Глава 11. Коридор. Исследования Лоббитса
Уже несколько месяцев прошло со дня неудачного эксперимента, в результате которого у Джона появился новый палец, а Лоббитс все еще изучал Дикобраза. Через Омара он выклянчивал у Цитадели все новые и новые экземпляры, но ничего необычного так и не находил. Проводить новый опыт с расщеплением иглы ему запретили, а все остальные предоставленные экземпляры не отличались от обычных.
Джон приходил все реже и реже, училище отнимало у него все время, поэтому помогал Лоббитсу только Омар, которому все эти опыты были скучны и неинтересны. Вот и сегодня он хоть и доставил в лабораторию новый экземпляр, но был абсолютно не заинтересован в его обследовании.
- Омар, ну что ты делаешь. Зачем ты его так берешь? – возмущался профессор Лоббитс. – Это же тебе не бесполезная тушка твари.
Омар удивленно посмотрел на тушу летуна, которую он нес, держа за хвост.
- Ну, вообще-то, это и есть тушка твари, – выдавил Омар, потрясая экземпляром летуна.
- Тушка твари!!! Тушка твари!!! – орал Лоббитс в истерике. – Ты что, идиот. Это единственный экземпляр летуна, вошедшего в симбиоз с наземной тварью неопределенного происхождения и... и... и назначения.
- Единственный? – недоуменно переспросил Омар. – Да их вообще-то несколько десятков штук.
- Ааа! Бестолочь! – махнул Лоббитс на Омара и попытался забрать у него экземпляр, но тот оказался тяжёлым и он тут же вернул его обратно.
- Клади сюда, – показал он на разделочный стол.
Омар со всего маху шлепнул тушу об стол и удовлетворенно уставился на профессора. Но только что негодующий Лоббитс уже полностью погрузился в работу и не обратил внимания на ухмылку и вызывающий жест своего коллеги.
- Так, перед нами экземпляр летуна, изъятый с тела мертвой твари под кодовым названием Дикобраз, – начал записывать Лоббитс на диктофон. – По словам очевидцев, на Дикобразе обитало несколько десятков таких летунов. Своими панцирями они образовывали дополнительную защиту в виде чешую. Эти летуны способны эффективно функционировать отдельно от хозяина. Но при этом, они его безоговорочно защищают. Что и было показано во время инцидента на Южном посту, когда все действующие летуны заслонили собой хозяина. Причем, их оказалось достаточно много для того, чтобы остановить выстрел плазменного ракетомета. Судя об имеющейся на данный момент информации, тела обычных летунов не обладают достаточной прочностью для этого. Обычно, одного выстрела пониженной мощности из светового ружья достаточно, для того, чтобы прострелить насквозь две или даже три особи. А в нашем случае, несколько десятков летунов смогли деактивировать луч плазмы в тысячи раз мощнее. Этот факт говорит о существенном отличии рассматриваемого образца от обычного летуна.
- Да нет там ничего необычного, – пробубнил Омар. – Мы каждый миллиметр осмотрели.
Но Лоббитс, как обычно, не обратил на это высказывание никакого внимания. Хотя, может и обратил, но только вида не показал. Кто его поймет, этого чокнутого профессора.
- Изучив предварительные исследования Цитадели, – продолжал Лоббитс, – я еще раз убедился в их некомпетентности, безалаберности и... и... и... ну, в общем, в Цитадели работают одни идиоты.
Омар только и смог в негодовании открыть рот от такого высказывания.
- Судя по исследованиям Цитадели, - продолжал профессор, - экземпляр имеет абсолютно идентичный предшествующим образцам набор внутренних органов, такую же структуру тканей и костей, – Лоббитс сделал небольшую паузу, как будто что-то обдумывая, – вот только непонятно по каким причинам Цитадель не исследовала молекулярный состав экземпляра.
- А чего его исследовать-то? – не удержался от комментария Омар. – И так все понятно.
В этот раз Лоббитс отреагировал на высказывание.
- Да что тебе понятно-то? – спросил он у Омара. – Объясни мне тогда, как кучка самых хрупких тварей снергов, остановила выстрел Свища. Какая у вас там официальная версия?
- Мы над этим еще работаем, – уныло ответил Омар.
- Работают они, – передразнил его Лоббитс и продолжил свою запись.
- Итак, по всем внешним признакам летун не отличается от обычного образца. Но у меня есть теория, что какой-то один или сразу несколько органов данного экземпляра отличается от органов обычного представителя его рода. И, возможно, они выполнены из материала, идентичного материалу иголки Дикобраза. Судя по опыту пальца Джона Пауэра, данный материал может абсолютно идеально маскироваться под любой орган. Палец Джона в течение суток принял необходимый цвет и внешний вид, а еще через неделю приобрел абсолютно идентичную натуральному пальцу чувствительность. Единственным его отличием от остальных является то, что его невозможно частично повредить. Джон чувствует боль, но палец повредить не получается.
- Э-Э-Э! – снова очнулся Омар. – А вы откуда это знаете? Только не говорите, что вы пытались порезать Джона. Профессор, это недопустимо.
- Допустимо, недопустимо, – бубнил Лоббитс. – Что сделано, то сделано.
- Так вот. Судя по бесценной информации, выявленной в результате простейшего обследования Джона Пауэра, единственный способ выявить замаскированный орган, это попытаться его повредить. Поэтому начнем разделение образца. Омар помогите мне.
Профессор взял лазерный резак и начал разделку туши. Через несколько минут туша была разделана на кусочки.
- Так, ну что же. Мы еще раз убедились, что эта тварь все-таки большей частью состоит из обычной плоти и крови. Продолжаем. Омар, возьми крылья и разрежь, а я займусь позвоночником и внутренними органами.
Омар взял крылья и начал разрезать их на части.
- Подожди, Омар, – остановил его Лоббитс. – Не надо резать поперек. Режь вдоль, так разделится каждый элемент.
Лоббитс взял позвоночник и разрезал его вдоль на две части.
- Вот видишь, – бросил Лоббитс разрезанный на две части позвоночник, – здесь этого точно нет, я разделил каждый позвонок.
Через несколько минут на столе лежали разрезанные части крыльев, туловища, позвоночника и других частей летуна.
- Ну, да, – начал язвить Омар, глядя на искромсанную тушу. – Это же был единственный экземпляр, с ним же аккуратно надо было.
- Ничего не понимаю, – растерянно бормотал Лоббитс. – Неужели нету. Этого быть не может. Как же так?
- Не подтвердилась ваша теория, профессор, – констатировал Омар. – Что будем делать?
- Не может быть! Как же так? - повторял Лоббитс, недоумевая глядя на разрезанные части. – Как же так?
Он в истерике стал хватать части летуна и резать их, все время повторяя:
- Не может быть. Не может быть.
- Профессор, – стал кричать ему Омар. – Профессор. Здесь этого нет. Остановитесь.
Омар схватил Лоббитса и попытался оттащить от стола.
- Успокойтесь, профессор. Там нет ничего, – Омар с силой оттолкнул своего коллегу.
- Ты не понимаешь, – протестовал в истерике Лоббитс. – Мы что-то упустили, мы сделали что-то не так. Ты должен достать мне еще один экземпляр.
- Нет. Это вы не понимаете. Это пустая трата времени. Тупик. В них ничего нет. И как бы вы не говорили о Цитадели, там это все уже сделали до вас. Нового экземпляра не будет.
Омар подошел к столу и продолжил.
- И эта груда мяса, – взяв со стола одну из частей разрезанного позвоночника, он резким движением переломил ее пополам. – Бесспорное доказательство этому, - Омар взял вторую часть позвоночника и сделал характерное движение, пытаясь переломить ее пополам. Но у него не получилось. Половина позвоночника так и осталась целой у него в руках. Он попытался снова. И снова потерпев неудачу, недоуменно уставился на позвоночник.
В абсолютном молчании к нему подошел Лоббитс и провел резаком поперек экземпляра.
Позвоночник разрезался пополам. Почти весь. Кроме тоненького участка.
Лоббитс разрезал в другом месте. И в другом. И еще в другом. Эффект был везде тот же самый. Спустя несколько минут, потраченных на обрезания «шелухи» с позвоночника, в руках у Омара оказался тоненький, толщиной с зубочистку, стержень, который не удавалось разрезать.
- А вы говорили, что резать надо вдоль, а не поперек, – усмехался во все зубы Омар.
- Ну, что же, – улыбался Лоббитс в предвкушении новых исследований. – Признаю, в этом был не прав. Но зато в остальном...
#
- Ну, Константин Сергеевич, как поживает наш подопечный, – сразу не здороваясь, перешел к делу Гурчев.
- А это вы, - доктор Селезнев даже не удивился своему гостю. После происшествия с Джоном Пауэром Гурчев как минимум раз в неделю интересовался его самочувствием.
- И вам здравствуйте, – сказал Селезнев и выразительно посмотрел на Гурчева в попытке подшутить над его манерами.
Но гость никак не отреагировал на этот жест, а только продолжал стоять в ожидании ответа.
- Ну, что же, – продолжил Селезнев, не дождавшись ожидаемой реакции. – У Джона все хорошо. Я бы даже сказал отлично. С момента инцидента он ни разу не болел. Даже когда вся его группа, вместе с тренерским составом, слегла от бактериального заражения на дальнем полигоне, он вместе со всеми просидел неделю в карантине, но сам не заразился. Переболели все, кроме него. Но это, конечно же, может быть совпадением, потому что антибактериальный курс начался сразу после проявления симптомов у первого заражённого. Так что, может, он просто вовремя принял лекарство. Все остальные анализы в норме. Немного повышен фон некоторых гормонов, но все в допустимых пределах.
- Константин Сергеевич, – обратился к Селезневу, после некоторой паузы, Гурчев, – мы уже очень долго наблюдаем за Джоном, и вы говорите, что у него нет никаких изменений. Между тем его тренера по различным дисциплинам отмечают его успехи почти во всех областях. Хотя бы чрезмерно быстрое развитие физической формы вы должны были заметить?
- Господин Гурчев! О каком чрезмерном развитии физической формы вы говорите? У молодого парня ежедневные многочасовые физические нагрузки. Вот если б он не развивался физически, то это было бы странно. А раз развивается, то все в норме. Не делайте из летуна дикобраза и не ищите странности там, где их нет. Я вас прошу, не нагнетайте обстановку. А сейчас, извините, мне пора на обход, пациенты заждались.
#
- Разрешите войти.
В центре аналитического департамента Сторак был впервые. Его немного удивило срочное приглашение начальника управления научных исследований, но Сторак был старым воякой и привык не задавать бессмысленные вопросы даже самому себе.
- Да, конечно, Альген. Заходите, – начальник управления полковник Гурчев был сама любезность. – Присаживайтесь.
- Спасибо, – кивнул Сторак, садясь на стул. – Вы меня вызывали?
- Да, Альген, я вас вызывал, – загадочно произнес Гурчев. – Как вам работается на новом месте?
- Хорошо, – пожал плечами Сторак. – Может не так хорошо, как в действующей армии, но явно лучше гражданской жизни.
- Понятно, – промямлил себе под нос Гурчев. – Ну, а как ваши курсанты?
- Курсанты? – переспросил Сторак. – Хорошо. А что?
- Да нет, ничего, – замахал руками Гурчев. - Просто интересно. Сколько сейчас в вашей группе?
- Тридцать два человека, – отчеканил Сторак. - Одиннадцать девушек и двадцать один парень.
- Тридцать два человека, – задумчиво повторил Гурчев. – А не могли бы вы назвать, ну скажем пять-шесть самых, так сказать, перспективных что ли, или способных. Ну, в общем, кого вы можете выделить.
- Выделить? – Сторак нахмурился, задумавшись. – Ну, наверное, курсанты Климов, Бударгин, Джохансон, Зельман и Риз. Хотя, впрочем, вполне возможно, что они выделяются только потому, что немного старше других.
Понятно, – пробормотал Гурчев. Было такое ощущение, что он услышал не то, что хотел.
Выдержав небольшую паузу, как будто что-то решая, Гурчев спросил.
- А как же курсант Пауэр?
Сторак совсем опешил от такого вопроса и окончательно запутался. Когда-то, давным-давно, еще в прошлой жизни в прошлом мире он сталкивался с тем, что его просили помочь пропихнуть детей или других родственников высокопоставленных чинов. Почему-то сегодняшний разговор напоминал именно это. Но у Сторака никак не укладывалось в голове, как такими вещами можно заниматься в этом мире. Тем более он хорошо знал старшего брата Джона и был абсолютно уверен, что всех своих успехов тот добился сам. Поэтому этот разговор просто выводил его из себя. Но, естественно, виду он не подавал.
- Курсант Пауэр хорошо проявляет себя при обучении, – безропотно доложил он. – Ничем особенным не выделяется. А почему, именно к нему, такой интерес?
- Ну как же не выделяется? – продолжил Гурчев, не обращая внимания на заданный ему вопрос. – А как же ваш отчет о первом тренировочном бое.
Гурчев открыл какие-то бумаги.
- Вот. Тут вы написали, что курсант Пауэр прекрасно справился с поставленной задачей отстрела летунов и сбил девять из двенадцати особей, сделав всего девятнадцать выстрелов. Это же, насколько я знаю, тянет на высший боевой разряд снайпера.
- Да, – подтвердил Сторак. – Но это был единичный случай. Пауэр, конечно, проявляет себя хорошо, но таких успехов больше не показывал. Возможно, в тот раз ему просто повезло.
- Повезло? – усмехнулся Гурчев. – Вы сами-то в это верите?
Сторак пожал плечами.
Гурчев снова задумался, что-то решая.
- Знаете, Альген. Вы настоящий профессионал своего дела и живая легенда. И я прошу не воспринимать это, как пустую лесть от меня, как от конторской крысы. Просто я думаю, вам можно доверять, и вы умеете хранить секреты. В наше время, все-таки, все немного по-другому, чем было раньше. Несмотря на то, что сейчас более жесткая дисциплина, каждый, все равно, сам себе на уме. Поэтому я вас, все-таки, попрошу, то, о чем я вам сейчас сообщу не рассказывать никому. Хотя, сообщу я вам не много. Вы готовы сохранить в тайне, то, что сейчас услышите?
Сторак кивну.
- Так вот, – удовлетворенно продолжил Гурчев. – ДжонПауэр участвовал в одном эксперименте с образцом убитой вами твари под кодовымназванием Дикобраз. Во время эксперимента произошел несчастный случай, и Джоноказался, так сказать, заражен или отравлен. Не знаю даже как это лучшеназвать. В общем, Джона спасли, но последствия нам неизвестны, и мы стараемсяза ним тщательно наблюдать. Есть предположения, что у него возможны мутации илидругие побочные действия. Врачи говорят, что у него практически нет изменений,но нет-нет да происходят какие-то странности, наподобие того, что с нимпроизошло на ваших учениях. Так что у меня к вам, так сказать, личная просьба.Не могли бы вы за ним приглядывать более пристально. Я знаю, у курсантов черезнеделю начинается стажировка и боевые учения на постах охранения и в патрулях.Так вот, вы лично, должны быть в той же группе, что и Джон.