Амаль

Я сидела на крыше пятиэтажного дома недалеко от центра Бруклина и смотрела на проезжую часть. Люди как муравьи сновали туда сюда, такие маленькие и беззащитные. А я была высоко над ними и наблюдала, попивая остывший капучино из картонного стаканчика. Было немного грустно и прохладно. Солнце собиралось на боковую и я подумала, что неплохо было бы спустится в свою квартирку, на третьем этаже, и написать письмо. Я люблю писать настоящие письма, а вы? Это так приятно достать листы бумаги, ручку и выводить буквы, наблюдая как из под кончика ручки на бумагу плавно ложится чернильный след. Прям мурашки по коже. Я часто пишу письма и всегда на один и тот же адрес. Я знаю, что ответа не будет, но продолжаю писать. Ведь по этому адресу проживали когда-то люди, которых я любила и которые любили меня.

Пять лет назад у меня было всё. Семья, дом, друзья, будущее. Сейчас не осталось ничего. Пять лет прошло, а по мне так целая жизнь и даже больше. Я стала старше, мудрее, сильнее, но боль так и осталась жить во мне, чернотой разъедая сердце. Я помню тот день, как сейчас. Пятое  октября 2013 года. Я с родителями и братом собрались в поездку к нашей бабушке Мэри...

***

- Милая, может отложим поездку? Мне кажется, что погода портится.

Отец обожает метеоканал, он фоном работает по телевизору. И каждый раз перед поездкой папа сверяется с прогнозом погоды.

- Дорогой, мама нас уже ждёт. Мы ещё две недели назад обещали, что приедем, - мама вздохнула и продолжила собирать сумку, - я и сама не горю желанием ехать в такой холод.

- Ладно, ладно. Если поездка неизбежна, нужно получить максимальное удовольствие. Пойду заведу мотор, разогрею машину.

- Я тоже не понимаю зачем тащиться в такую погоду? - Бен как всегда в своём репертуаре, вечно недоволен происходящим. Если призадуматься, то я не смогу вспомнить был ли он хоть раз чем-то полностью доволен.

Мне всё равно, что погода портится, бабушку я обожаю, поэтому я хватаю рюкзак и бегу по лестнице вниз. Обожаю поездки, тем более дальние. Что может быть лучше дороги и музыки? Я уверена, мало что может сравниться с этим ощущением. Ведь дороги ведут всегда к чему-то интересному, к каким-то переменам, а музыка дарит настроение и задаёт тон любому путешествию. Поэтому в отличие от братца я настроена максимально позитивно. Спустившись вниз, иду в гостиную. Там на столе всегда стоит ваза с фруктами. Хватаю яблоко и смотрю в окно на отца. Он стоит возле машины и задумчиво смотрит в небо. Интересно, о чем он думает?

- Бенджамин, иди наверх и собирай вещи, нам пора выезжать, - раздражённо проговорила мама.

- Я не еду!

- Едешь и не спорь, иначе...

- Что? Запретишь выходить на улицу?

- Нет, заберу ключи от машины и в школу будешь ездить на автобусе!

Тут уже возмутилась я и от возмущения подавилась яблоком. Я не хочу ездить на автобусе, я привыкла добираться до школы на машине брата! Мы с Беном стали хором возражать маме и доказывать, что без машины жизни нет. Но мама так грозно посмотрела на нас обоих, что я решила ретироваться на улицу к отцу, а Бен поплёлся собирать вещи. Характер у Бена конечно не очень приятный, вредностью он пошёл в нашего деда. Красотой, кстати тоже. Ну да, признаться в том, что твой брат красивее тебя, та ещё проблема, а если учитывать, что это твой брат-близнец, то вы меня поймёте. Во-первых, он высокий. Во-вторых, он зеленоглазый брюнет. Он отпадный красавчик, только вот я никогда ему это не скажу, потому что тогда его самомнение уйдёт за облака. А вот я рядом с ним смотрюсь не очень, поэтому когда приезжаем в школу, я стараюсь сразу от него убежать. Не хочется быть гадким утёнком на фоне прекрасного лебедя. Я невысокого роста, у меня смуглая кожа, которая досталась мне от наших латиноамериканских родственников и у меня непонятного цвета глаза - не то серые, не то зелёные, непонятные в общем. И эти кудряшки! Я их терпеть не могу! Я вызываю у всех вокруг приступы умиления из-за этих волос, а мне так хочется быть не просто милашкой, а знойной красоткой, такой как Элис. Ну не будем сейчас о плохом.

Я выскочила на крыльцо и вприпрыжку спустилась по лестнице на встречу к папе.

- О, Ами, малышка! Ты уже собралась? Умница!

- Ну ты же знаешь, как я люблю дальние поездки и яблочный пирог бабули.

Отец весело рассмеялся и потрепал меня по щеке. У меня с отцом очень доверительные отношения, ему я могу рассказать всё что угодно. Даже про парней. Вернее про их отсутсвие. Все уже давно встречаются, а я никак не могу влюбиться. Не могу встретить того, от кого у меня бы снесло крышу. А я хочу именно такого, чтобы увидеть и влюбитсья сразу, безоговорочно. Хотя папа говорит, что такие отношения не бывают долгими, но мне всё же хочется их испытать. А пока у меня слава "синего чулка" и недотроги, среди парней. Ну что же, пусть так.

- Сегодня ожидается звездопад, я взял телескоп, чтобы вы с мамой могли увидеть эту красоту, - папа обнял меня за плечи и посмотрел в небо.

- Круто! Я смогу загадать желание!

- И оно обязательно исполнится, малышка, обязательно.

-Стив! помоги донести сумки до машины! - Мама выкатила чемодан на крыльцо и устало провела рукой по лицу.

- Дениз, ты собралась переехать к матери?

- Не начинай, Стив, я собрала только самое необходимое.

- Женщины, - закатил глаза папа и поплёлся за чемоданом.

Наконец вещи уложены, все расселись на свои места и мы поехали. Я сразу засунула наушники в уши и закрыла глаза. Дорога предстоит долгая, поэтому нужно насладится этим сполна. Бен толкнул меня в бок и я от неожиданности дёрнулась и больно ударилась о стекло головой.

- Черт, Бен! Ты с ума сошел, - зашипела я на брата.

- Я хотел спросить, что слушаешь.

- Наушники забыл?

- Ага. - Бен сделал грустное выражения лица и потянулся к моим наушникам.

- Ну уж нет, нужно было думать, когда собирал рюкзак! - я толкнула Бена и мы начали драться.

- Дети прекратите безобразие! - закричала мама.

- Бен! Оставь сестру в покое!

- Стив! Машина!

Я открыла глаза и меня ослепил свет. Во рту было сухо, как пустыне, голова адски кружилась и болела и я не понимала, где нахожусь. Я попробовала повернуть голову, но боль только усилилась и я не стала рисковать. Что случилось? В ушах до сих пор стоял крик мамы. Кажется мы попали в аварию. Я попыталась пошевелиться, но тело не слушало.

- Мисс, мисс Торрес? Доктор, она пришла в себя!

Я попыталась повернуться на голос, который раздался справа от меня. Рядом с кроватью стояла полная женщина, судя по одежде - медсестра. Через минуту к ней подошел высокий, худощавый мужчина, видимо доктор, которого она позвала. Он склонился надо мной и стал водить пальцем перед глазами.

- Что ж, мозг не задет, судя по реакции. Мисс Торрес, вы можете говорить?

Я попыталась открыть рот и сказать хоть слово. Но кроме хрипа не смогла выдавить из себя хоть что-то членораздельное.

- Дайте ей воды, Луиза.

Да! Вода, то что сейчас мне просто необходимо, какой понимающий доктор! Я сделала глоток и тут же поперхнулась, я еле могла проглотить несколько капель воды, но и это принесло облегчение. Поэтому я снова сделала попытку заговорить.

- Что случилось? Почему я здесь?

-Пока просто отдохните, мисс Торрес, вам нужен покой. Я зайду к вам завтра утром. Попытайтесь поспать.

С этими словами доктор вышел из палаты, я попыталась взглянуть на Луизу, но она не глядя на меня вышла в след за доктором. Я закрыла глаза и тут же провалилась в темноту. Я слышала крики, страшный скрежет и за этим последовала боль. Я проснулась вся в поту, грудь ходила ходуном и мне казалось, что я задыхаюсь. Рядом с кроватью пищали приборы. В палату забежала медсестра посмотрела на датчики и выхватила какой-то шприц из ящика тумбы. Когда она ввела жидкость в трубку торчащую из моей руки мне стало сразу легче дышать.

- Спасибо, - прошептала я и снова провалилась в сон.

Проснулась я от боли во всем теле и мне снова хотелось пить. Я повернула голову и увидела медсестру, которая сидела в кресле и читала журнал.

- Воды, - прохрипела я.

Медсестра тут же подскочила и поднесла стакан с водой. Пить было уже не больно, как в первый раз, поэтому я смогла выпить чуть больше половины стакана.

- Скоро придёт доктор, мисс Торрес.

Минут через десять, по моим ощущениям, в палату вошел тот же самый врач, который приходил вчера.

- Как вы себя чувствуете, мисс? - доктор взглянул на меня поверх очков и снова опустил взгляд на мою больничную карту.

- Такое ощущение, словно меня переехал грузовик, - просипела я.

Доктор снова поднял на меня взгляд и нахмурился.

- В каком-то смысле так оно и было. Вы попали в серьёзную аварию и чудом выжили.

- А где мои родители и брат? - я начинала нервничать, слишком странно себя вёл доктор.

- Вам нельзя волноваться, мисс Торрес, вы перенесли серьёзную операцию, вас буквально вытащили с того света, поэтому пока никаких разговоров. - Он повернулся к медсестре и сказал, чтобы она сделала мне какой-то укол и вышел из палаты. Медсестра подошла ко мне и не успела я произнести хоть слова, меня снова накрыла темнота.

Я провела в таком состоянии почти неделю. К концу седьмого дня я могла сесть в постели две минуты просидеть, но головокружение не отпускало и мне приходилось снова ложиться. Доктор заходил всё реже, в основном забегал, проверял показатели, сверялся с картой, делал назначения и уходил. Медсёстры менялись каждый день и никто из них со мной не разговаривал. На восьмой день я возмутилась.

- Доктор, сколько можно? Почему никто мне ничего не говорит? И где мои родные, я хочу их видеть! - я напала на доктора Коллинза, как только он вошел в палату.

-Мисс Торрес...

- Амаль.

- Хорошо, Амаль, - доктор подошел ко мне ближе и взял меня за руку, - вы попали в серьёзную аварию. Вашу машину сбил грузовик, за рулём был пьяный водитель, а ваш отец, по всей видимости, не сразу сориентировался... Ваша семя, мисс... Они погибли.

- Нет! Нет! Нет! - я кричала и билась в истерике, а потом меня снова швырнуло в черную бездонную яму.

Сколько я провела в таком состоянии я не знала, когда очнулась, осознание накатило на меня с новой силой и я не могла остановить поток слёз. Я не могла поверить что больше их не увижу. Не почувствую объятия папы, не услышу смех мамы и Бен не будет больше бурчать по каждому поводу. Я не хочу жить без них. Зачем всё это? Как так получилось, что их нет, а я осталась жива? За что мне это всё? Наушники! Чертовы наушники! Если бы не наш дурацкий спор, папа бы не отвлёкся и смог бы увернуться от того грузовика... Но их больше нет. А мне придётся жить дальше с этим. Я стала задыхаться, горло перехватило спазмом и слёзы полились градом по лицу. Снова запищали приборы, в палату забежала медсестра и снова ввела мне успокоительное. На этот раз я не уснула, но спазм прекратился, а на смену слезам пришла апатия. Я не хотела больше дышать.

Через месяц, меня выписали и так как я была несовершеннолетней, то меня ещё до выписки определили в приёмную семь,. Потому что моя бабушка, единственный человек, который мог взять меня под опеку, слегла с инсультом, после гибели родителей и брата. Когда я вышла из госпиталя, ко мне подошла женщина невысокого роста и протянула руку.

- Здравствуй, Амаль, меня зовут Рамона, я твоя приёмная мать.

Я стояла и смотрела на незнакомую женщину, с тёплой улыбкой и добрыми глазами и не могла выдавить и звука. Она просто приобняла меня за плечи и потихоньку повела в сторону машины. Мы долго ехали по улицам Чикаго, и наконец добрались до дома в котором теперь я буду жить. Слёзы снова стали катиться по щекам. Мне было больно даже дышать, я не хотела возвращаться в мир в котором не было моей семьи. Это словно страшный сон и каждый раз, когда я открываю глаза, я надеюсь что снова проснусь в своей спальне и всё это окажется кошмаром, который мне привиделся.

Рамона остановила машину напротив красивого двухэтажного кирпичного дома с окнами от пола до потолка на первом этаже. Такой красивый дом, в отличие от нашего, он казался идеальным. На встречу нам вышел мужчина, высокий и красивый, похожий на Джорджа Клуни, только не такой седой. Он подошел ко мне и взл мой рюкзак.

- Привет, я - Матео. - он пожал мне руку и отступил, чтобы я могла первой пойти к дому.

Каждый шаг давался мне с трудом, я словно не чувствовала своего тела. Еле дойдя до ступеней ведущих к дому, я оглянулась. Матео и Рамона держась за руки шли следом за мной. Приятная семейная пара, но они не моя семья, они не мои родители. И я снова почувствовала, что начинаю плакать. Быстро отвернувшись, я вытерла глаза тыльной стороной ладони и поднялась вверх по ступеням. Что же, не думаю, что папа был бы в восторге от моих слёз. Он терпеть не мог, когда я плакала. В такие минуты он сажал меня на колени обнимал и говорил: "Малышка, после дождя всегда бывает радуга. После слёз, обязательно будет улыбка".

Мне показали мою комнату и оставили раскладывать вещи. После ужина я поднялась к себе и увидела у окна стоящий телескоп. Папин телескоп. Видимо вещи после аварии передали новой приёмной семье. У меня даже не было сил заплакать. Подошла к телескопу и провела по нему рукой. Он выжил после аварии, как и я, но он теперь так же одинок без своего хозяина, как и я без своей семьи. Я развернула его так, чтобы было видно ночное небо и стала рассматривать звёзды. Папа мог часами этим заниматься, он любил небо. Вдруг какое-то сияние привлекло моё внимание, я развернула телескоп и приблизила светящуюся точку. Это была падающая звезда. Я зажмурила глаза и загадала желание: "Дорогая звезда, я не знаю точно чего бы хотела именно сейчас, я просто хочу стать хоть немножечко счастливей".