голос забытого времени
Через несколько секунд после стука, по ту сторону двери, послышалось слегка хриповатое "Хто там?". Биолог незамедлительно толкнула дверь лаборантской и вошла в мир склянок и химикатов. Встретившись с Шамановой глазами, она осмотрела ее с ног до головы пронизывающим до костей взглядом, в котором были заключены души тысяч препарированных лягушек, крыс и младенцев. Окинув взлядом каморку, ее внимание привлекла царская водка, стоявшая на столе у химика и разлитая в экспериментальные колбы. Без лишних разговоров достав вторую колбу, Шаманова уже было принялась наливать Федухе стопку, но Косовалова одним движением руки отодвинула колбу с водкой и сказала:
-Людочка, я пришла к тебе не за этим, у меня к тебе серьёзный разговор.
Химичка опешила, её и без того круглые от аптечного спирта глаза округлились ещё больше. Федуха и без того не особо пьющая что-либо кроме своего любимого "Жокея растворимого", в который она периодически добавляла слёзы своих учеников, сейчас и вовсе думать перестала о чем-то крепком и горячительном. Надо мыслить трезво, надо. В лаборантской на несколько секунд повисла гробовая тишина. Федуха получала невероятное удовольствие от этого, это напоминало ей об её молодости, навевало воспоминания о её любимом гробу, в котором она так любила спать, но с которым ей пришлось расстаться, в связи с одним случаем трёхлетней давности. Томительное молчание прервалось, из уст биолога вырвалась всем известная, окутанная ореолом тайны фамилия - Днищенко. Глаза Шамановой были уже не просто широкими, они буквально вываливались из орбит, её варикозные вены набухли, кожа побледнела, даже её тюремные наколки начали зудеть. Химик взяла колбу с водкой, залпом осушила её и уже было полезла за ртутью, но тут Федуха резко трахнула по столу своей древней рукой, из-за чего, ОБЖшник в соседнем кабинете словил трип, вспомнив взрыв АЭС, которая прервала развлекуху его сурового барнаульского клуба гачи-мучи, состоящего преимущественно из негодных к военной службе трапов и фембоев. Шаманова вышла из состояния оцепенения. Она знала, понимала, чего хочет Косовалова, невольно её взгляд пал на баллоны с пропаном, находившиеся в секретном шкафу, в котором раньше она хранила запрещенные во всём мире алхимические ингредиенты, которыми Федуха снабжала некогда великого Парацельса, однако ей пришлось отдать предпочтение этому газу. Биолог тоже смотрела на этот шкаф, у неё на лице была улыбка, сравнимая разве что с улыбкой ОБЖшника, когда, во время постановки на воинский учёт, парень, чтобы не пойти в армию, попадал в его скользкие лапы. На этот раз молчание нарушила химичка, уставшая от этой неопределенности:
-Нас с тобой ждёт очень долгий и серьёзный разговор, Наташа.
Федуха, не отрывая взгляда от секреторного шкафа, промолвила
-да, Людочка, разговор будет очень долгий...