Конец света

Мы спустились в густую темноту, ничего не было видно, только солнце из люка освещало часть коридора. Рома дал каждому по фонарику и люк закрылся. Включив их мы увидели просторный коридор, который вел к большой двери.
  Анжела сжала в руке фонарь — луч света дрожал, выхватывая из мрака ржавые перила и бетонные стены, покрытые конденсатом. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом машинного масла, озоном и чем-то еще… чем-то, отчего першило в горле. 
  Я шла последняя, каждые наши шаги отдавались глухим эхом. Дойдя до двери второй мужчина открыл его и мы увидели большую лабораторию. Но больше всего поражало не это. 
  Вдоль стен, словно солдаты на параде, стояли ряды машин — одни напоминали гигантские компьютеры с мерцающими лампочками, другие были похожи на медицинские аппараты с десятками проводов и трубок. В центре зала возвышалась круглая платформа, окруженная экранами. На которых были записи с камер, разные графики и много чего другого.

— Лаборатория «Apk», — сказал Нозаров. — Кита, я думаю ты знаешь про это.
— Да, папа многое говорил про вас и место работы. Всё обещал сводить, но не получалось...

  Подруга подошла к ближайшему аппарату — массивной цилиндрической камере с толстыми стеклянными стенками. Внутри что-то пульсировало в густой жидкости, напоминая то ли орган, то ли неведомую форму жизни. 

— Что это? — спросила она, но ее голос прозвучал неуверенно. 
— Нас сейчас это не интересует.— Второй мужчина сел за компьютер и начал что-то смотреть.
— Коллега, вы не хотите представиться?
— Артур Туманов, 35 лет. Продолжать полную биографию?— Он закатил глаза не отрываясь от монитора.
— Конечно, мы не против послушать.— Анжела облокотилась на стену и скрестила руки на груди.
— Не дождёшься, мелкота.
— Так, мы все взрослые люди и все здесь чтобы решить всем известную проблему.

Мы замолчали , но тишину бункера внезапно разорвал далекий гул — где-то на поверхности прогремел взрыв. Пыль посыпалась с потолка, а экраны на секунду погасли. 

— Что это?! — Анжела схватила меня за руку.
— Ром, показатели зашкаливают. Что в той части?

Другой мужчина подошёл к другим мониторам, — Землетрясение.
— У нас их нет. — Я подошла к нему.
— Как и смерчей. Сейчас говорить что есть чего нету бессмысленно. Начинается настоящий конец света.

Мы замолчали обрабатывая у себя в голове полученную информацию. Говорят ли они правду или это их догадки.

— Что будем делать?
— Здесь оставаться уже бессмысленно. Перейдём к нашим, к остальным.
— Ты серьёзно хочешь взять с собой детей? — Артур поднялся со стула и непонимающе посмотрел на него.
— Эй! Нам под 20!
— Они нам нужны. Не глупые, наоборот смышлёные. Тем более что тут такого? Нас всех все равно ждет одна и та же участь.
— Тогда зачем стараться? — На меня все резко обернулись и серьёзно посмотрели, — ну, а в принципе попробовать нужно.

  Мы поспешно собрали необходимые вещи — документы, фонари, жесткие диски с данными. Артур молча кидал в рюкзаки консервы и аптечки, его лицо было напряжённым. 

— Там, куда мы идём, есть генераторы и запасы, — пояснил Нозаров, смотря в  планшет. — Но идти придётся через старый тоннель. 

Анжела нервно теребила край свитера. 
— А если тоннель повреждён? 
— Тогда ищем другой путь. 

Рома первым подошёл к массивному люку с колесом-штурвалом. Металл скрипел, будто не открывался годами. За ним был узкий проход, освещённый редкими аварийными лампами. Мы двинулись вперёд. 
Тоннель оказался длиннее, чем казалось. Стены покрывал конденсат, под ногами хлюпала вода. Фонари выхватывали следы прошлых переходов — обрывки проводов, пустые банки, следы сапог на пыльном полу. 

— Сколько ещё идти? — спросила я. 
— Километр, может меньше, — ответил Рома. — Там развилка. 

Внезапно подруга вскрикнула, мы все повернулись к ней и посмотрели куда она показывала фонариком. На земле лежал человек в тёмном, рабочем комбинезоне. Он не двигался. Артур осторожно приблизился и проверил пульс. 

— Мёртв. 
— От чего? — Анжела сжала мой рукав. 
— Не знаю. Ни ран, ни следов борьбы. 

Я заметила синеватый оттенок кожи, неестественно застывшие черты лица. 
— Похоже на отравление, — тихо сказал Нозаров. — Возможно, утечка газа. 

Мы обменялись взглядами. Если в тоннеле есть утечка, каждый следующий шаг мог быть последним. 

— Назад пути нет, — твёрдо сказал Рома. — Идём быстро, но не дышим глубоко. 

Мы ускорили шаг, стараясь не замечать, как голова начинает болеть. Впереди мерцал тусклый свет — ещё один бункер. 
Последние метры дались с трудом. Когда дверь захлопнулась за нами, я впервые за долгое время вздохнула полной грудью. 

Комната напоминала командный пункт — мониторы, карты на стенах, рации. У дальней стены стояли пять коек. 

— Здесь кто-то жил, — прошептала я. 
— Жил, — поправил Артур, поднимая с пола потрёпанный блокнот. — Пока не умер. 

Он открыл его на последней странице. Кривые строчки, написанные торопливым почерком, гласили:  «Система вентиляции повреждена. Концентрация CO2 и СО растёт. Если найдёте это — бегите. Мы не успели.»

Сверху, по вентиляции, донёсся лёгкий скрежет. Старые трубы. Или что-то ещё. 

— Нам нужно проверить датчики, — сказал Нозаров, направляясь к панели управления. 

Я посмотрела на экраны. Один из них показывал график. Кривая поднималась вверх. Быстро. 

— Как быстро мы дойдём до вашей второй лаборатории?
— Не уверен что быстро. Учитывая, что мы находимся в Москве, а нам нужно в Сибирь, — Артур замолчал прикидывая расстояние. — Примерно составляет 3649км. Сейчас может меньше, не понимаю где мы.
— Нужно найти выход от сюда, придётся идти дальше. — Рома пытался что-то найти в вещах прошлых владельцев.
— Зачем мы уходили тогда из начальной базы?
— Там было опасно оставаться.
— А утечка газа не опасна?
— Кита, сохраняй спокойствие.
— Я всегда спокойна.

Я начала тоже осматривать все вокруг. Нам надо было найти что-нибудь полезное, оставаться тут надолго было опасно.