Пролог
Эта история началась незадолго до того, как мы с Джеймсом появились на свет. Но если не рассказать вам все с самого начала – вам будет трудно понять, почему эта история кажется такой не простой с самого ее начала. Даже не просто трудно. Невозможно, я бы сказала.
Тетя Кейт и дядя Джон рассказали эту историю нам обоим, когда нам было лет по пять, сразу после того ужасного случая с соседскими детьми на площадке.
Мы с Джеймсом дружили с самого раннего детства - наши родители дружили ещё со школы и, когда родились мы... мы были практически неразлучны.
Джеймс казался мне самым обычным ребёнком, весёлым, добрым, ярким, таким, который всегда придумывал для нас интересные игры и развлечения. К тому же, он был старше меня всего лишь на пол года.
Я никогда, до пяти лет, не задумывалась о том, что с ним что-то не так. Мне с ним всегда было очень хорошо и очень тепло, он был для меня словно огоньком для маленьких ночных бабочек, без которого вроде бы и можно прожить, но как только видишь его - понимаешь, что с ним гораздо лучше, чем без него.
Правда тогда я не знала, что однажды, как те маленькие бабочки, мотыльки, буду сгорать от его огня...
Джеймс никогда не выходил за пределы своего двора. Только мы с родителями обычно входили и выходили оттуда, дядя Джон уходил на работу и приходил с неё, а тётя Кейт выходила чтобы помочь дяде Джону забрать покупки из машины.
Сам же Джеймс из дома выходил только лишь в кофте с огромными капюшонами, закрывающими его лицо целиком, оставляющие лишь небольшой угол обзора для его необычного цвета глаз.
В тот день мы сидели в его песочнице и о чём-то долго беседовали. Он рассказывал мне интересные истории, о которых смотрел в фильмах, показывал свои успехи в занятии музыкой (он уже в раннем возрасте начал играть на скрипке и фортепиано), а ещё мы вместе рисовали.
Правда в тот день он был мрачнее тучи.
- Я больше не хочу сидеть дома. - вдруг сказал он ни с того ни с сего. - Мне так хочется увидеть хоть немного... хотя бы улицу...
- Так надевай свой капюшон и пошли! Я знаю одну площадку... там такие горки и качели!!! - загорелись мои глаза энтузиазмом.
- Мама ни за что не разрешит... - грустно покачал головой мальчик и вздохнул. - я только не понимаю - почему?..
- А может попросим ее пойти с нами? Может быть она согласится? - я поднялась на ноги и подала ему свою ладонь. Он неуверенно улыбнулся и кивнул, поднимаясь.
- Попытка не пытка... - согласился Джеймс и мы пошли в дом.
Не знаю каким чудом нам удалось уговорить его маму. Может быть ее смягчило расстроенное лицо сына после ее первого строгого отказа, а может убедили наши аргументы, что мы будем осторожны, что просто посмотрим и не будем сильно долго задерживаться...
Задержались мы и правда очень не долго.
Оказавшись на площадке мы оба, счастливо улыбаясь, а я-то точно знала, что он тоже улыбался всему миру, который в тот момент радостно распахнул перед этим маленьким мальчиком свои объятия, пошли на площадку, разглядывать все эти замечательные игрушки.
Когда мы добрались до качель, и наступила его очередь кататься, к нам подошли несколько детей.
- Привет! - сказал самый старший мальчик. На вид ему было лет восемь, он был довольно крупного телосложения, его глаза были ярко-голубого цвета, а волосы - пепельно белые.
- Привет! - хором ответили мы, поздоровавшись со всеми.
- Мы вас тут раньше не видели, - заметил другой мальчик, младше и тоньше первого, а девочка, как две капли воды на него похожая яростно кивнула головой. У них были одинаковые каштановые волосы и зеленые глаза.
- А мы в первый раз сюда пришли, - улыбнулся Джеймс, по-доброму сверкнув фиолетового цвета глазами.
- А почему у тебя такие глаза? - заинтересовались дети, хихикнув. - и почему ты в этом шарфе и кофте, на улице-то лето!
Джим смутился. Я заметила, как он опустил глаза и не знал, что ответить.
Тётя Кейт, разговорившаяся вдалеке со старой знакомой заметила, что происходит что-то неладное и пошагала в нашу сторону. Правда было уже поздно...
Дети, когда они чего-то хотят - редко останавливаются перед своей целью.
А этим детям прямо приспичило посмотреть, что такое с моим другом, раз он так странно одет.
Они стянули с него капюшон, увидев его волосы и странно рассмеялись. А девочка стянула с него шарф и... завизжала как резанная.
Джеймс спрятал лицо в ладонях, а дети отпрянули от него с криками:
- Чудовище! Монстр!..
Я загородила его собой. Тут подоспела тётя. Что-то сказала этим детям - я смотрела на ошарашенного друга и помогла ему снова натянуто капюшон с шарфом на голову, и сама была ошарашена не меньше его, потому не слышала ни единого слова, хотя слышала ее тон.
Через какое-то время мы оказались дома. Джим тут же куда-то убежал, не сказав никому ни слова. Тётя задержала меня и попросила рассказать, что было и идти домой.
- Ему нужно побыть одному... - заключила она несколько дрожащим голосом. Она налила себе в стакан какую-то жидкость из бутылки, цветом напоминающую жженую карамель и выпила ее залпом.
Только вот я так не считала. Я не считала, что Джиму было бы лучше сейчас оставаться одному.
И была права.
Позже Джеймс говорил, что именно в тот день понял, что нашу дружбу ничего не разрушит.
Тогда я нашла мальчика в саду, в нашем потайном месте, расстроенного до слез и забившегося в маленький клубочек. Я подошла к нему и, сев рядом, коснулась рукой его плеча, не говоря ни слова.
Увидев меня рядом с собой, он тихо всхлипнул и прошептал:
- У меня никогда не будет друзей...
Меня это, конечно, дико возмутило – ведь уже тогда я была готова доказывать всем и каждому вокруг, включая его самого, что мой друг – самый удивительный человек в мире, только вот он сам себя таким совсем не считал... в принципе я этого тогда тоже не знала, но считала, что после этого случая просто обязана стать для него человеком, которому он сможет доверять всегда и во всем.
Не смотря даже на его внешность...
А все дело было в том, что он был очень не похож на остальных.
Совершенно не похож.
Мальчик от рождения выглядел... многие сказали бы, что отвратительно. Часть его кожи была покрыта множеством маленьких и не очень шрамов, оставленных будто после серьёзного пожара. Его глаза имели ярко-фиолетовый оттенок и мне казались просто фантастическими. А его волосы росли так, будто их вырывали пучками стоит им только отрасти.
Но не смотря на это... всего этого я просто не замечала. Честно.
- Что ты такое говоришь? - воскликнула я, сжав его ладонь. - Что значит не будет друзей? А как же я, а?!
Он на мгновение замолчал, посмотрев на меня очень серьёзно.
- Не стоит тебе дружить с таким... чудовищем... - спустя минуту ответил он, опустив глаза, которые тут же вновь наполнились слезами отчаяния.
Я осторожно взяла его за подбородок и подняла его лицо, заставив при этом посмотреть себе в глаза.
- Ты натуральный идиот, Джеймс! - эту фразу я как-то раз услышала у мамы и сейчас она показалась мне прямо по делу. - Мне все равно что они там говорили. Ты - мой друг, а мне важно лишь это.
Он выдохнул и его нижняя губа задрожала. Я обняла его, крепко-крепко и мы стояли так, обнимая друг друга до тех пор, пока его слезы не иссякли.
Тогда он отстранился и хрипло сказал мне лишь одно слово.
- Спасибо... - едва слышно произнёс он. А я... я ярко улыбнулась ему.
Спустя ещё пару мгновений я наконец отстранилась от мальчика и шепнула ему:
- Ты никогда не спрашивал маму, почему ты...
- Выгляжу так?.. - спросил он уже немного более ровным голосом. - нет... мне не хотелось ее... расстраивать.
- А узнать хочется?.. - спросила я вновь, посмотрев ему в глаза.
Он нерешительно кивнул и я звала его за руку.
- Тогда пойдём, спросим! - переполненная яростной решимости воскликнула я.
И мы двинулись в дом. С каждым шагом он вдохновлялся моей решительностью и шёл увереннее, явно желая поскорее все узнать. Ведь он всегда был таким, сколько мы себя помним... так из-за чего же это?..
Однако перед дверьми в гостиную он замер, услышав голос матери.
- Кэролайн, - она тихо назвала по имени мою маму. - я простить себя не могу что из-за меня пострадал он. Каждый раз, когда я смотрю на него, я вижу, что в этом всем только лишь моя вина... в его глазах всегда столько печали... она становится лишь немного меньше, когда с ним рядом ваша Мэлани. - она на секунду замолчала. - И спасибо вам с Чарли за неё. Честно, сегодня она прикрыла Джима собой, помогла ему, хотя и растерялась. Они всегда дружны и много играют вместе. Он учится музыке, чтобы потом показать ей чему научился за день. Я надеюсь... - тётя Кейт прервалась, а потом тихо продолжила. - надеюсь что она сможет сделать его жизнь хоть немного счастливее... бедный мальчик... я не знаю, как смотреть ему в глаза, что ему сказать...
- Скажите, почему он так выглядит! - собрав всю храбрость, которая только могла поместиться в теле пятилетней девочки сказала я и вывела его за собой в комнату.
Там собрались и его родители и мои. Мама обнимала тетю Кейт, а папа тихо говорил о чём-то с дядей Джоном.
Но когда мы вошли все разговоры резко стихли.
Все обернулись на нас, а Мама Джима выронила из рук бокал, и какая-то красная жидкость полилась на белоснежный диван.
Никто тогда не обратил на это никакого внимания. Никому не было дела...
- Мы уже большие. - произнёс Джеймс. - И я... мы очень хотим узнать, что... как я стал таким?.. - затихающим в шёпот голосом спросил Джим.
Никто не нашёл что возразить, даже тётя Кейт, которая не очень любила, когда ей задавали лишние вопросы. Ее и без того худое и бледное лицо, обрамлённое светлыми, длинными волосами, показалось мне тогда мертвенно бледным... а когда она наконец начала рассказ, ее голос был едва уловим.
Мы сели на пол и она начала историю.
- Некоторое время назад, когда вас ещё не было, я только познакомилась с Джоном... мы вместе учились, в одном институте, но практически не пересекались до этого. А тут пересеклись и... влюбились друг вдруг без памяти. Так сильно, что больше ничего было не нужно...
- Тогда за Кейт ухаживал ее одногруппник, сумасшедший тип, Кеннет Браун. - продолжил дядя Джон, нахмурившись. - Никогда его не забуду... он причинил нам столько... боли и вреда. Но тогда мы ничего не знали и никакой любви у Кейт к Кеннету не было и в помине. Равно как и отношений.
- Верно, - кивнула она. - его даже рядом с нами не было... Но, однако, когда мы с твоим папой, Джеймс, решили пожениться, он вдруг объявился, а это было почти два года спустя! Началась такая заварушка... - тётя побледнела ещё сильнее и закусила губу.
- Кеннет похитил ее, и чтобы она не кричала дал ей сильнодействующий наркотик... тогда мы ещё не знали, что она уже ждала тебя, Джим... да и когда узнали было уже слишком поздно.
Джеймс сжал мою руку и сжался сам. Я его понимала... но вслух ничего сказать не решалась.
К счастью он заговорил сам.
- Я... не вините себя в этом, мам, пап... - тихо сказал он. - Вы ведь не знали, что может произойти, верно? - он сжал мою ладонь так крепко, как это было возможно и я тихо ойкнула.
- Я не дам его в обиду, - пообещала я, почти тут же. - и, если Джим захочет, всегда буду ему другом...
Джеймс слегка улыбнулся уголками губ, с благодарностью посмотрев на меня.
Все с облегчением выдохнули, начав кто плакать, кто целовать, кто восклицать...
Мы, вырвавшись из этого кокона из рук и слов побежали в его комнату и сели на широкую кровать.
- Поверить не могу... - совсем по взрослому и потеряно сказал Джим. - И как мне быть? Как мне дальше жить?.. Я всю жизнь буду тут? Всю жизнь буду страдать сам по себе?
- Опять же, у тебя есть я, - пришлось мне напомнить ему. - ну и ещё... мы что-то в любом случае придумаем. Не грусти!
Мальчик вздохнул.
- Прости. Ты права. Я.. очень не хочу думать о будущем. Меня это так пугает...
- А ты не бойся. - подбодрила его я, улыбнувшись. - Времени- то ещё ого-го!
И мы, немного успокоившись, приступили к плану достижений в нашем будущем. А я так и заснула в его комнате, закрыв глаза за письменным столом, рисуя карту.