потрясена трагедией. – Как песня, оборвавшаяся на самой высокой ноте...
— И теперь он хочет всю Призму, чтобы... воскресить того парня? – спросил Сэм, его обычная улыбка отсутствовала, лицо было серьезным. – Но это же... невозможно? Или возможно с такой силой?
— Возможно или нет – неважно, – холодно парировал Джек, но в его глазах тоже была глубокая дума. – Важно то, что его мотивация – не просто жажда власти. Это... искаженная любовь. Озлобленное горе. Это делает его опаснее. Предсказуемым в своей цели, но непредсказуемым в методах отчаяния.
Рок нервно поправил браслет. – Мы должны это обсудить. Детально. Проанализировать слабые места в его прошлой тактике, понять глубину его нынешней мотивации... – Он посмотрел на часы. – И у нас завтра тест по биологии. Митохондрии ждать не будут.
Билл хлопнул себя по лбу. – Точно! Ну и денек... Вселенские тайны и школьная биология. – Он оглядел всех. – Предлагаю ночевку. Обсудим древних чудиков и их драмы, а заодно подготовимся к тесту. Вместе веселее, да и инфу по монстрам в голове разложим по полочкам. Место?
Сэм немедленно предложил свой дом, но Уилл робко пробормотал что-то о вечно работающих родителях и шумных младших сестрах. Рок напрягся при мысли о беспорядке в своем доме и возможных вопросах родителей. Джек просто покачал головой – Хельгедтс-Холл был немыслим для ночевки с друзьями. Макс вздохнул.
— Ладно, давайте жеребьевку. – Билл достал из кармана шестигранный кубик (всегда при нем для игр с Уиллом). – Каждому грань: 1 – Макс, 2 – Сэм, 3 – Рок, 4 – я, 5 – Уилл, 6 – Джек. – Он бросил кубик на каменный пол Датапад-хранилища. Кости закрутились и остановились. Единица.
— Ну что ж, Макс, – Билл хлопнул Макса по плечу. – Твои хоромы! Готовь диванчики и попкорн. И предупреди своих пап, что их штурмовать будет орда голодных и любопытных Рыцарей Стихий.
Дорога до дома Макса была шумной. Билл и Сэм о чем-то спорили, Уилл тихо комментировал, Рок проверял у всех наличие учебников по биологии. Джек шел рядом с Максом, молчаливый, но его присутствие было... спокойным.
Макс открыл дверь. – Папы? Я дома! И... гости.
Генри выскочил из кухни, размахивая ложкой, в своем фирменном фартуке с котами. Брюс выглянул из гостиной, отложив ноутбук.
— Максик! – Генри сиял. – И... ого! Целая компания! – Его взгляд пробежал по всем, задержавшись на Джеке чуть дольше – он помнил «друга».
— Добрый вечер, мистер Фейлор, мистер Фейлор, – вежливо кивнул Джек, его аристократические манеры включились автоматически, но без прежней ледяной отстраненности.
— Решили устроить ночевку, – объяснил Макс, стараясь говорить небрежно, но внутри сжимаясь от странного волнения. – Обсудить проект... и подготовиться к тесту по биологии.
Лица его отцов осветились такими искренними, теплыми улыбками, что Макс почувствовал комок в горле. Генри бросился к Брюсу, схватив его за руку.
— Брюс, слышишь? Ночёвка! У Макса ночёвка с друзьями! – Генри был похож на ребенка, которому подарили пони. – Это же чудесно! Ну конечно, конечно, оставайтесь! Сейчас все организуем! Диваны, спальники, пицца? Паста? У нас есть гитарный усилитель, если хотите музыку! Или тишину для учебы? – Он засуетился, направляясь на кухню. – Идем, солнце, поможешь нарезать овощи для закусок! Макс, покажи друзьям, где что, устраивайтесь!
Брюс улыбнулся Максу, его глаза тоже сияли радостью и... гордостью. Он не сказал ничего громкого, просто кивнул: «Отличная идея, сынок». И это «сынок», сказанное при всех, при его друзьях, значило больше тысячи слов.
Пока Генри и Брюс хлопотали на кухне, а Сэм и Билл уже растаскивали диванные подушки, Уилл робко рассматривал книжные полки, а Рок нервно проверял, ровно ли лежат учебники на столе, Макс поймал взгляд Джека. Тот стоял у окна, глядя на теплый свет кухни, где смеялись его отцы. В глазах Джека не было зависти. Было... глубокое, почти болезненное любопытство и тень той самой тоски по теплу, о которой он говорил на холме.
— Джек? – тихо окликнул его Макс. – Все в порядке?
Джек повернулся, его маска была на месте, но уголки губ чуть дрогнули.
— Все оптимально, Макс. Просто... собираю данные. О «приемлемых» условиях для ужина. – В его голосе прозвучал едва уловимый намек на их утренний разговор, слышанный всеми, но понятный лишь им двоим.
Макс усмехнулся. Впереди была ночь, полная древних тайн, митохондрий и... чего-то нового. Что-то подсказывало ему, что эта ночевка в его доме, под крылом радующихся отцов, станет для всех них, и особенно для Джека, еще одним шагом по пути не только к мистическому оружию, но и к чему-то гораздо более важному – пониманию, что такое настоящий дом.
Дом Фейлоров гудел, как растревоженный улей, но в самом лучшем смысле. Генри, сияя в своем кошачьем фартуке, командовал на кухне, выдав Брюсу задачу по нарезке овощей для гигантских бутербродов «на подушке». Запах пиццы (заказанной на всякий случай) смешивался с ароматом свежего чая и печенья. Гостиная превратилась в штаб-квартиру:
Билл и Сэм устроили эпическую баталию на игровой приставке. Сэм виртуозно управлял гоночным болидом, его смех был громким, почти истеричным – классическая маска. Билл, стиснув зубы, пытался его обойти, крича: «Не виляй, «Ветерочек»! Держи траекторию!» Кличка вырвалась в пылу азарта, но Сэм лишь залился смехом.
Уилл тихонько бродил по комнате Макса, его пальцы осторожно касались полок. Он замер у стены, где висели несколько рисунков Макса: не натюрморты или пейзажи, а абстрактные всплески цвета, переплетение линий, напоминающее то ли языки пламени, то ли нервные импульсы. «Это... мощно, Макс, – пробормотал он. – Чувствуется... энергия. Как шторм в океане».
Рок стоял посреди комнаты, его перфекционистский взгляд сканировал пространство. Его поражал контраст: сам Макс часто выглядел слегка растрепанным, но его комната... Книги стояли ровно по алфавиту и высоте, кабели от техники были аккуратно собраны в хомуты, даже карандаши в стакане были отсортированы по цвету и заточены до идеальных кончиков. «Удивительный порядок, – не удержался Рок, поправляя уже идеально ровный угол учебника по биологии. – Не ожидал. Это... эффективно».
Сэм, на секунду оторвавшись от экрана, оглядел просторную комнату с высоким потолком и большим окном. «Вау, Макс! Ты тут как граф какой! У меня комната – как шкаф после землетрясения по сравнению с этим!» Его восторг был искренним, но привычно громким.
Джек стоял чуть в стороне, его аристократическая осанка казалась немного менее жесткой в этой домашней обстановке. Его внимание привлек небольшой мольберт в углу с незаконченным этюдом Генри – буйство красок, передающее закат над морем. Взгляд Джека скользнул с картины на рисунки Макса на стене, и в его обычно холодных глазах мелькнуло что-то похожее на профессиональную оценку и... легкое удивление глубиной, скрытой за колючей оболочкой Макса.
Пицца была съедена, бутерброды опустошены, а гоночные баталии временно прекратились под напором Генри, принесшего гигантскую миску попкорна. Настало время биологии. Учебники, тетради и распечатки покрыли кофейный стол. Рок уже разложил цветные маркеры и составил подробный план повторения.
— Ладно, стражи митохондрий, – объявил Билл, развалившись на диване. – Начинаем. Кто мне объяснит цикл Кребса так, чтобы я не уснул? И без заумных терминов!
— Это как конвейер на фабрике энергии, – начал Уилл тихо, но увереннее обычного. – Глюкоза разбирается на части, и на каждом этапе снимается «налог» в виде АТФ... – Его объяснение было поэтичным и точным, как метафора в стихотворении.
Макс, сидевший на полу, прислонившись к дивану, вздохнул и потянулся к тумбочке. Он вытащил небольшой футляр и, отвернувшись, быстрым, почти стыдливым движением снял контактные линзы. Затем надел очки в тонкой черной оправе. Они мгновенно преобразили его лицо, сделав взгляд крупнее, чуть наивнее, подчеркнув усталость под глазами. Он моргнул, привыкая к другому фокусу.
В комнате на секунду воцарилась тишина. Все смотрели на него.
— Вау! – первым выпалил Сэм, широко улыбаясь. – Очкарик! Смотрится... серьезно! Прямо как наш «Колпак», только с огоньком! – Он игриво толкнул локтем Джека, сидевшего рядом.
Джек смотрел на Макса. Его аналитический взгляд скользнул по новым деталям лица, по тому, как оправа подчеркивала линию скул. Вдруг – совершенно неожиданно для всех, включая его самого – легкий румянец окрасил его обычно безупречно бледные щеки. Он быстро отвел взгляд, сделав вид, что сосредоточенно смотрит на свои заметки по биологии.
— Сэм, заткнись, – проворчал Макс, поправляя очки, но без настоящей злости. Его собственные уши горели. – Просто линзы надоели. И сравнивать меня с этим ходячим алгоритмом... – Он кивнул в сторону Джека.
— Наблюдение: визуальное восприятие субъекта изменилось, – произнес Джек ровным голосом, но избегая прямого взгляда на Макса. Его румянец постепенно спадал, но Сэм уже заметил его и подмигнул Биллу, который хмыкнул.
Рок, недовольный отвлечением от митохондрий, постучал маркером по плану: «Сосредоточимся? Гликолиз, потом цикл Кребса, потом...»
Подготовка к тесту шла полным ходом. Вопросы сыпались, ответы иногда вызывали споры (особенно между Роком и Джеком о тонкостях хемосмоса), Уилл тихо поправлял неточности, а Макс, в своих новых очках, оказался неожиданно остроумным, рисуя схему цикла Кребса в виде абсурдного замка с мостами-реакциями. Даже Джек позволил себе короткую усмешку. Постепенно напряжение спало, сменившись усталостью и странным чувством... нормальности. Они были просто шестеро парней, готовящихся к школьному тесту после пиццы и игр.
Разложив спальные мешки и пожелав спокойной ночи отцам (Генри чуть не задушил всех в объятиях, Брюс лаконично пожелал успеха на тесте), ребята улеглись. Тихое бормотание Сэма, храп Билла и шорохи Уилла, ворочающегося в мешке, скоро слились в общий фон.
Кошмар.
Он настиг их всех одновременно, как черная, липкая волна. Огромное, студенистое существо, сплав осьминога, медузы и змеи. Бесчисленные щупальца, покрытые ядовитыми шипами, скользили в кромешной тьме, окутывая, душа, впрыскивая леденящий ужас. Оно не нападало – оно заполняло собой все пространство сна, высасывая тепло, волю, свет. Гнетущее ощущение беспомощности, удушья, падения в бездну...
ВЗРЫВ!
Шестеро парней вскочили в спальных мешках одновременно, как по команде. В темноте комнаты были слышны только прерывистые вдохи и стук сердец. Никто не кричал. Они смотрели друг на друга широко раскрытыми глазами, в которых отражался один и тот же немой ужас. Одинаковый кошмар. Это не было совпадением.
«Связь...» – мысль Джека, резкая и ясная, пронзила общее ментальное пространство, еще не отошедшее от сна. «Не кошмар. Атака. Резонанс аур – СЕЙЧАС!»
Не нужно было слов. Они закрыли глаза, сжимая свои камни. Их ауры – пламя, луна, солнце, камень, ветер, океан – рванулись навстречу друг другу, сливаясь в единый радар. И тут же наткнулись на холодное, чужеродное, маслянистое присутствие. Оно было близко. Очень близко. Исходило из... городского озера в парке.
«Там, – мысленно указал Уилл, его «водное» чутье подтвердило локацию. «Оно... в воде. Ждет».
«Тише мыши, – мысленно скомандовал Билл. «Трансформация – по одному, минимальный свет. Выходим через окно Макса. «Ветерочек», «Капитошка» – прикрытие с воздуха и воды. «Галька» – ты с «Лампочкой» в лоб. «Колпак» и «Уголек» – фланги. Пошли!»
Действовали как призраки. Окно Макса бесшумно открылось. Шесть теней скользнули наружу в ночь. За углом дома, в густой тени деревьев, вспыхнули короткие, сдержанные вспышки их стихий, окутывая их доспехами. Через минуту над городом, сливаясь с ночью, летели и бежали Рыцари Стихий: Фарброс, Умброр, Терракс, Аэрон, Люмирион, Гидрос.
Озеро в парке было зеркальным под луной. Но это спокойствие было обманчивым. Вода у берега внезапно вздулась огромным черным пузырем. Из него вырвалось чудовище. Точь-в-точь как в кошмаре: центральный, змеиный «ствол» с безглазым, щелевидным ртом, окруженный десятками гибких, шипастых щупалец, покрытых мерцающей, как нефть, слизью. Медузоподобное тело колыхалось, излучая волны парализующего страха. Ноктюрна.
Битва была яростной и тихой. Щупальца хлестали, разбрызгивая ядовитую слизь. Люмирион (Билл) и Терракс (Рок) приняли основной удар, светящиеся секиры и каменные перчатки отражали удары, но слизь шипела, разъедая доспехи. Аэрон (Сэм) создавал вихри, пытаясь сбить чудовище с ритма, а Гидрос (Уилл) управлял водой озера, пытаясь сковать щупальца льдом, но слизь мешала замерзанию.
Фарброс (Макс) и Умброр (Джек) действовали как единое целое. Пламенные мечи Макса резали щупальца, оставляя дымящиеся раны, но на их месте тут же вырастали новые. Тени Джека опутывали монстра, искажали его восприятие, создавали ловушки. В какой-то момент щупальце рвануло к Умброру со спины. Фарброс, движимый чистой яростью, вскинул руку – и из его револьверов (вторичное оружие!) выстрелили сгустки белого пламени, испепелив щупальце в воздухе. Умброр кивнул ему – коротко, по-деловому, но в этом жесте была благодарность.
— Все вместе! – мысленно крикнул Люмирион, собрав солнечную энергию в своем кольце. — На сердцевину!
Шесть лучей стихийной энергии – пламя, тьма, камень, ветер, вода, свет – слились в один ослепительный поток и ударили в змеиный «ствол» Ноктюрны. Монстр издал беззвучный вибрационный вопль, его тело вздулось и лопнуло, разбрызгивая липкую черную жижу, которая тут же испарилась в холодном ночном воздухе. От него не осталось и следа.
Рыцари стояли на берегу, тяжело дыша. Доспехи светились тусклее. Аура страха рассеялась.
«Чисто, – мысленно констатировал Умброр. «Следов нет. Возвращаемся».
Обратный путь был быстрым и молчаливым. В комнате Макса, сбросив доспехи (они растворились в искрах стихий), они бесшумно улеглись обратно в спальные мешки. Адреналин еще гулял в жилах, но внешне все было спокойно. Брюс осторожно приоткрыл дверь, проверив, все ли в порядке. Увидев «спящих» парней, он тихо закрыл ее.
«Так... – мысль Рока прозвучала в общей связи, нарушая тишину скорее тревогой, чем реальной потребностью. – Что мы пропустили? Цепь переноса электронов? Или структуру АТФ?»
Сэм фыркнул мысленно: «Серьезно, «Галька»? После такого? Ладно, ладно... АТФ – это типа батарейка, да? АденозинТРИфосфат. Три фосфата – куча энергии».
«Упрощение, но суть верна, – мысленно подтвердил Джек. Его голос был ровным, как будто они только что решали задачки, а не сражались с кошмарным монстром. «Макс, подтверди структуру митохондрии. Особенно кристы».
Макс, все еще в очках, уткнувшись лицом в подушку, мысленно ответил: «Кристы – складки внутренней мембраны. Увеличивают площадь для... для хемосмоса, черт возьми. Как мы только что сожгли того слизняка». В его «голосе» слышалась усталость и тень черного юмора.
«Точная аналогия, Макс, – мысленно парировал Джек, и Макс почувствовал легкую искорку его редкого, почти невидимого юмора. «Энергия высвобождается разрушительно эффективно».
Они продолжали мысленно перебрасываться вопросами и ответами, как эстафетной палочкой. Структура ДНК, функции рибосом, фотосинтез... Школьная биология смешивалась с адреналином только что пережитой битвы, создавая сюрреалистичный, но успокаивающий ритуал. Это был их способ прийти в себя, заземлиться в нормальности после столкновения с ненормальным. За стеной тихо шумел холодильник, доносились шаги Брюса, возвращавшегося к работе. Мир обычных людей, который они защищали, даже не подозревая, какой кошмар только что был уничтожен у городского озера.
Макс снял очки, положил их на тумбочку и уткнулся лицом в подушку. Кулон на его груди был теплым. В комнате пахло попкорном, пиццей и... едва уловимым запахом озона после их трансформации. Он слушал ровное дыхание друзей – Сэма, уже заснувшего, Билла, начавшего посапывать, тихий шепот Уилла и Рока, обсуждающих что-то по биологии, и ощущал спокойное, аналитическое присутствие Джека в ментальной сети. Несмотря на монстра, кошмар и завтрашний тест, он чувствовал странное... спокойствие. Они были вместе. Они выстояли. И сейчас, здесь, в его доме, под защитой своих отцов и друг друга, он впервые за долгое время чувствовал себя почти... в безопасности. Путь к потерянной истории был тернист, но они шли по нему не в одиночку.