Вечно молодые

Я проснулась первая, как всегда сгрудив одеяло-спальник в кучу вокруг себя, выстроив с его помощью стену между нами во сне. Я много кручусь в обычные дни, не говоря о таких приключениях.

Мне хотелось спать еще. Впечатление было, что я вообще не смыкала глаз.

Попыталась расправить спальник и забраться в него поглубже, но своей возней разбудила его. Резко вскочив, больно схватил меня за руку. Его взгляд сразу сфокусировался на моих глазах, впитывая информацию. Поэтому у него не было страха, что я сбегу... И шага не успела бы к выходу ступить, а он бы уже переломал мне все кости. Он потянулся, чтобы укрыть меня, не отводя глаз:

— Тут прохладно, если хочешь — поспи еще.

— Да нет... ты мне больно делаешь. Отпусти руку, я никуда не побегу...— это подействовало на него, как сигнал. Он разжал пальцы, наблюдая за тем, как я растираю изувеченное запястье.

— Не хотел.

Я выбросила руку перед собой, молча говоря о том, чтобы не утруждался. Он свел брови и мрачно изрек:

— Если ты не хочешь спать, тогда поднимай свою задницу, нам пора собираться.

Он выполз из нашей «спальни» и вернулся с моей одеждой. Все сухое и в принципе не грязное, если сравнивать со вчерашним вечером. Ну, по крайней мере, я могла одеть это, не испытав отвращения, а просто продолжая мечтать о горячем душе.

— Я не буду смотреть, — я изогнула бровь. — Лучше просто выйду. — Я все еще сверлю его глазами. — Вообще выйду!

Понимаю ли я, что играю с огнем — определенно, но, если я буду ему полностью подчиняться, он может почувствовать переизбыток власти. На всякий случай, я решила переодеваться лицом к входу, чтобы сделать вид, что контролирую ситуацию. Затем влезла в ботинки. И собиралась выходить, кода провела руками по волосам. Они были в ужасном состоянии и естественно длинные, я задумалась, делая их короче, завивая... любимая прическа Игоря — удлиненное каре. Я закрыла глаза, представляя, что Игорь стоит передо мной целый и невредимый. А когда открыла, темный стоял в проеме. Он одел на себя еще одну черную футболку, будто хотел подчеркнуть свое происхождение. Неужели, он реально думал, что я могу об этом забыть?

— Что подумают люди, если я им расскажу, что спал с тобой в одной постели?

— Подумают, что я шлюха, но не переживай — моей репутации это не повредит. Можешь записать в один ряд с убийцей и цирковым уродцем.

Это вызвало у него горестную ухмылку. Я почему-то решила, что ни одна живая душа не узнает подробностей нашего общения.

— Пойдем, я угощу тебя кофе.

— Не громкое ли слово — угощу?

— Думаю, в самый раз.

Он откинул передо мной ткань и провел на плед рядом с костром.

Я еще немного прихрамывала, хотя нога болела не так сильно, как вчера.

Наблюдала, как он выносил свою дорожную сумку, как складывал палатку, запихивал вместе с ней наши спальники, пока я пила отвратную растворимую гадость. Чувствовала себя очень уставшей, как будто не спала вовсе. Поэтому за первой кружкой я тут же налила вторую. В перерыве между ними он любезно, связав меня своей неразрывной цепью, отпустил в туалет.

Он закончил в тот момент, когда я допивала вторую кружку кофе, и присел рядом, налив себе того же.

— И что теперь? — я обнимала мизерные остатки в своей кружке, в попытке оттянуть неизбежное.

— Мы поедем ко мне, и я познакомлю тебя с родителями, после чего можем официально оставаться вдвоем на ночь.

— А если серьезно?

— Мы теперь в одной упряжке, сирена, осознаешь ты это или нет. Все зависит от того, как будет вести сахарный, если он выжил.

Я закатила глаза и сжала левую руку так сильно, что от моих коротких ногтей остались следы на ладонях. Я не говорила, а рычала каждое слово:

— Зачем ты так? Обязательно каждый раз показывать, в какой заднице я очутилась благодаря своим ошибкам? Обязательно так небрежно говорить о человеке, которого ты скорее всего прикончил?

— Ошибкам? Милая, ты тут, просто потому что я...

— Я тут, потому что приняла ряд неверных решений. Это всего лишь обстоятельство. Ты — катализатор моей глупости. Хочешь, чтобы я дала еще один повод, чтобы прикоснуться ко мне?

— А если и так? — Меня раздражал его спокойный голос, то, что он получал удовольствие, доставая меня.

— Этого не будет! — Я отвернулась, резко встала и зашагала к машине так быстро и уверено, насколько позволяла моя нога, попутно собирая волосы в пучок и чертыхаясь, — Давай, поехали!

— Ты реально думаешь, что наказываешь меня тем, что прячешь волосы?

— Это была любимая прическа моего сахарного! — Я сопроводила свой ответ неприличным жестом с выкинутым вверх средним пальцем.

— Таких как ты очень не хватает в моем мире...— но я уже оказалась внутри авто и хлопнула дверью, чтобы не слышать его вопли.

Через пару секунд он сел на место водителя, громко хлопнув в ответ.

— Ты так спешишь разобраться в этом, не боишься, что можешь столкнуться с чем-то непосильным?

Я пялилась прямо перед собой, скрестив руки на груди, и надеялась, что в моих ушах появятся беруши. Он не собирался сдаваться:

— То есть теперь ты со мной не разговариваешь? Тебе нельзя говорить правду, ты не выдерживаешь?

Молчи, молчи, молчи, Сэм! Он хочет, чтобы ты реагировала. хочет, чтобы ты говорила.

Я вдыхаю через нос — выдыхаю ртом. Считаю до десяти. Его тут нет, а если и есть, то это ничего не значит! Ничто ничего не значит, кроме того, чтобы удержать себя в руках. Через пару минут ярость, наконец, стала спадать, и мой тюремщик отступил.

Он завел мотор и вырулил на лесную дорогу. Я сидела молча, пытаясь не думать о том, что меня ждет, а из него информация лилась рекой.

— Ехать несколько часов, скорее всего, нас ждут. Сразу советую, опасайся моего младшего брата. Нет смысла его описывать, ты сразу найдешь сходства между нами. И он ненавидит подобных тебе, так что это проблема.

— Парни всегда считают, что девчонки — проблемные.

— Не в том смысле, милая.

— Да не милая я тебе!

Он только усмехается. И мы едем молча еще какое-то время, и только я принимаю решение о том, что смогу поспать, как его голос окружил меня вновь:

— И еще одно: снимай свои украшения.

Я уставилась на его протянутую ко мне ладонь в полном недоумении.

— Прости, что?

— Золото! Мы не терпим его в наших стенах, так что давай! Серьги и кольца. — Я все еще пялюсь на его протянутую руку. — Ну же, сирена, не заставляй меня проходить стандартный круг угроз, который включает в себя сексуальное насилие.

Я спокойно сняла серьги, маленькие, подаренные Олли. И кольцо, которое носили все сирены на безымянном пальце. Каждая сама себе выбирала, но с обязательной гравировкой «вечно молодые» на внутренней стороне. У меня было классическое с черным бриллиантом в несколько карат. Он на секунду задержал свой взгляд на нем:

— У тебя хороший вкус.

После этого мои побрякушки полетели в открытое окно.

Я сжала кулак в попытке не покрыть его матом и прошипела:

— Спасибо. Всегда мечтала, чтобы кто-то вроде тебя это оценил.

— И вот это тоже. — он показал на мой левый безымянный палец, где красовалась тоненькая полоска золота с пятью светлыми фианитами.

— Ооооо, нет! Нет, нет, нет и еще раз нет! — я прижала руку к груди, предполагая, что он может отрезать мне палец вместе с ним. — Я его тебе не отдам!

— Ты же понимаешь, что я просто его возьму, даже не отбирая у тебя ни одной фаланги....

— Ты не получишь это!

Он сжал руль так сильно, что костяшки пальцев побелели. Я опять испытывала его терпение. Но в этот раз по-другому не могла.

— Это всего лишь побрякушка. Сахарный купит тебе еще много таких. Оно не стоит того, чтобы я делал тебе больно. Дай сюда!

Он дернул меня за руку, и я не осознанно среагировала, как истинное животное, укусив за ладонь.

Пространство салона заполнилось отборной бранью, пока он сворачивал на обочину и тормозил. Как только машина встала, я пулей вылетела из кабины, сама не понимая, куда собираюсь удирать. Мне просто жизненно необходимо было хотя бы попытаться.

Через несколько шагов я врезалась лбом в его грудь и инстинктивно отступила на несколько шагов. Он рычал, приближаясь ближе:

— Это всего лишь кольцо! Я найду тебе замену из серебра или титана. Просто отдай мне его!

Я попятилась к машине. Пряча руку за спиной.

Темный запустил руки в свои волосы, задрав голову к небу.

— Господи, ты можешь быть еще более проблемной? Если бы я знал....

— То что? Пристрелил меня на месте? Тогда в лесу?

В ответ мне он тупо завыл от злости.

— Сирена, я в последний раз прошу по-хорошему — отдай мне его.

Я неистово мотаю головой, зажимая руку между собой и внедорожником.

Он делает глубокий вдох и в следующий момент уже выкручивает мое запястье!

— Не трогай его! Убери от меня свои лапы... не трогай меня! Ты мерзкий...— я чувствую, как его пальцы скользят по моим, и ужас потери заполняет голову липким туманом. — У меня больше ничего не осталось! — я срываюсь в рыдания, и он с ужасом в глазах делает шаг назад, пока я скатываюсь по двери на траву и продолжаю всхлипывать, прижимая руки ко рту. — Больше ничего нет... Ты и так забрал у меня все, чем я дорожу!

Он наблюдает за моим форменным психозом молча. Раньше я думала, что его глаза не могут так широко открываться, но по ходу, это еще одна грань темной душонки.

Парни никогда не знают, что делать с девушкой в слезах.

— Сирена... — он опускается напротив меня. Одним глазом замечаю, что у него растерянно поджаты губы. Темный не может решить, что со мной делать. — Можешь выйти из истерики и объяснить спокойно? Я его у тебя не отнимаю... — он показывает мне обе руки, которые больше не пытаютсь скрутить меня в узел. — Пока, по крайней мере, не дослушаю.

Я вынырнула из позы улитки, в которую свернулась на траве, подогнув ноги к себе. Он все еще сидел напротив, не пытаясь дотронуться!

— У тебя есть все! — всхлип. — Твоя жизнь, воспоминания, друзья, семья, ты помнишь, как просыпался каждый божий день в течение своих двадцати...— я раскинула руки вокруг себя и запнулась.

— Четырех...

— Своих двадцати четырех лет. А у меня есть пару месяцев и плохо очерченная судьба, которая ведет меня прямиком в ад. Я проснулась тут и мне сказали — давай, защищай, можешь прикончить парочку темных, никто особо не расстроится. Ты — самая сильная, не бойся смерти! — с каждым моим словом его челюсть сжималась все крепче и на скулах проступали желваки. — Я даже не знаю, сколько мне лет! Все говорят, что где-то от двадцати до двадцати пяти. Но я же не дерево, если меня разрезать, там не найти колец, которые это подскажут. Я перешла в этот мир с этим украшением на пальце. А еще в платье светло-фиолетового цвета, вьющимися волосами и гребанной татушкой, которая со мной иногда. Это все, что у меня есть!

Он закусил нижнюю губу, пока я, всхлипывая, глотала слезы.

— Ты могла сразу сказать про это, и мы бы не дошли до психоза.

— Как? Тебе плевать на все это! Если бы было по-другому, ты мог просто не приставать с ним.

— Не мог. Ты не пройдешь к нам, если на тебе будет золото...

— Тогда можешь раскинуть мозгами на тему того, чем ты будешь отрезать мне палец!

Он закрыл лицо руками, что-то бормоча в них. И когда убрал их — ничего кроме жалости в глазах ко мне я не увидела.

— Давай так: мы спрячем это кольцо тут, а когда все закончится, я тебе его верну.

— Ты врешь!

— Поверь, у меня нет никакого желания отрезать тебе палец. Мне нравятся твои костлявые ручки.

— Они не костлявые.

— И твой вид в панике — очень мотивирующий. — его ладонь протянута ко мне. — Отдай мне его, не бойся! Оно снова будет твоим через некоторое время. — он сверлил меня глазами. — Пожалуйста...

Он похож на змея искусителя, чувствую себя Евой. Мое доверие — это яблоко. Если я решусь откусить кусок — мне конец. Но, по правде, мне тоже нравятся мои костлявые ручки, а без пальца будет уже не то.

Нехотя протягиваю ему золотой кружочек.

— Умница, а теперь садись в машину!

Я послушно залезла, наблюдая, как он проворно забирается на дерево и оставляет мое кольцо где-то там.

Оставшуюся дорогу мы проехали молча, только я лихорадочно вытирала слезы, которые все никак не хотели заканчиваться. Если его это как-то и напрягало, то он решил не показывать виду.

— Просто постарайся находиться все время в досягаемости со мной и все. — Его слова — белый шум. Бла-бла-бла.

Я сосредотачиваюсь на том, что у меня начинает болеть голова от усталости. Я проснулась буквально час назад, после хорошего десятичасового сна, но как будто даже не смыкала глаза.

Мы подъехали к огромной скале, и он заглушил мотор. Это было началом горного хребта, но именно в этом месте скала была отвесная, как будто ее надрезали. Она была такой высокой, что, задрав голову, я не увидела ее конца.

— Выходи. Он подтолкнул меня в сторону двери.

Что мне оставалось делать? Я соскользнула с сидения наружу.

— Не прячь руки, пусть люди видят, что ты запечатана. Твои браслеты....

— Да я помню... ты слишком нервный для местного. — Он взял меня за плечо опять и повел. — Может, отпустишь? Я никуда не денусь. Тут, знаешь ли, просто некуда.

Вокруг нас реально было пшеничное поле и скала. Все. Более странного пейзажа я себе представить не могла.

— Нет, пока я так близко у нас есть шанс на то, что все закончится быстро и безболезненно, — он подумал и добавил, — особенно для тебя.

Я подняла одну бровь?

— Ты что-то мне не договариваешь, темный?

— Для твоего же блага, сирена.

Он дотронулся до скалы, и из ниоткуда образовалась резная дверь в два моих роста, а его рука была аккуратно на ручке. Я попятилась от неожиданности, но он крепко меня схватил.

— Вот, напуганной ты выигрываешь нам парочку очков. — Стиснув зубы, подавляла вновь возникшее желание треснуть ему.

А затем дверь со скрипом отворилась, и мы вошли на их территорию.

Огромный замок из белого камня надвигался на меня. Скала была оптической иллюзией, защитой от таких, как я.

— Ни хрена себе...

Он только усмехнулся моему шепоту, пока я, задрав голову, рассматривала его дом. У нас не было даже записей о том, чего мне ждать, поэтому да, это производило на меня впечатление.

К входу вела величественная, но не длинная лестница. Она расходилась полукругом, давая возможность зайти в любой из пяти входов, расположенных за террасой, но мы направились к центральному. Он шел быстрыми шагами, но не настолько, чтобы я не успевала, подстраиваясь под мой темп. Я видела, как вокруг нас начинали появляться люди. Все они были одеты в цвета стихий. Тоже мне, консерваторы нашлись.

На нижнем крыльце, к которому мы поднимались, тоже начал скапливаться народ.

Из толпы отделилась фигура. Мальчишка. Он был прав, они были удивительно похожи, но угадывалась разница в возрасте и то, что она была минимальной...

— Ммм, как мило — это твой братишка? — я попыталась съязвить. Но в ответ услышала злобное шипение себе на ухо:

— Заткнись хотя бы на пару минут. — Он был слишком заряжен беспокойством, и это было недобрым знаком.

Те же зеленые глаза того же холодного оттенка. В них плескалось море злости. Если бы взглядом можно было резать сталь, он был бы мастером. Его волосы были коротко подстрижены и направлены вверх, одетый в синюю футболку и джинсы, он был реально отражением старшего брата.

Очень злобным и плохо уравновешенным отражением.

Естественно, тоже вода. Их генетические коды практически идентичные. Словив взгляд темного, младший улыбнулся и протянул руку:

— Привет, мы уже было подумали, что она от тебя сбежала, — мой темный пожал протянутую руку, но пальцы другой все еще смыкались вокруг моего плеча. Челюсть плотно сжата, а сам он сосредоточен до предела. Я чувствовала, как бегаю глазами, пытаюсь изучить обстановку, но без стихии я проигрывала даже их 13-летнему мальчику. Темный должен гордиться тем, как я выглядела: маленькая, озлобленная, смотрящая исподлобья.

Напуганная.

— Андрей, — темный сделал паузу, как будто я должна была запомнить, как зовут его брата, — как видишь, со мной все в порядке, а она запечатана и не опасна, — он сделал акцент на последнее слово, и его рука усилила хватку на моей, на тот случай, если кто-то решит попытаться отобрать меня. Парень, игнорируя слова брата, продолжал жечь меня глазами, и ему было абсолютно все равно, опасна или нет.

Я отвернулась из-за близости, уткнувшись носом в плечо темного. Чем тут же заработала его тяжелый вздох, говорящий о том, что я оступилась. Отпрянула, но было уже поздно. Змеиные глазки его брата налились интересом:

— Ты только посмотри, маленькая сирена умеет смущаться. Ты что с ней там делал? — он громко засмеялся, и за ним это подхватила стая придурков-шестерок, которые, небось, всегда следовали за ним. Я ощетинилась и кинула взгляд на него.

— Она тебе доверяет.

Пальцы Темного буквально вплавились в мою кожу... Я мысленно поставила галку напротив еще одной отметки его рук.

Андрей сделал пару шагов на нас и зашептал так, чтобы больше никому не было слышно.

— Отдай мне ее!

От этих слов стало совсем тошно, и глаза, наверное, напоминали блюдца. Я хотела сама вцепиться в руку темного, лишь бы он меня увел отсюда живой.

— Андрей, почему я должен это сделать? Не ты ее привел, а я, значит, она — моя.

Холодный властный голос, точно такой мне приказал два дня назад вытянуть руки перед собой. Я хотела возразить, но он посмотрел на меня таким взглядом, что все слова застряли, не родившись во мне.

И еще кое-что.

Он боялся, что может потерять контроль.

Слегка потянув за руку, он передвинул меня за свою спину. Я могла побежать, но с таким количеством народу смысла не было. Я только дала бы повод на себя напасть.

— Ты ее уже защищаешь, они убивают наших людей, а ты...

— Нет, я просто не даю тебе ее...— его голос был абсолютно спокойным, в отличие от голоса брата, он попал в точку. Маленький говнюк хотел со мной поиграться, он закипал от злости, что я вне досягаемости. Я почувствовала резкую боль в плече в тот момент, как только Темный отпустил мою руку, предварительно полностью скрыв меня за собой. Парень не очень высокий, дернул меня за нее так сильно, что я по инерции пошла в его сторону на несколько шагов. Он хищно улыбался, таща меня подальше.

Я закричала.

Парня тут же снесло волной воздуха вниз по лестнице, Темный отвлекся, и на него кинулась толпа последователей братца. А я оказалась в пузыре с водой в паре метров над землей.

Я, конечно, умела плавать, но не без доступа воздуха. Колыхалась, пытаясь не начать дышать от паники. Полностью дезориентирована, даже не понимала каков размер моего аквариума, истерически махала руками, в попытке нащупать стену. Мне нужна точка опоры, чтобы оттолкнутся и начать бороться.

Вода все искажала. Не было видно, что происходит за пределами моей ловушки. Пульс стучал в висках, сигнализируя о том, что воздуха катастрофически не хватает. Я нащупала твердую поверхность и ударила по ней со всей силой, на которую способна. Один удар, второй, третий... было впечатление, что я пытаюсь молотить по бронированному стеклу.

— Не любишь воду?

Мерзкий, искаженный водой, смех Андрея звенел в ушах.

Я хлебнула воды, после чего начала кашлять, что влекло за собой проникновения новых порций в мои лёгкие... Передо мной открывалась заманчивая перспектива утонуть.

Грудь наливалась каменной тяжестью...

Пузырь неожиданно лопнул, и я полетела вниз, распластавшись звездой на полу, выкашливая свои легкие наружу и, не успев перевести дух, оказалась висящей в воздухе. С рукой Андрея вокруг моей трахеи... Единственное, что я заметила краем глаза, это то, что Темный обрушивал огромную волну воды на тех, кто пытался сдержать его. Он был чертовски зол, чертовски силен и еще что-то чертовски, что я не могла сформулировать в силу того, что пыталась исцарапать руки его братца до костей, пока они все плотнее сходились на моем горле. Я продолжала задыхаться от остатков воды во мне.

Его лицо приблизилось. Глаза встретились с моими и жадно загорелись. Пальцами он провел по моей щеке, дотронулся до нижней губы, и в хит-параде мерзостей, которые я пережила за последние пару месяцев, этот момент был новым безоговорочным лидером.

— Сирена, — он рванул мою правую руку, разворачивая к себе татуировки, — воздуха...— его рука прошлась по моей талии и схватила за ребра. — Не ты ли та самая, которую приставили к сахарному? Хм... Быть может, если ты сможешь меня как-то удивить, я смогу оставить тебя живой.

Собрав последние силы, я прохрипела:

— Гори в аду, темный!

И, нащупав его свободную кисть, сломала три пальца, начиная с мизинца.

— Чертова дрянь!

Он ударил меня в солнечное сплетение, но я не смогла даже пискнуть от боли, а потом снова стиснул руку, держащую горло, чеччм перекрыл мне кислород. Я извивалась как червяк, царапалась, предпринимала попытки пнуть его хоть куда-нибудь. Мозг уже сигналил о том, что ему не хватает воздуха, в ушах зазвенело и...

— Отпусти ее!

Его голос... Я попыталась открыть глаза. Андрей был почти прав, но не на сто процентов.

Я не доверяла, но надеялась на него... просто потому, что у меня больше не было ничего в этом мире.

Большинство тех, кто нападали, лежали бесполезными телами в зоне досягаемости. Некоторым хватило ума оставить его в покое, поэтому сейчас он целиком и полностью был сосредоточен на том, что чья-то рука сжимала мое горло.

И по выражению лица было понятно, что то, что он с этим человеком делит одну ДНК, его сейчас мало волнует.

— Что ты сказал?

— Отпусти ее! Иди и укради себе сирену. Если сможешь, конечно — презрительный смешок, который был совсем не ожидаем. — А эту оставь в покое! Она — моя.

То, как он произнес эти слова... Последние слова... Оставляло кучу вопросов, на которые не было сил.

— Как скажешь! — Андрей злобно усмехнулся и швырнул меня. Пролетев метров пятнадцать до того, как столкнуться со стеной, и вспышка адской, невыносимой боли пронзит каждую клетку моего тела, не осталось надежды на то, что она утихнет ближайшие пару... лет... по ходу, именно лет... Я должна была шлепнуться мешком у стены, но я ничего не почувствовала, кроме резкого изменения линии горизонта и полной дезориентации...

Голова раскалывалась.

Я вся раскалывалась на множество кусочков.

Попыталась встать на четвереньки и разогнуться, но не смогла, из горла вырвался стон. Заставила себя перевернуться на спину, попыталась расслабиться, думала, что если смогу это сделать, то боль уйдет. Но это оказалось ни хрена не так, все увеличивалось в геометрической прогрессии и с каждой секундой. Я повернула голову в сторону Темного, когда его кулак врезался в точеную скулу его брата.

«Это сломает его!»

Последняя мысль перед тем, как я отрубилась! Будучи не уверенной, к кому из них это относилось.