Перепутье.

Вокзал — место трогательных расставаний и встреч. Сколько слёз горя и радости видел он. Сколько одиночества он видал. Сколько людей встретилось на нём. Ни один ЗАГС, ни одна свадьба не видела столь тёплые обьятья и столь горячие поцелуи. Ни на одних похоронах не было столько слёз. Ни в одной церки не звучало так много молитв.
Но вокзал ничем не примечателен. Перрон с козьром, под которым с трудом скроешься от дождя. Обыкновенные запылённые рельсы. И самые обычные поезда. Длинные, с множеством вагонов, с запахом длинных дорог.
И сегодня здесь снова было много слез, к сожалению, не радости.
Многие женщины провожали своих сыновей, мужей, племянников и братьев.
На одной из платформ уже стоял прибывший поезд, который был покрашен в зеленую, маскировочную окраску. На соседнюю линию уже подоспел второй, отворяя свои двери для посадки.
Проводники громогласно вещали: - Стоянка - пять минут! Уважаемые пассажиры, просим вас пройти в вагоны.
На платформе 1, с сумкой в руках, в черных кожанных сапогах стояли двое молодых людей.
Две женщины в возрасте крепко обнимали свои детей, лья горькие слезы на жесткую ткань военных гимнастерок.
- Катенька, что же ты делаешь.. - Сжимая дочь в объятиях, ударилась в слезы Мария.
Рядом, буквально в метре стоял поникший Александр, утешая свою маму в объятиях. - Тише, все хорошо. Я вернусь, вот увидишь.
- Да как же так, сынок.. - Поднимая взгляд темных глаз на свое чадо, рыдала Светлана, не находя себе утешения.
- Поезд отправляется, просьба пройти в вагоны. - Эхом пронесся по вокзалу голос из громкоговорителя.
- Молодые люди, поезд отправляется. - Проводник с пониманием смотрел на них, но время поджимало.
- Вернитесь, пожалуйста.. - В один голос шептали женщины, обнимая своих детей последний раз.
- Обещаю.. - Тихо поклялся каждый, целуя родного человека перед тем, как запрыгнуть в вагон. Закрылись двери, железная махина тронулась с громким гудком.
Взяв друг друга под руки, Светлана и Мария смотрели вслед уходящему поезду. Поезду, который вез их детей на верную смерть. Смерть, для которой они еще слишком молоды.
В купе было душно, спасало только приоткрытое окно. Они были здесь вдвоем, и сейчас каждый витал в своих мыслях, возможно, мечтах.
Еще несколько дней назад, на выпуском вечере никто из четверых ребят не мог подумать, что за короткий срок все их мечты, надежды и цели просто рухнут, превратятся в пепел.
Теперь их раскидает по территории Советского Союза, и шанс, что они когда - нибудь встретятся, был ничтожно мал. Катя не хотела в это верить, но реализм брал верх над всеми убеждениями и искрами надежды, что иногда проблескивали маленьким огоньком в ее измученной душе.
Прислонившись головой к стеклу, девушка устало смотрела на пейзажи по ту сторону окна. Городские стены Одессы сменились маленькими деревушками, а затем и чистыми полями, колосья которых нежно колыхал летний ветерок.
Денис ушел добровольцем в воздушные войска, а Яна, не сумев усидеть на месте в переживаниях за любимого человека, согласилась быть медсестрой в госпитале.
В голове Саши тоже было не мало сомнений, терзаний и вопросов. Он очень боялся оставить мать одну, ведь у нее остался только он. Отца и старшего брата забрали в первый день начала войны, потому что оба были военнообязанными. Брат артеллерист, отец - командир подлодки в Севастополе, который сейчас делит фронт и общие задачи вместе с отцом Кати.
Через несколько часов юных защитников отечества  ждет пересадка на другой поезд, которых уже доставит их непосредственно в часть, где они будут нести дальнейшую службу.
- Переживаешь? - Монотонным, тусклым тоном спросил Александр, нарушая тридцатиминутную тишину в их купе.
- Больше за родственников, за маму и папу. - Подавленным голосом отозвалась Катя.
- С нашими семьями все будет впорядке. Мы не позволим проклятому немцу пробраться дальше и разрушить наш дом. - Его голос был насквозь пропитан ненавистью.
Оставшиеся часы до станции они провели в размеренных беседах, обсуждая и вспоминая все на свете.
Колеса поезда неприятно заскрипели по рельсам, притормаживая около станции «Дивное», где и должна была состояться пересадка.
Ловко подхватив сумки, Саша придержал дверь купе, что бы Катерина вышла.
Спрыгнув на платформу, молодые люди огляделись. На соседней ветке поджидал другой пассажирский поезд. Но увы, не их двоих.
Опустив на землю сумки, Саша с тоской в глазах посмотрел на Катино усталое лицо. Правой рукой нежно заправляя за ухо прядку мягких волос, он отчаянно пытался уловить каждый момент, запомнить оккуратные, такие родные черты лица.
Екатерина не особо понимала смысла действий парня, ведь через несколько минут они сядут в один вагон и снова будут болтать до конечной станции.
- Прости меня. - С рвущей болью в голосе, глазах и душе шепчет парень, прислоняясь губами к ее лбу.
Внутренний мир Катерины ломается пополам. Он рушиться всего за одно мгновение, когда она понимает всю суть происходящего. Сейчас он сядет в этот поезд, а она вернется в то же купе, откуда и вышла несколько мгновений назад. Но сделает это уже в одиночку.
- Почему ты не сказал раньше? - Пытливо спрашивает она, сжимая его плече.
- Я не хотел расстраивать раньше времени. - Натянутым, как струны старой гитары, голосом отвечает Саша.
- Молодой человек, поезд отходит. - Выжидающе говорит проводник, держась за поручень.
- Мы обязательно встретимся, поверь мне. - Шепчет он, прижимаясь лицом к горячей щеке Кати, попутно зажмурив глаза, словно ребенок, которого отрывают от чего-то близкого, дорогого ему.
Медленно выпустив девушку из объятий, он поднимает с земли сумки, закинув одну на ступени вагона Катерины, а вторую держит в руке.
- Бывай. - Еле заметно кивает он ей, легким бегом удаляясь к нужной ему двери соседнего поезда.
- Я.. - Не успевает вымолвить Катя, как юноша уже запрыгивает в вагон. - Дура.. - Бормочет она себе под нос, поднимая со ступени свои вещи, возвращаясь обратно в купе.
Устало рухнув на нижнюю полку, она отпихивает сумку под стол, что бы не мешалась.
Она очень хотела сказать ему те самые сокровенные слова, но не решилась. Струсила, побоялась осуждения, побоялась показаться слабой и хрупкой.
Такой ее сделала жизнь, обстоятельства и родной отец. Сейчас ей нельзя быть слабой, нельзя. Внутренний голос постоянно твердил эту фразу.
Вот и все.
Дальше ей придется справляться одной, без друзей и семьи, своими силами.
В это время в другом месте так же болела чья - то живая душа. Она стонала, ныла, ища в отчаянии спасенье. Полу темное купе, одинокий взгляд на стоящую рядом пустую койку. Он был один, и это одиночество ужасно било по ушам, отдаваясь неприятным звоном где - то внутри. Тлела сигарета в холодных руках, заполняя едким дымом пространство вокруг. «Мыслей слишком много,что с ними делать? Нервы мои уже на пределе».