Роль героя

***

Солнце весенним утром залило Брасдейл, вытаскивая из тени узких улочек призраки ночи. Город расцветал: деревья, словно по волшебству, одевались в нежные цветы, а небо наполнялось щебетом вернувшихся птиц. Жизнь в Брасдейле кипела с самого утра. Одни спешили на работу, мечтая о повышении и новых возможностях, другие - в школы, чтобы накопить знания и построить блестящую карьеру. Малыши же, доверчиво держась за руки родителей, шли в детские сады, где их ждали заботливые воспитатели.

На первый взгляд, Брасдейл казался обычным городом, с обычными жителями и обычной жизнью. Но именно здесь, в этих стенах, зарождалась многовековая история о людях с уникальными способностями. История, которая началась задолго до появления современных технологий и продолжается до сих пор, с участием юных героев.

Расположенный на восточном побережье Америки, в штате Брасдейл, омываемый водами Атлантики, этот город с миллионным населением был основан отважными предками семьи Элеонов и группой беглых заключенных. Сбежав от жестокой казни, они захватили корабль и, после долгого плавания, нашли пристанище в Северной Америке, во времена, когда открытие Христофора Колумба еще не стало обыденностью. Но об этих событиях - позже.

Брасдейл - город с богатой историей. Здесь сохранились древние постройки, соседствующие с современными, угловатыми зданиями, оснащенными передовой техникой. Жители Брасдейла всегда отличались тягой к изобретениям и науке, страстью к созданию чего-то нового и удивительного. Многие из них, покинув родной город, добились огромных успехов, а некоторые даже внесли вклад в развитие крупных государств. Именно Брасдейл подарил миру великих людей, чьи таланты изменили мир.

Город славится своей богатой растительностью, древними архитектурными памятниками, красотой и чистотой. Легенды, окружающие его, привлекают множество туристов, особенно тех, кто мечтает увидеть замок королевской семьи Элеонов, от которых, по преданию, и пошла история невероятных способностей. Туристы здесь - не редкость, их можно встретить на каждом шагу. Иногда кажется, что их даже больше, чем коренных жителей. Гиды, целый день колеся на автобусах по заранее спланированным маршрутам, рассказывают о самых живописных окрестностях и древних легендах. Местные жители знают историю города ничуть не хуже профессиональных гидов и иногда даже сами проводят импровизированные экскурсии.

Но больше всего туристов привлекает другое - землетрясения. Они случаются в Брасдейле довольно часто, начиная с давних времен, особенно в XVII-XVIII веках. В те времена в Брасдейле происходило до шести землетрясений в месяц, но благодаря прочным материалам, используемому при строительстве, здания выстояли. Туристов это всегда удивляет. Однако даже самые прочные материалы не вечны, и здания в какой-то момент могут разрушиться. К счастью, за последние десять лет ничего подобного не происходило.

По старинным улицам неспешно прогуливался светловолосый парень, напевая под нос мелодию и пиная небольшой камень. В его голове роились мысли о предстоящих уроках. «Это же Алан Смит,» - шептали прохожие, узнавая его. В школе он был популярен, благодаря известности его родителей, хотя сам Алан ничем особенным не занимался, чтобы привлекать к себе внимание. Популярность, заработанная родителями, его не радовала, и он не стремился вызвать интерес окружающих какими-либо экстравагантными поступками.

Погода выдалась на загляденье: свежий, кристально чистый воздух, улицы, безупречно чистые, небо, безоблачное, словно вымытое, и солнце, сияющее ярко, но без обжигающей летней жары. Даже жители в этот день казались особенно приветливыми. Алан, остановившись у дорожного знака, терпеливо ждал друга, чтобы вместе отправиться в школу. Солнце светило прямо в лицо, и он мимолетно пожалел, что не взял с собой кепку. Его светлые волосы искрились под лучами, словно ловили солнечных зайчиков.

Эйдан появился из переулка минут через пять. Коротко поздоровавшись, он тут же подхватил прерванную вчера тему разговора. Бледный, почти болезненный, он выглядел так, будто ему не помешало бы немного позагорать. Его темные волосы, казалось, поглощали солнечный свет, не отражая ни единого лучика.

Школа, к счастью, находилась недалеко, но Алан и Эйдан предпочитали выбирать более длинный путь, поскольку были неисправимыми болтунами. Наконец, они достигли территории школы, носившей имя "Элеонов". Её окружали трехметровые стены, сложенные из крупных красных кирпичей, увенчанные изогнутыми блоками с замысловатыми узорами. Вход осуществлялся через ворота с массивными решетками, которые открывались лишь во время начала и окончания занятий. Школа была старинной, построенной еще в восемнадцатом веке, но благодаря постоянным ремонтам ее возраст не бросался в глаза. Территория школы была огромной: здесь размещались три больших корпуса, полигон (который имелся в каждой школе) для испытания способностей учеников, площадки для американского и обычного футбола, волейбола и тенниса, а также школьный сад, где ученики с удовольствием ухаживали за деревьями и разнообразными растениями. На заднем дворе младшего и среднего корпуса находилась детская площадка, где дети проводили перемены, играя и отдыхая от скучных уроков. Сами корпуса были построены из красного кирпича, местами увиты лианами, а вдоль стен росли кустовые розы, и в сезон цветения почти вся территория наполнялась их восхитительным ароматом.
Алан и Эйдан уже почти достигли порога школы, когда внезапно началось землетрясение. Земля тряслась не сильно - примерно четыре балла. Листья на деревьях зашумели, обеспокоенные птицы взмыли в небо, пытаясь укрыться от стихии, провода раскачивались. Люди относились к землетрясению как к обычному дождю: никто не паниковал и не боялся, все сохраняли спокойствие и продолжали заниматься своими делами - жители привыкли к этому явлению. После непродолжительной тряски к ним сзади подбежал Лиам, громко приветствуя друзей. Лиам Холмс - их давний и очень хороший друг. Его пушистые, кудрявые рыжие волосы сразу бросались в глаза, а яркое лицо, усыпанное веснушками, словно излучало доброту, а карие глаза - солнечный свет. Его способностью было управление водой, точнее, он мог полностью подчинить её своей воле, заставить принять любую форму, создать из неё острый меч или тонкий, но хлёсткий кнут, что было весьма полезно в бою. Однако становиться героем он совершенно не хотел, мечтал уехать учиться на медицинский, а именно на хирурга - это было его призвание. И сколько же тепла было в этом парне!

Лиама все считали душой компании. Его теплая аура очаровывала окружающих, но его тихий нрав не позволял ему часто быть в центре внимания, что часто раздражало школьных хулиганов. Однако в кругу близких он был очень болтливым. Лиам учился с ними в одном классе. Они втроем часто работали над проектами, заданными учителями, обсуждали интересные им темы, которых не сосчитать, прогуливаясь по паркам города и перекусывая чем-нибудь вкусным. Они подружились еще в детском саду. Познакомились, когда Алан и Эйдан играли в догонялки и наткнулись на мальчика, сидящего на лавочке и уплетающего целый пакет сладостей, что и послужило началом их крепкой дружбы. С тех пор они дружат и по сей день. Лишь слегка обменявшись разговором о предстоящих уроках и неизбежно приближающихся экзаменах, от которых зависело их будущее, они попрощались. Лиам, торопясь, помчался по своим делам, оставив Алана и Эйдана вновь погружаться в свой, отдельный разговор. После начала выпускного класса, Лиам часто бегал по учителям, не находя время даже на себя.

Войдя в школу, друзья направились к своим шкафчикам. Внутри школы стены, как и снаружи, были сложены из красного кирпича. Шкафчики, ярко-оранжевого цвета, были встроены в стены. На стенах висели плакаты, стенды с расписаниями, фотографиями лучших учеников, информацией о клубах и кружках. На углах и подоконниках стояли большие и маленькие растения, а также были установлены питьевые фонтанчики. К стенам были прикреплены несколько экранов, где ученики могли найти важную информацию. На потолке были установлены плоские лампы. Школа внутри была огромной и запутанной, в ней легко мог заблудиться новичок. Форма в школе была свободной, каждый ходил в том, что ему нравилось (хотя определенный дресс-код все же соблюдался).

- Какой первый урок? - спросил Эйдан, копаясь в своем шкафчике.

- Вроде математика, - ответил Алан, тоже копаясь в шкафчике рядом с другом и складывая учебники в рюкзак.

- Математика!? - с удивлением воскликнул Эйдан и помрачнел.

- Ну да, Эд, тебе пора уже запомнить расписание.

- Не вижу смысла запоминать его в конце учебного года, - сказал он, тяжело вздыхая от мысли о математике.

- Мне кажется, что сегодня урока не будет, - сказал Алан после небольшого молчания.

- В смысле? Серьезно? - радостно спросил Эйдан. - Если ты сейчас говоришь это, чтобы я зря обрадовался, как в прошлый раз, то обед за твой счет.

- Поверь, сегодня я чувствую, урока точно не будет.

Прозвенел звонок. Начало первого урока. Все ученики, подростки и учителя разбежались по классам, опустошив коридоры, которые еще несколько секунд назад были полны подростков и их разговоров. Первым уроком у девятого класса была алгебра - самый нелюбимый урок многих детей, ведь как бы ни пытался запомнить формулу, пока не начнешь зубрить, мозг даже не пытается ее принять. Класс был уютным и просторным, в нем учились тридцать учеников. На стенах висели рисунки, расписание, достижения и фотографии класса. В центре стоял учительский стол с ящичками и корзиной для мусора. За столом находилась широкая доска, разделенная на две части: одна для фломастеров, другая графическая. На дальней стене стоял шкаф во всю стену с множеством ящичков, дверцами и полками, на которых стояли разнообразные книги. В углу висела вешалка, где висели пиджаки. Одноклассники хорошо украсили свой класс, создавая уютную атмосферу. По словам преподавателей, этот класс был самым уютным, но не самым дружным, так как они каждый день находили поводы для ссор или споров.

Эйдан испытывал искреннюю неприязнь к алгебре, предпочитая проводить время урока в объятиях сна. Алан, напротив, был настоящим специалистом в этом предмете, и его часто просили помочь с домашним заданием. Однако, выполняя задания за других, он часто уставал и не успевал сделать свои собственные. Эйдан, видя его мучения, научил друга великому искусству говорить твёрдое и решительное «Нет!». Урок вела классный руководитель - Екатерина Купер. Молодая женщина, едва перешагнувшая порог тридцатилетия, с первого же учебного дня полюбила своих учеников всем сердцем, восхищаясь их детскими лицами. Она сразу решила, что станет их классным руководителем, когда они повзрослеют. Сегодня она решила отложить изучение алгебры на следующий день, а вместо урока провести классный час. Усевшись за учительский стол, она успокоила учеников и начала:

- Дорогие мои ученики, как вы знаете, наступила весна, а это значит, что совсем скоро вам предстоит сдать экзамены, а именно тридцатого апреля, что уже через неделю, - произнесла она с теплотой в голосе, словно разговаривая с маленькими детьми. - Поэтому я очень прошу вас не нервничать в последние дни перед экзаменами, проведите их с пользой, но не в ущерб своей нервной системе. Все будет хорошо, - последние слова она произнесла с особой нежностью.

Один из учеников поднял руку, желая задать вопрос.

- Да? У тебя вопрос? - спросила Екатерина.

- Екатерина Купер, - начал светловолосый парень. - Почему экзамены в этом году назначены так рано? До лета еще уйма времени. Нам так и не объяснили толком причину.

- Ох, дело в том, что в школе обнаружились некоторые проблемы с трубами, и в любой момент может произойти утечка газа или воды. Ремонтные работы могут затянуться надолго, поэтому администрация решила перенести экзамены на более ранний срок. Есть еще вопросы?

- Я давно хотел спросить, - заговорил Лиам. - Если провалить два экзамена, то точно можно будет их пересдать? Мне ребята, которые уже сдавали, говорят совсем другое.

- Лиам, я еще в самом начале сказала, что экзамены можно пересдать. Ты обязательно сдашь, родной, не переживай, - успокоила его Екатерина. Она знала, как Лиам относится к учебе, знала о его переживаниях и стремлениях, поэтому спокойно отвечала на все его вопросы, даже если они повторялись в сотый раз. - Есть еще вопросы? - не дождавшись ответа, она продолжила: - Тогда расскажите мне, куда вы планируете поступать после окончания школы и кем хотите стать? - спросила Екатерина, глядя на класс. - А я буду представлять, как вы, мои детки, будете заниматься выбранным делом, - женщина была очень доброй и мягкой, никогда не ругалась на учеников, ласково называла их «мои детки» и любила, наверное, не меньше, чем их собственные родители.

Ответа ждать долго не пришлось. Класс был довольно активным, и на любой вопрос отвечали быстро и активно обсуждали любые темы.

- Я точно поступлю на врача, - громким и насмешливым голосом произнесла одна из девчонок. После ее ответа посыпались следующие профессии: «Я буду политиком», «У меня будет свой собственный бизнес», «Я иду на дизайнера», «А я стану звездой, как Ариана Гранде» и так далее. Екатерина Купер с радостью прислушивалась к каждому, в душе молясь, чтобы каждая мечта ее детей сбылась, несмотря на тяготы жизни.

- Хорошо, очень хорошо, - сказала классная руководительница, с удовольствием выслушивая их разговоры. - Все ответили, кроме... - она оглядела класс и кинула взгляд в сторону Алана и Эйдана, сидящих на последней парте. - Кроме Алана и Эйдана. Мальчики, кем вы хотите стать? - спросила она, направив свой добрый взгляд на них.

Весь класс тут же повернулся в их сторону, устремив на них любопытные и даже усмехающиеся взгляды, ожидая ответа. Ответа, который все прекрасно знали, но над которым глупо смеялись. Воцарилась неловкая тишина. Алан и Эйдан переглядывались то друг на друга, то на класс, не зная, что ответить. Над их головами словно висели невидимые пальцы, указывающие на невозможность их мечты.

- Ну...Я бы хотел поступить в Академию Сакиама и стать героем. - ответил Эйдан, лишь бы поскорее от этого избавиться. Казалось бы, Купер была даже разочарована в этом ответе. Герой это работа достойная, но далеко не всем светит путь.

Миссис Купе переменилась в лице, словно ожидая услышать другой ответ.

- Эйдан, ты точно уверен в своём выборе? - её душа беспокоилась за него, лишь бы тот не разочаровался в своём выборе - Ты же понимаешь...

- Да, я все понимаю и знаю, к чему иду. - ответил он, не давая ей закончить то, что слышал практически от каждого. Та слабо кивнула и посмотрела на Алана с той же досадой в взгляде.

- Думаю, Алан, у тебя тот де ответ, что и у Эйдана?

- Да. - ответил он тихо.

- Хорошо... - вздохнув ответила руководитель. Она и представить не могла их в поле сражения, и, как бы плохо это не показалось, надеялась, что им это не светит. - Тогда давай те лучше начнём наш урок. Сегодня у нас...

Дальше они не слушали. Смотрели по сторонам, думая о своём. А точнее о том, что произошло сейчас. То, с какой насмешкой и жалостью другие смотрят на них, из за чего невольно зарождается ядовитая мысль: А вдруг у меня ничего не получится? С этим они сталкивались всю жизнь. Единственный, кто в них верил всей душой - был Лиам, который, смотря на их задумчивые лица, был не против вырвать каждому из присутствующих глаза.

- Ал. - шёпотом обратился Эйдан к нему. Алан, оторвав свой взгляд от доски, посмотрел на него в молчаливом вопросе. - Урок все таки начался. Обед за твой счёт

* * *

На следующих занятиях Алана и Эйдана не оказалось. По важному делу их освободили от уроков и вызвали в кабинет директора для встречи с высокопоставленными людьми, которые, как им сообщили за неделю до этого, должны были внести их имена в список кандидатов на конкурсные места в академии и провести небольшое собеседование. Подобная консультация была обязательной для объективной оценки ученика и определения его соответствия требованиям академии. Поскольку в академии царила строжайшая дисциплина, они были заинтересованы в успеваемости учеников, их дисциплине и, конечно, в физической подготовке. Каждый год представители комиссии академии посещали школы, откуда поступали заявки на поступление. И вот, очередь дошла и до их школы.

В ожидании приглашения они сидели на железной скамейке с мягкими сиденьями, прислонившись к стене возле кабинета директора. Нервное напряжение достигло предела, казалось, еще немного, и сердце остановится. Произвести благоприятное первое впечатление было крайне важно для их дальнейшей судьбы, ведь если не понравятся комиссии - мечте конец.

В коридоре царила звенящая тишина, нарушаемая лишь голосом учителя из соседнего класса, где, судя по всему, шел урок литературы. Эта тишина лишь усиливала напряжение.

- Когда же нас позовут? - нетерпеливо спросил Эйдан.

- Терпи, - тихо ответил Алан. - А мне наоборот не хочется на это собеседование.

- Почему же? Быстро зайдем, побеседуем и выйдем.

- Знаешь, у тебя все так просто в голове, - усмехнулся Алан. - Они же люди серьезные, поблажек не дают, смотрят на выпускников свысока, преувеличивают каждый недостаток, а мы должны продемонстрировать наши лучшие качества, силу и остроумие, все, на что способны, - и даже этого может оказаться недостаточно. Я не говорю, что не верю в то, что нас примут, что не уверен в себе, но нужно все тщательно обдумать...

- Ох, ты слишком все усложняешь! Не думай о плохом, иди прямой дорогой, не создавай себе проблем.

- Если пойти легким путем, дальше все только усложнится. Не всегда прямой путь в дальнейшем остается таким же прямым.

- От этих мыслей мое тело начинает уставать, - Эйдан ободряюще хлопнул его по спине, от чего Алан выпрямился и слегка нахмурился. - Не усложняй жизнь!

- Хорошо-хорошо, - сказал он, улыбаясь и почесывая место удара. - Ты прав, нужно смотреть на вещи проще.

- Вот и славно. Все пройдет хорошо, и нас обязательно примут, мы готовились к этому всю жизнь, так что нельзя оставить нас без награды.

- Думаю, совсем без награды мы не останемся. Даже если в этом году не получится, то попробуем поступить в старшую академию, тогда точно все выйдет.

- Очень возможно. Нам еще и экзамены сдавать, а на это, я думаю, смотрят гораздо серьезнее, чем на характеристику самих учеников.

Неожиданно дверь распахнулась. За разговорами о поступлении в академию они совсем забыли о том, что должны предстать перед комиссией. Их взгляды устремились на директора - человека крупного, с красными щеками, небольшими очками, круглым носом и лысой головой, одетого в коричневый костюм с красным галстуком. С виду он казался суровым, но на самом деле был приятным человеком, способным найти общий язык с детьми. Роль директора ему была как раз впору. Парни вскочили с места, вежливо поздоровались, но директор, по всей видимости, торопился и, быстро объяснив двум юношам, что у него срочное дело в младшем корпусе и возникли проблемы с документами, которые срочно нужно отнести дорогим гостям, спешно рассказал подробности о них и быстро удалился. Алан и Эйдан, сконфузившись, вошли в кабинет директора, который мало чем отличался от других кабинетов. Слева от входа располагалась стена, украшенная картинами, что свидетельствовало об образованности директора, ведь на стене висели его достижения, медали, а также фотографии президента и государственного флага. Справа, за длинным столом, сидели гости, оценивающе оглядывая их. За столом находились мужчина и женщина, обоим было около тридцати лет, и по внешнему виду они были близнецами: темные волосы, острый нос, тонкие губы и строгие карие глаза. Они встретились с таким суровым и пронзительным взглядом, что Алан и Эйдан почувствовали, как кровь отливает от лиц. Необъяснимое чувство сдавило и защекотало у них в груди, предвещая нечто важное и волнительное. Оказавшись за столом напротив представителей комиссии, они замерли в ожидании допроса. В руках у женщины, сидевшей напротив, был планшет с прикрепленными листками, на которых она что-то сосредоточенно записывала. У мужчины же, расположившегося рядом с ней, в руках был лишь черный блокнот, внушавший какое-то непонятное беспокойство.

- Итак, Алан Смит и Эйдан Грей. Все верно? - спросила женщина, не отрывая взгляда от листа бумаги.

- Да, - одновременно ответили оба.

- Кто из вас Алан? - поинтересовалась она, окинув их внимательным взглядом.

- Это я, - ответил Алан, и в его голосе прозвучала едва заметная дрожь. Женщина вновь что-то стала записывать, поглядывая на другие бумаги, разложенные на столе.

- Хорошо, тогда приступим, - произнес мужчина, сменив ее. - Для начала расскажите немного о себе.

- Ну... - снова одновременно начали парни, после чего, смущенно переглянувшись, замолчали, ожидая, кто же из них продолжит.

- Я... - они снова попытались заговорить одновременно, но тут же растерялись. Мужчина, наблюдавший за этой неловкой сценой, произнес:

- Не стоит так волноваться, - улыбнулся он. - Мы же вас не съедим. Хорошо, Алан, начни ты. Как у тебя обстоят дела с учебой?

- Ну... - задумался Алан, подбирая слова. - Мне нравится учиться и узнавать новое, все дается довольно легко, особенно в сфере науки и механики. Получаю огромное удовольствие, когда создаешь что-то новое с нуля.

- А как у вас с физической подготовкой?

- Стараюсь тренироваться как можно чаще. Почти достиг синего огня.

Мужчина взглянул на женщину. Она бросила взгляд на какую-то бумажку и одобрительно кивнула, не отрывая взгляда от планшета.

- Знаете, - сказал он, внимательно рассматривая Алана, - я смотрю на вас и думаю, что где-то уже видел это лицо.

- Серьезно? - спросил Алан, прекрасно понимая, кого он ему напоминает.

- Да. Кто твои родители?

- Они директора крупного архитектурного агентства в Брасдейле.

- Постойте, - нахмурился он в задумчивости. - Вы сын Генри и Софи Смит?

- Именно так. Вы знакомы с ними?

- Конечно! - с явным удовольствием, вызванным тем, что новый студент оказался сыном столь влиятельных родителей, ответил мужчина. - Твои родители - очень влиятельные люди в современной сфере архитектуры и технологий, - произнес он с серьезностью, которую Алан слышал уже в сотый раз. - Ты очень похож на своего отца и деда - Дилана Смита. Хороший был человек. Своим умом он перевернул мир с ног на голову, в самом хорошем смысле этого слова. Очень многое сделал для этого мира. Мы будем искренне рады видеть сына столь выдающихся людей в нашей академии.

- Спасибо, многие говорят то же самое, - сказал Алан и грустно улыбнулся.

- Так, а теперь ты, - он посмотрел на Эйдана, который, похоже, глубоко погрузился в свои мысли и заметно вздрогнул, когда к нему обратились, но быстро взял себя в руки.

- Скажу сразу, что я немного противоположен ему, - честно ответил Эйдан, на что Алан с возмущением посмотрел на него. - Конечно, я не настолько активен и любопытен, но если какое-то дело действительно меня заинтересует, то я возьмусь за него с полной ответственностью и решимостью.

- Понятно, - кивнув, сказал мужчина. - А твои родители? Кем они являются?

Но Эйдан промолчал. Кусая губы, он обеспокоенно смотрел вниз, не решаясь ответить на этот вопрос. Алан чувствовал его напряжение, а мужчина продолжал ждать ответа, предчувствуя, что в семье Эйдана что-то не так.

- Не хочешь рассказывать? - спросил мужчина, на что Эйдан молча кивнул. - Конечно, извини, но нам необходимо это знать.

- Может... - Алан попытался перехватить инициативу, но Эйдан, едва коснувшись его плеча, остановил его.

- Семья не очень обеспеченная, отец работает доставщиком пиццы, мать - уборщица.

- Ты работаешь?

- Да, работаю в кафе.

- Родители злоупотребляют алкоголем?

- Нет, - с горечью ответил он.

- Строгие? - Эйдан вновь промолчал, лишь утвердительно кивнув головой.

- Понятно, - мужчина посмотрел на Эйдана и продолжил: - Если ты захочешь, то можешь оставаться в академии даже на время каникул.

От этого предложения лицо Эйдана словно преобразилось. В его глазах читалась искренняя благодарность, отчего у мужчины на душе стало немного легче.

Прокашлявшись, он продолжил: - Теперь другой вопрос. Для чего вы хотите поступить в Академию Сакиама? - и, прежде чем они успели ответить, серьезно добавил: - Отвечайте честно. Нам нужны настоящие герои.

От этого предупреждения по коже обоих парней пробежал холодок.

- Мне хотелось бы поступить в академию, чтобы защищать людей, вселять в них надежду, предотвращать беды, чтобы они не приносили много потерь и страданий. Если сказать кратко, то - чтобы защитить человечество.

- Хорошо, - кивнул мужчина и взглянул в блокнот. - А ты, Эйдан?

- Мне нечего добавить, Алан все сказал.

- Так, а вы поступаете по собственному желанию или по воле своих предков?

- Я поступаю исключительно по своему желанию. Мои родители не совсем поддерживают мое решение.

- Почему же?

- Считают эту профессию опасной.

- Они, я вам скажу, совершенно правы. Но вы не беспокойтесь, в младшей академии студентам не поручают выполнение сложных заданий. В основном это поимка не слишком опасных преступников, оказание помощи гражданам и иногда патрулирование города, - коротко пояснил он и, откашлявшись, продолжил: - Так, а теперь ты, - он посмотрел на Эйдана, - по своему желанию идешь? Родители не против?

- Конечно, по своему желанию. Родители не против.

- Так, ты все записываешь? - обратился он к женщине и слегка наклонился к лежавшим перед ней бумагам, внимательно изучая их.

- Каждое слово, не волнуйся.

- Теперь расскажите об успеваемости в школе, физических способностях, достижениях, если таковые имеются.

- В учебе я успеваю, учусь довольно хорошо.

- Физические силы как оцениваете: как нижние, средние или высшие? - спросил он. Именно так оценивали физические способности в школьных учреждениях. В академии же их оценивали по баллам - от одного до пятидесяти.

- Высшие.

- Способность?

- Управление огнем.

- Моя - управление тенями, - сказал Эйдан.

- Давайте оставим этот вопрос на потом, посмотрим в документах и запишем, - тихим голосом произнесла девушка.

- Ну, раз тебе так будет удобнее, то хорошо.

- Так получится более подробно, - объяснила она.

Далее последовали вопросы об их действиях и решениях в различных смоделированных ситуациях. Их попросили продемонстрировать свои способности. Конечно, к этому готовили и в школе, где преподавали и основы оказания первой помощи. В заключительном вопросе - вопросе, который задавался абсолютно всем абитуриентам - оба парня дали одинаковый ответ: они бы пожертвовали собой ради спасения других.

- Хм... - задумался мужчина. - Что ж, это вполне приемлемо. Более подробно об этом вам расскажут уже в академии. Понятно?

- Да, - одновременно ответили парни.

В действительности, самопожертвование ради спасения других - качество, достойное похвалы, но лишь в том случае, если оно не продиктовано жаждой славы и популярности. Подобное корыстное самопожертвование вызывало лишь презрение и не находило признания. Такие случаи в среде героев, к сожалению, не были редкостью.

- Тогда хорошо, - он поднял свой дипломат, стоявший на полу рядом с ним. - Теперь слушайте внимательно. Если вы действительно хотите поступить в академию, то завтра вам необходимо будет заполнить анкету на сайте или в приложении. После экзаменов ваши заявления рассмотрят.

В академии применялся довольно необычный способ набора студентов. Однако, поскольку эта система была введена самим Сакиамой, любое изменение в ней считалось проявлением неуважения, поэтому она действует и по сей день.

- Там обычно публикуют новости и статьи, а также размещают расписания. Кроме того, в зависимости от ваших успехов, на вашей странице будет обновляться статус и начисляться подарки - в основном это деньги или временное освобождение от занятий. Встречаются также статьи, предназначенные для широкой публики, но они размещаются исключительно на сайтах Академии Сакиама. Вы, наверняка, слышали о нем?

- Конечно, - ответил Алан.

- Мы лишь создадим страницу с вашим именем и годом рождения, - героев должны знать в лицо. - Все остальное вам предстоит заполнить самостоятельно. Страница не будет активна до тех пор, пока она не будет официально принята, а это, в свою очередь, зависит не только от вашей индивидуальности, но и от баллов, полученных на экзаменах. Если вы не наберете достаточное количество баллов, вашу страницу заблокируют и удалят, - парни внимательно слушали каждое его слово. - Есть какие-нибудь вопросы?

- Нет, - ответили парни.

- В таком случае, вы свободны. Вашу успеваемость мы обсудим с директором. На этом все.

- До свидания, - попрощались они и поспешно вышли из кабинета, где наконец-то смогли вздохнуть свободно.

- До свидания, - ответили члены комиссии и стали терпеливо дожидаться директора с последними документами. Впереди у них было еще несколько школ.

- Ну что скажешь о них? - устало вздохнув и обмахиваясь бумагами, чтобы создать хоть какой-то ветерок, спросила женщина. В кабинете было душно, а лучи солнца, проникавшие сквозь окно, лишь усугубляли ситуацию. - Алана Смита, думаю, точно возьмут.

Мужчина молча смотрел последние новости в телефоне. Отложив телефон на стол, он ответил охрипшим голосом:

- Вижу, они станут хорошими героями.

***

По коридору они шли в тишине, словно ошеломленные недавним разговором с комиссией. Решив пропустить урок, они направились на площадку. Все-таки, такой важный момент нужно было переварить на свежем воздухе. В кабинете от напряжения так давило, что у обоих разболелась голова. В школе царила строгая дисциплина, и пропуски занятий без уважительной причины были строго запрещены. Но кто об этом узнает? В данный момент все взрослые были заняты, поэтому некоторые ученики позволяли себе подобные вольности. Приближался конец учебного года, и он надвигался так стремительно, что дни, казалось, пролетали со скоростью света. В школе царила суматоха: учителя и ученики находились в постоянном движении, ведь им предстояло сдать сложный экзамен для перехода в следующий класс. Особенно волновались те ученики, для которых экзамен проходил под строжайшим контролем, где нельзя было ни чихнуть, ни почесать глаз. Об этом думали и двое друзей, которые успели покачаться на детских качелях в младшем корпусе, покрутиться на карусели и даже покататься на горке. На улице было довольно жарко, но вполне терпимо. Сейчас друзья сидели на качелях, слегка покачиваясь, в то время как теплый ветерок еле касался их волос.

- Как думаешь, мы им понравились? - спросил Алан после долгого молчания. Он смотрел вперед, на ярко-голубое небо, где неспешно плыли чистые и пушистые облака, напоминавшие сладкую вату.

- Ну... - протянул Эйдан, склонив голову. Его глаза были закрыты. В такие моменты Алану почему-то казалось, что перед ним сидит ребенок, но он никогда не озвучивал эти мысли. - Думаю, мы им очень понравились.

- Почему ты так думаешь?

- Потому что... - он замолчал на секунду. - Потому что просто так. Я не заметил в них никакой неприязни к нам. Особенно они были в восторге от тебя. Сам внук Дилана Смита будет учиться в их академии, да еще и внук человека, который принимал непосредственное участие в ее развитии. Твой дед, Ал, - это человек, благодаря которому сфера героев достигла таких высот, что даже через сто лет никто не сможет с ним сравниться. Кто бы не был в восторге от этого?

- Эд, я не хочу, чтобы мне подхалимничали и уважали только из-за того, что мой дед был причиной таких высот. Я хочу добиться этого статуса самостоятельно. А если еще и уступать будут, то это будет слишком. Да и дело не только во мне, дурак.

- Если ты этого хочешь, то так и скажи им прямо в лицо. А если дело и во мне, то буду следовать тем же намерениям, что и ты

- Конечно, было бы проще воспользоваться славой деда, но это было бы нечестно, и я бы, наверное, никак не смог насладиться теми трудами, которые на самом деле приносит эта деятельность.

- Редкая требовательность для человека.

- Человек должен быть требователен к труду в любой деятельности, которая ему интересна. Хотя бы к одной. Если не будет потребностей, то не будет ни роста, ни успеха.

- Полностью с тобой согласен.

- Даже такой ленивый человек, как ты - без обид - если у него есть по-настоящему желанная цель, то он будет требовать труда, каким бы ленивым ни был.

- Значит, я на самом деле желаю того, к чему стремлюсь.

- Кстати, - радостно вспомнил Алан. - Николас тоже поступает в академию!

- Ммм... - недовольно промычал Эйдан, зажмурив глаза.

- Конечно, я понимаю, он тебе не нравится, но надеюсь, хотя бы в академии вы немного поладите.

- Ал, - откашлянувшись, Эйдан открыл глаза. На свету его серые глаза казались серебристыми. - Ты с самого детства пытаешься нас подружить, и за все эти годы у тебя так ничего и не вышло. И дело, конечно, не в тебе, а в нас самих. Мы просто не ладим друг с другом, и это совершенно нормально.

- О чем это вы тут говорите, ребята? - на плечах у друзей внезапно оказались сильные руки, а кто-то обратился к ним приятным низким голосом. Не услышав шагов, друзья вздрогнули от неожиданности и мгновенно обернулись назад. За ними стоял Николас.

- Ох, вспомни заразу-появится сразу. - прошептал Эйдан, но Алан, похоже, услышал его и бросил на него недовольный взгляд, а Николас лишь лукаво за улыбался.

Николас был смуглым парнем с подтянутым и спортивным телосложением. Его круглые, красивые карие глаза с длинными ресницами очаровывали не только девушек. Последний год он ходил с короткими дредами, которые ему очень шли, а носик имел небольшую горбинку - парень, которого желало бы заполучить любое модельное агентство. Николас был давним другом Алана и пользовался в школе не меньшей популярностью. Он был талантливым спортсменом, занимался футболом, и благодаря его участию команда одерживала множество побед. Это приносило ему известность в школе, которой он, по всей видимости, наслаждался в полной мере. Несмотря на популярность, привлекательную внешность и золотую ложку во рту, Николас никогда не хвастался и ни в коем случае не злоупотреблял своим положением, что делало его еще более привлекательным. Он был целеустремленным, честным и пользовался уважением окружающих. К друзьям он всегда был добр, а с девушками, признававшимися ему в любви, он вел себя уважительно, никогда не высмеивал их на всю школу, как это делали некоторые его товарищи по футболу, а старался мягко объяснить, что его чувства не взаимны, многократно извиняясь за это. Он очень уважал своих родителей и с готовностью пошел по их стопам. Его родители были известными спортсменами, уважаемыми в спортивном мире. Они участвовали в крупных олимпийских играх и построили блистательную спортивную карьеру. С Генри и Софи Смит они тоже были знакомы и считали друг друга выдающимися людьми, поэтому часто бывали гостями на их вечеринках, куда обычно приглашали людей с высоким социальным статусом. Но после рождения Николаса, их единственного ребенка, они, не жалея, оставили карьеру и занялись работой влиятельных тренеров, при этом отлично справлялись с ролью родителей, воспитывая сына в любви и уважении.

Алан и Николас дружили практически с пеленок, и все благодаря их родителям. Но Алан ничуть не жалел об этом знакомстве. Среди множества однотипных знакомств Николас был одним из редких исключений. С Эйданом же Николас не был особенно близок, да и общих интересов у них совершенно не было. Казалось, они всегда видели друг в друге соперника. В детстве особенно, когда не могли поделить между собой Алана. С возрастом это утихло, но отношения остались прежними.

- Николас, привет! - радостно поприветствовал Алан, шире улыбаясь.

- Привет, - он стоял между ними. - Слышал, вы тоже ходили на собеседование? - спросил он, поочередно глядя на друзей.

- Конечно, мы только что оттуда вышли. А ты тоже ходил?

- Конечно, - с радостным волнением ответил он. - Надеюсь, все получится.

- Конечно, получится. Ты хорошо учишься, преуспеваешь во всех предметах и к тому же хорошо способности у тебя просто вау.

- Ха-ха, ну спасибо. - польщённый похвалой, усмехнулся он. - возможно, это и так.

- Николас, у тебя все получится, не сомневайся, - подбодрил его Алан.

- Спасибо за поддержку, - улыбнулся он шире.

- Так, если ты поступаешь в академию, значит, ты бросаешь спорт? - с каким-то огорчением спросил Алан. Игра Николаса всегда восхищала его, особенно его тактика, которую он продумывал самостоятельно. Благодаря ему множество наград гордо красовались на школьных витринах.

- Вовсе нет, - успокоил его Николас. - Спорт я никогда не брошу, просто моим основным занятием будет геройство, а спорт будет как хобби, которое, тем не менее, является большой частью меня самого.

- Фух... - с облегчением выдохнул Алан. - Я так рад. Было бы жалко, если бы ты бросил спорт.

- Не волнуйся, себя я никогда не брошу, - он задумчиво посмотрел на деревья, погрустнел и начал вспоминать прошлое, игры и крики победы, из-за чего ему стало как-то не по себе. Превращать спорт в хобби ему не хотелось, но и бросать мечту стать героем он тоже не желал. - А вы как? Все-таки поступите и, наконец, осуществите свою многолетнюю мечту. Безумно рад за вас.

- Большое спасибо.

- Через несколько минут закончится урок. Может, прогуляемся... втроем? - предложил Николас после короткой паузы.

- Я не против. А ты, Эд? - Алан посмотрел на него, который молча слушал их разговор, не проронив ни слова.

- Хорошо, пойду с вами, - вздохнув, ответил Эйдан, хотя особого желания гулять у него не было.

Дальнейший день прошел без особых происшествий. Школьные будни текли своим чередом, с обычными переменами и занятиями, если не считать того, что ученики выпускных классов часто собирались вместе и дурачились, стараясь провести последние школьные дни как можно ярче.

Представители академии ждали директора с документами недолго. В младшем корпусе у директора действительно возникли некоторые проблемы с документами, которые ему пришлось на время отложить. Затем он отправился в архив, где потратил некоторое время на поиски необходимых бумаг, которые, к счастью, обнаружились в отличном состоянии. Проведя некоторое время в школе, они с легким сердцем в тот же вечер покинули Брасдейл и отправились в Нью-Йоркскую академию, где приступили к созданию учетных записей для будущих студентов.

* * *

После уроков, когда солнечный диск коснулся горизонта, окрашивая небо в багряные оттенки, Алан, Эйдан и Лиам неспешно шли домой по длинной аллее парка. Это был их любимый парк, где они обычно обсуждали все на свете, возвращаясь домой после школы. Каждая тропинка здесь была исхожена вдоль и поперек, и осознание того, что они взрослеют, вызывало у них приступы легкой ностальгии. Алан и Лиам шли по краям тропинки, а Эйдан - между ними. К удивлению, они шли молча, без обычных шуток и дурачества. На этот раз все было... иначе. Слишком. Солнечные лучи тянулись по небу, словно кистью художника, создавая неповторимый пейзаж. Багряные оттенки постепенно сменялись алыми, и все это великолепие простиралось по горизонту, словно кто-то подарил людям настоящее произведение искусства. Ближе к вечеру в парке становилось все больше людей. Улица оживала, и прогулку украшал алый закат, предвещавший скорое наступление лета. Но в этот момент Алан выглядел мрачновато, словно глубоко погрузившись в свои мысли. Его взгляд был таким хмурым и серьезным, что от одного его вида виноград мог бы мгновенно превратиться в изюм.

- Что с тобой? - спросил Эйдан, долго наблюдавший за его состоянием. Лиам, отвлекшись от собственных мыслей, тоже внимательно посмотрел на Алана. Но тот не отвечал, молча шагая и сосредоточенно глядя на каменную дорожку. Прождав ответа около двух минут, Эйдан остановился, взял Алана за плечо и притянул к себе. От неожиданности Алан даже вздрогнул и невольно вскрикнул. Но это помогло: он, наконец, вынырнул из своих глубоких раздумий, хотя выражение его лица осталось прежним, лишь с примесью недовольства. Лиам молча стоял позади.

- Ты меня напугал, - растерянно произнес Алан, схватившись от испуга за грудь.

- Что с тобой? - во второй раз спросил Эйдан.

- Со мной? - переспросил Алан, словно не расслышал вопроса. - Со мной все хорошо. А что?

- Ты ходил такой угрюмый и даже не услышал вопроса, - объяснил Лиам. - Будто в трансе каком-то.

- Оу... - Алан вновь опустил взгляд на дорожку. - Я просто задумался, извините.

- О чем же? - они продолжили свой путь. Эйдан и Лиам смотрели на Алана, ожидая от него ответа. На просторной лужайке, покрытой мягкой, зеленой травой, босиком бегали дети, играя в догонялки, а взрослые расположились на простынях, на которых было разложено множество угощений для пикника. Вечер согревал не только природа и атмосфера, но и всеобщая радость.

- Мне страшно за будущее... - наконец ответил Алан, устремив взгляд на закат. Друзья ждали продолжения. - Мы с Эйданом поступим в Академию Сакиама, станем героями и будем сражаться, чтобы защищать мирных граждан или, возможно, даже все человечество, а Лиам станет хирургом и тоже будет спасать жизни... Мне страшно за нас. За то, что нам придется пережить в академии.

- Алан, я понимаю, тебе страшно. Все боятся будущего, и это нормально, - сказал Эйдан. - Да, академия - это страшно, я понимаю. Но ты, как и я, выбрали этот путь с самого детства, и были уверены в нем, когда стали взрослее. Мы знали, на что шли... - он ненадолго замолчал и с грустью добавил: - Но если у тебя вдруг возникли сомнения...

- Нет-нет, ты что? - удивился Алан. - Я вовсе не сомневаюсь в своем выборе. Просто мне страшно... Конечно, я прекрасно это понимаю. Наша мечта так близка, что я начинаю ощущать все тяготы, связанные с ней, все больше и больше. И от этого мне становится страшно и... Мне кажется, что я не справлюсь.

- Что? - воскликнул Лиам, и его брови взлетели вверх.

- Ал, ты - не справишься?! - возмутился Эйдан, и Алан, наконец, отвел взгляд от земли и посмотрел на него с искренним удивлением. - Тебе совершенно не подходят такие слова, как «не справлюсь», «не смогу» или «не получится». Ты же Алан Смит, человек, который преодолеет все препятствия и не сдастся, какой бы сложной ни была ситуация. Ты тот, кто пойдет, а если понадобится, то поползет до самого севера со сломанными ногами. Ты тот человек, Ал, который справится с чем угодно! - пока он говорил, его лицо сияло от энтузиазма. Это было так редко, а значит - искренне.

- Точно, Алан! - на лице Лиама расцвела его фирменная, яркая и такая родная улыбка. - Эйдан абсолютно прав. Я никогда не видел, чтобы тебя что-то останавливало, и это, если честно, даже мотивирует меня самого не сдаваться, - от этих слов его улыбка стала еще шире.

От их слов сердце Алана забилось чаще, а от взглядов, даривших надежду, страх постепенно отступал, рассеиваемый их лучами.

- Спасибо, что верите в меня, - он улыбнулся, и казалось, что вот-вот заплачет. Настолько он был тронут их поддержкой.

Дальнейший путь он сиял ярче солнца. Все тучи в душе, как ветром сдуло. И вот снова дурачества, которые удлиняют дорогу домой, и снова глупые разговоры на совершенно бессмысленные темы. И так хотелось, чтобы это длилось вечно.

Вечно...

* * *

Лес был окутан мрачным и тяжелым дыханием природы. В этот час ночи его облик становился особенно пугающим. Пепельный лес и в ясный день не отличался приветливостью: солнечные лучи едва проникали сквозь густую чащу деревьев. Деревья были темными, словно обугленными, а их кора шелушилась, напоминая пепел. Листья были сухими, как осенью. Некоторые деревья были огромными, словно древние дубы, а другие имели причудливую форму - угловатую или извилистую. Даже трава отличалась своим темным, пепельным оттенком. Казалось, будто в лесу недавно был пожар, хотя жизнь здесь продолжалась, как ни в чем не бывало. За свою уникальность Пепельный лес получил свое название. Воздух здесь был насыщен редкими химическими элементами, поэтому эта зона находилась под строгой охраной. Но сегодня ночью стражи зоны крепко спали у ограды.

Все это было делом рук Нейтана, который прибыл в Пепельный лес, чтобы добыть важные для него химические элементы. Поскольку этот мир был необычным и многообразным, то и биомы, и растения, и животные здесь отличались уникальными свойствами.

Нейтан рассматривал редкий цветок круглой формы, с сияющими капельками пыльцы и шариками жидкости внутри, которые излучали приятный голубой свет. Утром цветок распускался, и его яркие синие лепестки с темно-синими пятнами, а также сладкий аромат привлекали насекомых. Когда они касались конечностями пузырьков с жидкостью или пыльцы, цветок мгновенно захлопывался, словно мухоловка. За долгие годы цветок накопил редчайший элемент из таблицы - ядовитый, кислотный и обладающий огромной энергией, и Нейтан заинтересовался им. Он рассматривал цветок через круглые железные очки, натянутые на голову, которые позволяли сканировать любой предмет (жидкость, человек - неважно) и получать необходимую информацию. На нем был надет черный халат длиной ниже колен, а под ним - черные брюки и кофта. Рядом с ним росли и другие растения, совершенно из другого семейства.

Он сидел на корточках и пипеткой лопал пузырьки с редкой, но невероятно ценной для него жидкостью, и всасывал ее. Рядом с ним лежали блокнот и сумка с пробирками. Пока он увлеченно собирал капли яда, к нему подошел его парень. Он был еще совсем молодым, лет семнадцати, с черной маской на лице и широким капюшоном, сшитым вместе с плащом до пояса. Добравшись до зоны видимости Нейтана, он остановился у крупного корня дерева, выступавшего из земли, прислонился к дереву и стал наблюдать за работой старика. Нейтан был предельно осторожен, его действия были ловкими, словно отработанными годами. Он переносил капли яда из цветка в колбочку, из пипетки в колбочку, повторяя это действие множество раз.

- Ты звал меня? - наконец спросил парень.

- Да, - торопливо ответил Нейтан. - У меня есть к тебе дело, Рэй.

- Какое? - равнодушно спросил он.

Нейтан , вынашивая свои планы, криво улыбнулся.

- Мне нужен Лиам, - произнес он, безумно улыбаясь и продолжая высасывать пипеткой капли жидкости. Глаза Рэя внезапно расширились, и он посмотрел на Нейтана с неприкрытой ненавистью. По телу пробежали мурашки, его охватил страх перед будущими планами Нейтана, которые тот явно намеревался осуществить в скором времени. Нейтан всегда пугал его своей непредсказуемостью и умением находить жестокий подход к любому, мгновенно распознавая их слабые места.

- З-зачем тебе он? - спросил Рэй, ненавидя себя за дрогнувший голос. - Оставь хотя бы его в покое, дай ему пожить нормальной жизнью и умереть, не зная, что скоро наступит день икс!

- Я сказал, что мне нужен Лиам, а это значит - что мне нужен Лиам! - закричал Нейтан.

- Зачем мучить этого парня? У тебя есть я, и я сделаю все, что...

- Что я тебе велю! - перебил его Нейтан, сорвавшись на крик. Через секунду Рэй оказался на земле, а по его пищеводу поползло что-то черное и склизкое. Оно перекрыло ему дыхание, становилось все больше и больше, казалось, что сейчас разорвет его изнутри. Это длилось всего секунд двадцать, но ощущения были такими, будто прошла целая вечность. Слизкая тварь всосалась обратно - в руку своего хозяина. Рэй судорожно сидел на месте, держась за горло. Его лицо было мокрым от слез, слюней и слизи. Разорванная маска валялась на темной траве. А Нейтан смотрел на него с безразличием и холодом, без капли сочувствия, лишь с удовольствием от совершенного.

Рэй больше не мог выносить этот взгляд. Нейтан встал с места, его худощавое, но крепкое тело выпрямилось, и он громкими шагами подошел к парню. Присев рядом, он приблизился к его лицу на максимально близкое расстояние.

- Неужели ты хочешь последовать за своей сестрой? - прошептал он. Его яростное дыхание обжигало лицо Рэя. От страха тот не мог отстраниться даже на миллиметр. - Знай, она пожертвовала всем, чтобы ты лежал сейчас на этой земле и продолжал жить. Не заставляй меня пожалеть о том, что я оставил тебя в живых и без контроля, - его пустой, серый взгляд смотрел сквозь Рэя, туманный, словно слепой, и этот взгляд пожирал его душу. Его безумное лицо и острые скулы делали его похожим на сумасшедшего, что, впрочем, сложно было отрицать. Рэй побледнел, живот скрутило, и тело невольно задрожало. Сейчас он боялся всего, что его окружало: от никчемной травки под ним до сумасшедшего урода, склонившегося над ним. Рэй пытался сделать вид, что ему безразлично, будто ему совершенно плевать на то, что Нейтан с ним сделал. Это было не в первый раз, и ему казалось глупым каждый раз впадать в такое состояние ужаса.

- Понял... - ответил он равнодушно и поспешно встал.

Направляясь выполнять задание Нейтана, он корил себя, испытывая желание избить себя до полусмерти за то, что не дал отпор, за свою бесполезность и слабость.

* * *

В современном мире профессия героя считается одной из самых опасных, и тех, кто решается ее выбрать, часто считают безумцами. Многие мечтают о славе и деньгах, которые, как им кажется, приходят вместе с этой профессией, но далеко не всем хватает сил и способностей. И лишь немногие действительно стремятся стать героями и прилагают для этого все усилия. Однако, станет человек хорошим героем или нет, зависит только от него самого. Хорошие герои встречаются не так уж и часто, и большая часть из них - герои среднего ранга, но и они добиваются значительных успехов.

Во всем мире существует всего шесть университетов и колледжей, готовящих профессиональных героев. Они расположены в США, России, Японии, Великобритании, Франции и Испании, и учатся в них самые талантливые и способные студенты. Многие мечтают поступить в эти учебные заведения, ведь героев боготворят, ими восхищаются и любят, поскольку они спасают жизни людей, защищая их от коварных злодеев и чудовищ, стремящихся причинить мирным жителям как можно больше вреда.

Монстры - это существа, появившиеся на Земле после того, как первый человек обрел способность. Уродливые и лишенные разума, они убивают и пожирают все живое на своем пути, не делая различий между съедобным и несъедобным. Они руководствуются лишь инстинктами, чем и отличаются от обычных животных.

Главная цель героев - остановить злодеев и защищать мирных жителей, а главная цель злодеев - причинить как можно больше вреда обществу.

Способности в этом мире появились совершенно неожиданно, без каких-либо предупреждений. Эта долгая история началась очень давно, в конце XVII века. Но чтобы понять причины их появления, необходимо заглянуть еще глубже в прошлое. В 1500 году несколько итальянских преступников были приговорены к публичной казни. Среди них оказался молодой британец по имени Эндрю Элеон, который совершенно случайно оказался в преступном мире. Эндрю был привлекательным парнем с пепельными волосами и ледяными глазами, которые так явно выдавали принадлежность к королевской семье Элеонов. Он не желал так быстро умереть, не успев насладиться всеми красотами этого мира, не увидев, что скрывается за пределами его родного края. Долго обдумывая ситуацию, он пытался просчитать каждый свой шаг, чтобы избежать жестокого приговора судьбы. Ему хотелось спасти и других, ведь среди преступников были не только мужчины, но и женщины, даже несовершеннолетние. Эндрю понимал, какой страх и отчаяние они испытывают, глядя на мир с полным безразличием и негативом. Он чувствовал то же самое, но в нем еще теплилась надежда, что отличало его от остальных.

В ночь побега Эндрю был выбран лидером. Он добровольно взял на себя ответственность за все, что произойдет, даже если побег не удастся...

Той ночью он повел за собой не только девять человек, которым предстояло встретить смерть, но и несколько десятков других заключенных. Всего в побеге участвовало около девяноста трех человек. До побега они украдкой добывали холодное оружие, в основном кухонные ножи. В ночь побега, крадучись за спинами охранников, они безжалостно перерезали им горло, других же оставляли в живых, чтобы использовать в своих целях, проникнув к королю и попросив его об освобождении. Так, обычный побег превратился в настоящее восстание, к которому присоединились простые граждане. В итоге к девяноста трем заключенным присоединилось более тысячи человек. Граждане требовали освободить преступников от жестокой участи, штурмуя ворота королевского замка. После недели восстания, не сумев остановить толпу, проникающую в замок, король все же решил отступить и выслушать требования преступников.

Король согласился выполнить их требования, но только при условии, что они навсегда покинут Италию, объяснив это тем, что такие люди, как они, разрушают его страну. Эндрю долго размышлял над требованиями, которые устроили бы всех, и выдвинул условия: они уплывут как можно дальше от Италии и больше никогда не появятся на ее территории. В свою очередь, король должен был предоставить им припасы и строительные материалы, необходимые для обустройства нового места жительства, а также гарантировать, что их не будут преследовать за пределами Италии и дадут возможность жить обычной жизнью.

Король, удовлетворившись щедрыми условиями, поинтересовался, куда же они направят свои корабли. Эндрю, не раздумывая, заявил, что они возьмут курс на Северную Америку, построят там поселение, будут развиваться и расширять население, со временем превратившись в цивилизованный народ. Король от души расхохотался, но ничего не возразил: он был уверен, что беглецы и недели не протянут на новых землях. На этом все и закончилось. Побег удался.

Вместе с несколькими британскими гражданами, решившимися на переселение, они отплыли к берегам Северной Америки. Эндрю провозгласили главой нового поселения, которое он назвал «Брасдейл». Строительство шло долгих пятнадцать лет, а то и больше, пока поселение не приобрело достойный вид и не получило статус небольшого города. Со временем здесь появились лавки, жилые дома, магазины, различные учреждения - все, что необходимо для полноценной жизни. Появились рынки, администрации и учебные заведения, словом, всё, что требуется для города. Весть об этом достигла всех уголков мира, и сюда стали прибывать люди из других стран и городов, в основном из Британии и даже из Рима, пополняя население города. Сюда приезжали те, кто потерял надежду, кто не видел смысла в дальнейшей жизни. Отчаявшиеся находили здесь новые силы, любуясь красотой и необъятностью новых земель. Эти земли дарили им надежду, веру в то, что на плохом жизнь не заканчивается.

Вскоре началось строительство замка для их великого вождя. К сожалению, Эндрю не дожил до того времени, когда замок предстал во всей красе, но эта честь выпала его потомкам, которые с гордостью продолжали его дело на протяжении столетий.

И с тех пор город Брасдейл существует и по сей день, храня в себе великие тайны и историю. Семья Элеонов и поныне ассоциируется со свободой, с теми, кто освободил жизни людей от грязи и подарил надежду, а также жажду жить дальше.

История о появлении способностей началась спустя сто лет после основания Брасдейла.

Жил-был прекрасный принц Эрик Элеон, которого все очень любили и уважали. Он был красив, умен, добр и отзывчив. Его жизнь была простой и прекрасной, конечно, не без серьезных проблем, но всегда рядом были люди, готовые прийти на помощь. Когда же ему исполнилось шестнадцать лет, в его юной жизни произошло незабываемое горе, боль от которого было не излечить: родители молодого принца скончались от тяжелой болезни. Все время болезни короля и королевы он усердно пытался хоть чем-то им помочь, отказывался от сна, чтобы ухаживать за ними, и пожертвовал своим детством. Наблюдая за умирающими родителями, он чувствовал, как умирает сам, испытывая невыносимую и тягучую боль. К сожалению, король и королева не сумели победить болезнь, она отняла их жизни, оставив своего единственного сына и полугодовалую дочь совсем одними. После смерти родителей он ухаживал за своей сестрой, совершенно очерствев и лишившись эмоций. В его душе зияла огромная дыра, которую он заполнял горькими слезами, занимавшими все время, отведенное для сна. Он вспоминал родителей каждую секунду, помня, сколько они ему дали, жертвуя своими ценностями и пытаясь защитить своего ребенка от жестокости этого мира. Он стал настолько холоден к окружающим, что пугал их. Младшая сестра была слишком мала, чтобы понять, что такое смерть и на что она способна, и потому постоянно задавала старшим один и тот же вопрос: «А где мама и папа?». Однажды она задала этот вопрос брату: слуги говорили, что они уехали и скоро вернутся, но они так и не возвращались. Брат, словно дело привычное, ответил прямо: - «Их больше нет с нами. Они умерли».

По неволе ему пришлось занять трон отца и управлять государством, совершенно не готовясь к столь ответственному дню. Ему казалось, что трон займет сестра: в свои юные годы она проявляла отличные лидерские качества, конечно, пока только по отношению к слугам. Ему было очень тяжело, так как он был еще молод и не готов к столь ответственной работе, свалившейся на его плечи так рано и неожиданно. Он был молод во всем, не знал трудностей, не понимал страданий, видел в жизни только хорошее, не понимая, насколько она бывает жестокой. Это привело к большим проблемам при принятии решений, из-за чего страдал народ.

Прошло много лет, шрам от потери родителей до сих пор не исчез, а боль в сердце до конца не утихла. После их смерти он стремительно повзрослел во всех смыслах, боясь взрослеть еще больше и тем самым получать еще больше боли. Жизнь стала ему ясна от корки до корки, и он ненавидел себя в прошлом за то, что был таким наивным. Круг близких сузился: остались только те, кто искренне предан. На данный момент это было его единственным богатством.

В кругу преданных оказалась его будущая жена, к которой он уже долгое время проявлял симпатию. Она родила ему троих замечательных детей, которых он безумно любил и души в них не чаял, как и в своей жене. Он был счастлив, и казалось, что прошлая боль начала утихать, пока не настал один важный день.

Однажды за обедом, когда вся семья собралась за столом, чтобы отведать вкусные блюда, приготовленные королевскими поварами, вдруг из рук короля Эрика начала плавно течь чистая вода. Всех охватило чувство безграничного страха. Все очень испугались и стали считать, что он проклят или одержим темными силами. После этого случая все стали бояться короля, его даже посадили в подземную тюрьму, чтобы он не причинил вред другим. Но он даже не думал об этом, он был напуган своей силой, и его снова начали посещать темные мысли. Потом оказалось, что способности появились у всей королевской семьи, а после и у всех людей. Короля Эрика освободили и извинились за то, что посадили в грязную подземную темницу и посчитали его угрозой для общества. Король Эрик, конечно же, простил их и после освобождения сказал всем, что способности - это дар, и его нечего бояться. Когда появились способности, многие ученые начали изучать тела людей, даже скрытно умерщвляя тех, кто мог бы прожить долгую жизнь. Все было ради науки. Вся сила, как оказалось, сосредоточена в мозге в виде мутной, слегка светящейся и вязкой жидкости. Состав этой субстанции, определяющий полученные способности, варьируется от человека к человеку. Отличительной особенностью этой жидкости является то, что она дает человеку не только сверхъестественные силы, но и значительно улучшает физические характеристики тела. Происхождение этой загадочной жидкости до сих пор остается неизвестным, несмотря на десятилетия исследований.

* * *

Академия Сакиама - учебное заведение, где люди с невероятными суперспособностями учатся стать героями и защищать жизни. Существует два вида Академии: старшая и младшая. В старших Академиях учатся выпускники школ или колледжей, а в младших - после девятого класса, как в обычных колледжах. В младшую академию поступают после окончания девятого класса, обучение длится три года, затем выпускники поступают в старшую, где также учатся три года. Старшая и младшая академии не находятся рядом, расстояния между ними значительны, но архитектура зданий идентична и строго охраняется, поскольку каждое государство стремится сохранить образ, созданный Сакиамой Элеоном. Более трехсот лет Академия Сакиама известна во всем мире как одно из сильнейших учреждений, готовящих специалистов для защиты планеты. Академий немного, всего шесть (или двенадцать, считая младшие), и расположены они в США, России, Японии, Великобритании, Франции и Испании. Выпускники и по сей день славятся благодаря Академии, и, хотя они и не всемогущи, их уважают как будущих спасителей мира и общества.

Тело обычного человека немного отличается от тела человека с суперспособностями. Люди со сверхспособностями значительно лучше закаляют свое тело. Чем больше тренировок, тем сильнее и крепче тело: выше скорость, лучше прыжок, большая выносливость к ударам. Сильные удары монстров наносят им меньше урона, чем обычным людям. Но неуязвимыми их тоже нельзя назвать, их можно ранить, хотя они и способны сражаться. Смысл закалки тела в том, что даже при серьезных ранениях герои способны сражаться до конца, оставаясь на грани потери сознания. У них такое же тело, как у всех, только сильнее.

Дата основания: 1795 год

Академия не зря носит имя «Сакиама». Она названа в честь Сакиамы Эелерна - носителя королевской крови и фамилии, дальнего потомка короля Эрика, с которого началась эра способностей. Сакиама не стремился к правлению, его больше интересовала природа человеческих суперспособностей, внезапно появившихся в мире. Многие годы поисков источника способностей оказались тщетными. Но он сделал другое. После обретения сил люди стали злоупотреблять ими, стали появляться чудовищные монстры, угрожающие миру. Сакиама понял, что без сопротивления люди исчезнут с лица земли. Поэтому он решил построить академии для обучения борьбе со злом и развитию способностей. Конечно, этому учили и в обычных школах на уроках «физической культуры способностей», но в академиях студентов учат раскрывать потенциал силы в полной мере. В конце 18 века, когда академии были построены, люди стали поступать в них и становиться величайшими героями. Он был горд своим решением, был рад, что оставил след в этом мире. После смерти Сакиамы Элеона его наследник, Генрих Элеон, назвал академии в честь отца. Так и Академия Сакиама, о которой мечтают многие.

Поначалу академия была небольшой, но Генрих Элеон расширил ее для большего удобства и для показа своего величия: обнес стенами, накапливал знания и множил репутацию, пока академия не приобрела статус почетного учебного заведения, лучшего в мире. Время шло, и благодаря Академии множество людей вошли в историю как храбрые и отважные герои, готовые пожертвовать жизнью. Эти герои запали в души людей, и многие, даже не став героями, следовали их примеру. Позже в странах появилось Министерство Героев. Академия долго сопротивлялась его влиянию, было много конфликтов, связанных с желанием Министерства вести учет студентов и контролировать их действия ради их же блага.

Однако, тридцать лет спустя Министерство было расформировано, и на его месте появилась Геройская Лига, в которой и работают нынешние герои. Несмотря на перемены, Академия Сакиама и сегодня занимает лидирующие позиции среди лучших учебных заведений. Её студенты, окружённые заботой и вниманием, усердно постигают науки, а выпускники год за годом укрепляют славу академии своими подвигами.

Академию изначально задумывали в виде замка, но брат Сакиамы, взошедший на престол, наложил вето на эту идею, не желая, чтобы что-либо напоминало о величии их рода. В результате Академия представляет собой масштабную четырехугольную территорию с отдельно стоящими корпусами. Доминантой является главный корпус, украшенный гербом: алый щит, золотая буква «А» и лавровый венок, которая выступает чуть вперёд соседних корпусов. Остальные корпуса, поменьше, выдержаны в едином стиле, с использованием белого и серого камня. Вся территория обнесена каменными стенами.

Общежития для студентов находятся недалеко от Академии, внутри стен. Они разделены на два больших корпуса: женский и мужской. Строения возведены из того же камня, что и сама Академия. В комнаты селят от двух до пяти человек. Внутри есть все необходимое, хоть и в миниатюре, но никто не жалуется. Академия Сакиама и ее общежития славятся своими ухоженными садами, о которых регулярно заботятся садовники. В восточной части расположен огромный полигон, на котором студенты отрабатывают практику и тренируют суперспособности. Здесь же проводятся различные крупные мероприятия, такие как ежегодный турнир будущих героев, где выявляется сильнейший. В небольшом саду расположена беседка, где приятно отдохнуть и почитать книгу. В Академии есть большая застекленная оранжерея на крыше корпуса, где нередко проходят занятия по травологии, и зверинец, где живут любимцы учеников. Тут же находится и птичник, где о прирученных птицах могут позаботиться студенты.

В Академии есть архив, где хранятся важные документы, а слева от него расположена библиотека.

Книги о способностях и об истории героев привлекают внимание всех. Книга о способностях, написанная самим Менделеевым, стала самой известной в мире. В ней содержатся секреты о способностях людей и способах их развития, а также о правильных диетах и тренировках. Там есть и самая опасная часть книги - информация о трастовом порошке, способном моментально сделать человека намного сильнее или даже превратить в монстра. Этот порошок бледно-голубого цвета, с неприятным кислым запахом. Он влияет не только на физическую силу, но и на психику, что может быть опасно. Поэтому эти страницы обычно рвут из книг или просто не рекомендуют читать. Достать этот порошок непросто, он очень редкий, и купить его практически невозможно. Но богатым героям иногда это удается, однако за злоупотребление порошком и вред, нанесенный окружающим, они сразу же попадают за решетку. Глупцы.

Стоит отметить и особую защиту Академии, которую обеспечивают современные гаджеты. Барьеры включаются охранниками при серьезной угрозе и имеют несколько уровней и особенностей. Таким образом, ученики Академии всегда находятся в безопасности от внешних угроз.

* * *

Кошмарное тридцатое апреля наконец-то наступило, заставляя сердца трепетать от страха. В этот нервный и тревожный день природа словно издевалась, расцветая во всей красе. Солнце ласково согревало землю, птицы заливались веселыми трелями, листва тянулась к свету, бабочки порхали, и муравьи с жучками усердно принимались за работу. А в школьных коридорах девятиклассники-выпускники, словно приговоренные, сидели на железных скамейках, судорожно повторяя учебный материал. Все боялись этого экзамена, этой первой ступени на пути к взрослой жизни.

Экзамен этот - трехдневное испытание, разделенное на письменную и физическую части. Для письменного тура был выделен целый этаж, чтобы крики учеников не отвлекали выпускников. В первый день студенты поднимались на самый верхний этаж, где, разбившись на группы, сдавали математику и грамматику. На второй день те, кто планировал поступать в определенные учебные заведения, сдавали необходимые для поступления дополнительные экзамены. На третий день их ждал физический экзамен: те, кто отказался от него в полигоне, проходили письменное тестирование, а смельчаки собирались на школьном полигоне, чтобы сразиться со специальным роботом. Победа над ним означала успешную сдачу всех экзаменов. (боже, я сама запуталась)

В коридорах царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим бормотанием выпускников. Нервозность витала в воздухе, ощущалась физически. Все переживали, глотали валерьянку, успокаивали друг друга и бесчисленное количество раз повторяли темы. На школьном дворе собралась толпа родителей, держащих плакаты с поддержкой, чтобы показать, что они рядом. Кто-то плакал, беспокоясь о детях, чувствуя их страх и переживания, а кто-то радовался и думал только о хорошем, отгоняя пессимистичные мысли. Пришли не только старшие, но и младшие братья и сестры, чтобы поддержать своих старших, ну или наоборот. Но Алан не видел своих родителей в толпе, хотя они обещали привезти его в школу вместе с водителем. Алан до глубины души надеялся на их присутствие, на поддержку, которая ему была так необходима. Он чувствовал себя подавленным и брошенным. Ему было обидно и больно, что его родители не пришли поддержать его в такой важный момент, чтобы увидеть, на что он способен, насколько он силен. Иногда он даже думал, что они будут любить его только за хорошие оценки. Поэтому он так упорно старался хорошо учиться, чтобы получить родительскую любовь, объятия и поцелуи. Ему просто не хватало их, их тепла и ласки.

Родители Эйдана тоже отсутствовали, но Эйдану было уже все равно. Ему было безразлично, придут они его поддержать или нет, плевать на их любовь и заботу, да и на их существование в целом. Он давно привык жить без родительской любви, такой ласковой к своим детям. Да и он знал, что его родителям тоже все равно, куда он идет и что делает. Главное, чтобы был жив и ходил на двух ногах. Чувства совсем не важны, ведь в такое время у детей не бывает проблем, они абсолютно счастливы.

Лиам стоял в уголке, повторяя занудные темы, как и все остальные. Его яркое, озорное личико, которое обычно радовало всех вокруг, сегодня выглядело нервным и обеспокоенным. Глаза не сияли, как раньше, улыбки давно не было видно, а его рыжие волосы перестали блестеть. Было видно, что он сильно переживает из-за экзамена, переживает за будущее, пытаясь найти себя. Солнце словно на время спряталось за черные тучи, но все равно продолжало греть. Несколько учителей пытались его успокоить, говоря, что все будет хорошо, и что он обязательно сдаст экзамен.

Алан, как заведенный, наматывал круги по коридору, зубря и зубря, боясь выпустить из головы хоть одну крупицу знаний. Голова его превратилась в склад теорий, правил и формул - всего, что могло пригодиться на экзамене. Несмотря на природный ум и способность отвечать на любой вопрос, Алан не мог избавиться от страха перед этим важнейшим испытанием. Он сомневался в себе, в своей способности собраться в нужный момент, а ведь именно от этого зависела его дальнейшая жизнь. Эйдан же, напротив, казался воплощением спокойствия. Он, откинувшись на спинку мягкой скамейки, с полуприкрытыми глазами лениво наблюдал за движением в коридоре. Никаких учебников, никаких повторений, только попытки задремать, чтобы дать разуму передышку. Не выдержав больше, Алан опустился рядом со своим умиротворенным другом.

- Эд... - тихо позвал Алан, слегка потряхивая его за плечо. - Эд, проснись.

- А? - сонно отозвался Эйдан, не меняя позы.

- Ты чего не повторяешь? - поинтересовался Алан.

- А мне незачем.

- Почему же? - Алан удивился, но в то же время одобрил его уверенность.

- Да мне кажется, я его и так легко сдам, - уверенно ответил Эйдан, хотя в его голосе и промелькнула едва заметная нотка сомнения. - Да и ты, Ал, письменный на раз-два щелкнешь.

- Может быть, - согласился Алан. - Но все равно как-то страшно. Какая-то бумажка ведь решит наше будущее. Тебе не страшно, что ли?

- Эх... - Эйдан вздохнул, признавая, что ему не удастся скрыть свой страх одними лишь убеждениями. - Конечно, мне страшно, но я стараюсь не думать о плохом.

Страх не только мучил разум, но и вызывал неприятный тошнотворный привкус во рту, жгучее и сухое ощущение в горле, и сильную головную боль, из-за которой было сложно сконцентрироваться на важном. Глаза горели, словно от высокой температуры, но, к счастью, ни у кого жара не было. Тела казались ватными и непослушными. Воздух был каким-то мертвым, не свежим и грязным, душным, даже когда открыли все окна. По лицу струился пот.

Из кабинета директора вышли сам директор и руководители выпускных классов. Директор, как всегда, выглядел сердитым и угрюмым, и все почему-то его боялись. Хотя на самом деле, вопреки всеобщему мнению, он не был таким уж плохим человеком. Да, он был строгим, порядочным и любил дисциплину, но это была его работа. В душе он был добрым человеком, который неплохо понимал нынешнее поколение (хотя и не всегда понимал их логику), и тепло принимал их как будущих взрослых, которые скоро займут их место в обществе и, возможно, продвинут этот мир в лучшую сторону. Все тут же вскочили и перестали повторять темы, бросая листовки на свои места или засовывая их в рюкзаки. С угрюмым видом директор подошел к выпускникам, собравшимся в небольшую кучку, и произнес:

- Выпускники, пора начинать экзамен. Прошу вас сохранять спокойствие и тщательно обдумывать каждый вопрос. Учителя постараются вам немного помочь. Сегодня вы сдаете грамматический экзамен, завтра - математику. Результаты грамматики и математики будут известны через три дня, результаты дополнительных экзаменов - через шесть, для тех, кто их сдавал, разумеется. А сейчас, руководители, прошу вас разделить свои классы по аудиториям и начинать экзамен.

Руководители собрали своих учеников и повели их в разные аудитории. У входа стояли проверяющие и охранники, которые досконально обыскивали каждого ученика, проверяя, не спрятали ли они где-нибудь шпаргалки. Кого-то ловили, но в основном пропускали, без особых происшествий.

Кабинет оказался просторным, в нем чувствовался приятный весенний воздух. По углам висели камеры, следящие за тем, чтобы никто не списывал. Кроме руководителя, в кабинете находились еще несколько важных людей из комиссии, которые также усердно наблюдали за учениками и, возможно, могли помочь с непонятными заданиями. Алану стало тяжело дышать, будто легкие заполняло вязкое вещество, смешанное с сухим песком. Ему стало еще страшнее, чем в коридоре, ведь он осознавал, что будет, если он не сдаст письменный экзамен. Родители его жестоко накажут. Эйдан заметил беспокойство друга и тихо обнял его за плечи, показывая, что все будет хорошо.

Всех рассадили по партам, и через десять минут каждому раздали листочки с заданиями. Перед началом также раздали успокоительное, чтобы выпускники меньше волновались. Учителя пожелали удачи, и экзамен начался. Все сильно нервничали, даже боялись взять в руки ручку. В воздухе висело напряжение, а время тянулось как упругая резина, растягиваясь все сильнее и сильнее, хотя казалось, что растянуть его уже невозможно. Лица детей стали каменными, взгляды - безэмоциональными, все были напряжены. Алан сильно волновался, сердце бешено колотилось, в глазах потемнело, и ему казалось, что он сейчас потеряет сознание. Он пытался не думать о плохом, старался мыслить позитивно, как Эйдан, ведь негативные мысли не дадут ему нормально написать экзамен. В помещении ему стало душно, он горел изнутри, чувствуя себя отвратительно, в глазах все плыло, не давая нормально прочитать текст.

Но в голове Эйдана все чаще начали возникать плохие мысли, волнение крепко въелось в его чувства, хотя он и старался этого не показывать.

Проверяющие ходили вокруг кабинета, пристально наблюдая за каждым учеником, не давая ни секунды свободного вздоха, без осознания того, что за ними неотрывно следят. Это наводило на выпускников еще больший стресс, чего старшие, похоже, не замечали или просто игнорировали.

Два мучительных часа истекли. Первая часть письменного экзамена, выдержанная с огромным
трудом, осталась позади. Страх на время отступил, давая передышку измученным
выпускникам. С потом на лицах они покинули душный кабинет, пропитанный детским
волнением. Коридоры наполнились суетой и шумом. Выпускников отпустили домой, и они,
полные радости, поспешили на улицу - прогуляться по двору или по улицам, вдохнуть свежего
воздуха и прийти в себя, несмотря на то, что всего через четыре часа их ждал еще один
экзамен. После испытания Эйдан и Алан почти не общались. Эйдан сразу ушел в туалет.
Единственной отрадой было то, что Лиам, казалось, немного повеселел после экзамена.

- Лиам, - Эйдан присел рядом, пока тот повторял экзамен по математике. - Ну чего, как у тебя
все прошло? Что за вопросы были?

Лиам в ту же минуту отложил бумажки, где уже даже вмялись отпечатки его рук. Его мордашка
наконец-то улыбалась.

- Ох, мне попался лёгкий вариант! - начал он, как в прежние времена, с явным увлечением
рассказывать. - Вопросы были не такие сложные, некоторые аж легче...

Эйдан слушал, не перебивая. Внутри зрело странное, смешанное чувство: что-то между
облегчением и радостью. Впрочем, это не имело значения. Главное, что сейчас он вновь
ощутил то давно забытое чувство, которое часто вызывало у него легкую ностальгию. Он вдруг
осознал, как сильно соскучился по этим долгим разговорам с Лиамом. Неосознанно на его
лице появилась улыбка.

- А ты как? Все написал? - спросил он в конце своего рассказа о том, какие задания ему
попались и как он написал сочинение о свободе.

- Да нормально написал, думаю. - ответил лишь тот, не совсем уверенный. - Были и сложные
задания, но все задания выполнил.

- Молодца! Думаю, выполнил ты работу отлично. - с оптимизмом наметил он.

- Надеюсь на это.

- А Алан как? Кстати, а где он? - спросил он снова, но с беспокойством, точно чувствуя что то
неладное.

- Пошёл в уборную, не вернулся все ещё. - ответил тот, сам беспокоясь.

- Может, пойти за ним?

- Думаю, сейчас он хочет побыть один.

Лиам не возражал, но от переживания не смог дальше спокойно повторять материал. Вернулся Алан только к началу экзамена. Все это время Эйдан с Лиамом искали его по территории школы, но безуспешно. В конце концов, решили оставить его, пытаясь как то отвлечь себя разговорами. А Алана все не было и не было.

Прошли мучительные два часа, и все вырвались из кабинета, словно из адской темницы. Казалось, все разом ожили. После экзамена остался осадок тревоги, но этот этап был пройден. Осадок усиливался во время сверки ответов и останется до оглашения результатов.

Алан, даже не встретившись с друзьями, помчался в уборную. Лиам очень беспокоился, но Эйдан заверил его, что все в порядке, причиной тому - нервы. Лиам и так исхудал от стресса во время подготовки, поэтому, чтобы не добавлять ему переживаний, пришлось солгать. После долгих уговоров Эйдана Лиам отправился к родителям, ждавшие его у входа, а Эйдан поспешил к Алану.

Алану было жутко тяжело тащить своё потное тело, ноги будто ватные, он едва их чувствовал. Тяжело дыша, он вышел из кабинета и опустился на скамейку. Щёки горели, лоб покрылся холодным потом, живот скручивало, выглядел он бледным и совсем неважно. Из кабинета вышел Эйдан, на вид спокойный, хотя в душе ужасно боялся. Он заметил бледного Алана, судорожно глотающего воздух, тихо сел рядом, сильно начиная беспокоиться, так как ему внезапно стало плохо.

- Ал, все хорошо? - спросил Эйдан, но шум вокруг заглушал его негромкий голос.

- Да, все хорошо... - ответил Алан, также тяжело дыша.

Эйдан тыльной стороной ладони коснулся лба и щёк Алана, его длинные и бледные пальцы ощутили холодную кожу, покрытую испариной.

- Алан, тебе нездоровится. Пойдём на улицу, подышишь свежим воздухом, - в душе у него сжалось странное чувство.

Алан лишь кивнул в ответ, с трудом проглатывая тошнотворный ком в горле, и с усилием поднялся, еле держась на ногах. Он чувствовал себя беспомощным: слабым, медлительным. Голова сильно болела и пульсировала, в глазах мутнело, и лёгкие не наполнялись свежим воздухом. Видимо, все из-за сильного нервного напряжения, из-за мыслей о разрушенном будущем, пугающих его до глубины души. И все из-за бумажки, которая принесла с собой задания и весь негатив. Эйдан поддерживал его за плечи, особенно на лестнице, поддерживал его, чтобы ноги случайно не ослабели и не перестали держать. Нельзя было дать ему упасть. Эйдан чувствовал сильное беспокойство, глубоко понимая, почему Алан так серьёзно размышляет о будущем.

Дойдя до переднего двора школы, они направились на задний двор, где не было людей и шума. На улице было тепло и солнечно. Эйдан осторожно усадил Алана на деревянную скамейку под деревом, чтобы уберечь его от прямых солнечных лучей, чтобы случайно не ухудшить его состояние. Алан чувствовал себя по-прежнему плохо. Откинув голову на спинку скамейки и расслабив тело, он с закрытыми глазами пытался вернуться в состояние здорового человека. Эйдану было больно видеть его в таком состоянии, ему самому становилось плохо, представляя себя на его месте.

- Может, позвать медсестру? - предложил Эйдан.

- Нет, не надо, сейчас все пройдёт.

Наступила тишина. Тёплый весенний ветер ласкал лица друзей, а маленькие птички пели весёлую песенку. Алана вдруг посетило чувство спокойствия, он расслабился и начал медленно засыпать под шелест листьев. Ему становилось немного лучше, но головная боль не утихала, а живот продолжало скручивать. Все это время Эйдан был рядом и следил за ним, чтобы ничего серьезного не случилось. Затем Эйдан тихо встал и отошел на время. Погружаясь в сон, Алан не услышал, как его товарищ уходит. На заднем дворе школы не было ни души, стояла тишина, нарушаемая лишь лёгким шелестом листьев и пением птиц, что, наоборот, успокаивало. Под воздействием этой атмосферы Алан расслаблялся все больше и больше, перестал думать о плохом, перестал думать вообще. Мысли сами приходили в голову, представляя что-то мягкое, нежное и спокойное: мягкие облачка, густое зелёное поле, усыпанное тысячами белыми одуванчиками, вкус яркой сладкой ваты, запах и шум дождя, горящий огонь и текущую воду - все это успокаивало его. И вдруг он ощутил чью-то руку на своем тёплом лбу, а после - неизвестный холодный предмет, но это был приятный холодок, вызывающий щекочущие мурашки по телу.

- Как себя чувствуешь?

- Стало немного лучше, - ответил Алан и заметил две бутылки с холодной водой в руках Эйдана. - Откуда у тебя холодная вода?

- Я сходил в магазин и купил тебе. Ты разве не заметил, как я ушёл? - спросил Эйдан.

- Ну... нет. А зачем ты купил?

- Чтобы умылся немного, может, улучшится твоё состояние. Да и, мне пить захотелось, - ответил Эйдан.

Эйдан открыл бутылку, от которой так и веяло приятным холодом. Он понемногу наливал воду на руки Алана, а тот тщательно умывал вспотевшее лицо, оживляя мысли. В этот жаркий день холодная вода была просто необходима, словно накапливала силы, которые уносили горячие солнечные лучи. После умывания Алан с жадностью начал пить, и ему становилось ещё лучше, на что нельзя было не смотреть с улыбкой. Эйдану было приятно наблюдать, как другу становится лучше, даже появилась лёгкая улыбка на лице, которую нечасто увидишь.

На следующий день царило спокойствие. Алан и Эйдан, которым предстоял всего один выборочный экзамен, чувствовали себя относительно расслабленно. Чего нельзя было сказать о Лиаме. Он буквально сидел на иголках, ведь от этих экзаменов зависело его поступление в медицинский колледж. Всякие формулы и правила предали его память, испаряясь из головы, что вызывало отчаяние, которое он изо всех сил пытался сдержать. Алан, наученный опытом, старался сохранять хладнокровие. И, к его облегчению, ему это удавалось. Он отключился от внешнего мира, от этого класса, который, возможно, больше никогда не увидит, если они не приложат усилий для сохранения дружбы. В своём собственном мире ему было спокойнее и проще сосредоточиться.

После изнурительных экзаменов школа наконец распахнула двери, выпустив на волю толпу радостных выпускников. Вечер спустился на город, и утомленные, но полные надежд ребята потянулись по домам, готовясь к новым испытаниям. Завтра - день оглашения результатов письменных экзаменов.

Трое, измученных напряжением, решили устроить себе небольшой побег. Алан, Лиам и ещё один друг, чьё имя пока не названо, бродили по улицам, наслаждаясь свободой. Они намеренно избегали разговоров об экзаменах, желая хоть ненадолго забыть о них. Алан чувствовал себя лучше, чем накануне, когда стресс совсем подкосил его. А Лиам, наконец-то, снова сиял от счастья, и друзья решили отметить его возвращение к жизни. В любимой кафешке они позволили себе всё, что только пожелали. Их заразительный смех, возможно, смущал других посетителей, но это не мешало им наслаждаться моментом. Они вышли из кафе довольные, сытые и с отличным настроением.

Солнце медленно скатывалось к горизонту, на землю опускались сумерки. Безумный день подходил к концу. Спешили домой люди. Кто-то бежал с работы, кто-то с тренировки, кто-то возвращался с дополнительных курсов, а кто-то так и сидел дома. Некоторые наоборот, только выходили на улицу: на прогулку, на свидание, выгулять собаку или просто подышать свежим воздухом, совсем без цели, просто насладиться. На стадионах появлялись одиночные бегуны. В город приходил вечер.

Вечер - странное время. Уже не день, но еще и не ночь. Солнце почти зашло, но полная темнота еще не наступила. Это момент смены, когда дети возвращаются с игр, утомленные родители наконец могут отдохнуть, а молодежь готовится к вечеринкам. Вечер - как пересменка.

Небо тем временем играет красками. Розовый цвет уступает место синему, а последние лучи солнца скользят по асфальту. Вечерний пейзаж неповторим, и завтра он будет уже другим.

***

Письменные мучения остались позади. Сегодняшний день - испытание физической силы. Те, кто отстранил от себя физические нагрузки, должны были сдавать его в письменной форме. Деваться некуда. Но, по крайней мере, стресса сегодня меньше.

Утро выдалось невыносимо жарким. Солнце жарило, пылало сильнее обычного, воздух спертый и пыльный жёг слизистую носа изнутри, небо выцветшее. Полигон, обычно такой свежий на рассвете, сейчас красовалась черными отметинами взрывов, оставшимися после вчерашних тренировок. Жара выматывала, и перспектива предстоящего дня казалась настоящей пыткой.

Выпускникам выдали экипировку: обтягивающий резиновый костюм, абсолютно черный. Базовая защита для любого героя, надеваемая под основной наряд. От боли он не спасет, но от мелких царапин и ссадин - вполне. Разумеется, и он не вечен. Костюм словно вторая кожа - адаптируется к телу, присасываясь мелкими иголками. Способности на него не влияют, зато принимает на себя часть удара.

Оценивают на физическом экзамене не тупую силу, а стратегию, тактику, скорость реакции и мышления. Как быстро ты разделаешься с роботом - дело десятое.

Сегодня народу было гораздо меньше, чем вчера. Физика важна, конечно, но не для всех. На круглом балконе, опоясывающем полигон, собрались родители, учителя, директор и комиссия, которая внимательно следила за происходящим. Результаты, как и вчера, объявят в тот же день. В центре арены стоял робот-экзаменатор, ростом метра полтора, гладкий, белый, блестящий, будто имперский штурмовик из «Звездных войн». Обучающий, но от этого не менее опасный. Победить его было непросто, но нынешнее поколение было полно сюрпризов, так что это была посильная задача.

Алан и Эйдан сидели у лестницы, ведущей на полигон. Алан нервно разглядывал робота, а Эйдан, свернувшись калачиком, спал, уткнувшись головой в колени.

- Эд... - начал было Алан, собираясь вывалить на друга свои переживания, но, увидев, как тот мирно посапывает, вздохнул и погладил его по голове. - Ладно, спи.

Знакомый голос заставил его поднять голову. Их двоих заслонил от солнца тень Николаса.

- Ну что, как письменные сдали? - спросил он. Его обращение к ним двоим было до приятности странно слышать. Обычно он разговаривал только с ним, даже если Эйдан был рядом. Когда-то Алан пытался поговорить с Николасом об этом, и тот признался, что давно мечтает о том, чтобы они с Эйданом хотя бы остались хорошими знакомыми. С тех пор Николас, хоть и с трудом, пытался наладить контакт. Эйдан же был непробиваем, как бетонная стена, и любые попытки сближения оставались без надежд.

- Да вроде бы неплохо, - ответил Алан, надеясь на лучшее. - Сегодня узнаем. А ты?

- Надеюсь, дотянул до проходного... - с досадой ответил Николас. - Варианты попались зверские, особенно математика.

- Да ладно, уверен, ты справился! - подбодрил его Алан.

- Будем на это молиться.

- А к физическому готов?

- Еще спрашиваешь! - воскликнул он, тут же начиная демонстрировать свои мышцы на руках. Они были невероятны. - Я родился готовым!

Алан хмыкнул в ответ на слова соперника и, не уступая, продолжал демонстрировать свои достижения. Ещё немного, и спор перерос бы в мелкие состязания на силу. Но этому не суждено было случиться. К досаде Алана, кто-то из его товарищей позвал его, прервав их препирательства.

- Ох, мне пора бежать. - С долей искреннего сожаления произнес он. - Ещё увидимся! На экзамене и узнаем, кто сильнее. - Лукаво улыбнувшись, он развернулся и ушел.

- Хах, увидимся. - Алан остался один. От скуки у него даже задёргалась нога. Внезапно его внимание привлекло нечто яркое, выделяющееся на фоне остальных. Солнечный луч, пробиваясь сквозь толпу, осветил огненные волосы Лиама. Тот стоял, внимательно слушая женщину в строгом деловом костюме. Заметив взгляд Алана, Лиам одарил его широкой, подбадривающей улыбкой. В этот момент Алан невольно почувствовал прилив спокойствия. К сожалению, вскоре и Лиам удалился по своим делам.

Время летело быстро, и вот уже настал день экзамена. Первым по списку значился Эйдан, что, казалось, его ничуть не смущало. Остальные, наоборот, вздохнули с облегчением. Эйдан был силен физически и вполне мог одолеть робота без особых усилий.

Эйдан спустился по лестнице в самый центр школьного полигона, где его уже ждал его временный враг - внушительный робот. С балкона за происходящим наблюдала вся школа. На случай несчастного случая у каждого участника была кнопка экстренной остановки, а рядом дежурили медики. Стоя в центре арены, Эйдан начал ощущать тот самый стресс, который, вероятно, испытывали выпускники прошлых лет. От волнения у него скрутило живот.

Прозвучал оглушительный, раздражающий гудок, резанувший по барабанным перепонкам. Экзамен начался!

Робот активировался, его глаза вспыхнули белым светом, и он мгновенно бросился в атаку на Эйдана. Тот успел увернуться. Движения робота были непредсказуемы, каждый раз он действовал по-разному.

Эйдан активировал свою силу, заставляя тени удлиняться и укорачиваться. Они плавно двигались в воздухе, напоминая клубы темного дыма. Их можно было осязать. Робот ловко уклонялся от теневых ударов, демонстрируя концентрацию и силу. Эйдан принимал удары в живот, лицо, иногда доставалось и голове. Робот, казалось, не обращал внимания на повреждения, хотя и получал их: острые тени, словно кинжалы, исходили из его поясницы и рук, пронзая броню. Но робот продолжал функционировать. Эйдан судорожно пытался придумать план, но в такой ответственный момент, от которого зависело его поступление в школу мечты, времени на раздумья почти не оставалось. Задумавшись, он не заметил, как робот зашел ему за спину. Почувствовав приближение, Эйдан резко обернулся и получил мощный удар в голову железным кулаком. От силы удара Эйдан отлетел назад, оставив за собой облако пыли, и из раны на голове хлынула кровь. Костюм был поврежден в нескольких местах. Острая боль пронзила голову, заставляя его непроизвольно вздрагивать. Черт! На секунду он потерял концентрацию, и робот, воспользовавшись этим, нанёс удар. Несколько секунд Эйдан лежал на грязной земле, не в силах отдышаться. Боль пульсировала, не утихая. Казалось, он на мгновение потерял сознание и погрузился в мутный сон. Тело словно парализовало, он был измотан. Хотелось просто лежать и ждать, пока станет лучше. Но не успел он даже отдышаться, как снова почувствовал приближение опасности. Собрав последние силы, он резко вскочил на ноги.

Алан, затаив дыхание, наблюдал за каждым движением Эйдана, душой поддерживая его. Он с огромным напряжением следил за боем, особенно после удара в голову, когда Эйдан долго не подавал признаков сознания. И вот, когда робот вновь попытался атаковать, Эйдан вдруг исчез, образовав вокруг робота широкий, бледный теневой круг, веющий мраком. Словно растворившись во времени, он подкрался к роботу со спины, создал несколько тёмных, острых теней и пронзил ими туловище и голову противника насквозь. Дыхание Эйдана было злобным, глаза пылали яростью. Холодными тенями он растерзал робота на куски, уничтожая каждый проводок, расчленяя его. Сверху, стоя на балконе, выпускники и их родители в ужасе смотрели на него, чувствуя его ярость. Тени были настолько холодны и безжалостны, будто ненавидели все живое. В этот момент в Эйдане увидели монстра. От робота не осталось ни единого целого куска.

Закончив, Эйдан очнулся от безумия, потерял сознание и рухнул на землю.

Прозвучал громкий гудок, сигнализирующий об окончании экзамена. Эйдан, конечно, получил несколько повреждений. Раны быстро обработали, голову перебинтовали, но кровь долго не останавливалась. Как бы Алан не хотел, встретиться с Эйданом он не смог.

Почти сразу после Эйдана сражаться вышел Алан. Сегодня его родители все-таки решили прийти посмотреть на бой сына. Однако, он не обращал на них внимания. Ему казалось, что они пришли не ради поддержки, а чтобы оценить, на что способен их сын.

Гудок, экзамен начался. На этот раз робот не напал мгновенно, несколько секунд стоял неподвижно, словно не запустился. А потом внезапно атаковал, и Алан не успел среагировать. Первый же удар пришелся прямо в живот, отбросив его назад. Острая боль пронзила тело, в животе снова закрутило, и его затошнило. Но в этот момент он думал не о боли, а о родителях, об их мыслях в момент его поражения, о его неспособности даже увернуться от удара. Он чувствовал себя морально раздавленным, неудачником, тварью в глазах своих родителей. Алан попытался отвлечься от мрачных мыслей и быстро собрался с силами. Рука Алана вспыхнула, окутанная жгучим пламенем. Он был готов к бою. Робот был огнестойким, но выдерживал температуру только до 350°. Алан еще не в совершенстве владел изменением температуры огня, ведь это требовало огромных усилий и физических затрат. Для этого нужна была закалка. Он пытался сосредоточиться, но робот непрерывно атаковал, не давая ему времени на подготовку. Алану удавалось наносить лишь несколько ударов ногами и руками, изредка обжигая робота пламенем. Он уворачивался от ударов любыми способами: сальто, колесо, прыжки, - так как для осуществления своего замысла ему нужно было отойти от робота хотя бы на пять метров. Несколько раз он направлял огненные заряды в робота, но это лишь на несколько секунд выводило его из строя. С каждым разом время замыкания увеличивалось, и Алан понял, что постепенно ему удается повышать температуру. В душе зажглась искра надежды, которая, однако, постоянно гасла. С каждым поднимающимся градусом его тело горело изнутри, все органы словно потели. В полигоне стояла невыносимая жара, зрители отворачивались, пытаясь поймать свежий воздух и не обжечь лица. Весь в поту и с ожогами на руках, которые он получил от непривычно высокой температуры, Алан собрал последние силы, создал пламенный шар с температурой 370° и направил его прямо в робота.

Руки Алана вспыхнули огнём, кожа на них покрылась волдырями и начала разрушаться, обнажая кровоточащие раны. Костюм неприятно сдавливал тело, усиливая боль. Изнутри его словно пожирало пламя, воздух вокруг стал обжигающе горячим, легкие работали с трудом, а внутренности будто жарились на костре. Языки пламени вырвались наружу, рассыпаясь ярким узором, оставляя после себя рой маленьких огненных шариков, медленно угасающих в воздухе. Сильное пламя угасло не сразу, скрывая от зрителей состояние робота. Когда же дым рассеялся, а последние искры пламени угасли, все увидели расплавленного робота, из которого вырывались слабые электрические разряды.

Зрители в изумлении наблюдали за боем, потрясенные мощным огненным взрывом, обжигающим их лица. Эйдан, наблюдавший за своим товарищем с балкона, испытывал противоречивые чувства. Он знал, что тело Алана ещё не готово к таким высоким температурам, и сильно переживал за него. Но в то же время его переполняла гордость за его успехи.

Алан получил ожоги второй степени на руках, которые оперативно обработали. Экзамен был успешно сдан. После окончания испытания Алан, как и все остальные, переоделся в свою повседневную одежду.

Родители Алана, переполненные гордостью за сына, после долгого боя и оказания первой помощи, обнимали и целовали его в щеки. Алану было приятно чувствовать гордость родителей, ощущать признание его силы, увидеть их восхищение его способностями. Эти поцелуи в щеку, крепкие объятия были так необходимы, словно он пытался заслужить их любовь. Но все же обида затаилась в глубине души. Родители расхваливали его, называли умницей, выражали свою гордость за первенца. Алану было безумно приятно слышать эти теплые слова от родных и близких, от людей, подаривших ему жизнь и пытавшихся удовлетворить его потребности. Но тут прозвучала та самая фраза: «Не позорь нашу семью». И это означало не то, чтобы Алан не был хулиганом, злодеем или преступником, был добрым и отзывчивым человеком, дающим надежду и радость тем, кто потерял веру в лучшее. Это означало, что их сын должен быть идеальным во всем, не опускаться даже на долю процента до уровня обычных людей. Простые люди вызывали у них отвращение, лишь высшее общество считалось достойным, поводом стремиться к идеалу.

Идеальных людей не существует. Пусть мы и называем так тех, кто нам дорог, кто сделал для нас многое, чтобы мы чувствовали себя счастливыми, но как бы человек ни старался, он не сможет стать идеалом во всем. Недостатки всегда будут присутствовать. Быть настоящим - это намного лучше, чем стремиться к идеалу. Пусть настоящее не покажет все самое лучшее, не продемонстрирует, что ты хорош во всем, зато оно покажет тебя оригиналом, а оригинал всегда лучше подделки. И даже если у оригинала будут недостатки, он все равно будет значить для тебя намного больше. Именно этим мы все и особенны.

Невольно слушая речь родителей о будущем, о семье и высшем обществе, Алан краем глаза заметил Эйдана, стоявшего неподалеку с легкой улыбкой и красующимся бинтом на голове. Алан, желая поскорее поговорить с другом о произошедшем, начал торопить родителей в разговоре. Освободившись от родительской опеки, он подошел к Эйдану. Алан смотрел на него с испугом, ведь внезапное проявление ярости, а затем потеря сознания Эйдана произвели на него сильное впечатление. Руки у Алана до сих пор горели от пламени, а обезболивающее еще не начинало действовать.

- У тебя был отличный бой. Ты так неожиданно исчез в тени и убил его, - восхищенно произнес Алан. - Меня очень напугало твое поведение...

Эйдан на мгновение замер, улыбка исчезла с его лица, но тут же снова появилась кривая ухмылка. Эйдан почувствовал дискомфорт и стыд перед Аланом. Его недавнее поведение напугало его самого. Ярость снова сумела захватить его разум, несмотря на то, что Алан так усердно помогал ему бороться с ней.

- Да... - лишь выдавил Эйдан.

- Зачем? - повысил голос Алан. - Зачем ты снова позволил ярости овладеть тобой?

Эйдан промолчал и виновато опустил глаза, не зная, что ответить. Вспоминая, как Алан изо всех сил старался избавить его от ярости, терпел его крики и чуть не попадал под его удары, он осознавал, каким полным идиотом он был, позволив этому чувству захватить его.

- Извини... - после долгого молчания произнес он. - Я правда старался, но не смог. Снова...

- Не важно. Меня уже радует то, что ты хотя бы попытался. Снова будем проходить терапию.

- Спасибо, - улыбнувшись, ответил Эйдан. - У тебя вышел просто отличный бой. Особенно этот огненный взрыв, ты бы просто видел лица людей. - восхищаясь рассказывал он. - Это было просто... нечто.

- Правда? - польщённый спросил он. - Все силы на это потратил. - он понимал, что этот взрыв, так поразивший окружающих, не предел. Тот момент, как он сейчас осознал, был скачком, которого он долго не мог добиться. И так неожиданно добился. От этого в душе расцвела надежда, что все ещё впереди - Кстати, как твоя голова? Всё хорошо? - вспомнил он о ране, которая его сильно беспокоила. Алан не смог увидеться с Эйданом после его боя, так как его быстро отвели в кабинет медсестры.

- Немного болит, но всё хорошо, жить буду. - успокоил его Эйдан. - А как твои руки, сильные ожоги? - смотря на его забинтованные руки, где были грязные пятна истекающей крови, на которые ему было больно смотреть.

- Всё не так серьёзно, ожог второй степени, но кожа быстро восстановиться.

- Второй степени и не серьёзно? - удивился он. - Уверен?

- Конечно. Думаешь, я не знаю своё тело? - шутливо спросил Алан.

- Хех. - усмехнулся Эйдан. - Ну хорошо, верю.

Вдалеке были слышны взрывы: это выпускники, которые сражались с роботом. Страшно слышать такое, осознавая, что такое творят ещё подростки. По взрывам казалось, что там идёт какая-то небольшая война. Выпускники были невероятно сильные, у каждого была своя особенная способность. Но были и слабые, которые так и не смогли хорошо сдать физический экзамен, получившие много ран, физически и морально.

Через часа два все результаты были готовы. Неизвестный человек в деловом костюме подошёл к родителям и выпускникам, докладывая, что результаты письменного и физического экзамена отправили по их почте совсем недавно. Все торопливо вынули из кармана телефоны, проверяя электронную почту и внимательно смотрели на свои результаты. Многие сильно радовались и кричали от счастья, некоторым не нравились результаты, хоть они и были хорошими, а некоторые как-то равнодушно к ним относились.

Алан и Эйдан решили открыть электронную почту одновременно. Со страхом и волнением они начали смотреть на присланные им результаты. Смотря на результаты, они были готовы завизжать от счастья.
- Сколько у тебя в общем по двум письменным экзаменам? - спросил Алан у Эйдана с улыбкой до ушей.
- 184! - радостно заявил Эйдан. - А у тебя?
- 196.- с гордостью сказал Алан, показав результат.
- До идеальной оценки не хватило всего-то 4 балла... - с досадой произнёс Эйдан, смотря на превосходный результат. - Жалко что ли добавить было?
- Эд, а сколько у тебя по физическому? - спросил Ал, смотря в свой телефон.
- 95.
- Ого, серьёзно? У меня 92. - немного завидуя и ругая внутри себя в том, что не стал лучше, заговорил Алан, но всё же был жутко рад за Эйдана. - Хотя, ты всегда был лучше меня по силе, так что это не удивительно. Ты такой крутой.
- Ха-ха-ха. - засмеялся Эйдан. - Преувеличиваешь. Сегодня ты сражался просто превосходно! Вот, а ещё ты по мозгам в действительности лучше, чем я. - в голосе Эйдана звучало огромное восхищение, он очень радовался за своего друга, а Алан в тот момент слушал, пропуская его слова мимо ушей, погружённый в мысли о том, что не стал лучшим на экзамене. Он винил себя за то, что не старался, падал и не уворачивался от ударов, не был настолько зорким и остроумным. Алан желал и хотел быть лучшим во всём, считая это своей обязанностью. В душе он жутко злился, хоть балл и был невероятно высоким, его не устраивало, что он не первый.
- Ал, ты меня слушаешь? - перебил его тревожные мысли Эйдан.
- А... Да-да, конечно. - очнулся Алан и неловко засмеялся. - Ты так считаешь?
- Конечно.
- Хех, приятно такое слышать. - улыбаясь сказал Алан. - Знаешь Эд, а у нас всё-таки получится поступить в Академию Сакиама.
- Да. Даже не верится, что скоро наша мечта сбудется.
- Обязательно сбудется...

***

Все заботы остались позади. Неужели пришла свобода? Как же долго они этого ждали! Алан спал в свой выходной день до самого обеда, - что позволял себе только в праздники - на мягкой тёплой кроватке, укрывшись в довольно плотное одеяло, хотя на улице стояла прекрасная тёплая погода, подходящая для прогулок. Это был следующий день после экзаменов, субботнее утро. Руки его были забинтованы и каждый день, по совету докторов, нужно обрабатывать днём и ночью перед сном. Наконец руки перестали болеть, хотя раны часто напоминали о себе, а пользоваться ими пока что было тяжко.

Алан был парнем из богатой семьи, где его родители владели собственным делом в сфере архитектуры. Множество зданий в городе было построено по их планам: торговые центры, дома богачей, школы и детские сады, иногда даже улицы или площади. И работы у них были великолепные, украшали город изнутри и снаружи, придавая ему красоту современности и свободы, ведь Брасдейл - город свободы и развитых людей. Генри и Софи Смит - были, можно сказать, авторитетами в сфере архитектуры, и многие, кто увлекался ей, желали встретиться и даже брать какие-то уроки у Генри и Софи. Но путь к их великой славе начался с бедности.

Отцом Генри являлся влиятельный человек - изобретатель и учёный Дилан Смит, который, выросший в детском доме, добился уважения от государства, встретил прекрасную жену и завёл двоих детей: старшего сына Генри и младшую дочь Эмили. Дилан Смит изобрёл много разных полезных изобретений, которые помогли для технологического развития страны, армии, а также героев, у которых он долгое время проработал.

Генри, когда же начинал своё дело, полностью отказался от денег, которые ему предлагали отец и мать, утверждая, что место в высшем обществе добьётся сам, без крошки их помощи. С таким мнением он и уехал начинать своё дело в Нью-Йорк, где поступил на архитектурный университет. Сначала ему пришлось туго. Генри подрабатывал в ресторане после занятий и работал до ночи, готовился к занятиям и лишь потом ложился спать, высыпаясь всего по два часа, а за полученные деньги ему приходилось платить за обучение, которое, к сожалению, стоило довольно «щедрых» денег. Стремясь к своей мечте, ему приходилось отказываться от еды, но он продолжал идти дальше, из последних сил. Родители его не могли оставить сына без помощи, поэтому приходилось тайком платить за его обучение. Генри же ничего по этому поводу не подозревал, и благодаря родительской помощи их сын наконец-то смог нормально питаться. Родители жутко гордились своим сыном, да так сильно его любили, что незаметно разбаловали его, показывая лишь богатство в мире, и из-за этого бедность вызывала у него отвращение, хотя родители много раз повторяли - «Бедность - не порок.»

В университете он встретил свою будущую жену - Софи. Сначала они совсем не ладили, так как являлись, можно сказать, конкурентами, каждый раз завязывая спор о своих работах. Даже презирали друг друга. Но однажды, оказавшись на вечеринке у их общего друга, они нашли много общего. Сначала они дружили, после у Генри появились необычайно странные чувства к ней и через год дружбы они начали встречаться. В двадцать три года, когда оба закончили учёбу и вышли из университета с наилучшими дипломами и даже с золотыми наградами, Генри сделал ей предложение, самое романтичное, на крыше ресторана, где он долгое время подрабатывал. Снизу, рядом с железной оградой, стояли небольшие клумбы цветов, взгляд устремлялся на прекрасный городской вид и мелкие огоньки, напоминающие светлячков, снизу шум людей и машин их никак не беспокоил, ресторан находился не в самом шумном районе, рядом с зданием ресторана росло дерево, шелест листьев которого давал более успокаивающую атмосферу. Друзья и босс по работе ему хорошо помогли в этом деле: приготовили им отдельное место, украсили свечами и лепестками роз, накрыли белой скатертью небольшой круглый стол, приготовили хоть и скромную, но вкусную еду, а в подарок - бутылку свежего вина. Когда прошло полчаса свидания, он уже полностью был готов к своему шагу, встал с места, вынул из кармана бархатную маленькую коробочку, где лежало кольцо, встал на колено перед ней и с нежностью попросил её руки.

Софи, конечно же, была польщена таким внезапным предложением от него, завизжала, заплакала от радости и согласилась.

Через полгода они поженились. Родители помогли им со свадьбой, и проводилась она в Брасдейле, где оба выросли, а после свадьбы они снова поехали в Нью-Йорк дальше продолжать дело.

Они ещё во времена, когда являлись друзьями, решили совместно открыть свое дело.

Поначалу конечно же было сложно, им приходилось спать в грязных съёмных квартирах, в неблагополучных условиях, в самой глуши Нью-Йоркских улиц. Несколько раз даже приходилось закрывать дело и опять начинать всё с начала. Им приходилось подрабатывать на нескольких работах, несколько раз попадали в больницу из-за плохого морального и физического состояния: частыми проблемами были стресс, недостаток питательных веществ, недосып. В те моменты чёрной полосы жизни казались Генриху намного худшими, чем те, которые у него были во времена студенческой молодости. На этот раз ему было необходимо попросить у отца деньги, но он не смог; в те времена у его отца тоже была чёрная полоса, ему приходилось тратить много из-за проблем, возникших в Геройской Лиге, а просить деньги у родителей Софи было бесполезно - они были мертвы. Так жили они бедно, добиваясь всего сами, утешая родителей, что у них достаточно средств, хотя экономили деньги на каждой мелочи, тратили только на то, что у них на первом месте, жили с крысами и спали с тараканами в матрасе, а нормальной еды получали редко, и всё ради мечты.

И во время своей нищеты, родился и Алан.

Через три года, когда обоим было по двадцать пять, они наконец-то смогли открыть своё агентство, после, когда сумели обеспечить себя и возненавидели бедность до глубины души. После этого и родились на свет брат с сестрой, Елена и Джейк. Так и жили они счастливо в богатом доме в полной семье, который сами построили в Брасдейле, долго бродя по трудному жизненному пути, где решили прожить и работать до конца своих дней. Они прониклись жизнью богатства и роскоши, совершенно позабыв о трудностях бедных и презирая их.

Алан не был желанным ребёнком, можно сказать, появился на свет случайно, нежеланно. В те времена у Генри и Софи бизнес настолько пал, что ниже уже некуда, нужно было отдаться ему целиком, и до детей им просто не было времени, а Алан им только мешал. Хоть и не признавались об этом в слух, но те при первой же возможности приняли бы решение о аборте. К их сожалению, срок был слишком большим, и мог привести ко многим проблемам со здоровьем. Они сами не были готовы к воспитанию ребёнка, слишком молоды и допускали множество ошибок. Любовь, конечно, имелась, но дарили ее недостаточно для столь любвеобильного ребёнка, как Алан. Вот так.

Алан рос спокойным ребёнком. Он, как рассказывали его родители, рос ни в чём не нуждавшимся ребёнком, как и их младшие дети. Ему не нужны были супермодные машинки, компьютерные игры и любые дорогие, очень качественные игрушки, ему было достаточно просто зависать в телефоне и целыми днями смотреть мультфильмы. Детство его проходило однотонно, скучно, без свободы проводить время на улице, сидеть вечно дома, одни и те же богатые друзья родителей, одни и те же их избалованные дети, иногда какие-то церемонии, куда родители редко его брали с собой, один и тот же порядок жизни, даже одна и та же еда была разделена на недели. Родители почти не воспитывали сына, находясь каждый день в своих компьютерах, бумажках и в агентстве, о нём заботились слуги или няньки, поэтому из-за частых отсутствий в жизни первого ребёнка, не сумели избаловать его, как двух младших. Он воспитывал себя сам, смотря мультики, где добро всегда побеждало зло, большей частью своей жизни присматриваясь к героям, которыми он и восхищался. Так он и начал представлять себя героем, который спасает мир от жестокости.

Он сильно восхищался Гридером - одним из лучших молодых героев в то время, и частенько ему подражал, даже старался носить костюм, как он. Носил разные плащи из белья, подобную маску Человека-паука с дырками в зоне глаз, что-то вроде нижнего обтягивающего костюма, будто для защиты, и широкие штаны, иногда слетающие с его ног. Алан играл в героя с няньками и слугами, сам придумывал опасности и то, как будет действовать в такой ситуации - он был героем, слуги - злодеями, а няньки - жертвами, которых он должен был спасти, а старшие всегда ему подыгрывали, хлопали ему в ладошки, хвалили за то, что спас человека. Он желал спасти мир, часто замечая в разных новостях жестокие сцены и мечтая предотвратить их появление. С тех пор он и мечтал стать героем, никогда не сомневаясь в своём выборе, а воспитанники видели в нём успешного и достойного героя.

В шесть лет у него появилась способность - в таком возрасте и появляются способности у людей. Это оказалась способность вызывать огонь на расстоянии, уметь им управлять, изменять форму и даже изменять температуру огня, как у его отца. В тот момент он чувствовал себя самым счастливым человеком в мире. Он хвастался родителям, получал от них столько внимания, особенно отец почувствовал некую гордость. Где угодно применял силы, но воспитатели ему запрещали его применять, пока он не пойдёт хотя бы в подготовительный класс и поймёт частично, как именно им управлять. Иногда он обжигал себе руки, однажды чуть не поджёг дом, а когда начал ходить к специалистам, которые обучают именно детей, у которых совсем недавно появились способности, быстро освоился.

В детстве Алан нередко чувствовал себя одиноко, ведь родительских ласковых слов он получал не часто и те не всегда отвечали на его искренние объятия из-за работы. Родителей заменяли няньки или слуги, которые постоянно присутствовали дома. Из-за недостатка внимания он часто проказничал, «случайно» разбивая то дорогие вазы, то пиная мяч по дому, рисуя красками на стенах, крича или громко плача - этим он желал, чтобы на него наконец обратили внимание, но получал лишь наказание за свои поступки. Потом он потихонечку сдавался и смирился.

Он редко покидал высокие кирпичные стены, окружающие территорию их дома. Родители мало выводили его из дома. Он не познал общества, не умел разговаривать с ровесниками, совершенно не знал людей. Но, когда нянька не подглядывала за ним, Алан часто убегал из дому при удобном случае. В эти моменты он был счастлив и, конечно же, встревожен, замечая совершенно новые лица, дома, улицы и игровые площадки, где он часто проводил время с уличными детьми. Ему хотелось познать мир, почувствовать свободу, почувствовать, что он не одинок, увидеть то, что находится за длинными кирпичными стенами. И благодаря своим недолговременным побегам, он встретил того самого человека, который стал для него дороже самого себя.

Позже, когда его бабушка погибла, Дилан совсем пал духом, потеряв не только свою жену, которую любил больше своей жизни и был готов пожертвовать чем угодно ради неё, но и самого себя, совсем испортив своё состояние. Генри так же реагировал на смерть матери, которая так была ласкова к нему, как не была ни одна женщина на земле, а мать - это та самая женщина, которая всю жизнь будет на твоей стороне, хоть ты и не прав, как бы сильна не была ваша ссора, она всегда простит, поможет и укажет верный путь. И после смерти этой женщины он начал вспоминать каждое ласкательное прикосновение своей матери и снова хотел их почувствовать...

Потеря жены была для Дилана тяжёлым ударом, его жизнь была полностью разбита и Дилан не понимал, как заглушить свою боль и заполнить огромную дыру на сердце. Он пролежал в больнице две недели, восстанавливая в себе силы жить дальше без второй половинки. Когда Дилана выписали из больницы, Генри приютил отца в свой роскошный дом, дал ему отдельную комнату для отдыха и специальную для разных технических штучек. Дилан бросил работу и посвятил всю свою дальнейшую жизнь дому и семье, иногда продавая свои работы.

Алану в этот момент было шесть лет и хотя сейчас он плохо помнит свою бабушку, он всегда помнит те тёплые летние моменты, которые она украшала своим присутствием.

С шестилетним Аланом и трёхлетней Еленой воспитанием занимался Дилан, совсем не имея ничего против того, что родители слишком много находятся на работе, нежели дома. А когда родился самый младший ребёнок - Джек, они больше времени начали проводить у себя дома, так как нашли кучу заменяющих работников. В то время их бизнес начал взлетать к небесам. Алану в то время было семь, и когда родители начали посещать дом, он совсем не прибегал к ним так часто, как Елена. Да и родители сами не особо обращали на него внимание, хоть и до безумия любили и желали только счастья.

Алан часто начал проводить время со своим дедом, частенько поглядывая за его делами и этим хорошо развивая себя. Дилан же против не был, наоборот, он был рад тому, какой интерес проявляет ребёнок к его делу. Дилан учил Алана совсем по-другому, а Генри и Софи учили Елену и Джека совершенно по-другому, совсем избаловав их богатством. Алана же, они конечно, в этом совсем не ограничивали, но тот сам к богатству не проявлял внимания. Этому его научил Дилан, который пожалел о тех мерах воспитания своего сына, совершенно привязав его к роскоши. Он не винил своего сына в этом - он винил себя, но исправил ошибку.

Внимания деда ему хорошо досталось, но проказничать для того, чтобы получить внимание родителей он всё-таки не оставил, а в ответ как всегда получал наказание.

Дилан стал для него особенно важным человеком в его жизни. Дилан являлся чем-то вроде авторитета, которому Алан старался соответствовать, учился у него, иногда сам участвовал в его больших работах, немного дополняя их. Этой работой он пытался заполнить и себя. Дилан понимал его одиночество, понимал нехватку внимания от родителей, они сами перестали присматривать за ним, считая, что Дилан сам с ним справляется. Но у Алана всё равно оставалась пустота внутри, которую обязаны были заполнить родители и кроме них никто не способен её наполнить. Эта дыра образовалась с самого рождения, там помещается только родительская любовь и у Алана её имелось мало.

С сестрой и братом он часто ссорился, считая и давя на Алана теми неприятными и колючими словами, что для родителей они оба являются любимчиками, частенько обижали его и отбирали игрушки. Такими уж они подросли. Родители лишь отмахивались, говоря, что никому не дают больше любви, всем троим одинаковое количество любви и за грубые слова наказывали мелких, ставя их в угол, а младшие даже после наказания не получали пользы от урока. Но, конечно же, были и моменты, в которых они показывали свою доброту, честность и искренность. Они совершенно не плохие люди, их поведение зависело в первую очередь от воспитания. И как бы сильно его не обижали брать с сестрой, Алан продолжал их любить по настоящему, ведь все эти неприятные поступки совершали не со зла.

В семь лет Алан, как и все дети, пошёл в школу и школьные времена, особенно в младших и начале средних классах, для него были ужасными. Генри и Софи были требовательны к учёбе не только к Алану, но и к Елене и Джеку. К Алану же особенно, так как он являлся первым ребёнком в семье и должен подавать хорошие манеры сестре и брату. С семи лет, когда Дилану на долгое время пришлось покинуть дом, родители всерьёз начали заниматься его воспитанием. Дилан воспитывал его простым мальчишкой, а Генри и Софи попытались слепить из него цивилизованного джентльмена, так как сами стояли на том же статусе, а простота их не привлекала. Но джентльмен из Алана выходил не славный, он не вёл себя так, как, например, должны вести за столом, какие слова использовать, каким должен быть характер или как правильно держать осанку, чтобы произвести хорошее первое впечатление. Алан же был простенький, не любивший всякие «модные» манеры. От него требовали высшие оценки в школе, высший балл в любом деле, чем бы он ни занялся.

Алан стал популярен в школе среди ровесников и даже среди детей постарше, не только за то, что имел деньги в кармане, но и за красоту и привлекательность. Физически он был здоров, силён, не трус. Родительские уроки по манерам так же привлекли к нему внимание, особенно его полюбили в средних классах девчонки, восхищающиеся его красивыми джентльменскими манерами. Внешне его глубокие голубые глаза, яркие волосы, маленький прямой нос, алые губы и приятная форма головы с небольшими щёчками заставляли приглядеться к нему.

Частенько Алан отставал от школы, получая не самые высокие оценки. Родители его за это наказывали намного сильнее, чем за шалости. За шалости его лишь ставили в угол, а за принесённые оценки его хорошенько били ремнём и целыми дня заставляли сидеть за столом учить материал. Алан горько плакал, ненавидел родителей, целыми дня у него не было настроения и даже не желал есть за одним столом с семьёй, он тихо молча брал с кухни в свою комнату и ел там, с самим собой. Проблема была не в том, что Алан был глуп или отсталым - нет, совсем наоборот, он достаточно умён - проблема заключалась в том, что он не мог отвечать на уроки. Когда его вызывали к доске, Алан терял уверенность и силы, в горло будто запихнули пробку, не давая промолвить ни слова, ни слез. Ему задавали вопрос, но тот лишь молчал, смотря на свою обувь. Алан совсем не мог вникать себя в общество. Тогда он был замкнут в себе.

Постепенно проблема с общением утихала и он начал получать хорошие оценки. За это Алана начинали хвалить, проявлять внимание, гордиться и - как он думал - любить. Когда Алан заметил такое внимание к оценкам, его детский разум подумал, что наконец-то можно получить от них любовь благодаря оценкам, а за ошибки получит лишь острую боль кожаного ремня и громкие голоса презрения. И он боялся этих громких слов больше, чем ремня.

Когда же он начал осваиваться в обществе, родители часто возили его на разные вечеринки и встречи. Друзья родителей часто сравнивали его с ними, особенно с отцом - он был невероятно на него похож. Даже упрекали в том, что когда-нибудь Алан займёт место отца, а его будущая жена - место его матери. Но как же они ошибались.

Так Алан и рос в узком круге своего общества и с недостатком внимания, в котором присутствовало малое количество людей, считая свою семью.

***

Эйдан родился на родине своей родной матери - в Корее, на следующий день после рождения Алана, но ничего особенного за свою жизнь общего с Кореей не имел. Только имел базовые знания о языке, который начал изучать по скука. Родители совсем не желали, чтобы их сын родился в Корее, но так получилось, что Эйдан появился на свет на несколько дней раньше. Отца звали - Дориан, мать - Мэй, друг друга они хорошо подчёркивали. По большей части Эйдан получил материнские гены, азиатскую внешность. С первого взгляда на него у родителей растаяли сердца, от новой прелести, которая появилась в семье, улыбки радости не сходили с лица, почувствовав новое, совершенно родное и такое маленькое, как лучик солнца в темноте. Когда Мэй выписали из род.дома, они неотложно полетели в Америку, на родину Дориана и поселились в Брасдейле, где его отец и жил в детские годы. У Эйдана так же был старший брат - Салли, старше него на три года и тот безумно любил своего младшего брата, всё время приглядывая за ним, укачивая, когда пора было спать, кормил, когда был голоден и успокаивал, когда малыш сильно плакал. Он при первом взгляде на младшего брата, в ту же секунду почувствовал любовь, нечто родственное и родное, которое должен был охранять любой ценой жизни. Ласки от него Эйдану хватило.

Семья у них была, к большому сожалению, бедной, даже слишком. Родителям частенько приходилось сбегать из одного города в другой, даже приходилось прятаться в других странах. Причиной тому являлись огромные денежные проблемы с долгами, поднявшиеся до такой высоты, что у них не имелось возможности оплатить, а люди не из самого лучшего статуса общества - мафиозники - требовали от них оплатить все деньги.

Отец Эйдана был один из членов мафии. Мафия была достаточно крупная, в неё входило около тысячи личностей. В мафию обычно вступают те, у кого не имеется способностей, но очень сильные, ловкие и остроумные. Так вот, Дориан был таким же - без способностей, но с силой, ловкостью и остроумием.

Мэй была из спокойной маленькой семьи, жила совершенно обычной жизнью, пока не поехала в качестве студента в Америку, где поступила в медицинский университет. В Нью-Йорке она встретила Дориана, который возвращался домой после очередной драки. Мэй же, пожалев его, потащила к себе в квартиру. Тогда им было по восемнадцать лет. Оба хорошо поболтали, привыкли друг к другу, стали ближе. Он узнал о ней побольше: мягкая добрая женщина, заботливая, понимающая, ласковая, нежная, с нежным голоском, с яркой улыбкой, узкими серыми глубокими глазами, с приятным лицом. Мэй для Дориана являлась чем-то совершенно особенным, чем другие девушки, с которыми он встречался раньше. Она же узнала о нём лишь только лучшее, не считая того, что он мафиозник, хоть и холоден с виду, но тёплый и сочувственный. После информации, что Дориан является мафиозником, Мэй пыталась перестать с ним видеться. Она находилась больше времени в себе, когда перестала с ним видится, будто потеряла нечто важное в жизни, но не понимала чего. Она часто вспоминала о Дориане: его чёрные волосы, серые миндальные глаза, не сильно накаченное тело, приятный голос и обо всём о том, сколько приятного он ей приносил, включая не только подарки, но и приятные чувства радости. Она пожалела о быстром выводе, что так внезапно бросила его и снова начала с ним видеться. Дориан полюбил её в тот же день, когда Мэй его приютила, а Мэй понадобилось немного времени, чтобы суметь понять, кто он на самом деле и полюбить. Так они полюбили друг друга взаимно и начали встречаться, а когда Мэй на отлично закончила университет, они устроили прекрасную свадьбу. Тогда Мэй всей душой требовала от Дориана уйти из мафии, это будет в пользу в первую очередь для него самого. Но Дориан лишь отмахивался от темы, говоря, что с этим разберётся сам.

Так Дориан встретил женщину своей мечты и на свет у них появился первый сын. По этой причине Дориан решил уйти из мафии. Главе мафии его уход совершенно не понравился, так как он был его правой рукой, а так же имелись подозрения, что тот мог доложить о них героям или полиции. Многих так убивали или мучали всю жизнь, когда уходили из мафии.

Глава был человеком настолько суровым и злопамятным, что вместо убийства, заставил своего старого товарища выплатить деньги за то, что его «приютили», иначе его семья попадётся в их руки и будет мучиться в долгой и мучительной смерти. Дориан понимал, ясно знал, что его бывший глава не блефует и говорит совершенно серьёзно. Он понял, что другого выхода у них совершенно не имеется. Так Мэй и Дориан хоть и медленно, но платили огромную сумму денег. Из-за этого им не хватало денег на разные нужды и им приходилось работать на разных работах. Иногда работал Дориан, а Мэй присматривала за малышом, иногда работала Мэй, а вместо неё за малышом следил Дориан. Когда они поняли, что если продолжать так ещё не много времени, то от недостатка еды заболеют не только они, но и ребёнок получит вред. Они копили много денег, а так же государство платило им, считая их бедной семьёй, не способной хорошо себя обеспечить. Благодаря деньгам от государства и долгим подработкам, оба набрали хорошую сумму денег, но не для того, чтобы заплатить мафии, а для того, чтобы начинать прятаться в разных городах, ведь этих денег далеко им не хватило.

Так и прошла их дальнейшая жизнь, каждый раз переезжая из одного города в другой. Мафиозникам их, по большому удивлению, удавалось находить, даже в самой глуши любого городка или села.

Прошло три года, как они сбегали и постепенно платили, когда, после очередного обнаружения, родился Эйдан.

Они переехали в Брасдейл. Дориан и Мэй искали жильё где-нибудь глубоко в глуши, где редко ступает нога человека. И им это удалось. В лесу они совершенно случайно наткнулись на деревянный, старый, дряхлый дом. Поселились они в этом сооружении, которое, возможно, было построено во времена, когда Брасдейл только начинал образовываться. Хоть дом и был ненадёжным, с виду даже лёгкий ветерок был способен его свалить, а вероятность того, что он может рухнуть, была достаточно велика, но для этой бедной семьи в бегах не оставалось выбора, им пришлось рискнуть.

На удивление дом держался крепко. Они находили на мусорке несколько предметов мебели: стол, стул и даже шкаф. Купили самые дешёвые матрасы, несколько игрушек для детей и немного сладостей. Распугивали мышей, тараканов и разных зверей, которые иногда их навещали. Семью долгое время не находили, но бдительность свою они не ослабляли. Напасть могут в любую, даже в самую счастливую секунду.

Четыре месяца они жили спокойно, как совершенно обычная семья. Жили с утихающим страхом, постепенно удовлетворяясь мыслью о начале более приличной жизни, где не будет денежных нужд. Готовы были всё начать с чистого листа, где больше не нужно прятаться от людских глаз. Они думали, что свобода наконец пришла к ним, но они ошиблись...

Однажды ночью Салли и Эйдан остались дома совершенно одни. Родители отошли в магазин на несколько минут, так как продуктов не осталось, а детей решили оставить дома, чтобы зря не таскать по улицам. Это был конец августа, на улице стоял прекрасный тёплый вечер, постепенно начинало темнеть. Эйдан лежал на матрасе, смотрел на потолок и грыз игрушки старшего брата, ни о чём не размышляя, совершенно ничего не понимая. Салли в это время рисовал на полу разноцветными, дешёвыми, не очень качественными карандашами. На бумаге он изобразил свою семью рядом с дряхлым домом, но с улыбками на лице. Отвлёкся он от рисунка и посмотрел на младенца, убедиться, что с ним всё хорошо. Заметив, что тот грызёт ногу его любимого плюшевого мишки, резко встал с места и осторожно накинулся на него.

- Их нельзя есть! - пытался вытащить Салли изо рта ногу плюшевого медвежонка, которая была вся в слюнях. - Ты что, голоден? - он отнял игрушку и бросил на пол. Эйдан смотрел на него ничего не отвечая, а Салли будто бы слушал его ответ.

- Ничего, - сказал Салли. - Скоро придут мама с папой и принесут еды. Тогда и будешь есть.

Салли не отводил глаз от брата, а Эйдан смотрел куда угодно и лежал смирно без криков, без плача и детских бормотаний. Иногда Салли разговаривал с ним, будто бы Эйдан его понимает, чётко слушает и даже ждал несколько секунд, пока тот не ответит. А Эйдан смотрел на него, как на сумасшедшего, разговаривающего со стеной.

Тут раздался скрип двери. Маленький Салли подумал, что пришли родители и побежал навстречу к входной двери, оставив Эйдана на несколько минут одного. Но это были не родители, даже не их друзья или родные. Это были люди, одетые в грязную и довольно грубую одежду, как панки. В руках у них были пистолеты, блестящие, чистые и опасные - за ними пришли мафиозники. Салли испугался и замер на месте, улыбка на лице исчезла, её сменил страх. Людей было достаточно, были мужчины и женщины. В небольшой комнате стояло около десяти человек, не считая тех, кто стоял и охранял снаружи. Они выглядели жутко, угрюмо и хитро улыбались, смотря беззащитному мальчику в лицо и наслаждаясь своим могуществом. Один из накаченных мужиков спросил у него, где родители, издевательски пошутил и раздражающим голосом засмеялся, а с ним в компанию засмеялись и его друзья. Но Салли не ответил и неожиданно вспомнил о младшем брате, оставшемся наедине с самим собой. Он резко побежал в комнату, пытаясь его защитить, когда сам невероятно боялся за свою жизнь.

Мафиозники пошли за ним, своими тяжёлыми шагами они трясли дряхлый дом, а Салли уже крепко вцепился в спящего брата, защищая его всем телом. Грозным взглядом смотрел Салли на них, его слабое тело дрожало и сердце колотилось, но он, стиснув зубы, продолжал храбро смотреть страху в глаза.

Они осмотрели комнаты, хоть и было их всего-то четыре, да и те маленькие. Салли не отвечал на вопросы, которые они часто ему задавали. Не то чтобы ничего не выдавать, а от страха. Накаченный мужик со злостью вздохнул, направил на детей дуло пистолета и готов был нажать на курок, чтобы убить их обоих. Тут у Салли на секунду замерло сердце, а по телу прошёлся холодок, что он аж побледнел. Он быстро среагировал, вскочил, зажмурил глаза и загородил своим маленьким телом ребёнка. Раздался выстрел. Птицы улетели к небесам, а животные отдалились подальше от дома. Пуля попала прямо в живот Салли. Ребёнок проснулся и начал громко плакать. Мужчина хотел было застрелить и младенца, но его переубедили, говоря, что для первого раза этого вполне достаточно. Они ушли, не испытывая жалости к трёхлетнему мальчику, лежащему на полу, горько плачущему и мучающемуся от боли. Он начинал постепенно терять сознание, а живот жутко болел. На полу образовалась лужа крови, которая постепенно текла без остановки. А Эйдан в это время лежал и громко плакал.

Через несколько минут пришли родители, нашли старшего, умирающего ребёнка на полу, почти потерявшего сознание, а второго, громко плачущего с охрипшим голосом. Они были в ужасе от случившегося, чувствовали жуткую вину перед детьми, ведь ослабили бдительность, и поняли, что пора бежать.

Полумёртвого Салли они мигом доставили в больницу, а Эйдана...

Через две недели отчаявшиеся родители уехали в другой город.

Эйдану было всего четыре месяца, когда его бросили в детском доме, и он потерял семью...

В детском доме жизнь была совершенно не сладкой. А точнее, жизнь его там была ужасной. Его беспокоили не только мысли о том, что родители бросили его, оставили совершенно одного в жестоком мире, но и каждый вздох он продумывал перед воспитателями.

Воспитатели в тот момент были ужасными, грубыми, не понимающими психологические проблемы детей и нанесли им новые раны. Эйдана они называли мелким чертом, ведь он был низок для своих лет, имел глубоко тёмные волосы и холодные серые глаза, а когда смотрел кому-то в глаза, ощущалось, будто он разглядывает душу - так и решили его назвать «Мелкий чёрт». Но это было не так - это просто был безразличный взгляд, людей он не был способен изучать, тогда Эйдан был слишком молод для этого.

Его не любили не только воспитатели, но и дети не обращали на него особого внимания и тоже, как воспитатели, считали его мелким чертом, иногда даже побаивались его и старались не приставать к нему.

Несколько раз он сбегал с территории детского дома, чтобы попрощаться с прошлым насилием, но с каждым разом его находили. Так произошло не один раз, а несколько десятков попыток он испробовал разными способами, и персонал из полиции, которые занимались делом о розыске, начали интересоваться в частных побегах мальчика дошкольного возраста. Они начали подозревать, что дети в детском доме иногда сталкиваются с насильственным отношением, да и сам детский дом был старым, малозаметным, и никому не было до него дела. Так они тайно от воспитателей начали допрашивать мальчика. Тот сначала молчал, ничего не говорил, пытался отвлечь внимание, а после того, когда они сдались и решили отпустить Эйдана домой с воспитателями, он крепко сжал руку полицейского, крепко обнял его ноги и судорожно заплакал, крича им, что не хочет возвращаться в детский дом.

Воспитателей посадили на долгий срок, в детском доме провели необходимый ремонт, полицейский, который с особенным вниманием следил за Эйданом после его первого побега, устроил благотворительный фонд в развитие и улучшение детского дома. В детском доме появились новые лица, добрые молодые воспитатели, яркие рисунки и много разнообразных видов игрушек и мебели. Таким образом, всё изменилось и казалось, что жизнь в этом доме будет лучше, чем раньше.

- «Ты настоящий герой.» - сказал однажды тот добрый дядя полицейский, заботливо поглаживая Эйдана по маленькой голове в последний день, когда они виделись. В тот самый день он был абсолютно уверен и горд собой, воображая из себя героя, который спас бы весь мир. Походу, с того самого момента всё и началось - его любовь и призвание.

В шесть лет, как обычно, у Эйдана появилась способность управлять тенями. Своей силой Эйдан может управлять тенями, исчезать в тени, управлять их передвижением, создавать и многое другое. В этот же год его усыновили. Для Эйдана этот день являлся самым счастливым в его жизни. За ним пришли добрые супруги Трой и Рика, частенько дарили ему мелкие недорогие подарки, так как не совсем были способны обеспечить себя. Это была бедная семья. Но супруги сильно хотели усыновить Эйдана, так как не могли завести детей. При таком случае их семье для обеспечения ребёнка начали платить им некоторую сумму денег, а так же, если попросят помощи, будут участниками благотворительных фондов для необеспеченных семей. Так дело и пошло, они усыновили Эйдана и он законно получил фамилию Грей.

Первые месяцы с небиологическими родителями прошли идеально. Они дарили ему достаточно внимания, интересовались им, покупали всё, что ему было необходимо.

А потом они раскрыли свой настоящий облик... Его усыновление оказалось лишь меркантильным замыслом.

Оказалось, что Рика в тот момент была беременна. Они много пили, являлись настоящими алкоголиками, дом был в ужасном, грязном состоянии, родственников у двоих совершенно не имелось, они часто ругались, отношения между ними стали негативными и часто начали причинять вред Эйдану. Всё повторялось, как в детском доме. Его снова посетили мрачные мысли.

Он долгое время проводил на улицах, уличные дети были намного ближе ему в общении, чем в детском доме. Так он завёл первых, хоть и пропащих, друзей. Находиться дома ему было отвратительно - дома разило резким запахом алкоголя, густым дымом сигарет и крошками по полу, вечно прилипающими на ноги. Единственным развлечением дома было - рисование. Он покупал за свои деньги дешёвые карандаши и рисовал всё, что приходило ему в голову. Рисование так же позволяло ему отвлечься от криков родителей, а больше всего рисованием он выражал самого себя, передавая чувства от сердца с помощью карандаша на бумагу. Так у него получались детские шедевры с чёрными человечками с сердитыми красными глазами, и этих человечков у него накопилась целая коллекция - таким способом он передавал и представления, и чувства. Постепенно взрослея, вместе с ним взрослел и его талант, который развивал сам, без учителей и курсов.

Через восемь месяцев, как он провёл дома у своих новых «любимых» родителей, у него родилась сестра - Кира. Красивенькая девочка с большой особенностью во внешности - она являлась альбиноской. У неё белоснежные волосы, даже реснички, а глаза настолько чистые и голубые, будто бы слепые, кожа её белоснежная, как снег, а сама такая хрупкая, как фарфоровая куколка. И способностей она не получила...

Трой и Рика, конечно же, не ждали её и совершенно не желали ребёнка. Рика хотела сделать аборт, но из-за проблемы со зрением, это решение было рискованным. Совсем не желая ребёнка, не по своей воле, ей пришлось родить её. Даже во время беременности она пила, но меньше, чем обычно. От любой еды у неё вызывало рвоту. А когда родился ребёнок, он стал вызывать у них ещё больше отвращения.

Родители, как и Эйдана, часто били Киру. Даже к ней у них не имелось родительской любви. И прозвище у Киры имелось - «уродка», а у Эйдана, конечно же - «чёрт».

Эйдан был единственным в семье, кто полюбил Киру. Да и Кира не уступала в любви к старшему брату. Находясь вместе, они подчёркивали друг друга, Эйдан - тёмный и холодный, Рика - светлая и добрая, совсем как инь и янь. Эйдан до такой степени любил младшую, хоть и не родную сестру, что даже тащил её вместе с ним на улицы, чтобы та на всякий случай не оказалась в руках родителей в его отсутствие, тратил на неё свои последние мелочи, а иногда даже дрался за неё. Кира для Эйдана - это нечто вроде маленькой родной планеты, которым он должен дорожить.

После рождения сестры он поинтересовался героями, постепенно замечая их в новостных каналах. Герои до того поразили его маленькое сердце, что Эйдан всю остальную прожитую дорогу жизни продолжал мечтать о профессии героя. И не потому, что она даёт тебе славу, богатство и крутой внешний вид - нет, совсем не так - всё потому, что он видел страдающих людей, в какой-то степени даже понимал их ситуацию, пожелал, чтобы никто не чувствовал тех чувств, которые поедали его самого, пожелал, чтобы весь мир был спасён от несправедливости. С тех пор и пошло дело. А первые подвиги он совершал на детских площадках, где залезал на дерево для того, чтобы освободить не нуждающегося в помощи кота, дрался за слабых и помогал пожилым.

В семь лет он пошёл в школу. Одноклассники были в курсе о его семейной жизни, о том, что на самом деле приёмный, слышали о распространившейся истории, как перед порогом детского дома подкинули ребёнка, а его биологические родители бросили его по причине того, что те являются преступниками. Эйдан услышал об этом впервые, ему обычно рассказывали, что родители его давно погибли. И он в это верил, а когда услышал о своей истории, в сердце гаснул огонёк надежды. А о старшем брате он так ничего не слышал и в уме не было мысли о его существовании.

Благодаря его мрачной прошлой жизни, жестокие дети начали над ним издеваться и тоже называли его «чёртом».

В этих осуждениях и мраке он прожил своё нелёгкое детское время, где в детском возрасте должен был ощутить тепло, свет и счастье, а вкусил холод, мрак и горе.

* * *

Нейтан сидел в своём логове, а точнее в пещере, холодной, сырой и неприятной. Она вызывала тревожность и была покрыта мраком, где таилось много неизвестного, много страшного. Он находился в глубине пещеры, в небольшом помещении, освещённом ярким фонариком, который он повесил к потолку. Благодаря ему, который не только давал свет, но и своими лучами согревал помещение, не было особенно холодно и уничтожались некоторые бактерии и микробы. До потолка метров три, в помещении странно воняло, но вонь была лёгкая, а круглый проём был прикрыт плотной чёрной тканью. Сверху росли несколько острых сталактитов, снизу - сталагмиты, которые он сломал сильным ударом ноги, некоторые - тяжёлым предметом, и отложил их где-то в сторону. К его счастью, земля была довольно прямая. Прямо посередине он поставил хирургический стол со многими принадлежностями, рядом с ним - круглый фонарь на ножке, а так же операционный стол чёрного цвета. Рядом лежал железный ящик, где лежала чуть изогнутая пластина с пупырками, внутри которой находились провода, и была она довольно тонкой. Прямо на ней лежал квадратный железный пульт с зелёной и красной кнопкой. Против операционного стола стоял наркозный аппарат, с виду самодельный, но как нужно, с трубкой и маской, с кнопками и экраном, где наблюдают за его состоянием и количеством наркоза, вводимого пациенту. С виду хилый и не совсем подходящий для использования, но его сделал сам Нейтан, значит, он пригоден к назначению. Сам он был человеком старым, худым, но крепким, с щетиной и короткой стрижкой, нос с горбинкой, мешки под глазами и тонкие губы; одет как хирург, в халате, в медицинской маске, с медицинскими перчатками и в головном уборе, чтобы на всякий случай волос никуда не попал. К важной операции он был готов наполовину, не хватало пациента, и этот пациент - его внук.

Он терпеливо ждал, пока Рэй приведёт к нему своего внука, которого не видел очень долгое время. Да и Лиам совершенно не знал, что его дедушка жив, так как Нейтан следил за ним, спрятавшись в кустах. Он не беспокоился, не боялся и не волновался при встрече с внуком, ему было важно лишь дойти до дела, на этом всё.

Через минут пятнадцать явился Рэй, в той же одежде и маске, как и в тот день в лесу, таща Лиама, перекинув его на плечо. Лиам был в мешке из-под картошки и сопротивлялся, мыча и пытаясь как-то вырваться из рук незнакомца. Нейтан подошёл к Рэю, взял тело внука и положил его на пол. Быстро вынимая его из мешка, как какую-нибудь вещь, он был в предвкушении начала дела. Лиам в ужасе продолжал биться, его тело было связано канатом, а рот заклеен клейкой лентой. Когда его вынули из мешка, его раскрытые глаза наполнились ужасом и жутким страхом, они смотрели на двух неизвестных ему людей с большим беспокойством и как же хотели плакать эти красивые карие глаза, но они крепко держали в себе слёзы. Дышал он тяжело, лёгкие не наполнялись воздухом, а тело тряслось, и весь он побледнел. Он даже перестал двигаться от страха, даже дышать на время, а осмотреть помещение, куда его принесли, он совсем боялся и продолжал смотреть на двух неизвестных ему людей.

Нейтан смотрел на него с восхищением, как на жертву для насилия, как на собаку, которую можно использовать для собственных нужд и которая будет выполнять каждый его скверный приказ. А Рэй смотрел на него с жалостью, отчего сердце его смягчилось, но скрывал он эту жалость за грубым лицом безразличия, смотря на него пустыми, совсем не сверкающими глазами. Рэй посмотрел на Нейтана, тот посмотрел на него и кивнул в сторону Лиама, говоря этим, чтобы его развязали. Рэй с колебанием и робостью подошёл к Лиаму, а тот сильно вздрогнул и пытался отойти от него, хоть и со связанным телом. Его тело настолько похолодело и побледнело, что с первого взгляда казалось, что он вовсе и мёртв. В мыслях его начали появляться самые ужасные эпизоды, ему показалось, что тут конец его короткой жизни, и в этот момент вся жизнь пролетела перед его глазами...
- Не узнаешь меня? -спросил Нейтан, присаживаясь к нему поближе. С такой лукавой, растянутой до ушей, улыбкой, смотрел он на своего внучка.
Лиам, с дрожащими глазами, смотрел на него, не понимая, к чему он это клонит. Хотя с первых секунд лицо казалось до боли знакомое. Никогда в жизни не встречаемое, но которое всегда его окружало.
- По твоей роже вижу, что нет. - сказал он с той же улыбкой. - Дорогой мой глупый Лиам, я твой дедушка - Нейтан Холмс. Приятно познакомиться. - представился он, насмехаясь над ним. Лиам, по выражению лица, казалось, не принял его слова в серьёз, ибо ещё не пришёл в себя от похищения. Но что то в груди его постепенно росла тревога. Этот неизвестный был так похож на деда, что, казалось, сомнений быть не могло. Дедушка был тёплым человек по рассказам его семьи. А тут совершенно другой человек... Неужели?

- Но, разве это вы? Я ничего не понимаю, не понимаю, что происходит? Где я? Что вы собираетесь делать? - Лиам просто не мог и не хотел верить тому, что перед ним стоит такой холодный человек, ведь близкие со страстью рассказывали, что Нейтан - человек, спасающий мир, изучающий надежду и не желающий зла, которого он большую часть жизни считал мёртвым. А тут совершенно неожиданно перед ним появился тот человек, которым он по слухам восхищался и считал идеалом, но он оказался совершенно другим, совершенным злодеем... Его сердце словно пронзил кинжал. Его одолело чувство, что его предали.

Нейтан усмехнулся. Ему начало всё раздражать.

- Я не буду тебе на всё отвечать.

- Но...

- Я сказал нет! - закричал Нейтан своим прокуренным голосом, снова направив яростный взгляд на Лиама, отчего тот вздрогнул и испугался ещё сильнее. Прийти в себя Лиам не мог, он был потрясён.

- Может, ты всё-таки расскажешь, что собираешься сделать? - заговорил Рэй, не сдерживая свои эмоции, как бы ни старался. - Парень вправе знать, да и, после дела вы и так должны все ему рассказать.

- Ты тут не говори, как мне следует поступать, Рэй. Я знаю своё дело. - раздражённо проговорил Нейтан.

- Лиам в ужасе, вы разве не видите? - повышенным тоном заговорил он. - Я уже и не отрицаю то, что у него в уме совершенно не те наши замыслы. Он явно думает, что смерть его совсем скоро настанет на этом хирургическом столе, безжалостно вынув все его органы и продав на рынке. По взгляду, он даже пытается смириться, понимая, что не способен с нами сопротивляться.

Нейтан на секунду замер.

- Ты, походу, забыл, с кем разговариваешь. - сказал он столь холодным тоном, отчего по телу бросило в дрожь. Рэя переполняли эмоции, и смотреть на то, как Лиам умирает от страха, было ему невыносимо.

Нейтан на минуту промолчал, закатив глаза и больше раздражаясь.

- Хорошо. - согласился он и бросил хирургический нож на железный стол. - Надеюсь, ты будешь доволен. - говорил он с усмешкой, смотря на мягкость Рэя, как ему это казалось. Рэй же был доволен, но ощущал большую жалость, так как парню придётся узнать всю тайну и его предназначение, отчего он явно будет отходить долго или, возможно, никогда.

- Так, Лиам, - начал Нейтан, скрестив руки на груди. - Скрывать и продавать твои органы мы не собираемся. Первое, о чём я хочу тебя предупредить и заявить, так это о том, что ты теперь являешься полностью моей послушной собакой, которая будет выполнять все команды без ошибок.

- В каком таком смысле? - спросил Лиам в недоумении.

- Абсолютно в прямом!

- Вы не имеете никакого права! - вскрикнул Лиам.

- А я не спрашиваю разрешения.

- С чего я должен стать вашей послушной собакой? Чего вы хотите?

- С того, что мне нужны доверенные лица. А как я знаю по наблюдениям, ты - мальчик слабый, трус и слабак, не способный давать сдачи противнику, не способный даже постоять за себя. Ты - мальчик послушный и выполняющий любые просьбы, даже если ты считаешь это совершенно неправильным. Мальчик на побегушках. И теперь, когда ты в моих руках, ты будешь выполнять абсолютно всё.

- Это не так... - отрицал Лиам, хотя ясно понимал, что на самом деле это так, и от такого прямого объяснения о его качествах, чувства в груди у него сжались ещё сильнее.

- Не будем спорить об такой очевидной вещи. - откладывал эту тему Нейтан, быстро переходя на другую. - Теперь о том, что я собираюсь с тобой делать в иной момент. - он взглядом указал на пластину. - Видишь эту пластину? Она скоро будет в тебе. - просто сказал он, не думая, что почувствует в этот момент Лиам. А тот почувствовал себя ужасно ещё в тот момент, когда незнакомец привёл его к своему деду, а тот так холодно и безразлично относя к этому.

- Как... Будет во мне? - испуганно спросил он, совершенно ничего не понимая.

- Может, уточнишь ему ситуацию? - намекал Рэй Нейтану, чтобы тот рассказал Лиаму обо всём подробно, без секретов и даже если это тяжёлая правда, раз без выбора и насильно будет участвовать и присоединяться к их организации.

- Это пластина, которым я буду тебя наказывать, угрожать и наблюдать. Не буду рассказывать точные подробности об этой пластине. - вдруг взгляд Нейтана на Лиама стал таким бездонным. В нём не выражалось абсолютно ничего. Ни радости, ни боли, ничего. Они устрашающе пусты. Это был взгляд всего на секунд пять, и всего за эти пять секунд дал понять Лиаму, что для него нет ни единого выхода из рук этого дьявольского человека. Лиам висит у него на цепях. - Знай, одно неверное движение, и в твою грудь ударит током. Я буду наблюдать за тобой, за твоими неосторожными словами и ты никуда не денешься, а шанса нас раскрыть у тебя не получится: ты умрёшь, не объяснив всё подробно.

Лиам дрожал от страха, ему с каждого объяснения становилось паршиво. Верить в то, что перед ним биологический дедушка он просто не был способен. - «Это не он. Это совсем другой человек.»

- Теперь-то - продолжал Нейтан. - ты - злодей, преступник, поднимаешься на высший уровень преступности и поможешь мне избавиться от этого грёбаного мира.

Лиам до сих пор ничего не понимал, но тяжёлый осадок всё набирался у него на душе.

- Когда операция завершится, я подробно всё расскажу и покажу лишь то, что ты можешь знать. - закончил Нейтан, торопясь начать дело.

- Нет! - закричал Лиам и спрыгнул с хирургического стола. Нейтан и Рэй, явно не ожидавшие такой реакции, вздрогнули, а Нейтан нахмурился и начинал злиться. Лиам не был в состоянии это выдержать. - С чего вы взяли, что я так просто присоединюсь к вам, к злодеям!? - глаза его засверкали от слёз и боли. - Вы не мой дед, вы не Нейтан Холмс! - прямо обратился Лиам к Нейтану с яростью и страхом, сам не понимая, что делает и не контролируя свои эмоции. - Нейтан был героем, он помогал миру, а не хотел избавиться от «гребанного мира». Я не понимаю, в каком смысле вы хотите избавиться от него, но у вас не получится, вас обязательно остановят!

- Ты кому тут свои эмоции показывать начал и кричать, щенок? - кричал Нейтан ему в ответ, максимально приближаясь к его лицу, стараясь не ударить.

- Именно вам! - старался держать свою смелость Лиам намного дольше. - Я не буду участвовать, ни за что и никогда, хоть убейте меня! Мне абсолютно плевать! - и он направился к выходу. Нейтан еле выдерживал такого крика на самого себя, не важно, от кого, он любил быть выше всех и когда его опасались, а тут, его внук неожиданно перел ним стал проявлять презирающие им эмоции.

Лиам уже схватил за ткань, сильно швырнул её в сторону и вышел из помещения. Тогда он понял, что находится в совершенно неизвестном ему месте - глубоко в пещере, в холодной и тёмной, где мелкие пещерные камушки излучали слабый свет, где находилось множество острых и с виду мрачных сталактитов и сталагмитов. По телу пронеслась дрожь, он ощущал себя на самом деле паршиво и беззащитно, отчего упал на колени. Эти ощущения губили его.

- Даже если я убью твоих родителей? - через несколько секунд сказал Нейтан, обращаясь к Лиаму. Сказано это было с таким холодом, без нотки моральной ответственности. Тут сердце Лиама дрогнуло. - Даже если убью твоих дорогих друзей, Алана Смита и Эйдана Грея? Думаешь, я не знаю тебя? Я знаю тебя до мелочей!

Лиам оказался в безвыходной ситуации.

Свет лампы на миг осветила пещеру, а потом снова наступила тьма. Он услышал приближающиеся шаги, спокойные и не грозные. С каждым шагом они становились медленнее и когда приблизились к Лиаму, остановились. Это был Рэй, у которого сжималось сердце и мучала сильная совесть за поступки и слова, сказанные ранимому человеку. Присев рядом с ним на корточки, Рэй положил свою руку ему на плечо. Лиам никак не реагировал, продолжая смотреть в пустоту.

- Лиам... - шёпотом заговорил Рэй. - Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь в этот момент, но...

- Ты ничего не понимаешь. - тихим голосом перебил Лиам. - Абсолютно ничего. За каких-то несколько минут вы сумели разрушить мне жизнь...

- Лиам, послушай. Нейтан меня так же взял в свои руки ещё с детских лет. Мне не хочется, чтобы ты стал одним из нас, не желаю, чтобы узнал ту тайну и смирился с предстоящими событиями, но Нейтан теперь-то никогда от тебя не отстанет.

- А мне плевать на этого незнакомца. - твёрдо заговорил Лиам дрожащим голосом и резко встал с места, решаясь найти выход. Ноги его тряслись, голова кружилась, темнота не давала найти пути, а мелкие камушки, излучающие слабый свет, совершенно не давали особой пользы. Тревожность не покидала Лиама, он продолжал чувствовать тот страх и безвыходность внутри, но надежда до конца не потухла. Он и шёл к этой надежде. - Он не Нейтан Холмс, этого не может быть. Нейтан Холмс давно погиб, его не существует. - Лиам сделал первый шаг. - Он всё врёт. Вы просто взяли меня, как подходящего вам кандидата по характеристике и слабости. Вы... - он попытался сделать второй шаг, но тут снова упал на колени. Рэй привстал с места и подошёл к нему.

- Лиам, если ты думаешь, что Нейтан блефует на счёт смерти дорогих тебе людей, то он не блефует! В любом случае он испортит твою жизнь. Ты попал ему в руки, и он больше не отстанет. - Рэй на минуту помолчал и добавил. - Клянусь тебе, буду с тобой рядом и не дам одному пережить такой груз.

Лиам продолжал смотреть в пустоту, иногда прислушиваясь к его словам, но по минутам он забывал где он, кто он, забывался совсем. Лиам прекрасно понимал, что даже если и есть выбор, то оба приводят к не привлекающим и ужасающим последствиям. Ему пришлось согласиться и следовать его указаниям, ради того, чтобы защитить своих родных, которых он обожал и любил до бесконечности, желая им жить спокойно, без тревог и слёз, желал, чтобы жили счастливо и ради такой жизни, готов был жертвовать собой неизвестному человеку.

Рэй встал с места, ощущая, что Лиам готовит себя к происходящему, и взяв его за плечо, пытался поднять. Лиам послушно встал с места, не веря, что на самом деле идёт на договоры злодеев и что он сам станет одним из них. Он тяжело привстал с места и если бы не помощь Рэя, то, возможно, он упал и больше не желал встать с места.

Он снова оказался в помещении, где Нейтан полностью готовый к операции, брызгал помещение антисептиком и обработал все инструменты и все принадлежности. Антисептиком он брызнул абсолютно каждый уголок, до этого протёр каменные стены и проверил на наличие насекомых и вредителей. Абсолютно всё было устранено его руками до мелочей.

Больше они трое не промолвили ни слова. Лиама выглядел опустошённым и потерянным, с виду больным от испуга. Нейтан в своём положении, чувствовал себя совершенно спокойно, обычно и привычно для него, он не ощущал ни волнения, ни сомнений от происходящего. Рэй же продолжал чувствовать ту жалость и вину перед ранимым и ни в чём не виноватым человеком, судьбу которого решил и построил близкий родственник, многоуважаемый и всеми любимый Нейтан Холмс...

* * *

Лиам очнулся на следующий день после операции на маленькой двухместной кровати, в лёгкой одежде, похожей на тонкую пижаму, с капельницей в венах, покрытый покрывалом, в неизвестной ему обстановке, в небольшой, не совсем убранной комнате.

В первые минуты, когда Лиам очнулся, в глазах сильно мутнело и нормально разглядеть комнату не совсем удавалось. Голова у него болела, тело было слабым и невыносливым. Появилась лёгкая тошнота. Совершенно не понимал и не помнил, что произошло, почему он себя так чувствует и на миг, все события прошлой ночи молнией вернулись к нему, а в сердце ударило тяжёлой болью. Он пожалел, что не умер во время операции.

Он начал ощущать дискомфорт и тяжесть в груди, из-за чего ему было немного трудно дышать. Пластина давала о себе знать.

С тех пор, как он очнулся, прошло около десяти минут и за эти десять минут он ничего не делал, кроме как оглядывал комнату. Комната была почти пуста: стены серые, пол в тёмно-коричневой древесине, на правой стороне открытая дверь, на левой два небольших окна с белой оконной рамой и подоконником, на левой стороне кровати тумбочка, а на правой - встроенный в стену шкаф, возле него - табуретка. На улице было тихо и, походу, безлюдно. Ему хотелось посмотреть в окно, узнать, на какой улице хотя бы находится, но жалюзи не позволяли ему взглянуть хотя бы на небо, а слабость ему не позволяла встать.

Он вспоминал родителей, думая, как же они беспокоятся, раз он не ночевал сегодня дома, не предупредив об этом. Возможно, его даже начали искать, но он сам не желал после вчерашнего возвращаться домой, стыдясь смотреть в глаза любящих родителей.

В соседней комнате послышалось, как открылась и тихо закрылась входная дверь, а так же - шуршание бумажных пакетов. Лиам встревожился. Он понятия не имел, у кого в квартире находится и жутко беспокоился по поводу этого, отчего побледнел.

Тихие шаги начали приближаться к спальной комнате и вскоре оттуда выглянули серые, холодные глаза, а после полностью голова. Это был парень, возрастом как Лиам, лет шестнадцати. Лиам с испугом смотрел на него, готовясь к любой ситуации, но парень лишь радостно улыбнулся, от улыбки появились ямочки на щеках и он медленно вошёл в комнату в полном обличии. Беспокойство его потихоньку от улыбки начала утихать, но расслабляться он себе не позволял.

Парень этот был высоким, метр восемьдесят, худощавый с виду, со завязанными бинтом руками от кисти до локтя, бледный, с длинными чёрными волосами, завязанными в неаккуратный хвостик, глаза у него были лисьи, серого цвета с оттенками голубого, под глазами - синяки от недосыпа, тонкие и бледные губы и нос с горбинкой, лицо было в нескольких шрамах и царапинах. Парень с виду был больным, но в тоже время крепким и здоровым. Он взял табуретку возле шкафа и сел подле кровати, а Лиам приподнялся и сел на месте. Тело ему в этот момент показалось тяжёлым.

- Ну, здравствуй, Лиам. - поздоровался парень, голос его был спокоен и мягок.

Лиам не ответил, продолжая смотреть на него, беспокоясь и с ненавистью.

- Хех. - усмехнулся парень, замечая это. - Ты не бойся, вреда я тебе не причиню.

- Кто ты? - наконец-то заговорил Лиам.

- Можешь звать меня Рэй, очень рад личному знакомству. - ответил он спокойно, без грубостей и хамства, и после ответа Лиам начал присматриваться к нему, ведь Нейтан обращался к тому парню, к своему помощнику точнее, именно этим именем.

- Рэй? - переспросил Лиам, будто не слышал ответа.

- Да... Я тоже присутствовал в тот вечер, когда тебе делали операцию. - осторожно прибавил он, присматриваясь к реакции Лиама. Но Лиам никак не реагировал, не вздрогнул и не удивился, просто молча смотрел.

- Мне очень жаль, что так произошло. - продолжил он разговор.

- У вас и правда было в планах включить меня? - твёрдо спросил Лиам.

- Если честно, то я узнал об этом совсем недавно. Мы следили за тобой около пяти или четырёх лет. Точнее, следил я, так как Нейтан поручил это задание мне, даже не рассказывая, для каких целей. - откровенно признался он.

- Около пяти лет... - повторил про себя Лиам и тяжело вздохнул. Пластина внутри него начала его раздражать.

- Трудно дышать? - спросил Рэй, заметив это, в ответ Лиам кивнул. - Ожидаемо.

- Рэй, - снова обратился Лиам с вопросом, а Рэй вопросительно посмотрел на него. - Я до сих пор не понимаю, что происходит? Почему вы так поступили со мной? Зачем я вам? Кто вы и что точно означает фраза «избавиться от этого грёбанного мира»?

- Ох... - утомился Рэй из-за вопросов, на которые обязан ответить. - Вопросы не из лёгких, но знать на них ответы тебе стоит.

- У меня ещё есть...

- Какие?

- Этот человек и в правду мой дед? Почему он стал таким? Да и, кто ты в общем-то?

Рэй смотрел на него озадаченно, замечая, как сильно его задела такая новость и поворот в жизни. Ответить на эти вопросы ему был тяжелее всех.

- Да, - коротко, но ясно ответил Рэй. - Он и в правду твой дед, самый настоящий Нейтан Холмс. О его прошлом я не особо имею понятия, возможно, прошлое его сильно измучило, что повлияло на его психическое и моральное состояние, вот он и решил избавиться от этого «грёбанного мира».

- «Походу, любит он его так называть»

В сердце Лиама от ответа что-то кольнуло и он будто ослабел. Он желал услышать совершенно другой ответ.

- А ты? Кто ты? - снова спросил Лиам.

- Я являюсь его помощником ещё с детских лет. - сухо ответил Рэй, вспоминая те самые чёрно-белые дни.

- С детских лет? - поражённо слушал дальше Лиам.

- Нас с несколькими детьми он приютил и сделал своими рабами. - над последним словом он усмехнулся. - Тогда мы были благодарны ему, так как жили в трущобах Нью-Йорка и умирали с голоду, болели ужасно и не могли найти нормальное место для сна. Вот с тех пор, когда Нейтан дал нам всё то, о чём мы мечтали как о невозможном, мы решили стать для него рабами и как видишь, я до сих пор предан ему.

- Только ты? - заметив, что упустил что-то, решил снова спросить Лиам.
- Некоторые предали. - грустно проговорил он. - и погибли из-за этого.
Лиам сочувственно промолчал, но с той же ненавистью продолжал смотреть на Рэя.
- Не будем об этом, ближе к делу. - рассеял он туман прошлого у себя в голове и ловко перепрыгнул на другую сторону кровати, открыл шкафчик тумбочки и достал мультитач, а точнее это ещё и дисплеер. Мультитач был вместо клавиатуры, с тонкой стеклянной полоски чуть выше изображал на воздухе экран.

- К... Делу? - затерялся Лиам.
- Нейтан велел провести видеозвонок после того, как ты очнёшься. - теперь он был серьёзен, крепок и груб, не как пару минут назад, когда говорил о рассказывал о Нейтане и немного о своём прошлом. Он перепрыгнул кровать, достал из ящика тумбочки плоский мультитач, похожий на планшет, включил и там появилась копия клавиатуры, Рэй поставил его на ноги Лиама, нажал на кнопку на верхнем правом углу и на ней изобразилась клавиатура, а на воздухе изобразился экран с разными папками и файлами. Эта дорогая вещь являлась ещё и дисплеером.

- Откуда у тебя он? - Лиам был в восторге. - Это же, вроде, последняя модель.
- Ну... Не важно. - не хотел отвечать на вопрос Рэй именно Лиаму.
- Походу, украли. - с презрением произнёс он.
- Именно.
- Для вас естественно.
- Не в этом сейчас проблема. - он прямо по воздуху управлял невысоким экраном и перешёл на звонок. - Теперь-то тебе всё объяснят и покажут.
"Мне не сильно уж этого хочется", - сказал Лиам самому себе. У него просто нет другого выбора.
В этот самый момент снова начала трясти земля. Реакции не было, будто так должно было и произойти.

- Или же нет. - вдруг изменил он убеждение после окончания землетрясения.
- В смысле? - в недоумении спросил Лиам. Гудки до сих пор шли.
- Ты не задавался вопросом, почему землетрясения так часто наблюдаются во всём мире? Не думал, что кто-то в этом замешан? - начинал он с тяжестью раскрывать секрет. Вызов был не принят и отключился.
- С чего бы? Климатологи и сейсмологи после долгого изучения пришли к выводу, что это самое обычное явление, к этому причастна только матушка земля и всё это её проделки, а беспокоиться о том, что мелкие землетрясения могут разрушить дома, беспокоиться незачем.
- Но даже такая материя способна рухнуть после хорошей встряски. Они не долговечны. - перебил Рэй, но Лиам продолжил:
- Управлять землетрясением не в силах человечества, по крайней мере, пока что. К чему такое?
- Именно этим и занимается великий Нейтан Холмс. - с ноткой ненависти произнёс Рэй его имя. Лиам от такого объяснения расхохотал во весь голос, в груди снова начало болеть, и он сжал больное место, но смеха удержать он не мог.

- Тебе лучше не смеяться после операции в грудной клетке. - серьёзно говорил Рэй.

- Ну извини, - переставал Лиам потихоньку смеяться, так как грудь реально сильно болела. - После такой тупой информации невозможно не смеяться. Вы все на голову больные.
- Когда всё разъяснят, и ты будешь на голову больной.

Лиам от этих слов сконфузился. Его овладели сомнения, не понимал, чему верить, а чему нет. Тут появился на воздухе видеозвонок от Нейтана. Рэй торопливо ответил на звонок со словами:

- Теперь ты поймёшь, о чём я.

- «Неужели, то, что он говорит, всерьёз?» - подумалось Лиаму, и он застыл от раздумья.

На голографическом дисплее появилось тело Нейтана. Изображение было чёткое и не размытое, можно было точно разглядеть детали. Нейтан снова находился в пещере, на этот раз в помещении намного больше. Позади него стояла огромная машина с длинным телом и на макушке большой, кругообразный, с виду железный материал с дыркой посередине до краёв, а посередине несколько прочных, стальных арматур, придерживающих её с длинным телом, на котором было множество рычагов, кнопок, переключателей и так далее. Она была из жёсткой стали под номером «13», и полностью эта машина была построена именно им, сломать её было очень сложно, а температура плавления - высока.

Под машиной прямая и гладкая каменная земля, на столе, за которым сидел Нейтан, - разные бумажки, чертежи и формулы, позади него - ещё вокруг куча мониторов для наблюдения за состоянием машины и слежки, на другом столе - множество разных колб и химических растворов, на полу тоже валялись бумажки, детали и инструменты, а так же несколько крупных пятен крови, которые давно высохли. В общем-то - это огромное убежище, где вероятнее всего, творится что-то на самом деле ужасное.

Нейтан смотрел на них усталым и пустым взглядом, будто бы со злостью за то, что отвлекли от работы, но он терпеливо ждал, чтобы не срываться.

- На удивление, очнулся всё-таки. - начал Нейтан. - Думал, что подохнешь.

- На удивление? - спросил Рэй, подняв бровь от недопонимания.

- Я не проводил опыты на проверку копии пластины, и такую операцию проводил впервые. Не думал, что он вообще выживет.

- Как, думали не выживет? - Рэй нахмурился. - Разве ты не опасался? Он же вроде является твоим кандидатом на такую должность.

- У меня и другие личности имеются в списке, так что, если бы Лиам и сдох, то особой потери это не принесло.

- Какой же ты всё-таки...

- Не забывай, с кем ты разговариваешь, Рэй. - предупредил Нейтан его грубым тоном. - Хоть ты и являешься для меня лучшим помощником, я смогу с лёгкостью перерезать тебе глотку.

Рэй замолк, это было лучшее решение в его случае.

- Мне неохота говорить с вами, так что расскажу этому всё кратко, но понятно. - он провёл рукой по мультитачу, встроенному в стол, за которым сидел Нейтан и камера полностью направилась на громадную машину. - Это, Лиам, машина, вызывающая электроволны, чувствительные к земной коре, при помощи которых кора начинает некоторое движение, под названием, как нам известно - начинается землетрясение. Иногда они даже управляемы.

Лиам нахмурился от недоумения, совсем не веря их словам. Такое явление невозможно контролировать.

- О чём вы? - он беспокоился, но и был ошеломлён от увиденного.

- Больше тебе о нём знать нечего. Этого вполне достаточно. Теперь твоя роль. - Нейтан посмотрел на Лиама презрительно. - Ты добываешь мне разные нужные вещи и ресурсы, абсолютно всё, о чём я попрошу. Ты - мой шпион, который так же будет участвовать в слежке.

- Всего-то. - усмехнулся Рэй. - Этим мог заняться и я сам.

- Это уже тебя не касается. Рэй, у тебя тоже дело. Ты будешь личным его тренером. Как ты сам наблюдал, можешь судить за его не особо крепкой физической силой. Как лапша.

Лиама задела эта критика. Рэй не ответил, просто промолчал, но согласился.

- И что же ему придётся тебе раздобыть? - поинтересовался Рэй.

- Вопрос к делу. Ему придётся раздобыть мне сундук из дома семьи Смит. Ты хорошо знаком с ними, не так ли, Лиам? - он издевательски улыбнулся.

- Какой ещё сундук? - Лиам напрягся. Ему совершенно не было по душе то, что дело так же касается семьи его близкого друга Алана.

- Ценный лично для меня сундук, твоё дело - раздобыть и всё, больше я ничего у тебя не прошу, по крайне мере сейчас. Сундук спрятан где-то внутри территории владения семьи Смит. Тебе придётся любыми способами туда пробраться и найти. Плевать какими именно способами, хоть пробраться в дом ночью или днём, хоть играй роль гостя, хоть убей там всех - мне абсолютно плевать, но чтобы ты не возвращался сюда без сундука.

- «Если бы я только мог, то я никогда туда не вернулся бы», - подумалось Лиаму, от первого задания у него пробежались мурашки по коже. - А можно хотя бы узнать, для какой цели ты вообще всё это делаешь? - обращаться на «Вы» он больше не желал.

- Ха-ха. - коротко засмеялся он. - Какая же ты всё-таки любопытная задница. Для чего тебе эта информация?

- Просто...

- Напомню тебе, что я слежу за тобой благодаря пластине, ты не сможешь меня выдать, а так же говорить с кем-нибудь об этой теме. Кстати о пластине, пора бы испытать. - Нейтан наклонился и по шуршанию бумаг стало ясно, что он рылся в ящичке.

- В каком смысле испытать? Операция прошла только вчера. - Рэй возмутился.

- В самом прямом. - тут он снова появился в кадре и показал им тот самый пульт с двумя кнопками и с управляющим силу тока мелким рычагом на боку. Зелёная - вызывает обычные, но жутко больные электрические потоки, красная - те же электрические потоки, но смертельные, от которого взорвётся или остановится сердце.

Лиам напрягся, встревожился после слов о том, что пора испытать пластину, которая не даёт ему нормально дышать. Страх снова изобразился на его лице, он сжал руками покрывало, зажмурился, готовясь к боли, по телу прошёлся холодок. Лиаму не хотелось чувствовать электрический ток в груди. Ну, а кто знает, может, даже она не сработает, может, и сработает или же взорвётся. Ему начало всё это надоедать.

Нейтан, не глядя на пульт, переключил силу тока почти на минимум и приложил большой палец к зелёной кнопке, продолжая глядеть на Лиама, наслаждаясь тем, как причинит ему боль, а Лиам смотрел на него, умоляя не делать этого. Но всё бесполезно.

Нейтан с большим нетерпением крепко нажал на ярко-зелёную кнопку и пристально наблюдал за действиями Лиама.

Электрические потоки моментально ужалили по нему. Он схватился за грудь обеими руками и скривил лицо. Было жутко неприятно, но терпимо. Через несколько секунд она усилилась больше. Лиам сжал руки крепче и нагнулся почти до ног. Он тихо зашипел от душащей боли и донеслись сдержанные в горле стоны. Он на самом деле не мог дышать, он не мог кричать. Такой метод наказания ему показалось пыткой.

Рэй смотрел на него, сжав зубы, хотел помочь, но ничего не мог сделать, кроме как продолжать смотреть с жалостью.

- Прекрати... - сжавшим голосом произнёс Лиам, в горле у него бурлило, будто там находится жидкость. Эта жидкость быстро вышла наружу, по подбородку начала течь алая кровь и покапала на покрывало. Он закашлял, горло его горело, мелкие капельки крови снова оказались на покрывале.

- Остановись! - закричал Рэй с яростью, смотря на мучения Лиама. Внутри у него все горело, а руки дрожали, чтобы врезать Нейтану прямо в его самодовольную физиономию.

Тяжесть в груди резко покинула его. Он всхлипывая жадно глотнул желанный воздух. Глаза его расширились, ему было страшно до чёртиков, а сердце упало в пятки. Ему казалось, что сейчас он погибнет.

- Впервые вижу тебя таким заботливым, Рэй. Неужто тебе мой внучок приглянулся? - спросил он с издевательской ухмылкой на лице.

- Не слишком ли для первого раза? - твёрдым голосом заговорил Рэй, смущенный от его вопроса. - Он только вчера перенёс операцию, а теперь ты довёл его до такой боли, из-за чего кровь из рта полилась. Не плохой ли признак.

- Переживёт, раз пережил и операцию. Видишь, - он кивнул на Лиама, который до сих пор с наклонённым туловищем, задыхаясь глотая воздух, а несколько капельки крови продолжали капать. - Живой.

- Конечно, он всего лишь задыхается от собственной крови.

- Закрой свой рот, твои комментарии тут никому не нужны. Я отключаюсь, у меня куча дел. - его неприятное лицо исчезло.

Как только Нейтан отключился, Рей быстро убрал с ног Лиама мультитач, взял его за плечо и пригнулся, чтобы увидеть его лицо. Лиам дышал прерывисто, судорожно, руки его тряслись, глаза увеличились, голова пульсировала и болела, кровь, наконец, постепенно прекращала течь, а по щекам сами по себе текли слёзы. Внутри у него всё кипело.

- Вставай, нужно в ванную. - он не отпускал предплечье Лиама, буквально волоча его за собой. Лиам сопротивлялся слабо, ноги его не слушались, словно налились ватой. Последствия пытки давали о себе знать.

Ванная комната была небольшой, с душевой кабиной, скрытой за голубой занавеской, раковиной с минимальным набором принадлежностей, круглым зеркалом и стандартным унитазом. Всё было выложено белым кафелем, разбавленным лишь незатейливым рельефным узором. Лиаму казалось, что он вот-вот потеряет сознание. Если бы не Рэй, он бы уже давно лежал на полу.

Они подошли к раковине, и Лиам увидел своё отражение: измученное, бледное лицо с синяками под глазами. Только копна его тёмных кудрей оставалась неизменно яркой.

Открылся кран, и Лиам машинально начал умываться, сплёвывая в раковину кровь. Горло горело, как после пожара.

- Как ты? - тихо спросил Рэй после долгого молчания.

Лиам лишь отрицательно мотнул головой. Несколько капель крови упали на белоснежную поверхность, и Лиам, не раздумывая, размазал их дрожащей рукой под струёй воды.

- Я могу вернуться к родителям? - голос его дрожал. Единственное, о чём он сейчас думал - это они.

- Да. Насчёт вчерашнего не волнуйся. Нейтан всё уладил. Ты якобы ночевал у друга.

- Понятно. - Лиам перекрыл воду.

- Пойдём, нужно прилечь. - Рэй снова попытался взять Лиама под руку, но тот резко отдёрнулся.

- Почему ты так добр ко мне? - в голосе Лиама звучала неприкрытая враждебность.

Рэй замер, не зная, что ответить. Лиам ждал, сверля его ненавидящим взглядом.

Наконец, Рэй выдохнул и произнёс:

- Ты... Ты просто напоминаешь мне мою старшую сестру.

- Сестру? - Лиам нервно усмехнулся.

- Да. Очень сильно.

- Ты издеваешься?

- Вовсе нет.

- Заткнись.

Рэю хотелось что-то сказать, но Лиам, оттолкнув его плечом, вылетел из ванной. Ему было плевать на слабость и боль - он хотел только одного: домой. Он торопливо направился в спальню, а Рэй - следом за ним. Открыв дверцу шкафа, Лиам принялся лихорадочно искать свою одежду. Если не найдёт - наденет что-нибудь Рэя.

«Даже если я убью твоих родителей!? Даже если убью твоих дорогих друзей, Алана Смита и Эйдана Грея? Думаешь, я не знаю тебя. Я знаю тебя до мелочей!»

«Он знает меня до мелочей...» - пронеслось в голове Лиама. - «Я не смогу сбежать, он их убьёт.»

- Ты куда? - Рэй схватил его за запястье, и Лиам замер, не поворачиваясь. Он даже не заметил, как Рэй оказался так близко.

- Я хочу домой... - голос Лиама сорвался, и в глазах снова заблестели слёзы. - Можно, я пойду домой?

Рэя словно пронзило током.

«Домой... Я тоже хочу домой.»

* * *

Трущобы Нью-Йорка были настолько отвратительными, что Рэй каждый день испытывал тошноту. Однако в этом гнилом доме он всегда чувствовал себя комфортно и даже богато, словно их жилище было самым престижным в округе. Его прекрасная мать, не утопающая в алкоголе, как многие другие матери в трущобах; старшая сестра Лидия, яркая и весёлая, как солнце; и несколько замечательных друзей, с которыми он провёл детство, никогда не оставляли его в одиночестве. Это было лучшее чувство на свете.

Так он прожил около восьми лет, ведя жизнь, схожую с другими мальчишками в трущобах: посещал старое здание, которое называли школой, проводил время на улице и дрался с другими ребятами. Для своего возраста он умел делать много полезных вещей: ловко очищал карманы, крал хлеб с полок магазинов или пару яблок с грязного рынка. Рэй был мастером прыжков по крышам, и это занятие приносило ему радость, а его ловкость уменьшала риск падений. У него была способность, похожая на супергеройскую - как у Человека-паука. Он унаследовал это от отца, которого никогда не встречал, но внешне походил на мать.

Старшая сестра, на четыре года старше его, рассказывала, что их отец не был плохим человеком. Он был добрым и заботливым, но их отношения с матерью были крайне сложными, что в итоге привело к разводу. Никто не возражал, и мать запретила ему видеться с детьми, устанавливая строгие ограничения. Она не просила алименты, считая, что справится сама, но вскоре оказалась с двумя детьми в трущобах.

Лидия могла рассказать немного о отце, так как была ещё ребёнком, когда он исчез из их жизни. Но она хорошо помнила, как сильно его любила.

На улицах его звали Человеком-пауком. Рэй был настоящим фанатом этого персонажа. Когда по их старенькому телевизору показывали фильмы о Человеке-пауке, он сидел на полу и не вставал, пока не заканчивался последний кадр, даже во время рекламы. Он сам сделал себе маску из бумаги, раскрасив её дешёвыми карандашами, и с гордостью носил её по улицам, пока мать работала допоздна, зарабатывая на жизнь. Другие мальчишки завидовали ему и просили сделать такие же маски, и Рэй с радостью выполнял их просьбы, не жалея бумаги и своих любимых карандашей.

Лидия была одной из самых значимых людей в его жизни. Её рыжие, пушистые волосы и огненные глаза привлекали внимание, а веснушки на лице придавали ей особый шарм. Она была яркой не только снаружи, но и внутри. Все дети в округе знали её. Она обошла почти все переулки, завела множество знакомых и была на самом деле маленьким монстром. Хулиганы трущоб её боялись, потому что она могла избить их до полусмерти. С виду милая и хрупкая, на деле она умела защитить себя и своих друзей.

Лидия превосходно владела искусством боя, а также умела красть и прыгать по крышам, чему её научил друг, старший её на год. Они были фаворитами среди подростков в трущобах, пока однажды её друга не убил мужчина, принявший опасную дозу наркотиков. С тех пор Лидия осталась единственным фаворитом среди местной молодёжи.

После смерти лучшего друга Лидия не превратилась в безэмоциональную и холодную тварь, избивающую каждого встречного. Она осталась такой же, как и прежде, хотя и горевала долгое время, не выходила на улицу по несколько дней и порой отказывалась от драгоценной еды.

Чтобы хоть как-то отвлечь Лидию, Рэй попросил её научить его всему, что она знает. Лидия сначала насторожилась, считая Рэя не предназначенным для грязных дел. Такие дела должны были оставаться её заботой, а Рэй пусть станет ангелом для всего мира. Но когда она начала думать о его защите и самообороне, о том, как он будет защищаться, когда рядом не будет её, Лидия посмотрела на его просьбу с другой стороны. От неё Рэй и научился разным приёмам и перенял навыки. Также Лидия рассказывала, что их способность передалась от отца.

Хотя жизнь проходила в трущобах без достатка, а на теле красовалась порванная и грязная одежда, Рэй всё равно был счастлив с прекрасной и хрупкой мамой, шустрой сестрой и уличными друзьями.

До одного дня...

Событие, перевернувшее их жизнь с ног на голову, произошло, когда Рэю было всего девять лет. Наступали тёплые летние дни, казалось, ничто не может омрачить девяносто два дня лета. Но однажды вечером, перед самым началом лета, раздался взрыв, и вокруг вспыхнули яркие лучи пламени, которые словно касались небес. Вскоре раздался ещё один взрыв, за ним ещё. В трущобах ещё не случалось такого переполоха.

Лидия и Рэй в тот момент занимались своими делами дома, ожидая, когда мама вернётся с работы. С колотящимся сердцем они вышли на улицу. Пламенные обломки разлетелись по сторонам и подожгли соседние дома.

Лидия в ту же секунду крепко схватила его за руку, так сильно, что та издала хруст. Она побежала так быстро, что он даже не успевал касаться земли без падения, Лидия просто тащила его за собой.
Последнее, что он помнил в тот день, так это то, как Лидия постепенно замедляла ход, дыхание у неё было тяжёлым, словно сейчас вылезут лёгкие, ноги были исцарапаны и в крови, руки холодные и дрожащие, взгляд безумен. Согнувшись, Рэй сам пытался отдышаться. Когда он понял, что они поднялись по улице и смогли увидеть трущобы чуть свысока, то увидел весь огненно-кровавый ужас. Он слышал жалкие и душераздирающие крики ужаса, смотрел, как по небу летят мелкие огоньки и как вдалеке снова что-то взрывается. На земле были лужи крови, чья-то рвота и горящий труп, от которого воняло просто ужасно.
В глазах начало мутнеть, всё было в тумане, но Рэй продолжал наблюдать, пока не услышал, как что-то упало позади него. Точнее, кто-то. На земле лежала еле дышащая сестра, из рта текла кровь. Она задыхалась. В глазах мутнело сильнее, в ушах звенело раздражающе, голова кружилась. Всё вокруг становилось темно. Ничего не слышно. Совсем ничего не чувствовалось, даже вонь горящей плоти, даже жуткую боль в ногах и груди.

* * *

Майский день, вторник, седьмое число - казалось бы, обычный день. Солнце светит, небо голубое, облака плывут, люди живут своей обычной жизнью. Никаких знаков о грядущих событиях, ни хороших, ни плохих.

Однако для Алана и Эйдана этот день был особенным - день их рождения. Как и каждый год, они собирались провести его вместе, следуя давней традиции, зародившейся шестнадцать лет назад. Конечно, до совершеннолетия ещё далеко, но они становились на год ближе.

Многие мечтают поскорее повзрослеть, обрести свободу и независимость. Однако детство - это неповторимая пора, полная радости и волшебства, которую уже никогда не вернуть.

Солнце ещё не поднялось высоко, когда комнату пронзил оглушительный звонок будильника, нарушив сладкую дремоту Алана. С трудом разлепив глаза, он потянулся, чтобы прогнать остатки сна, и выключил назойливый звук. Взглянув на часы, он понял, что впереди ещё много времени. А потом вспомнил - сегодня же выпускной, никаких уроков! Девятиклассники решили отметить это событие не в стенах школы, а где-нибудь на природе. Николас взял на себя организацию. Аттестаты им уже вручили накануне.

Телефон Алана разрывался от поздравлений. Знакомые и незнакомые люди желали ему всего наилучшего. Алан был популярной личностью в городе, благодаря влиятельности его родителей, владеющих крупной архитектурной компанией.

Среди множества сообщений он наткнулся на одно от Николаса. Тот поздравлял его и приглашал на вечеринку, которую устроил в его честь в прибрежном кафе. Сначала Алан хотел отказаться, не желая быть в центре внимания и предпочитая провести день в тихой обстановке. Однако Николас настоял, убеждая его, что вечеринка - это и есть его подарок. Алан, в конце концов, уступил. Вечеринка была назначена на шесть вечера. Значит, вместо тихого дня с Эйданом, его ждала шумная вечеринка. Конечно, он возьмёт с собой друга, ведь без Эйдана этот день не был бы полным. Да и не хотелось оставлять его одного в его серой комнате, в окружении запаха сигарет, алкоголя и не самых приятных родителей. Вместе им будет веселее.

Николас был не против присутствия Эйдана, на что даже ответил что вечеринка устроена для них двоих. Благодарности Алана не было предел.

После переписки с Николасом, Алан принялся просматривать оставшиеся уведомления.
Он наткнулся на поздравление от Лиама, которое больше напоминало лекцию с пространными пожеланиями и извинениями за прошлые и будущие проступки. Алану было приятно получить такое развёрнутое поздравление, но его смутили неожиданные извинения, ведь он не помнил ничего плохого, что Лиам когда-либо делал ему. В его памяти Лиам всегда был самым добрым и отзывчивым человеком. Он, конечно, поблагодарил его, но всё же поинтересовался, за что именно тот извиняется. Лиам ответил, что написал это заранее и не стоит придавать этому значения, что извинения - часть поздравления. Алан так и не понял, что имел в виду Лиам, но решил не настаивать на разъяснениях. Вспомнив о вечеринке, он решил позвать и Лиама с собой. Однако тот сразу же отказался, сославшись на неотложные дела. Алан расстроился, но, понимая ситуацию, лишь ответил, что будет ждать его, если тот освободится. Последним сообщением был улыбающийся смайлик.
Наконец, добравшись до конца списка, он нашёл самое долгожданное сообщение от Эйдана, которое было самым первым. Оно было отправлено глубокой ночью, когда большинство людей спали и набирались сил перед новым днём, а сверчки начинали петь свои песни, спрятавшись в пышной растительности. Поздравление было коротким, но искренним:
-С днём рождения, Алан! Я от чистого сердца желаю тебе всего самого главного: чтобы ты был по-настоящему счастлив и встретил в жизни то, чего желаешь. Ну и побольше денег, конечно же. 1:34 am - От этого сообщения у Алана поднялось настроение, и он тихо засмеялся, стараясь не разбудить спящих домочадцев.
-Спасибо огромное, Эйдан. С днём рождения и тебя! Я от всего сердца желаю тебе того же самого, и даже большего.- Он отправил сообщение и взглянул на время. Алан вздохнул, решив, что тот снова не спал всю ночь.
-Ты снова не спал всю ночь? 6:54 am.
-Я спал и через час проснулся 6:56 am
-Ты теперь весь день вялым будешь. 6:56 am
-Нет, сегодня не буду, я выспался хорошо 6:57 am
-Хорошо. Встретимся на месте встречи. 6:57 am
Алан отложил телефон в сторону и встал с кровати, чтобы пойти умыться, и тут вспомнил, что забыл предупредить Эйдана о вечеринке. Решил, что будет лучше обсудить это лично. Алан с радостной душой переоделся: свободная белая рубашка длиной чуть ниже бёдер, позволяющая телу дышать в такой жаркий день, чёрные свободные джинсы и однотонные чёрные кроссовки - ничего особенного, хоть день был и важным. Поправив воротник, он посмотрел на свой рабочий стол, где лежала плоская коробка, переливающаяся в солнечных лучах. Внутри неё лежал долгожданный подарок для Эйдана - графический планшет, специально для рисования, а также удобный стилус. Планшет был довольно крупный, белого цвета, как снег, к нему прилагался чехол, позволяющий ему стоять, и, конечно же, зарядка. Это был самый подходящий подарок для такого любителя рисовать, как Эйдан, и Алан это прекрасно знал. Он предвкушал их встречу, чтобы увидеть его радость и восторг - такие эмоции бесценны, особенно если человек дорог до глубины души.
Он взглянул на часы. Только восемь часов утра, а он уже принарядился, даже волосы красиво лежали. Встреча с Эйданом была назначена на двенадцать часов дня возле поворота, рядом с дорожным знаком, где они обычно встречались. Но до этого было ещё рано.

Сегодня должен был состояться выпускной, но Николас взял инициативу на себя и договорился о переносе празднования в кафе, где планировалась вечеринка. Директор, недолго думая, одобрил эту идею, и выпускной девятых классов был отменён. Таким образом, только ученики двенадцатых классов отмечали печальный день расставания в стенах школы, осознавая, что их пути расходятся, и встречи в будущем станут редкими.

Вдруг в дверь постучали.

- Да? - отозвался Алан. Дверь открылась, и на пороге появился Томас, их преданный слуга. Это был высокий, худощавый мужчина лет тридцати с приятными манерами и добрым лицом. Он работал в их доме уже больше десяти лет и даже помогал в воспитании детей.

- Доброе утро, Алан, - поздравил он. - С днём рождения вас. Родители ждут вас внизу.

- Доброе утро, - ответил Алан с улыбкой. - Спасибо вам большое. Я скоро спущусь.

Томас удалился, а Алан ещё раз проверил телефон на наличие новых сообщений. Они, конечно же, были - кто-то уже ответил, а кто-то только что поздравил. Но он решил ответить позже, а пока его ждали родители, брат и сестра.

Алан тихонько приоткрыл дверь комнаты, прошёл по длинному коридору и спустился по широкой лестнице из белого дерева. В просторном холле было тихо и пусто, что его даже удивило. Он заметил широкий проём в гостиную, занавешенный белыми шторами с серебристым отливом. Обычно их подхватывали по краям, но сегодня решили скрыть гостиную от именинника. Алан, конечно же, догадался, что за шторами прячется громкий сюрприз, и направился прямо туда. Он осторожно отодвинул тяжёлые занавеси и, не успев полностью войти в комнату, услышал дружное: «Сюрприз!». От неожиданности Алан вздрогнул, но на его лице тут же расцвела широкая улыбка.

Гостиная была украшена в бело-голубых тонах. По комнате были разбросаны воздушные шары, а на стенах висели ленты. Прямо над окном красовалась надпись: «С днём рождения!». Комната не была перегружена украшениями, всё было со вкусом. Посреди комнаты стоял стол с разнообразными угощениями: фруктами, закусками и, разумеется, шоколадным тортом, украшенным макарунами. Рядом с накрытым столом стоял диван в английском стиле, где лежали подарки. Алана поздравил весь дом: родители, Елена и Джек, слуги, повара и садовники. Ему было очень приятно такое тёплое и душевное поздравление от близких людей. От искренних пожеланий счастья, здоровья и прекрасного будущего на душе становилось тепло. Семья, наконец, уселась за стол. Слуги отошли по своим делам, и в гостиной остались только члены семьи Смит.

- Ну что, Алан, всё-таки решил поехать в Академию Сакиама? - спросил Генри после пятиминутного молчания. Морщины на его лице стали более заметны, он был высокий и худощавый, с носом с небольшой горбинкой и голубыми глазами. Софи же, наоборот, была смуглой, стройной и красивой, с прямым носиком, густыми каштановыми волосами и глазами цвета чая. Алан не переставал восхищаться тем, как гармонично они смотрятся вместе.

- Да, - коротко ответил Алан.

- Платить нужно?

- Нет, результаты у меня хорошие, так что, скорее всего попаду на бюджет.

- Понятно. А в лагерь тоже планируешь ехать?

- Угу. Посещение лагеря даст мне больше подготовки.

- И когда же туда ехать?

- В начале лета, первого июня, а в августе пора домой, - снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком приборов о тарелки.

- Ах, - вдруг вздохнула Софи, её лицо омрачилось, но она тут же улыбнулась. - Даже не верится, что мой первенец будет сражаться и защищать человечество! - Софи замечталась, а Алан смущённо засмеялся.

- А чего ты ожидала? - усмехнулся Генри. - Он всё своё детство провёл за просмотром мультфильмов о героях. Неудивительно, что он хочет стать одним из них.

- Я понимаю, просто так сложно его отпускать. Профессия героя - это не шутки.

- Да не переживай, мам, всё будет хорошо, - попытался успокоить её Алан.

- Не думаю, Алан. Ранений тебе не избежать.

- Ну... - протянул он. - Без этого никак...

- Может, выберешь себе другую, более безопасную профессию? - с надеждой спросила она.

- Мам! - возмутился Алан. - Я к этому всю жизнь готовился, и ты предлагаешь мне всё бросить?

- Эх... - вздохнула она. - Ладно, с тобой спорить бесполезно.

- Ничего, мам, - вмешалась Елена. Она была копией своей матери, только в подростковом исполнении. - Он уедет учиться, и мы, наконец, от него избавимся! - она хитро улыбнулась, глядя прямо в глаза брату.

- Ты не представляешь, Елена, какую вечеринку мы тебе закатим, когда ты, наконец, покинешь отчий дом. Папа с мамой будут вне себя от счастья! - Елена продолжала хитро улыбаться, а Джек громко засмеялся. - И ты не исключение, Джек.

- Ну, мне как-то всё равно, как вы будете счастливы после моего отъезда. Буду приезжать к вам каждый раз на зло, - огрызнулся Джек.

- Всё, хватит! - оборвала их перепалку Софи. - А то опять начнёте ссориться.

- Ладно, - сказал Алан, отодвигая пустую тарелку. - Я пойду.

- Куда? - встревожилась Софи.

- Дела у меня.

- Но сегодня же твой день рождения.

- Как раз по этому поводу и есть дела. Николас устроил вечеринку, пойду к нему.

- А-а... Ну, раз такое дело, можешь идти, - ответила Софи и посмотрела на часы, висевшие у входа в гостиную. - Но сейчас только половина одиннадцатого.

- Мне просто нужно кое-куда зайти, - он дошёл до дверного проёма, остановился и повернулся к родителям. - Спасибо вам большое за прекрасное утро, - и улыбнулся, вспоминая их старания.

Алан быстро поднялся в свою комнату, где солнечные лучи уже почти не проникали, достал из шкафа бумажный пакетик кофейного цвета и аккуратно положил туда подарок. На всякий случай захватил чёрную джинсовую куртку, так как небо затянуло тёмными тучами и, скорее всего, начнётся дождь. Быстро спускаясь по лестнице, он на ходу натянул свои чёрные дерби и уже был готов выйти, когда отец его остановил:

- Алан, может, тебя подвезти? На небе тучи, может начаться дождь.

- Спасибо, пап, но не нужно.

- А... - Генри заметил бумажный пакет с яркой коробочкой внутри. - А что в пакете?

Алан тревожно взглянул на пакет, а затем на отца, ожидающего ответа. Рассказывать о Эйдане ему не хотелось, чтобы не возвращаться к неприятному разговору.

- Ты ведь к этому мальчишке идёшь, ведь так? - грубо спросил он.

- Да... - испуганно ответил Алан. - У него тоже сегодня день рождения.

- Сколько раз мы тебе говорили, чтобы ты не общался с ним? Это мальчишка с плохими манерами, а о его семье я вообще молчу.
- Вам и не нужно говорить о его семье.
- Он плохо на тебя влияет. Дети, воспитанные такими бессовестными родителями, сами превращаются в таких же.
- Мы дружим с четырёх лет, и за всё это время он ни разу не повлиял на меня в плохую сторону, - тихо сказал он и был готов открыть дверь. - И даже если Эйдана и воспитали такие бессовестные люди, то в его случае он как цветочек, и на родителей даже не похож.

Отец молча смотрел на сына, а Алан - на свою обувь, держась за дверную ручку.
- Хорошего тебе дня. Повеселись у Николаса, - сказал отец и удалился.

Алан кивнул в ответ и вышел из дома, стараясь не думать о том, как в очередной раз осудили его лучшего друга. Он пытался сохранить хорошее настроение, ведь сегодня день радости не только для него, но и для других.

Однако сейчас он направлялся не на место встречи, а в совершенно другом направлении, чтобы прикупить кое-что важное.

* * *

Эйдан в это время только проснулся и сидел на кровати, пытаясь прогнать остатки сна. Он бросил взгляд на свою последнюю работу, стоявшую возле кровати: «Человек во тьме». Получилось неплохо, но стоило поправить некоторые детали. На всякий случай он спрятал картину в шкаф, набитый холстами, пустыми и уже разрисованными. В нижней полке хранились краски. Некоторые свои работы он продавал анонимно и получал за это неплохие деньги, достаточные для проживания. Это занятие приносило ему как удовольствие, так и прибыль.

Дома было тихо. В такое время дом спал, кроме детей. Отец громко храпел в небольшой гостиной, пьяный валялся на диване, а мать спала на втором этаже в родительской спальне. Эйдан жил в своей маленькой комнатке, а Кира - в своей, тоже маленькой и тесной, где когда-то была кладовка. Комната всегда была пустой и никому не нужной, но когда в семье появился незапланированный ребёнок, её отдали Кире. В доме было немного места: на втором этаже три спальни и душевая, а на первом этаже небольшая уборная, маленькая кухня и гостиная - вот и всё.

В доме редко царил порядок. Эйдан и Кира могли насладиться чистотой, только когда родители были на низкооплачиваемой работе или на несколько дней пропадали на улицах, где сильно выпивали и не могли вернуться домой. Тогда они чувствовали свободу, радость и спокойствие. Но в такие моменты они должны были сами себя обеспечивать, поэтому Эйдану приходилось подрабатывать в ночных кафе, иногда прогуливая школу. Он получал приличные деньги, на которые мог купить одежду, принадлежности и даже хорошие телефоны не только себе, но и своей сестре.

В доме воняло перегаром и висел мутный дым сигарет со вчерашнего дня.

Комната Эйдана, в отличие от других, за исключением комнаты Киры, была намного чище, если не обращать внимания на художественные принадлежности, разбросанные по столу. Обстановка была простенькой. Эйдан, наконец, встал с кровати, аккуратно заправил её и приготовился переодеться. Он надел длинную белую футболку ниже пояса, поверх неё - чёрную рубашку и чёрные брюки-карго. Просто и удобно. Он взглянул на свой рабочий стол, чтобы проверить, не забыл ли про подарок. На столе лежала коробка, упакованная в оранжевую бумагу, совсем обычная, не переливающаяся в солнечных лучах. Но внутри лежал необычный подарок - крупная и дорогая фигурка Гридера, о которой Алан так давно мечтал, чтобы пополнить свою коллекцию. Алан хоть и был богат, но даже сам не мог найти редкую фигурку из большой коллекции качественных фигурок героев, а фигурка Гридера была последней, которая завершила бы её. И Эйдан её нашёл.

Тут, когда он собирался идти умываться, в дверь постучали. Он вздрогнул, подумав, что это кто-то из родителей. Прислушавшись, он услышал, как отец продолжал храпеть, и сразу решил, что это мать, совершенно не желая её видеть. Она бы накричала на него, заставила что-то делать по дому, возможно, заперла бы его в комнате или даже избила - от неё можно было ожидать всего. Эйдан ничего не ответил, притворившись, что спит. Стук повторился, от чего Эйдан напрягся ещё сильнее, а за дверью раздался нежный голосок:

- Эйдан, ты ещё спишь? - тихо спросила Кира, и его душа вдруг облегчённо вздохнула. Он открыл дверь и увидел свою десятилетнюю сестру, одетую в голубую пижаму с облачками. Её короткие, белые волосы были растрёпаны, а чисто голубые глаза смотрели на него с искренней улыбкой. Кира что-то прятала за спиной.

- Что случилось, снежинка? - спросил он и впустил сестру в комнату. Тут она резко достала открытку, на которой детским разноцветным шрифтом было написано: «С днём рождения!!!». На ней красовались сердечки и цветочки, а внизу, на полянке, стояла нарисованная версия Эйдана с круглой головой, широкой улыбкой и точками вместо глаз - радостный и счастливый. Рядом с ним была нарисована Кира. Эйдан долго смотрел на свою нарисованную копию, которую сестра старательно выводила, на кривые сердечки и цветочки, на поздравление, где скрывались самые искренние пожелания, и улыбнулся. Ему было грустно, но в то же время он был счастлив. Взяв открытку в руки, он рассматривал каждую деталь, представляя, как его сестра старательно рисовала всё это.

- Оо... - с умилением протянул он. - Какая красота! Спасибо тебе большое, снежинка! - он присел на корточки, обнял её и крепко прижал к себе. Кира обняла его в ответ, широко улыбаясь.

- Тебе нравится мой подарок? - спросила она, освобождаясь от объятий.

- Конечно, нравится! - ответил он. - Ты так красиво всё нарисовала! - она улыбнулась ещё ярче и тихо засмеялась.

- Я старалась.

- Да, я вижу, - и снова принялся разглядывать рисунок.

- Эйдан, ты сегодня с Аланом будешь, да? - с какой-то грустью спросила она, и её взгляд потускнел. Эйдан оторвался от рисунка, сразу понимая, в чём дело.

- Прости, снежинка, - начал он мягко и положил руки ей на плечи. - Я обещал Алану, что мы проведём этот день вместе, и...

Вдруг раздался звонок в дверь. Оба со страхом обернулись, ожидая нового звонка. Так они ждали секунд десять, пока звонок не повторился. Эйдан встал на ноги, взял телефон и посмотрел на время. Было пол двенадцатого. Он напрягся, понимая, что заставил Алана ждать полчаса. Быстрыми шагами он спустился по лестнице, а Кира, как хвостик, шла за ним. Он заглянул в гостиную, где продолжал спать отец, и слегка прикрыл дверь, чтобы не разбудить его. Он вздохнул, приготовился к возмущениям Алана из-за его долгого отсутствия. Неуверенно протянул руку к ручке двери, а другую - к ключу. Раздался щелчок, и он медленно открыл дверь.

За дверью стоял Алан, а за ним - Лиам, который, по-видимому, только что пришёл. Однако Алан совсем не злился, а, наоборот, был спокоен. Лиам сразу же набросился на него с объятиями, поздравляя с днём рождения. В его руках был тёмно-синий пакет с подарком: сладости и художественные принадлежности. Акриловые и масляные краски, о которых он давно мечтал, и ещё кое-какие дорогие художественные инструменты. Эйдан давно не рисовал, так как у него не было денег на покупку красок.

- Спасибо большое, Лиам! Я давно хотел их купить, но всё никак не доходили руки. Тебе не стоило так тратиться, - искренне обрадовался он подарку, ведь он ещё не пользовался этими красками, о которых мечтал.

- Для тебя ничего не жалко, друг, - сказал Лиам, довольный, что угадал с подарком. - Видел, что ты давно не рисуешь, подумал, тебе что-нибудь нужно. - Эйдан был тронут заботой, ведь он даже не говорил друзьям, что ему чего-то не хватает для рисования. Заботливость со стороны друзей действовала на него как что-то мягкое, тёплое и воздушное, словно облака или зефирка со сладким ароматом.

- Извините, что заставил вас ждать. Я как раз собирался выходить.

- Да всё в порядке, я не так долго стоял у знака. А Лиам пришёл совсем недавно.

- Хорошо, тогда сейчас возьму обувь и можно идти, - сказал он, отвернулся за обувью и подарком.

- Стой! - остановил его Алан, и Эйдан удивлённо обернулся. - Мы с Лиамом ещё кое-что тебе прикупили, - он показал пакет, но совершенно другой, не тот, в котором лежал подарок.

- Подарками потом обменяемся, - сказал Эйдан, решив, что она принесла подарок. У него для него было кое-что особенное, поэтому он решил оставить это на потом.
- Это не подарок, - сказала Кира. - Можно войти?
- Конечно, не задавай глупых вопросов. Только тихо, родители ещё спят, и, надеюсь, будут спать долго, - они оба тихо вошли, закрыли за собой дверь и сняли обувь. Эйдан заходил робко, боясь любого шороха, особенно когда дома родители. Он старался осторожно ступать, чтобы не скрипели доски. Если родители увидят незнакомца в доме, Эйдану не поздоровится.

- О, Кирочка, привет! Как ты выросла с тех пор, как мы виделись в последний раз, - заметил Лиам, присаживаясь на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с прячущейся за спиной брата девочкой. Она в ответ лишь застенчиво улыбнулась.

- Что там у вас? - поинтересовался Эйдан.

- Так вот, - начал Алан, таща его за собой, хотя Эйдан подумывал о том, чтобы поговорить на кухне и предложить друзьям что-нибудь перекусить. - Сейчас будет небольшой разговорчик.

- Какой ещё разговорчик? - с недоумением спросил Эйдан, неохотно следуя за друзьями и пытаясь остановиться, чтобы выяснить, в чём дело. Он не любил все эти «разговорчики». Но Алан упрямо тянул его за собой, Лиам подталкивал сзади, а Кира, словно хвостик, сначала следовала за ними, а потом убежала к себе в комнату. Алан затолкнул Эйдана в его комнату и закрыл дверь.

- В общем, - начал он и аккуратно вынул из пакета одежду, оставив пакет с подарком стоять на полу возле кровати, - мы купили тебе одежду.

- Что? - недоумённо спросил Эйдан. - Зачем?

- Во-первых, ты в последнее время ходишь в одном и том же, - пояснил Алан, роясь в пакете.

- Звучит как оскорбление, - пробормотал Эйдан, на что Алан бросил на него недовольный взгляд, заставив тут же замолчать. Алан разложил на кровати рубашку, чёрные джинсы, широкие, как он любил, чёрную кофту с принтом и спортивные штаны. Алан и Лиам внимательно рассматривали обновки при солнечном свете.

- Идиоты... - вырвалось у Эйдана, смотревшего на всё это. - Всё из-за такой ерунды?

- Какая ещё ерунда? Ты всегда тратишься на семью, а на себя ничего не покупаешь. Вот мы и решили тебя порадовать.

- Но, ребята...

- Никаких «но»! - воскликнул Лиам, но тут же понял, что повысил голос слишком сильно, и смутился. - Мы ведь заметили, что у тебя в последнее время проблемы с деньгами, а мы тебе говорили, чтобы ты обращался к нам, если что-то понадобится. - Эйдан, словно парализованный, недоуменно смотрел на одежду, которую ему было трудно принять.

- Так, а во-вторых... - продолжил Алан, намеренно тянув с объявлением «хорошей» новости.

- Ну?

- Понимаю, что ты не согласишься, но...

- Что? - заволновался Эйдан.

- Ты идёшь с нами на вечеринку.

- Что?! - встревоженно воскликнул Эйдан, и его лицо омрачилось.

- Эд, пожалуйста...

- Но я не хочу на вечеринку.

- Николас устроил её в честь нашего дня рождения. Пожалуйста, Эд.

- В честь ТВОЕГО дня рождения, а не нашего, - поправил его Эйдан с обидой в голосе.

- Но это и твой день тоже!

- Ребята, успокойтесь, - вмешался в их спор Лиам, пытаясь предотвратить разрастание конфликта. - Не будем из-за этого ссориться. Давайте спокойно всё обсудим.

Они замолчали. Эйдан, нахмурившись, смотрел в пол, а Алан - на него, в ожидании ответа.

- Если ты не хочешь, то мы не пойдём, - успокоил его Алан, положив руку на плечо Эйдана, чтобы поддержать. - Проведём день вместе.

- Нет, - запротестовал Эйдан. - Если вам хочется на вечеринку, то идите. Всё в порядке, - но на самом деле ничего «в порядке» не было. Эйдану хотелось побыть с друзьями, но в то же время он не хотел идти на вечеринку, на которой ему было бы некомфортно.

- Без тебя мы никуда не пойдём, - сказал Лиам.

- Но...

- Либо мы идём на вечеринку, либо в другое место, но вместе, - твёрдо заявил Лиам, ожидая окончательного решения. Эйдан серьёзно задумался. Ему не хотелось оставаться одному.

- Хорошо, - наконец решил Эйдан. - Пойдём на вечеринку.

- Ты серьёзно? - удивился Алан, словно не веря своим ушам. - Ты точно уверен?

- Да.

- Если это из-за меня, то я...

- Нет, всё хорошо, - заверил его Эйдан, хотя сам не был в этом уверен.

- Я серьёзно, ты точно уверен?

- Точно.

- Тогда ладно, - сказал Алан и улыбнулся. - Переодевайся во что-нибудь получше. - Он указал на одежду, разложенную на кровати. Эйдан выбрал довольно широкую кофту и джинсы, не обращая внимания на то, что они были слегка помяты.

Эйдан начал переодеваться. Он сел на кровать, снял штаны, и тут Алан с Лиамом невольно заметили несколько небольших шрамов на его ногах. Их взгляды наполнились жалостью. Джинсы подошли ему идеально, а когда Эйдан снял футболку и отбросил её в сторону, Алану снова бросились в глаза многочисленные шрамы, полученные ещё в детстве: старые шрамы и свежие раны с тонкой коркой, синяки, покрывавшие обнажённое, хоть и немного накаченное тело Эйдана. Лиам практически никогда не видел этих шрамов, лишь изредка, когда им приходилось переодеваться в раздевалке. Каждая такая встреча была для него как первая. Шрамы были мелкие и крупные, часто ныли, напоминая о прошлом, не позволяя Эйдану забыть о детском доме, как бы он ни старался. Они покрывали почти всё тело, и зрелище это было настолько болезненным, что даже незнакомый человек мог ощутить ту боль, которую он испытывал.

Сердце Лиама сжалось, как и в тот первый раз, когда он случайно увидел шрамы на теле Эйдана. Тогда он рассказал о своём самом сильном комплексе, самом большом страхе и самой глубокой боли. С тех пор, каждый раз, глядя на шрамы и ссадины, Лиам испытывал сильную жалость и страх, представляя, что ему пришлось пережить и что приходится переживать сейчас. Он просто не мог смотреть на них с равнодушием и никак не мог привыкнуть. Внутри у него всё горело от жалости и страха, представляя, через что пришлось пройти Эйдану.

Алан чувствовал то же самое, не до конца понимая, что ему пришлось пережить. Он отчётливо помнил свежие раны, которые со временем превратились в шрамы. За годы дружбы он уже привык видеть Эйдана со шрамами, но воспоминания о том, как они появились, не оставляли его равнодушным.

- Откуда новые раны? - встревоженно спросил Алан, заметив их. - Снова подрался с кем-то? - Но Эйдан не ответил, застыв в той же позе, когда собирался надеть кофту. Он со страхом опустил лицо и медленно продолжил одеваться, ничего не говоря и не желая даже слышать об этом. Взгляд Эйдана помрачнел, словно воспоминания о произошедшем разрывали его на части. Но Алан и Лиам ждали ответа, желая помочь.

- Давайте не будем об этом, - сухо ответил он. - Всё-таки, у нас сегодня день рождения, - он посмотрел на них и попытался улыбнуться.

- Эх... - вздохнул Алан и подошёл к нему, рассматривая его с ног до головы. Он начал поправлять ему рубашку и воротник, а потом, заметив на рабочем столе расчёску, принялся укладывать волосы, пока Эйдан и Лиам болтали о чём-то своём.

- Больно, - вдруг сказал Эйдан, нахмурив брови.

- Что? - спросил Алан, перестав трогать его волосы.

- Расчёсываешь больно, как будто вырываешь волосы по кусочкам. А ещё у тебя руки какие-то липкие, - пожаловался Эйдан.

- Ой, ну извини! - саркастически ответил Алан. - Я же не виноват, что у меня такие руки, - он ещё несколько раз провёл пальцами по его волосам и наконец остановился. - Ну вот и всё, ты готов!

Эйдан поднялся с кровати и подошёл к зеркалу, внимательно осматривая себя. Он рассматривал одежду, лицо, волосы, которые Алан так привлекательно уложил набок. Алан внимательно наблюдал за его реакцией и по взгляду понял, что Эйдану очень понравился этот простой образ.

- Красавчик! - воскликнул Лиам, любуясь творением Алана. - Все девушки за тобой побегут! Да и не только девушки!

- Перестань, какие уж там, - Эйдан смущённо улыбнулся и засмеялся.

- Ладно-ладно, - сказал Алан. - Потом поблагодаришь, когда кого-нибудь найдёшь, - на что Эйдан лишь закатил глаза. Затем он повернулся к своему рабочему столу, взял приготовленный подарок и начал внимательно его осматривать, чтобы убедиться, что всё в порядке. - Настало время, - вдруг произнёс Эйдан грубым и серьёзным голосом, медленно поворачиваясь к Алану и протягивая ему подарок. - Время обмена подарками! - Эйдан, вообразив себя кем-то важным, даже сделал лицо посерьёзнее и погрубее, зажмурив глаза и сжав губы, словно старый вояка, всю жизнь прослуживший в армии. Это кривляние Эйдана вызвало смех у Алана и Лиама.

Алан повернулся и взглядом начал искать пакет с подарком.

- Время пришло! - сказала он с детской радостью. Они передали друг другу подарки, но некоторое время просто сидели на кровати, не решаясь их открывать. Каждый ждал, пока другой сделает первый шаг.
- Ладно, посмотрим, что ты мне приготовил, - сказал Эйдан, нарушив тишину. Он аккуратно начал освобождать коробку от упаковки, стараясь не повредить красивую бумагу. Он с нетерпением ждал, что в этом году приготовил для него дорогой человек. Ему было всё равно, что лежит внутри - он радовался каждой мелочи, будь то обычная открытка, пусть даже и самодельная. У Алана было такое же мнение. Он считал, что важен не сам подарок, а то, с какой душой и любовью он выбирался, чтобы порадовать и сделать счастливым близкого человека.

Когда подарок был, наконец, освобождён от упаковки, взгляду предстала глянцевая коробка белого цвета. Но когда Эйдан перевернул её, он увидел то, чего ожидал меньше всего. На коробке был изображён графический планшет для рисования. Качественная и, конечно же, дорогая вещь. Эйдан замер, не двигая ни руками, ни пальцами. Даже его лицо не выражало никаких эмоций. Алан с интересом наблюдал за ним, с нетерпением ожидая дальнейшей реакции. Эйдан так и застыл, пытаясь понять: это розыгрыш или настоящий подарок. Через несколько секунд, когда он всё ещё находился в ступоре, на его лице отразился восторг, потом радость, после шок, а затем снова недоумение - и всё это за одну секунду! Наконец, Эйдан поднял голову и посмотрел на друга вопросительным, но в то же время благодарным взглядом. Вопросов было больше, чем благодарности. Алану же становилось смешно от происходящего, и он улыбнулся в ответ, давая понять, что внутри коробки действительно лежит то, что изображено на ней.
- Ты чего?.. - тихо спросил Эйдан, улыбаясь Алану. - Это серьёзно?

Алан и Лиам засмеялись, глядя на его забавную реакцию.
- Абсолютно серьёзно, - ответил Алан, продолжая улыбаться. - Теперь он твой. - Шок Эйдана усилился, но его улыбка стала ещё шире. Внезапно он набросился на шею Алана и крепко обнял его, чуть ли не задушив. Лиам тихо смеялся, радуясь за друга. Алан, от неожиданности, вздрогнул, но тут же ответил на объятия, и в его душе разлилось тепло.
- Спасибо тебе огромное, Ал! - сказал Эйдан, отстранившись, но не отпуская его шею. - Но зачем? Он же такой дорогой!
- Не скромничай! Ты так хотел его, вот и получил. Наслаждайся!
- Алан долго его для тебя выбирал, - добавил Лиам.
- Ничего, Ал, это можно исправить. Давай-ка теперь я порадую тебя своим подарком, - сказал Эйдан и встал с кровати. Он аккуратно поставил графический планшет на стол, решив отложить это удовольствие на вечер. Алан тем временем откинулся назад и подпёр голову рукой, глядя на его растрёпанные волосы, торчащие в разные стороны.

Эйдан снова сел на прежнее место и терпеливо ждал, пока Алан возьмёт подарок в руки и начнёт его распаковывать. Алан, заметив его нетерпеливый взгляд, улыбнулся, повернулся к нему и начал разворачивать подарок. В этот момент снова наступил тот самый момент, когда Эйдан открывал подарок, а Алан наблюдал, сгорая от нетерпения: те же самые ощущения, те же самые эмоции, то же самое тепло, только на этот раз Алан и Эйдан поменялись местами.

Вот он уже освободил коробку от упаковки и был готов открыть её содержимое. Сначала его взгляду предстала тонкая картонная карточка, но под ней оказалось то, что Алан ожидал увидеть меньше всего - что, собственно, чувствовал и Эйдан. В коробке стояла крупная фигурка Гридера, ростом от локтя до кончиков пальцев. Всё было сделано аккуратно и детализировано, даже лицо было выполнено с максимальной точностью. Гридер был одет в свой жёлтый обтягивающий защитный костюм. Поверх него были штаны карго красного цвета, сшитые из качественной ткани, которые носит большинство героев. На ногах красовались ботинки на высокой подошве с серебряными вставками в виде линий и красными шнурками. На поясе - широкий ремень с выступами и свисающими карманами, в которых обычно хранятся дымовые шашки. На руках кожаные перчатки на резинке, а на плечах - плащ до пояса. У фигурки были короткие чёрные волосы, серые, словно чёрный дым, глаза и широкая улыбка, застывшая на лице.

Алан раскрыл рот от восторга, засиял улыбкой, посмотрел на Эйдана, снова на подарок, потом опять на Эйдана. Даже Лиам ахнул, прикрыв рот руками.

- Ты всё-таки смог его раздобыть, - прошептал Лиам Эйдану, пока Алан рассматривал фигурку.

- Серьёзно?! - радостно воскликнул Алан. - Как? Где? Откуда?!

- Она просто великолепна! - Лиам опустился на колени и вместе с Аланом принялся разглядывать фигурку.

- Да так, пришлось немного попотеть в поисках, но я нашёл его. И, как оказалось, это даже оригинал!

- Но как ты его купил? Ты хоть знаешь, сколько стоит оригинал?!

- Теперь знаю. Я хорошо заработал.

- Ты пополнил мою коллекцию! - почти закричал Алан, положил руки на плечи Эйдана и, сжимая их, начал трясти его.

- Хе-хе, да не за что, - ответил Эйдан, смеясь и пытаясь остановить Алана, чтобы, наконец, посмотреть на него.

- Ещё раз спасибо вам двоим, ребята! - подытожил Алан.

Больше задерживаться времени не было. Сегодня, перед вечеринкой, им хотелось погулять в парке и заглянуть в свою любимую кафешку. Поэтому, с хорошим настроением, они отправились в путь.

Алан и Лиам оживлённо обсуждали предстоящую вечеринку, а Эйдан молчал, временами кивая и натягивая улыбку.

«Лучше я пойду, возможно, всё пройдёт гладко. Главное, повеселюсь с Аланом и Лиамом. Что может пойти не так?» - с этими мыслями он старался настроиться на предстоящий вечер и встречу с не самыми приятными личностями.

Лиам сегодня был необычно оживлён. Алан и не замечал, как Лиам исхудал, и как под его глазами до сих пор остались следы бессонных ночей. Обычно Лиам избегал вечеринок и больших компаний. А сегодня в нём будто что-то переменилось. Тем не менее, такое настроение только радовало.

Алан тоже пытался настроиться на позитивный лад. Прекрасно зная статус Эйдана в школе и в обществе в целом, он боялся приводить его на вечеринку. Но в то же время думал, что это лучший способ помочь ему наладить отношения с другими людьми. Приводить его на вечеринку, где в основном будут присутствовать знакомые и друзья Алана, которые, конечно же, знают Эйдана, с которым он проводит большую часть времени, было жутко страшно, ведь для них он, мягко говоря, был изгоем класса, можно сказать, даже школы.

На улице стояла прекрасная пасмурная погода, сохраняя тепло и не давая жару, и веяла надеждой и счастьем, а не страхом. Давно они так не собирались на прогулки на целый день. Эйдан вряд ли сказал бы это вслух, но он соскучился. Даже безумно. Так что, никакая вечеринка не могла испортить этот день.

* * *

На улице становилось прохладнее. Серые тучи постепенно скрывали майское голубое небо, что предшествовало дождю. Людей, на удивление, сегодня было больше, чем обычно, особенно в торговом центре, там было тесно, словно в муравейнике.

В торговом центре трое провели время довольно весело, бродя из одного магазина в другой. Они зашли в кафе и провели там час, наслаждаясь праздничным обедом. Затем посетили кинотеатр, купив билеты на ужастик, который длился около двух часов. После отличного просмотра они бурно обсуждали фильм еще полчаса часа, а после, гуляя по паркам до самого вечера, провели день даже лучше, чем планировали. День выдался ярким и насыщенным, ни минуты не умолкая, совершая всякие глупости, съедая несколько порций мороженого и танцуя под лёгким дождём. Дождь не лил, а лишь играл, время от времени немного покапывая, а потом снова прекращаясь. Всё это время Эйдан забыл о вечеринке, жадно слушая разговоры Алана и наслаждаясь проведённым вместе временем. Алан же был абсолютно спокоен насчёт вечеринки, надеясь, что Эйдан, наконец, сможет наладить отношения с другими людьми и почувствовать вкус настоящей дружбы, не считая дружбы с ним.

К шести вечера, когда и было назначено начало вечеринки, они прибыли по адресу, который отправил Николас. Место для отдыха находилось рядом с Тихим океаном. Чтобы добраться до побережья, нужно было спуститься по бетонной лестнице, засыпанной песком. Внизу люди плескались в свежей, немного прохладной воде, играли с песком, строя замки, не желая, чтобы этот день заканчивался. Солнце начало прятаться за горизонт, но из-за тёмных туч увидеть красный закат не удалось. Лишь тонкая жёлтая полоса горизонта, куда не добрались облака, ярко светилась. Но день всё равно был прекрасен, благодаря прекрасным моментам, хоть с погодой и не повезло. В конце концов, дождь не приносит ничего плохого, а наоборот, освежает природу.

Кафе оказалось подростковым, в котором в основном собирались и весело проводили время подростки. Стиль заведения был выполнен в духе восьмидесятых годов, когда хип-хоп был очень популярен. Кафе было двухэтажным, второй этаж был меньше по площади, а на открытом пространстве находился балкон под крышей, которую можно было сложить по желанию, как у кабриолета. На втором этаже стояли скованные вместе чёрные столы и стулья, а ближе к ограде - чёрные диваны, укрытые по бокам пледами. На входе и под крышей на перилах висели гирлянды. Снаружи стены были белыми, широкие окна - во всю стену, с чёрными рамами, между которыми было расстояние около метра. Свободные стены занимали яркие граффити разных стилей с надписями, изображениями человечков в широких штанах, кепках и футболках и другими рисунками. Широкая стеклянная дверь открывалась автоматически, реагируя на движение.

Когда трое подошли к двери и она открылась, в двух шагах от них находилась ступенька. Первое, что им бросилось в глаза, это не всё здание, наполненное девятиклассниками, длинный стол с закусками и негромкая музыка, а яркий дизайн кафе. Стены, как и снаружи, были полностью покрыты граффити, за исключением окон и дверей. На стенах также висели скейтборды с черепами, картины с изображением известных хип-хоп исполнителей в ярких цветах и рамки с дисками их альбомов. Интерьер кафе был выполнен в стиле хип-хоп: лампы были одиночными и висели на чёрных железных проводах, потолок был красным, а пол украшен чёрной плиткой под дерево. Треугольные столы и стулья, также красного цвета с чёрными ножками, в этот раз были сдвинуты к правой стене, образуя длинный стол с закусками и напитками. Небольшая сцена с тремя прожекторами располагалась в углу. По бокам стояли две внушительные колонки, на одной из которых лежал микрофон. Рядом с одной из колонок стояла железная тележка с двумя полками. На верхней полке находились ноутбук и микшерный пульт, а на нижней - провода и удлинитель. За сценой висели широкие красные шторы, скрывавшие небольшое закулисье с инструментами, микрофонами и прочим сценическим оборудованием.

Вдоль правой стены тянулась полукруглая барная стойка с красным верхом и чёрным основанием. На внутренних полках, расположенных под стойкой, хранились напитки и личные вещи сотрудников. За стойкой стоял ещё один небольшой столик в той же цветовой гамме. Над ним висел широкий чёрный стеллаж, заполненный множеством напитков, включая алкогольные, которые, естественно, не продавались несовершеннолетним. Рядом с барной стойкой находилась чёрная дверь, ведущая на кухню.

Лестница, ведущая на второй этаж, напоминала спираль с красными ступенями и чёрными перилами. Наверху всё было оформлено в том же стиле: та же мебель, те же украшения на стенах, только не было ни бара, ни сцены.

Песня звучала не слишком громко, ребята оживлённо что-то обсуждали. Похоже, пришли все, кроме виновников торжества - а точнее, виновника.

После того как трое вошли внутрь, никто на них не обратил внимания. Но позже сотрудник, сидевший у двери, чтобы на вечеринку не проникли незваные гости, вернулся на свой пост после небольшого отсутствия и заметил главного гостя, стоящего у входа и рассматривающего вечеринку. Он громко объявил всем, что именинники прибылм и можно начинать вечеринку. Прибывших проводили в центр зала. Многие тут же столпились вокруг Алана, поздравляя его и рассказывая новости. Подарки, приготовленные для него, лежали на столе в закулисье, и их было довольно много. Эйдан же стоял позади и рассматривал кафе, изучая рисунки на стенах и стараясь понять стиль их создания, чтобы потом нарисовать что-нибудь подобное. Больше всего его привлекли граффити.

К ним подошёл организатор вечеринки - Николас. Он пожал руку Алану, ещё раз поздравляя его с днём рождения. Алан искренне улыбнулся и поблагодарил Николаса за щедрый подарок. Николас, конечно же, не забыл о том, что Алан и Эйдан отмечают день рождения вместе, искренне поздравил и его, приготовив подарок, который положил рядом с подарками Алана.

- Эйдан, ты это... - робко начал он, отчего Эйдан поднял бровь в молчаливом вопросе. - Прости за прошлые обиды. Мы ведь уже не дети. Давай начнём всё с начала, - и протянул ему руку.

Казалось, от этих слов Эйдан даже покраснел. Алан и Лиам, как маленькие девочки, сжавшись друг к другу, с интересом наблюдали за происходящим. Эйдан пытался сохранять холодное выражение лица, но его румянец выдавал смущение.

- Хорошо, - согласился он, протягивая руку для крепкого рукопожатия. - Всё это и правда зашло слишком далеко.

Эйдан был благодарен и даже удивлён такому повороту событий. Надежда на то, что день пройдёт хорошо, становилась всё сильнее.

Музыка стала громче, закусок - меньше, атмосфера была весёлой, а небо темнело с каждой минутой. Звёздное небо полностью затянуло тучами, и дождь то начинался, то прекращался. Выпускники старались не унывать и наслаждались вечером. Некоторые выходили на сцену и начинали петь песни своих любимых исполнителей, даже на других языках, так как среди них были ребята разных национальностей. Практически у всех обнаруживался талант к пению. Другие танцевали до изнеможения, и некоторые из них танцевали настолько хорошо, что им оставляли свободное пространство для демонстрации своего мастерства, а зрители кричали, хлопали и свистели. Многие дурачились, устраивая маленькие соревнования на силу и выносливость. Некоторые даже принялись строить живую пирамиду, в основном те, кто занимался гимнастикой.

Прошло два часа, наполненные глупыми историями и интересными моментами, которые надолго останутся в памяти. На вечеринке присутствовала бывшая девушка Алана - Лейла. Они были знакомы ещё с начальных классов и с тех пор хорошо ладили. Лейла часто проводила с ним время, была добра и нежна по отношению к нему, но с другими общалась более грубо. Алан, из-за своей любви, совершенно не замечал этих недостатков. Он был влюблён в Лейлу с начальных классов, считая её лучшей девушкой на свете. Лейла была странной, брезгливой к другим людям, избалованной и требовательной. Её родители были довольно обеспеченными людьми: отец работал в правительстве, а мать была адвокатом. Будучи единственным ребёнком в семье, Лейла была сильно избалована, и родители выполняли любой её каприз, не наказывая и ни в чём не отказывая.

Она была не менее привлекательна: кожа с лёгким загаром, каштановые волосы, голубые глаза, худое круглое лицо, прямой маленький нос и пухлые губы. В общем, девушка была красива, но стервозна по характеру. В школе она была настоящим идолом для парней, невероятным идеалом, которого все обожали, что было совершенно ненормально. И, конечно же, у такой прекрасной девушки, по которой сохли все парни, была своя небольшая компания таких же стервозных подруг.

Лейла всю вечеринку пыталась привлечь внимание Алана, но он относился к ней безразлично и холодно, отвечая на её разговоры коротко и сухо. Однако девушка не сдавалась, постоянно находясь рядом с ним. Они расстались около года назад из-за того, что она просто использовала его ради денег и изменила с другим парнем. Алан действительно любил Лейлу, но не за её красоту, а за доброту и скромность, за которыми скрывалась её истинная сущность. После расставания он сильно страдал, ведь он любил её по-настоящему и долго не мог прийти в себя. Он постоянно думал о ней, отказывался от еды и сна. Ему казалось, что он потерял важную часть себя, часто ощущал её присутствие рядом и видел во сне, а после пробуждения от приятных сновидений, наполненных любовью, на его глазах наворачивались слёзы. Алан долго тосковал и не мог смириться с расставанием, словно был зависим от неё.

Лейла много раз просила прощения, но Алан не слушал её и заблокировал во всех социальных сетях. Иногда ему хотелось простить её и возобновить отношения, но Эйдан, который поддерживал его после расставания и пытался вернуть к жизни, уговаривал не делать этого, объясняя, что Лейла - настоящая стерва и не любила его по-настоящему, а лишь пользовалась его деньгами. Алана, конечно, задевали эти слова. До Лейлы дошли слухи о том, что Алан готов её простить, и она ждала долгожданной встречи, так как об их отношениях знали многие в школе. Но, к её большому сожалению, этого не произошло. После очередной ссоры Алана с Эйданом и Лиамом, которые пытались объяснить ему, что Лейла ему не пара и есть девушки намного лучше, а Алан мечтал быть только с ней, они настолько сильно поссорились, что были готовы подраться. До драки не дошло. Эйдан разозлился на такую зависимость Алана от Лейлы и дал ему пощёчину. Алан был потрясён этим поступком, и к его горлу подступил ком слёз, которые он упорно сдерживал. После пощёчины он задумался над словами друзей и понял, какую глупую ссору они затеяли и как нелепо он хотел поступить, желая вернуться к Лейле. В конце концов, он смог отпустить её и угасить свои чувства. Лейла, конечно же, поняла это и жутко разозлилась, желая вернуть Алана. Эйдана она особенно ненавидела, так как именно из-за него она потеряла своего «любимого». Лиама она ещё могла терпеть, считая его «мягким» мальчиком, не способным отстоять свою точку зрения в конфликте. Но Эйдан... К нему она испытывала особую ненависть, которую решила выплеснуть именно сегодня, посчитав этот день подходящим, хотя и знала, что у Эйдана тоже день рождения.

Долгое время она ждала подходящего момента, чтобы вылить свой яд. Алан и Лиам ни на минуту не отпускали Эйдана, даже если ему хотелось посидеть и отдохнуть, выпив что-нибудь и перекусив. Друзья пытались познакомить его с новыми людьми, и у них это отлично получалось. Эйдан начал вливаться в компанию, и, кажется, даже понравился многим. Лиам и Алан были очень рады и не жалели о том, что привели его на вечеринку, хотя и опасались, что всё пойдёт не по плану. Наконец, Эйдан отошёл от них, оставив их развлекаться, и сел за свободный столик, доставая из кармана телефон и перекусывая шоколадными кексами. Вскоре к нему присоединился Лиам, и они начали непринуждённый разговор. Они сидели совершенно спокойно, никому не мешая, отдыхая и наслаждаясь вечером, пока Лиам не отошёл в уборную. Именно тогда и началась трагедия.

Лейла, с хитрой улыбкой, в сопровождении трёх подруг, направилась к нему, явно намереваясь вести себя как лиса: улыбаясь, говорить гадости и смеяться в лицо.

- Здравствуй, Эйдан, - Лейла подошла к нему и оперлась рукой о стол. Она вела себя высокомерно, смотря на него прищуренными глазами и с ухмылкой на лице. Её расслабленное и спокойное лицо, словно после выпитого алкоголя, и изгибающееся тело говорили о её превосходстве и красоте, словно она была выше всех остальных. Её подруги за спиной повторяли каждое её движение, пытаясь выглядеть как она и скрыться за её спиной. Эйдан недоумённо оглядел её с ног до головы, не понимая, что она из себя возомнила.

- Ну, здравствуй, - сухо ответил Эйдан, отрываясь от телефона и переводя взгляд на Лейлу и её подруг.

- Возможно, ты помнишь меня, - медленно произнесла она низким голосом, не отрывая взгляда от Эйдана. В её глазах скрывалось много ненависти, хитрости, грязных мыслей и отвращения.

- Дай-ка подумать... - издеваясь, протянул Эйдан, словно пытаясь вспомнить, кто перед ним стоит. Он не желал скрывать свою злость за фальшивой улыбкой и смешивал её с насмешкой. Лейла нахмурилась. - Ах да! Ты же та стерва, которая встречалась с Аланом! - и на зло улыбнулся ей. Лейла поняла, что он пытается вывести её из себя, но не хотела устраивать скандал на публике, поэтому сдерживалась.

- Стерва, значит... - нервно улыбаясь, произнесла она, закусывая накрашенные губы от злости.

- Что тебе нужно?

- Да так, решила просто поболтать.

- Не ври, глядя мне в глаза, - мрачно сказал Эйдан. Улыбка тут же исчезла с его лица, и оно стало равнодушным. От этого у Лейлы участилось сердцебиение, и по телу побежали мурашки. - Я вижу, ты хочешь облить меня грязью из-за того, что я не позволил твоему «любимому Аланчику» вернуться к тебе. - Лейла усмехнулась, не сдерживая злобную улыбку, и огляделась по сторонам. Она почувствовала себя некомфортно, словно что-то давило на неё.

- Он ко мне вернётся, - прошептала она, раздражённо улыбаясь. - Вернётся, даже если ты ему не позволишь.

- Не вернётся! - чуть повысил голос Эйдан. - Он не достоин такой девушки, как ты: грязной и меркантильной твари, да ещё и глупой, как овца.

- Хех, - усмехнулась Лейла. - А ты думаешь, он достоин такого друга, как ты? - от этих слов Эйдан вздрогнул, и его взгляд смягчился, но злость всё ещё кипела внутри. Удивлённо глядя на неё, он ждал объяснений.

- Чего? - растерянно спросил он.

- Да ты на себя и на Алана посмотри! Он - звезда, а ты... Зачем ему с тобой водиться, когда вокруг столько достойных людей? Знаешь, мне кажется, он просто тебя жалеет, - ядовито прошипела Лейла.

Эти слова, словно тяжёлый груз, обрушились на Эйдана. Его мир пошатнулся. Неужели она права, и Алан дружит с ним из жалости?

Лейла, увидев его замешательство, с торжествующей улыбкой продолжила: - Ты же болезненный, так ещё и изгой... А у Алана сердце доброе. Вот он и возится с тобой, а не потому, что ты ему интересен. Любой бы пожалел такого убогого.

На них уже вовсю глазели, некоторые подходили ближе, предвкушая скандал.

- Заткнись! - Эйдан ударил кулаком по столу. Все обернулись. Работники кафе, не понимая, что происходит, уставились на них. Сверху сбежали Алан, Николас и Лиам. Девчонки рассказали им о ссоре. Повара тоже высунулись из кухни. Все ждали продолжения.

- Да ты просто ничтожество. - Лейла ткнула его пальцем в грудь. - Грубый, озлобленный, никому не нужный. Тебя собственные родители бросили! Ты и жизни не достоин!

- Да замолчи ты! - Эйдан, кипя от ярости, приблизился к ней. Он готов был ударить её, но Лейла отступила.

Зрители зашумели и расступились. Эйдану было всё равно, что перед ним девушка. Он хотел её уничтожить.

Вдруг между ними встал незнакомый парень.

- Ты чего вытворяешь? - грубо спросил он, защищая Лейлу.

Это было слишком. Эйдан не выдержал и применил свою силу. Из его спины вырвались два тёмных, ледяных щупальца и схватили парня. Один сжал его горло, другой - туловище. Эйдан приблизился к его лицу, в его глазах горела ненависть. В голове вспыхнули страшные воспоминания. Он снова почувствовал себя ничтожеством. Им овладела жажда убийства.

Зрители ахнули и отшатнулись. К ним бросились работники кафе, пытаясь разнять дерущихся. Наконец-то появились Алан, Лиам и Николас. Николас оттаскивал Лейлу, ругая её, а Алан и Лиам пытались оттащить Эйдана от парня.

- Эд, опомнись! - кричал Алан, обхватывая друга за талию и вместе с Лиамом оттаскивая его назад. Эйдан не хотел отпускать парня, сжимая хлысты всё сильнее. Лицо парня уже посинело. Наконец, Эйдан отступил, и тот, освободившись, судорожно закашлялся.

Толпа, перепуганная увиденным, шумела, обсуждая произошедшее.

Алан, оставив Эйдана с Лиамом, в ярости направился к Лейле, которую отчитывал Николас. Ему было страшно. Он боялся, что Эйдана снова начнут презирать. Все его надежды на то, что вечер пройдёт хорошо, рухнули из-за этой девчонки.

- Что здесь произошло? - рявкнул он на Лейлу, приблизившись к её лицу.

- Ничего, Алан. Просто небольшое недоразумение, - Лейла смотрела на него невинными глазами, изображая ангела.

- Что ты ему наговорила? - прорычал Алан сквозь зубы. Лейла напряглась.

- Ничего особенного. Он просто разозлился и устроил тут цирк, - она закатила глаза. - Зачем ты вообще его сюда привёл? Николас его не звал.

- Я не был против. Кстати, у Эйдана сегодня тоже день рождения.

- Да, я в курсе. Но зачем ты его сюда притащил? Ты же знаешь, что он - отброс общества.

- Как ты смеешь...

- Ну, Алан, сравни его с собой! Ты же видишь, какая у него несчастная жизнь! Да ты просто его жалеешь! Ты сам мне это говорил. - слова Лейлы вызвали у зрителей изумлённый вздох.

Алан опешил. Он не понимал, зачем она это говорит. Ему казалось, что его ударили в лицо. Страх за Эйдана скрутил его сердце. Он посмотрел на друга. Эйдан, опустив голову, стоял неподвижно и слушал. Алан ждал, что Эйдан посмотрит на него, чтобы понять, что у него на душе. Но тот не поднимал глаз. В груди Алана закипела ярость и отвращение к Лейле.

- Не ври, Лейла! Я никогда не говорил ничего подобного про Эда! - закричал он.

В этот момент за спиной послышались шаги, а в толпе - шёпот. Алан и Николас обернулись. К ним бежал Лиам. А Эйдана рядом не было.

* * *

Алан, забыв о Лейле, бросился искать Эйдана. Посетители, всё ещё потрясённые произошедшим, обсуждали случившееся, а персонал продолжал работать. К Алану, Николасу и свидетелям происшествия приставали с расспросами, но ничего нового не происходило. Лейла с подругами ушли, а Алан и Николас стояли в углу. Алан бледнел от тревоги. Он не ожидал, что вечеринка, начавшаяся так весело, закончится подобным образом. Лиам тоже места себе не находил, переживая за Эйдана, понимая, что он чувствует после услышанной лжи и презрения.

- Может, пойти его поискать? - предложил Лиам, потирая руки.

- Я поищу Эйдана на улице, а ты останься здесь. Вдруг он вернётся, - сказал Алан, направляясь к выходу.

Николас взял его за плечо: - Стой, я с тобой.

- Нет, лучше тебе остаться здесь, чтобы не упустить Эйдана. Если он вернётся, не дай ему уйти.

- Хорошо, - согласился Лиам. - Эта стерва всё испортила. Не стоило нам оставлять его одного.

- Не стоило вообще её приглашать, - вмешался Николас. - Но она так просилась...

- Это не твоя вина. Идите развлекайтесь, я скоро вернусь.

Николас и Лиам проводили его взглядом.

Алан бегал по окрестностям, заглядывая в каждый уголок: на стоянке, в парке, на детской площадке, в туалете, в других кафе. Он готовился к разговору, но так и не придумал, что сказать.

В отчаянии Алан вернулся в кафе, надеясь, что Николас удерживает Эйдана, лишь бы тот снова не ушёл. Бег и холодный воздух вызвали одышку и боль в горле. Дышать было трудно. Вдруг он обратил внимание на океан, который шумел волнами. Ноги сами повели его к берегу.

Шум прибоя и запах моря успокоили его. Он спустился по ступенькам к песку. Стало не по себе. Интуиция подсказывала, что Эйдан где-то рядом. Он вытянул руку и создал небольшой огонёк, который освещал ему путь.

Песок был холодным и влажным. На берегу никого не было. Вдруг Алан заметил человека, сидящего возле самой воды. Он решил подойти, надеясь увидеть Эйдана.

Осторожно, не торопясь, он приблизился к незнакомцу.

Алан подошёл совсем близко. Между ними был всего метр. Свет от огонька, исходящий от рук Алана, освещал лицо Эйдана. Алан почувствовал, как по телу пробежали мурашки. Сердце забилось от радости, волнения и печали. Эйдан, чувствуя его присутствие, не двигался, ожидая чего-то. Тёплый свет огня согревал его. Он сидел прямо на берегу, не обращая внимания на то, что волны намочили его штаны и рубашку. Алан смотрел на его пустое лицо, испытывая жалость, вину, ответственность и какое-то непонятное чувство, которое он не мог выразить словами.

Постояв несколько минут в молчании, Алан погасил огонёк и сел рядом с Эйданом в воду, глядя вместе с ним в бескрайний океан.

- Тебе не холодно? - спросил Алан, чувствуя, как прохладная вода обжигает кожу.

- Нет, даже приятно, - ответил Эйдан. На его лице не отражалось никаких эмоций. Он просто смотрел вперёд, погружаясь в свои мысли и пытаясь выкинуть из головы слова Лейлы. Появление Алана заставило его сдерживать слёзы.

- Эд, прошу, забудь то, что наговорила тебе Лейла! - вдруг выпалил Алан дрожащим голосом, и Эйдан вздрогнул, растерянно глядя на него. - Это неправда! Клянусь, я дружу с тобой не из жалости! Ты мне дорог, как друг, и я не хочу тебя потерять. - его голос становился всё громче. - Ты достоин всего хорошего, что у тебя есть, и даже большего... - он замолчал, и, запинаясь, пробормотал: - Прости...

- Не извиняйся, - перебил его Эйдан, и на его лице появилась слабая улыбка. - Мне приятно слышать, что ты дружишь со мной не из жалости и думаешь обо мне хорошо. Но мне неприятно, что ты извиняешься из-за слов какой-то стервы.

- Но это я привёл тебя на вечеринку... - Алан снова начал винить себя. - Ты был таким расстроенным...

- Ал, на самом деле мне было весело. Конечно, неприятно было слушать эту чушь, но я вышел из-за ярости, которую уже выпустил. Так что всё хорошо, не переживай, - закончил Эйдан, улыбаясь.

Алан почувствовал облегчение.

- Правда? - радостно спросил он.

- Правда-правда. Мизинцем клянусь, - ответил Эйдан.

Оба засмеялись.

Просидев на берегу около десяти минут, частично даже искупавшись, они под дождём пошли домой, нисколько не жалея о сегодняшнем вечере. Вечеринка закончилась через полчаса после их ухода. К сожалению, Лиама рядом не было. Через десять минут после ухода Эйдана ему позвонили родители, и он был вынужден вернуться домой. Дорога домой не прошла без приключений. Они валялись в лужах, убегали от собак и скатились с грязного холма. Они вернулись домой, утомлённые, с красными щеками и лёгкими признаками простуды.