Два беглеца
Ветер бессовестно теребил длинные темные волосы, обнажая, тщательно спрятанные под ними розовые рожки. Милка, тихо шипев, прикрывала их рукой, возвращая непослушные волосы в нужное место.
Кирилл ушел собирать хворост, а девушка, оставшись приглядывать за сереньким осликом, старательно раскладывала камни по кругу, намечая место для будущего костра.
Странно, что парень не задавался никакими вопросами по поводу того, куда Милка идет. Разве у него не было своей работы, дома, цели. Зачем плетется вслед? Может, он и так все знал, поэтому и молчал.
Перевал Милка планировала сделать под утро, но из-за ноющего под ухом новоиспеченного товарища и острой боли в ноге, остановиться пришлось сейчас.
Спать девушке все равно не удастся, зато рана на ноге немного заживет и банальная ходьба больше не будет похожа на пытку.
Сидя на сухой земле, поджав ноги под себя, девушка одной рукой раскладывала камни, а другой закрывала свой лоб.
Коротенькие рожки достались Милке по наследству. Из рассказов офицеров, воспитывающих девушку, мать ее состояла в клане ведьм, из-за чего была публично сожжена на главной площади столицы страны. Скрывали это от Милки долго и очень старательно.
Все детство девушка носила на голове косынки, тряпки или капюшоны, дабы скрыть свои нелепые розовые рога. Увидь их кто-то посторонний, сразу бы сожгли.
Солдаты отнекивались и говорили, что эти рожки - всего навсего удивительная особенность организма, которую показывать кому-либо категорически запрещено.
Хранить секрет удавалось им целых десять лет. Милка неоднократно присутствовала на церемониях сжигания ведьм и, так же, неоднократно подкидывала бревна в костер, сама не подозревая, что становится соучастником убийства родственного человека.
Всех ведьм связывала одна отличительная черта, что оставалась неизменной на протяжении столетий.
Рога.
Именно наличие выпирающих костей на голове свидетельствует о том, что перед тобой стоит настоящая, кровная ведьма.
После раскрытия своей истинной натуры, Милка не устраивала скандалы и не держала ненависти на солдат, скрывавших от девушки такую тайну. Она продолжила молчать, чувствуя себя победителем. Немногословность и скрытность характера играла на руку девушке и людям вокруг, создавая Милке двойную защиту.
Позорные, маленькие коровьи рожки на голове, напоминали девушке о матери. Она не держала на нее ненависти или обиды, не желала вечных мук или чего похуже. Женщина была юна и не осознавала своих действий в полной мере. Милке было, откровенно, все равно на свою мать. Единственное, что она сделала для нее, это родила. За что благодарить ее, Милка не собиралась.
Кирилл, давно вернувшийся с охапкой сухих веток, разжег костер с помощью спичек, грубо говоря, украденых у девушки, пока та, полностью ушла в свои мысли, уперевшись лбом в собственные колени.
На удивление, коробок спичек был незамедлительно возвращен в руки хозяйки, сразу, после появления первого языка пламени, располагавшегося на одном из кончиков тоненькой ветки.
Парень выжидающе сверлил Милку взглядом, сидя напротив нее, изредка, подкидывая маленькие ветки в огонь.
Ощутив на себе скользкий взгляд черных глаз, девушка подняла вверх тяжелую голову, уставившись на высокий костер, располагавшийся, в пятнадцати сантиметрах от нее.
Огонь напоминал о маме. В день ее казни Милка стояла рядом. Женщина совсем не узнала родную дочь, зато она - да. И подбрасывая больше хвороста в огонь, Милка безжалостно наблюдала, как кожа сползала с ее безобразного лица.
Ведьмино отродье.
Милка ненавидела то, чем обременила ее мать, как и все то, что было связанно с колдовством.
Ветер, нежно поддувая горячие языки пламени, все ближе к лицу Милки, никак не мог дотянуться до него, и девушка, не пошевелившись и на сантиметр, принялась выжидать, хотя бы, одного касания, манящего к себе, бледного огня.
Начиная тяжело дышать, из-за жары, охватившее все тело, Милка плотно сжала губы в тонкую линию и нервно сжала кулаки. Секунды тянулись неимоверно долго, а пляшущие, вокруг да около, языки пламени, казалось, специально облетали девушку стороной.
Пот стекал струйками по лбу, а одежда неприятно липла к телу. Голову начало кружить, а в глазах темнеть.
Пора отступать.
Милка это прекрасно понимала, но тело словно закаменело, а воображаемый демон на левом плече кричал на ухо о том, что необходимо сидеть до победного. Несвойственно было Милке проигрывать.
Из огненного транса, девушку вывел Кирилл, только через время, подскочивший и, с силой, отодрав от огня подальше, плеснул той в лицо обильным количеством воды.
— Вообще чокнутая? У тебя волосы гореть начали, в курсе? — парень, ранее державший Милку за плечи, одной рукой взял переднюю прядь ее волос и покрутил ею перед глазами девушки.
Не до конца вышедшая из транса Милка, тихо простонала в знак согласия, полу-прикрытыми глазами смотря куда-то вперед.
Много времени не потребовалось, прежде чем обнаружить старшего лейтенанта, лежащего на земле, с загнутыми назад руками.
Милка отреагировала не сразу, за что обязательно накажет себя. Но это потом. Сейчас девушка сидела на земле, крепко держа руки парня, злобно пялясь ему в лицо.
— Больно вообще-то! У меня травма на плече! Отпусти!
— Если будешь так орать, травма у тебя будет не только на плече. — твердо отрезала Милка, продолжая сдерживать парня, специально, надавливая на его больное место.
Кирилл завыл от боли, уткнувшись лицом в землю. Девушка победно усмехнулась, не желая отпускать лейтенанта на волю. Садистские наклонности проявлялись у девушки часто, и за них, она не чувствовала ни капли угрызений.
— Ой! Прости, случайно задела. — наигранным голосом произнесла девушка, и натянула самодовольную улыбку.
По лицу стекал пот, вперемешку с водой, что добровольно вылил Милке в лицо парень, скулящий под ее телом.
— Я-я тебя не.. А! — не успел закончить фразу Кирилл, и сново жалобно замычал. Пальцы девушки покрылись кровью. Рана на плече парня снова открылась, и теплая алая жидкость начала медленно стекать вниз, вдоль по руке.
Увидев это, Милка сжалилась и, напоследок, сильно вывернув парню руку, резко отбросила от себя его руки, будто держала прежде что-то отвратительное и вскочила на ноги, позабыв о собственном увечье.
Лодыжка заныла, а боль пронзила все тело. Два друга по несчастью, одновременно зашипели и уставились друг на друга, выглядя, как кошка с собакой.
Спустя мгновения, парень выдавил из себя легкую улыбку, на что Милка закатила глаза и, хромая, побрела ближе к костру.
***
Всю ночь выл сильный ветер, Милка, сидящая у потухшего костра, пилила взглядом мирно спящего парня, лежащего в куче сухих листьев. Съежившись от холода, лейтенант свернулся в клубок и, временами, постукивал зубами.
У девушки была возможность помочь парню, отдав тому свой бушлат. Но разве ее должны волновать чужие проблемы? Причем такие жалкие. Милке приходилось выживать и не на таком морозе, будучи совсем без теплой одежды и укрытия.
Сама девушка сидела в одной рубашке и шортах, не чувствуя и доли холода. Видимо месяца проведенные на лютом морозе в детстве, сыграли свою роль. И девушка была этому благодарна, хотя, будучи ребенком, и подумать не могла, что когда-то будет вспоминать то время с улыбкой на лице и благодарить офицеров, оставивших свою воспитанницу, в одном нижнем белье, среди непроглядной снежной пустыни.
Бывшие опекуны организовывали для девушки испытания, которые были сложны как физически, так и морально.
Зато, отличный иммунитет, смекалка и высокий болевой порог, стало тем, за что девушка готова вечно благодарить свой старый дом.
Взяв в руки свой рюкзак, Милка, вынув из него, дрожащими руками маленькую пилочку, больно сглотнула вязкую слюну.
Прибегать к такому приходилось девушке, как минимум раз в месяц.
На календаре пятнадцатое октября. Ровно месяц назад Милка пялилась на тот же самый предмет с горечью в горле и сильной дрожью в теле.
Какой бы сильной не была Милка, такую моральную боль, терпела она с очень большим трудом.
Сделав глубокий вдох, девушка села на дрожащие колени, пытаясь заглушить дрожь, хотя бы, в ногах.
Медленно поднеся белую шершавую пилочку, уже ставшую мокрой из-за потных от страха рук, ко лбу, Милка, сначала притронувшись ко лбу рукой, аккуратно нащупала два выпуклых бугорочка.
Слезы полились сами по себе. Причина такого поведения не была до конца понята девушке. Ее психика всячески отвергала этот процесс, создавая неудобства в виде трясущихся рук или слез. Внутри властвовало странное чувство, которое сложно было описать словами. Единственное, что можно было сказать, это, то, что ощущалось оно, не как самое приятное. И, наверное, для Милки, как самое неприятное.
Принявшись медленно спиливать отросшие рога, девушка сильно прикусила нижнюю губу, подавляя всхлипы, что так рвались наружу.
Боли не было от слова совсем. Лишь щемящее чувство в груди не давало покоя, принося физическую боль.
Длились мучения девушки не долго. Спустя пару минут, Девушка украдкой смахивала с лица маленькие опилки и старательно укладывая отросшую челку, закрывая два розовых круга на лбу, места, откуда росли те самые, ненавистные Милкой, рога.
Затолкнув маленькую пилочку, как можно глубже в рюкзак, и взглянув на себя в маленькое зеркальце, девушка сморщилась из-за поступающей к горлу тошноты.
Вывернувшись в ближайшие кусты дикого винограда, Милка вытерла рот, и без того, грязным рукавом, а, ногой, специально, образуя клубы пыли, идя, куда-то, на юг.
Твердо решив найти парочку кроликов до рассвета, Милка, вытерев засохшие слезы с лица, принялась слушать звуки вокруг.
Кроме шелеста листвы и урчания сверчков слышно было лишь биение сердца и собственное безудержное дыхание.
Если бы была на то воля девушки, она бы остановила свое сердце, хотя бы на долю минуты. Уж очень отвлекал этот глухой стук, эхом отдававшийся в ушах.
***
Рассвет выдался холодным. Даже высокий огонь не грел настолько хорошо, чтобы почувствовать комфорт.
Три аппетитные тушки кролика, медленно томились над языками белого пламени. Милка, моя руки тонкой струйкой воды, вылитые из фляжки Кирилла, что была благополучно украдена, оказалась почти пуста.
Конечно же, девушка не упустила шанса порыться в вещах старшего лейтенанта.
Скудная и, изрядно потрепанная жизнью, полевая сумка вмешала в себя, весьма, мало. Обнаружив лишь бесполезные гроздья винограда, что заполнял почти все пространство, фляжку, пачку бинтов, перекись, пару документов и пять небольших пластин белых круглых таблеток, девушка раздраженно кинула сумку куда-то назад, целясь в огонь, но, к сожалению, промахнувшись, Милка варварски стащила лишь фляжку, которую не собиралась возвращать в будущем, и две карточки удостоверяющие личность.
С предвкушением сев у огня, в этот раз держа от него должную дистанцию, девушка принялась рассматривать маленькие черно-белые карточки, параллельно следя за тушками, подвязанные на низкие ветки деревьев, за лапки.
Первое удостоверение было сильно помято и разодрано, словно, картонку кто-то когтями царапал и специально сминал.
Посмотрев первым делом на самый верх документа, девушка ужаснулась. Удостоверение было сделано в России, чему свидетельствовала жирная красная надпись названия страны и трехцветный флаг в углу.
За те годы, что девушка провела в другой стране, русский язык стал постепенно растворяться в памяти Милки, поэтому читать текст давался к прочтению затруднительно.
Тот факт, что когда-то давно, девушка сбежала именно из этой страны, а находилась совсем в другой, не на шутку испугало ее.
Вот так совпадение. Не значило ли это то, что Кирилл, действительно, был шпионом? Так еще, в добавок, из другой страны. Впрочем, удивляться тут нечему.
Фамилия и отчество были благополучно замазаны черным маркером, как и место рождения. Девушка прикусила губу, сдерживая разочарованное мычание. Разглядеть возможно было только последние две буквы места рождения, а именно: «АД».
Милка усмехнулась и искренне улыбнулась, понимая, что такое место рождения парня, вполне, претендовало на реальное.
Дата рождения: 19.03.1904.
Сложив два плюс два, Милка поняла, что Кириллу, на данный момент, было двадцать пять, если документы, конечно, не поддельные. Лейтенант на шесть лет старше девушки, хотя, сразу так и не скажешь.
Маленькая фотография с левой стороны документа была исцарапана и старательно измалевана карандашом. Разглядеть удалось, толком, ничего.
Взглянув на спящего парня, что, уже не был свернут калачиком, а чувствовал себя вполне хорошо, благодаря, костру, Милка закатила глаза, и бросив в огонь еще две ветки, принялась разглядывать документы дальше.
Взяв в руки вторую карточку, что выглядела намного опрятнее и аккуратнее, Милка ухмыльнулась.
Военный билет.
Вернее, его первая страница. Первым делом опустив глаза на первые три строки, а затем и на весь оставшийся текст. Прочитав красиво выведенные черной ручкой надписи на польском языке, Милке не удалось сдержать громкий смешок.
Imię i nazwisko: «Dołgoruki Antoni»
Data wydania: «10 Luty 1922»
Stanowisko lub tytuł: «Chorąży»
Со злорадством, заглянув в спокойное лицо, зарытое в куче листвы и веток, девушка залилась смехом, поражаясь глупости и наивности Кирилла.
Или все же Антони?
Милка в очередной раз оскалилась и самоуверенно подняла с земли темно-коричневую сумку, принадлежащая лейтенанту.
Или все же прапорщику?
Девушка, получившая после прочтения маленького текста, огромную дозу дофамина, с широкой улыбкой, небрежно кинула документы в сумку, нарочно, подпалив один краюшек под огнем, так, чтобы осталась небольшая дырка на дне.
Опрокинувшись на большую груду веток, лежавшую позади Милки, которую девушка натаскала сама лично, она начала, буквально, задыхаться от приступа эйфории, захватившее многие отдела головного мозга. Вмиг, отупевшее сознание отказывалось здраво мыслить и правильно оценивать ситуацию.
Мысли девушки забивала лишь удовлетворенность в себе самой. И полностью отдавшись этому мимолетному чувству, Милка окончательно потеряла счет времени.
Отрезвить разум смог лишь неприятный запах гари. Неохотно подняв слипшиеся веки, девушка тут же подскочила и, подлетев ближе к огню, убрала с огня, здорово подгоревших кроликов.
Сильно щелкнув себя по лбу за очередную рассеянность, Милка бросила взгляд в сторону парня, что, уже, приподнявшись на локтях, протирая глаза, смотрел то на девушку, то на три горелые тушки в ее руках.
— Доброе утро. — холодно произнес тот, стряхивая с рук и ног, прилипшие к ним маленькие листики и травинки. —
Как, сама мисс внимательность, могла допустить подгорание такого элементарного блюда?
Усмехаясь, Кирилл, уселся на кучу листьев, разминая свои конечности.
Сморщившись, Милка, не целясь бросила одну тушку прямо в парня, прямиком, попадая тому в голову.
— Сам готовь, если что-то не нравится, Антони! — съязвить у девушки получилось лучше чем ожидалось. Парень весь аж побледнел после упоминания этого имени, игнорируя, даже, прилетевшее в голову горелое мясо. — Что застыл? Думал я в сумку твою не залезу? Недооцениваешь ты меня, прапорщик.
Трехочковый.
Парень сидел белый как снег, не сводя глаз с костра. В его темных, как смоль глазах, четко отражались языки пламени, а волосы словно стали дыбом.
Девушка выжидающе сверлила его взглядом в ожидании оправданий. Заряженный автомат лежал совсем близко, Милке не составит никаких проблем прострелить парню колени, если тот надумает сбежать.
Спустя долгие минуты молчания, Кирилл повернул голову в мою сторону и на его губах появилась улыбка. Спустя пару мгновений, он уже задыхался от смеха.
Вспомнив себя, точно такой же, после прочтения документов, уголки губ невольно потянулись вверх, а рука к винтовке.
Парень, закончив заливаться смехом, посмотрел на меня с максимально серьезным выражением лица.
— Браво. Нашла мои поддельные документы. — Кирилл, сильно сжав губы, а через мгновение раскрыв их с характерным щелчком, постучал пару раз указательным пальцем себе по голове. — Я беглец. В целом, как и ты. Думала я не узнаю натуральное кровное русское личико?
В этот раз, бледнеть пришлось Милке. Девушка понимала, что совсем не выглядит, как полячка, и речь, до сих пор, выдаёт себя грубым акцентом. Но, то, что парень раскусил эту страшную тайну, тщательно скрытая Милкой от людей, не на шутку разозлило ее.
Девушке, категорически запрещено отпускать Кирилла далеко от себя. Если он разболтает кому-либо эту информацию, Милке, точно, придется дальнейшая жизнь не сладко.
— Не переживай ты так. Если я сдам тебя, то сдам и себя. Мы в одной лодке.
Парень, поднявшись на ноги, подошел ближе к Милке, протянув было руку к ее голове, но достигнуть цели не смог. Девушка быстро отреагировала и, ответным действием, мигом перехватила бледную руку, с силой откинув в сторону.
— Не смей меня трогать! — зашипела Милка, все еще державшая в руке, уже, две тушки. — Лучше расскажи мне, как так получилось, что в билете четко написано «Antoni», а на бейджике «Кирилл»?
Ткнув пальцем в грудь парню, девушка выжидающе сверлила взглядом картонку с именем, лежавшую в левом кармане синей куртки лейтенанта.
— Ради безопасности. Здесь, все верят, что поддельными являются именно русские документы, поэтому частенько заставляют меня представляться старым именем и говорить по русски. И меня вообще никто не палит, мы щелкаем врагов, как орешки.
Убрав руку и отойдя в сторону, девушка, оставляя собеседника без ответа, присела у небольшого куста лопуха. Сорвав самый большой лист, она уложила внутрь горелых кроликов, принявшись старательно избавляться от горелой части. К счастью, подогрела не вся тушка, а лишь нижняя часть, что была ближе всего к огню.
Парень внимательно наблюдал за процессом, сложив руки на груди, глядя на девушку, почти, осуждающе.
***
— Сегодня нам обязательно необходимо дойти до сюда. Смотри. — Милка ткнула пальцем на карту, где были нарисованы три маленьких домика на окраине леса, обозначающие, населенный пункт. — Надеюсь, эта деревушка не была порабощена какими-нибудь вандалами, и не стала лагерем врагов. Нам было бы очень кстати запастись едой. Бегать и искать каждую ночь кроликов я не собираюсь, а ты, наверняка, не сможешь напасть даже на след одного из них.
Кирилл закрыл глаза и разочаровано выдохнул.
— Погляжу, ты меня, вообще, ни во что не ставишь.
Милка тихо ухмыльнулась, но промолчала. Хотя язык так и чесался произнести что-нибудь колкое.
Сложив карту в трубу, девушка поднялась на ноги, опустив голову вниз, внимательно осматривая собственную, перебинтованную, ногу. Она уже болела не так сильно, как вчера, но хромота, конечно, не пропала.
Тоненький ручеек тянулся вдоль ряда высоких темных сосен. Шишки сыпались градом, а несколько из них ударили в голову Кириллу, из-за чего девушка, каждый раз, злобно улыбалась, а парень неодобрительно шипел и ругался.
Жуя на ходу неспелый виноград, парень без остановки тараторил различные истории из жизни, большинство которых, наверняка, были выдуманы. Милка же, всю дорогу молчала, изредка, мыча в знак согласия или наоборот.
Как выяснилось, Кирилл сбежал из родной страны из-за родителей, которые передвигались по стране вместе с ним.
— Ты живешь с родителями?
— Да. Я частенько сбегаю домой, чтобы с ними повидаться. Моя мать великолепно готовит, можем зайти ко мне, если хочешь.
— Обойдусь.