Глава 7. Сычëвка.
Сычевальня Толика была набита так, что было не развернуться. Ликвидатор Анатолий Сычев был прославленным собирателем подлестничников и не просто собирателем, а ещë и лучшим спецом по их приготовлению! Он досконально знал, сколько их жарить, сколько вымачивать, сушить, мариновать, сколько пряного мха нужно на сковородку и прочие тонкости.
Их-то и ждали бойцы, рассевшись за столом. Малой подал грибы с концентратом на стол.
-Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста!
-Анатолик, ты кажись забыл, с нами дама! Неприлично ведь! - шутливо сказал Костя.
Анатолий тихо ойкнул, картинно приложил руку ко рту и сказал:
-Мадемуазель, простите мне мою бестка... Бестанк... Блять, как же?... Ой, бля! То есть, чëрт подери, какая досада!
Громкий девичий хохот заполнил ячейку, Варшавин был пойман за тихим ржанием в кулак, Шпала чуть ли не изображал коня из бабушкиных сказок, а Толик, довольный произведëнным на товарищей эффектом, опустился на табурет.
За четыре декады оперативники-ветераны спелись с новой огнемëтчицей. Она уже не стеснялась протеза, спокойно болтала с парнями и отпускала очень даже остроумные шутки. Классические "сычëвки" в ячейке Толика наполнились каким-то невиданным раньше теплом. Яся была хорошим другом и надëжным, как выяснилось, товарищем.
Костя принëс гитару, Толик достал дрожжëвку и пошла, как говорится, вода горячая. Новая песня в репертуаре Кости звучала мягко, красиво, аккорды переливались, захватывая душу:
Все отболит, и мудрый говорит:
"Каждый костëр когда-то догорит,
Ветер золу развеет без следа".
Но до тех пор, пока огонь горит,
Каждый его по-своему хранит,
Если беда, и если холода...
Дальше было что-то про длинную ночь, чудака и большой костëр, но Толик не запомнил. Зато помнил восхищëнные глаза старлея. Славену песня определëнно понравилась.
Когда все разошлись по ячейкам, Малой снова остался наедине с мыслями.
"Береги их, Толя!" раздался в голове знакомый голос. Анатолий поднял голову и заметил на табурете быстро истаивающий силуэт Сергея Звягинцева.