✞Глава 1: Тени Прошлого
Смерть матери, словно ледяная лавина, обрушилась на сердце юного Алоиза, оставив лишь пепелище скорби. Отрок с вороньими кудрями, обрамлявшими бледное лицо, и рубиновыми очами, в коих плескалась невыплаканная печаль, находил зыбкое утешение лишь в безмолвных объятиях своего сводного брата, Алана. Их отец, Альберт, статный муж с пепельными волосами, оттенявшими суровое выражение его лица, и алым пламенем, что полыхало в его взоре, приоткрыл перед ними завесу в мир, сокрытый от глаз смертных – мир теней и древних сил.
Убежище матери, что ютилось на окраине Праги, дышало ветхостью. Его некогда величественный фасад ныне зиял трещинами, словно израненный временем и запустением. Пылинки, словно призрачные мотыльки, танцевали в тусклых лучах лунного света, проникавших сквозь запыленные стрельчатые окна, освещая выцветшие гобелены, чьи мрачные религиозные сцены казались зловещим предзнаменованием. Воздух был тяжел, насыщенный запахом сушеных трав и неуловимым призраком её духа, вечным напоминанием о невосполнимой утрате.
Однажды, перебирая вещи матери, Алоиз обнаружил диковинную шкатулку. Внутри покоилось изящное серебряное кольцо с выгравированной печатью, схожей с гербом их семьи, но с добавлением стилизованного ворона, что держал в клюве розу. Коснувшись его, Алоиз ощутил слабый укол и странный прилив сил, словно чуждая энергия влилась в его тело. В памяти всплыли рассказы матери о том, что их род обладает связью с потусторонним миром, и этот перстень, возможно, являлся ключом к их наследию.
Во время охоты в древних землях Израиля, где багряное сумеречное небо окрашивало суровые холмы и извилистые долины в зловещие оттенки, Алоиз, движимый инстинктом защитить брата, принял на себя удар, предназначенный Алану. Древние земли Израиля простирались перед ними, словно застывшая во времени картина, сотканная из безмолвных свидетелей истории. Воздух здесь гудел от невидимой энергии, шепоты забытых богов и эхо древних битв цеплялись за изветренные камни. Рушащиеся руины, словно скелеты давно исчезнувших цивилизаций, стояли, как безмолвные стражи, на фоне пустынного пейзажа.
На пороге вечной тьмы, когда мир вокруг Алоиза начал распадаться на кружащийся водоворот теней и леденящих душу шепотов, из самой пустоты возникло слабое, неземное свечение. И из этого света явилась Азалия, дева неземной красоты, сотканная из сумеречного света и теней, словно воплощенный ночной кошмар, обретший неземную красоту. Её волосы цвета воронова крыла ниспадали волнами, в которые были вплетены алые лепестки роз, источавшие едва уловимый аромат вечной ночи. На её челе покоились рога, изящно изогнутые, словно выточенные из обсидиана, а за спиной простирались крылья, сотканные из самой тьмы, мерцающие в свете луны, словно бархат, усыпанный звездами. Её глаза, бездонные и манящие, горели внутренним пламенем, отражая древнюю мудрость и силу, способную сокрушить миры. Она протянула ему эликсир, мерцающий первобытной демонической силой, и исчезла, оставив лишь загадочную карту Таро, словно ключ к неизведанному.
Альберт, свидетель пробудившейся в сыне силы, отшатнулся в ужасе, его лицо исказилось от смеси страха и отвращения. Алоиз, обуреваемый отвращением к тёмным делам отца, чья истинная сущность начала раскрываться в своей леденящей тьме, бежал обратно в убежище матери, словно ища защиты в её ушедшем тепле. Годы скорби и одиночества выковали из него нечто новое, холодное и безжалостное. Он стал Холодом, призрачным наёмным убийцей, чья тень скользила по всему миру, выслеживая злодеев, словно одержимый местью. Иногда, в моменты задумчивости, он разглядывал тот самый перстень, доставшийся от матери, чувствуя, как внутри него зреет какая-то неведомая сила, словно отголосок той встречи в Израиле.