Тайна "Бродяги"

0

- Скажешь что-нибудь на прощание, Финка-Афинка? - с кривой ухмылкой произнёс Командор, возвышаясь над Афиной в проёме шлюза.

Он стоял, уложив массивный пульт управления дверями шлюза на руки, словно ребёнка. За спиной Командора мельтешили чумазые лица его прихвостней-головорезов. Уродцы гримасничали и нетерпеливо подпрыгивали в ожидании зрелища.

Момент и правда был подходящим, чтобы что-то сказать. Как никак, последние слова приговорённой. Афине просто хотелось впиться зубами в кадык ублюдка и вырвать его наиболее брутальным образом.

Жаль, теперь этого не случится никогда. Но она всё же нашлась что сказать.

- Эй, Командор, - произнесла она с вызовом. - Я знаю.

- Что ты знаешь, Финка-Афинка, - игривым тоном поинтересовался противник.

- Я знаю, что она тебе тогда сказала, - произнесла Афина максимально громко, чтобы не осталось шансов, что её не услышат.

На секунду лицо Командора отобразило страх - глаза расширились, рот приоткрылся. Но он быстро вернул контроль над мимикой: растянул губы в своей фирменной улыбке. Есть люди, которые умеют улыбаться ртом, оставляя верхнюю часть лица - глаза, брови, лоб - бесстрастными. Командор был как раз таким.

Он ударил ладонью по грибку кнопки из жёлтого пластика на пульте, и дверь шлюза, под крики и улюлюканье головорезов, лениво поползла на своё место, изолируя Афину в шлюзовой камере. Теперь ждать осталось совсем недолго.

Пульс Афины зашкаливал, кровь стучала в ушах так сильно, что ей казалось, будто этот стук отдаётся эхом в шлеме скафандра. Дышала она прерывисто, то и дело облизывая губы. К горлу подступило горечь. Ей миллион раз случалось бояться раньше, но теперь она испытывала не страх. Это была обычная паника человека, приговорённого к смерти. Те неприятные мгновения, когда теоретические основания надеяться на чудесное спасение всё ещё имеют право на жизнь, но тихий внутренний голос упрямо констатирует очевидное: нам конец, сестрица. Нам конец.

Но вдруг! Вдруг кто-то из её команды выжил? Вдруг всё, что она видела собственными глазами буквально пять минут назад, оказалось просто кошмарным сном, бредом, и на самом деле прямо сейчас Комаров или Петренко с ватагой дронов подбираются к ублюдкам сзади и готовятся выхватить из лап Командора чёртов пульт? Вдруг Чирок уже залез в корабельные электронные кишки и вот-вот обесточит всю систему управления люками?

Вдруг, вдруг, вдруг! Разум Афины цеплялся за возможности. Абсурдные и нереалистичные возможности. Ведь она собственными глазами видела, как в Комарова дважды выстрелили и выбросили в шлюз. Видела она и то, как Славу Петренко поглотило ярко-рыжее облако огня от зажигательной гранаты, привязанной к груди друга скотчем.

Чирок... Сразу после того, как атака Афины, Комарова и Петренко на Командора провалилась, он послал абордажную группу на Федерацию - захватить хакера и доктора Стэтфилд. Управлять кораблями Чирок не умел. Афина почувствовала стыдное облегчение от понимания того, что уже, скорее всего, не увидит участь, которую Командор заготовил оставшимся членам её команды.

Афина знала Чирока с детства, и он мог быть кем угодно: параноиком-затворником с нулевыми навыками социальных коммуникаций, трусом, но только не дураком. Надеяться, что боженька вселится в Чирока и отправит его геройствовать, было глупо. Бог скорее воскресил бы готового броситься под пули за высокую идею Комарова. Надежды не осталось. Нам конец, сестрица. Нам конец.

Командор с минуту наблюдал за Афиной через иллюминатор. Наверное, он ждал, что девушка бросится к запертой двери, начнёт колотить кулаками по металлу, плакать, умолять впустить её обратно. Это вполне в духе Командора. Он любил ломать людей.

Тело Афины дрожало, а рот судорожно дёргался, готовый выпустить отчаянный крик о помощи. Она не могла заставить себя посмотреть назад, туда, где за перегородкой внешнего люка начиналась холодная, враждебная бесконечность. Больше всего на свете Афина желала броситься к двери, начать умолять, пообещать сделать всё, чего только ни попросит Командор - лишь бы не остаться мучительно умирать в долбанном космосе чёрт знает где. Ей стоило неимоверных усилий - возможно, никогда прежде в жизни ей не приходилось так напрягаться - чтобы не поддаться этому искушению. Смерть смертью, но за всю многолетнюю историю их противостояния, как бы ни старался Командор, ни разу Афина не позволила себе быть сломленной. Не позволит и в этот раз.

Внимательно смотревший на девушку Командор будто бы понял это. По лицу его на секунду пробежала тень брезгливого неудовольствия. Психопат не смог. Не достиг желаемого, не достиг единственного, от чего его гнилое сердце могло бы забиться чаще. Он яростно ударил по кнопке аварийного открытия люка.

Афина услышала резкое шипение за спиной, а затем внешние звуки выключило. Её сдёрнуло с места, будто всё это время к спине был прикреплён натянутый до предела шпагат, а сила, удерживавшая девушку на месте, исчезла. Афину пробкой вышибло из стыковочного шлюза и кувырком понесло прочь от бочкообразного корпуса «Бродяги» - в чернильную тьму открытого космоса.

Космический десантник первого ранга в отставке, старший дипломатический представитель Министерства Обороны в Комитете ООН по делам Марса, любимая жена и мать двоих детей Афина Сталева отправилась в своё последнее свободное падение.

1

Всего этого, конечно, можно было избежать, если бы не её упёртость и неумение унять ярость. Где она свернула не туда? Возможно, в самом начале.

Можно было никуда не лететь. Остаться со Святом и мартышками на «Восторге» - этот отпуск они планировали год. Когда она сказала мужу, что ей нужно отправляться на «Бродягу», муж замер на секунду с бокалом олд-фэшн на изумрудном грибном бурбоне у рта, а затем пожал плечами и сделал ещё глоток.

Фразу «Мне нужно на работу» он слышал от неё много раз и регулярно повторял, что привык и что «это то, на что ты подписываешься, когда берёшь в жены космическую десантницу». Но Афина-то знала, что это ритуальный танец, который танцуют партнёры, искренне желающие не потерять всё, и она в последнее время слишком часто отдавливала Святу ноги. Насколько хватит его терпения?

Она совсем не хотела терять мужа. Они познакомились в «Зелёной Свете» - единственном секретном баре Москвы, где даже после введения санкций против Севера можно было заказать невероятно вкусный бурбон «Марсшрумс». И с того самого дня они только и делали, что говорили, целовались, делали детей и строили планы на будущее. Свят стал первым в её жизни красавчиком, который не хотел её использовать и не убегал прочь с ущемлённым мужским эго, когда узнавал, чем она занимается и сколько зарабатывает. Ну, не считая Комарова, но это - другая история.

Можно, или правильнее было бы сказать. Нужно было наплевать и продолжить греть булки на пляже под солнцем; делать с дочками смешные причёски и беситься в грави-парке; утопать в гипнотизирующей панораме млечного пути, открывающейся прямо с пляжной палубы; укладывать малявок спать и проводить незабываемые вечера на двоих в романтических каютах под «Куполом».

Каких-то два дня назад всё это было к её услугам, но потом босс прислал голосовуху с пометками «СРОЧНО!» и «Рецепт бананового пудинга» (другое название пометки «ОЧЕНЬ, МАКСИМАЛЬНО СЕКРЕТНО, НО ПРИ ЭТОМ СРОЧНО!»), и всё пошло одним местом.

Что дела идут не очень, Афина поняла по первым словам Богданова. Он сказал: «Слу-у-у-шай..., тут такое дело...». Эту конструкцию босс использовал в одном случае: случилось какое-то дерьмо.

«Сутки назад грузовик «Бродяга», подал сигнал бедствия и ушёл в глухое молчание. На борту полторы сотни душ, и хрен знает сколько тысяч тонн груза. Подозрение на теракт. Принадлежит «Бродяга» ТМЛК, «Трансмировой логистической компании» - думаю, не надо объяснять, какое место они занимают в экономике Северо-Американского Тихоокеанского Альянса, и в скольких задницах руководства Альянса держат свои руки. Знаю, что ты скажешь: почему это должно касаться нашей комиссии? Следом пришлю одно видео, а потом продолжу».

Затем пришла ссылка на видеозапись выпуска новостей ГИВа - САТАшной медиашавки.

«Настало время свободному Марсу показать свои зубы и когти! Довольно попыток договориться с сошедшими с ума от жадности конгломератами. Жители Северного города будут сами диктовать условия сотрудничества и не допустят неуважительного отношения к себе! Очень скоро наши друзья из САТА узнают то, с чем мы, свободные жители Марса, к сожалению, знакомы уже давно. Боль, страдания и скорбь. Узрите наше сообщение! Убирайтесь сами или корабли с телами ваших любимых полетят к Земле бесконечным караваном!»

Конец записи. Результаты голосового анализа: идентификация автора не удалась.

В эфире «Глобальное информационное вещание». Эта леденящая душу запись была разослана с анонимного ящика по всем крупным СМИ системы два дня назад. Незадолго до этого она появилась на одном из закрытых сетевых ресурсов, известных как место обитания представителей радикального крыла «Марсианского завтра» - организации, которую считают экстремистской в большинстве центров прогрессивной цивилизации. Установить авторство записи не удалось, но у экспертов, опрошенных нашими корреспондентами, нет сомнений: марсианские радикалы и не думают прекращать череду кровавых злодеяний. Военные эксперты и спецслужбы готовятся к худшему.

Сивилла Малроу, старший эксперт интеллектуального центра «Цивилизованный Марс».

«Мы узнаем почерк - это типично для террористов предварять очередной акт насилия пропагандистскими выступлениями. Их цель - напугать граждан цивилизованного сообщества. Наши силовые соединения и разведсообщество круглосуточно работают над разрушением планов радикалов. Претензии Северного города на независимость могли бы быть обоснованы, если бы его руководство было способно на цивилизованный диалог. Однако это заявление ещё раз демонстрирует, что цивилизованный диалог - вне их компетенций и наверняка - вне их целей».

Гарольд Сипольски, председатель комитета Ветеранов корпоративных корпусов Марса.

«Слепота ООН в отношении поведения так называемого руководства Северного города поражает. Сколько ещё добропорядочных граждан Марса и Земли должны пострадать, чтобы слабаки в ООН приняли уже простое и, очевидно, необходимое решение об устранении инсургентов?! Или специалистам по собственной безопасности уже пора обратить внимание на поведение комитета в отношении Северного города. Комитет просто закрывает глаза на очевидные злодеяния, которые вершатся при полном попустительстве, а то и одобрении руководства. Этому пора положить конец! Мы сражались за Красную Землю не для того, чтобы отдать её в руки кучке эгоистичных экстремистов!».

Международный комитет ООН по урегулированию вопросов взаимоотношения Марсианских городов отказался от комментариев.

В других новостях. Так называемый Дрожжевой кризис продолжает штормить мировые фондовые рынки. Цены на дрожжевые фьючерсы на этой неделе вновь оказались в отрицательной зоне на фоне новостей о сокращении поставок марсианских дрожжей, ожидаемом в следующем квартале.

«Напряжённая ситуация у границ Северного города на Марсе не добавляет ситуации стабильности. На местные компании приходится более пятидесяти процентов дрожжевых производственных мощностей. Угроза военного конфликта заставляет рыночных игроков действовать ультраконсервативно, а это наихудшее настроение, когда речь идёт о поиске способов выхода из кризиса», - заявил Малькольм Кранч, финансовый аналитик компании «Марсианские рынки».

«Хотя неудовольствие северных поставщиков недавним повышением транспортных пошлин для их дрожжей можно понять, сейчас уже не до манипуляций поставками. Из-за действий Севера под угрозой не просто несколько крупных игроков рынка, но весь рынок. Они намеренно создают дефицит дрожжей, чтобы заставить САТА и союзников откатить решение о транспортных пошлинах, но даже если это маловероятное событие случится, и объёмы поставок удастся нормализовать, рынкам потребуется не меньше полугода, чтобы вернуться на докризисные значения. Очевидно одно - одна из сторон конфликта должна уступить, чтобы ситуация хотя бы начала двигаться в сторону нормы», - комментирует ситуацию стратегический директор фонда «Смит и Партнёры» Тимоти Смирнофф.

Марсель Скрабье, пенсионер, 50 лет, трое детей.

«Я потерял все свои сбережения. Я угробил здоровье и 20 лет своей жизни на дрожжевых фермах, чтобы сейчас оказаться у разбитого корыта?! Они говорили нам, что это наше будущее, но сейчас моё будущее - это базовое пособие и стыд, который я испытаю перед своими дочерьми, когда скажу им, что мне нечего им дать!»

«История Марселя лишь одна из тысячи. Простой человек, мечтавший лишь о том, чтобы обеспечить стабильное будущее своей семье, теперь не знает, как ему прожить следующий день. Десять лет назад он с супругой принял решение вложить свои накопления в дрожжевой траст.

«Растёт как на дрожжах!», - кричали рекламы в те времена, и так оно и должно было продолжаться, если бы не нынешний кризис. Миллионы землян и марсианских поселенцев переживают тяжёлые времена в эти дни. Не стоит ли нам спросить у руководства Северного, что они думают о своей ответственности за горе, которое они причиняют свободным народами Земли и Красной планеты. Мы связались с администрацией мэра, но, как всегда, не получили ответа».

На этом выпуск новостей обрывался, а следом пришёл новый файл от Богданова. Пока он загружался в терминал Афины, она соображала, к чему клонит босс.

Ключевым в выпуске было, конечно, сообщение от анонимного северянина. Угроза насилием в отношении САТА - обычное дело для «Марсианского завтра». Среди них полно отбитых персонажей, и они каждый день постят что-нибудь такое, хотя случаи, когда угрозу превращали в действие, можно было пересчитать по пальцам. И всё же - можно было.

Загрузка сообщения от Богданова завершилась.

«Смекаешь, что происходит? САТА изо всех сил двигает в новостных пабликах этот нарратив. Их десант уже на орбите, а в Западном мегаполисе объявили набор - опытным резервистам обещают икс три к премии за участие. Их посол на заседании в Генассамблее в следующий понедельник будет настаивать на санкционировании военной операции. Они планируют вынести это на голосование. Восточные и южные власти, скорее всего, поддержат, потому что им этот спровоцированный Севером грибной коллапс вообще не ко времени. Плесень нужна всем. А САТА, конечно же, обещает, что стабилизирует её поставки, как только снесёт северного мэра и его команду. И тут появляется наш терпящий бедствие грузовик. Они хотят нас нагнуть, Сталева. Они хотят, чтобы Генсек согласовал силовую операцию в Северном мегаполисе.

Я бы не стал тебя дёргать из отпуска, но времени чертовски мало. Спасательная команда с Луны уже стартовала, в её составе есть наши люди и отряд антитеррора, но они доберутся в лучшем случае через две недели, а ты на «Восторге». От него до «Бродяги» завтра будет сутки лёту. Мне нужно, чтобы ты отправилась туда и выяснила, что там произошло. Если это и правда теракт, то нам нужно готовиться к первой марсианской войне, потому что Север просто так не сдастся. Я подобрал тебе команду, кое-кого из них ты уже знаешь. Высылаю отдельным списком».

Следом пришёл список. В нём было четыре десантника, один судмедэксперт и искусственный спец по кибербезопасности. Двух десантников она и правда знала: с Димой Комаровым прошла огонь, воду и вакуум за пять лет в орбитальном спецназе. Почти всему, что она умеет в бою, она научилась у Комарова. Со Славой Петренко несколько раз пересекались, пока она моталась по контрактам после службы - он первоклассно управлялся с дронами, такой человек в любом отряде ко двору.

Кайл Джонсон, Мелинда Тай - ещё десантура, они значились в подчинении Комарова, но имена не вызывали в памяти ничего. Ребекка Стэтфилд - судмедэксперт, и андроид-хакер с длинным названием модели и кличкой «Билли».

Стэтфилд, Тай и Джонсон находились там же, на «Восторге», в таком же, как у Афины, отпуске, а Комаров, Петренко и робот направлялись с «Удалого». Эсминец возвращался из патруля пиратских секторов в 12 часах от «Восторга».

Первой реакцией Афины на предложение босса было: «Ой, иди на хер, Богданов, у меня отпуск, а у тебя - отличная команда, в которой есть Комаров. Он справится не хуже меня». Сообщение примерно такого содержания она отправила в ответ.

Она поступила разумно, ведь так уже было сотни раз. Чуть только Афина пыталась начать жить спокойную жизнь, как возникал Богданов со срочным заданием: то разобраться в причинах множественных смертей шахтёров в поясе Койпера, то прижать зарвавшихся гелиевых магнатов на Луне и призвать их к сотрудничеству с профсоюзами, то вывести на чистую воду пиратов, прикрывающие набеги на марсианские поселения историческими правами на занятые поселениями территории.

Боевой опыт и правда помогал Афине решать для ООН задачи, когда требовалась не только дипломатия, но и кулаки - поэтому в команде Богданова Сталева добилась значительных успехов. Однако Богданов, кажется, просто удобно устроился: каждый раз, когда надо тушить пожары, он просто прибегал к помощи волшебной палочки-выручалочки Афины.

А у Афины имелась ещё и другая жизнь. Свят, мартышки. Она пришла в дипломатию как раз для того, чтобы иметь право на судьбу, которая отличается от весёлой, но ненормированной и в среднем непродолжительной жизни элитного космического десантника.

Афина: «Комаров гораздо опытнее меня в таких задачах. Он точно справится лучше, босс. Просто отправь его: поймает террористов, если они всё ещё там, соберёт доказательства, которые тебе нужны. Я тут вообще ни к чему».

Богданов: «Комаров - вояка, а мне нужен представитель ООН. В секторе на несколько десятков миллионов километров от «Бродяги» подходящий кандидат из тех, кому я могу доверять, - это ты».

Афина: «Дай ему мандат ООН, сделай временным представителем, для тебя это пару бумажек подписать. Ему я доверяю как себе».

Богданов: «Юристы САТА сожрут меня за временного представителя. Они и так на каждом углу распускают слухи, что Генсек ООН - выходец из армейского корпуса Евразийского союза, который, как ты помнишь, поддерживает Северян. Внезапно назначенный временный представитель от армии - это повод для обвинений в ангажированности».

Афина: «Ангажированности? Тебе же нужно найти доказательства теракта и причастности «Марсианского завтра» раньше, чем это сделают в САТА - чтобы подготовиться к войне».

Богданов: «А что, если нет? Слушай, САТА - те ещё мудаки. Им просто нужны грибные плантации Севера и монополия. Да, скорее всего, «Марсианское завтра» что-то учудили на «Бродяге» - с них станется. Нужно понять, что именно они сделали и насколько серьёзны последствия. Если САТА начнёт войну, которая на самом деле не нужна, виноваты в этом будем в том числе мы».

Афина: «А с чего вообще подозрения, что это теракт? Грузовик мог уйти со связи из-за аварии, крушения, да много из-за чего ещё!»

Богданов: «Это пока слишком секретная информация, чтобы вот так просто тебе в мессенджер её посылать. Если возьмёшься, получишь всю имеющуюся разведку через спецоборудование».

Афина: «Да иди ты».

Богданов: «Тогда отправлю Журавлёву, она уже почти такая же крутая, как ты. Настало время девочке вырасти».

Это, конечно, было манипуляцией. Журавлёва служила в их команде младшим помощником Председателя. На пару голов ниже Богданова и всего на одну - Сталевой Журавлёва была моложе Афины, а послужной список при этом имела вполне сравнимый. И в космодесанте-то она отметилась, и в русском СВР послужила. Даже пару медалей и одно ранение схлопотала.

Её взяли, чтобы состав комиссии прямо-таки кричал о реальном опыте урегулирования конфликтов, хотя на деле Журавлёва перебирала бумажки и организовывала встречи. Девица Афину раздражала в том числе тем, что оказалась не робкого десятка - с порога намекнула Афине, куда метит.

«Этой команде нужна свежая кровь и альтернативный взгляд на проблемы», - сказала как-то Журавлёва Сталевой, когда та спросила, почему Журавлёва выбрала именно команду Богданова.

Журавлёву Афина видела насквозь: дешёвая карьеристка. Да, в космодесанте - но всего год и в почётном карауле Мемориального комплекса «В память основателям» на Луне.

Да, ранение - но от шальной пули недовольного условиями шахтёра, впервые в жизни взявшего винтовку, чтобы поучаствовать в микровосстании. Взвод Журавлёвой отправили его подавить просто потому, что они стояли в карауле в двух часах езды, и это оказалось дешевле, чем заказывать кавалерию с орбиты.

Да, СВР - но в отделе внешних связей, то есть раз в пятилетку давать видеокомментарий какому-нибудь телеканалу.

Вроде послужной список при ней, а копнёшь поглубже - так и нет списка. Единственная цель Журавлёвой - это получить ещё одну галочку в резюме и двинуться дальше, в политику. Ведь этого так хотели её родители-богатеи, промышляющие торговлей удобрениями на Земле. Их план был прост: через умничку-дочку поменять свой статус безродных коммерсантов средней руки на аристократию - касту, в которую, если ты не голубых кровей, можно попасть только через политику.

Богданов утверждал, что Журавлёва с её опытом серьёзно усилит влияние Комиссии, но Афина была уверена, что роль у выскочки одна - побесить её, Сталеву. Это было в стиле Богданова - взять фитиль, поджечь спичку и посмотреть, как бахает.

Год или два назад, когда её служба в Комиссии только начиналась, Сталева на такое, наверное, повелась бы, но теперь она уже достаточно хорошо узнала босса и научилась распознавать его попытки.

Афина: «Отличный выбор! Отправлю ей открытку с поздравлением».

На это сообщение Богданов ничего не ответил. Либо связь опять барахлила из-за активного Солнца, либо Богданов сдался. Афина уже разорвала было соединение, но приложение мессенджера снова тренькнуло. Сообщение не содержало текста, а только видеофайл. Открыв его, Афина увидела запись стрима с камеры наблюдения. Технические маркеры сообщали, что расположена эта камера в погрузочном отсеке орбитальной стартовой площадки «Артемида-3» - одной из трёх на орбите Марса, предназначенных для грузовых кораблей. Дата и тайм-код сообщали, что видео снято за четыре месяца до того, как Афина его получила.

Камера снимала стопку контейнеров, готовых к погрузке. Сотрудники и погрузочные дроны в кадре отсутствовали, под потолком помещения горела пара десятков тусклых жёлтых полосок ночного освещения. Вдруг створка одного из контейнеров открылась, и из его освещённого нутра вышел человек. Он огляделся, беззаботно потянулся, завернул угол контейнера, расстегнул ширинку и стал справлять нужду прямо на его стенку. Закончив, человек вернулся к входу в контейнер, достал курительную трубку, сделал несколько затяжек, выпустил струи в воздух, а затем исчез в контейнере. На заднем плане, во мраке ангара, виднелся округлый бок грузовика класса «Бегемот». Погрузочный люк открыли, отчего от исполинской буквы А на корпусе осталась только верхушка. Слева от неё виднелась буква Г и частично Я. ЯГА. БРОДЯГА.

Невысокое качество изображения, плохая освещённость, удалённость камеры от объекта - ничто из этого не помешало Афине узнать человека. Резким нервным движением Афина перемотала видео на начало и растянула изображение, чтобы лучше разглядеть лицо. Последние сомнения отпали: это был Командор.

Когда-то давно, на завершающей сессии с мозгоправом-специалистом по посттравматическим стрессовым расстройствам, Афина пообещала самой себе, что будет готова к триггеру. Так устроена жизнь: однажды источник кошмара может вернуться, и к этой встрече нужно быть готовой. Загипнотизированная застывшим изображением мужчины, Афина не сразу и заметила, как вырос её пульс, как ускорилось дыхание, как застучало барабаном сердце.

Мессенджер просигнализировал о новом входящем сообщении.

Богданов: «Эта запись оказалась у нас случайно. Он заплатил, чтобы её удалили из портовых хранилищ, но ты же знаешь этих дата-брокеров: с одного сервера удалят, а у себя сохранят - чисто на всякий случай. Пару дней назад в Восточном накрыли базу работорговцев. Оказалось, кроме маленьких девочек, ублюдки торговали данными с компроматом. Когда появились новости про «Бродягу», а САТА начала разгонять тему с террористами-северянами, мы стали шерстить всё, что связано с кораблём; списки пассажиров, номенклатуру груза, записи погрузки и так далее. И наткнулись на это вот. Почему подозрение на терроризм смекаешь теперь?».

Афина судорожно шарила в памяти в поисках хоть какого-нибудь метода самопомощи. Досчитать до десяти и глубоко дышать. Прошлое - это прошлое, его не изменить, я должна двигаться дальше... Вдох и выдох, вдох и выдох. Пульс постепенно приходит в норму, сердцебиение успокаивается, но взгляд так и остаётся прикованным к изображению. Нет, это была не реакция на триггер, с которой она не сумела справиться. Разум прояснился и чётко говорил ей, что это больше не её война, не её проблема; что её жизнь давно уже идёт по другому, лучшему для неё сценарию. Что нужно просто вежливо послать Богданова ещё раз и вернуться к семье.

Афина: «Я в деле, выкладывай».

2

Даже после того, как Сталева подписалась на миссию, у неё оставались шансы поступить правильно. Кувыркаясь в бесконечной пустоте, она наблюдала за тем, как стремительно гигантское бочкообразное тело Бродяги сначала уменьшается до размера железнодорожной цистерны, затем - до размеров обычной бочки, затем - до банки газировки и, наконец, - до едва различимой на фоне звёзд точки. Кувырок - цистерна, ещё кувырок - цистерна поменьше, снова кувырок - банка газировки... Она знала, что скорость её была такой же, как у корабля - около двадцати тысяч километров в час, но двигалась она не по курсу, а перпендикулярно плоскости корабля, и поэтому он стремительно удалялся.

Поскольку из шлюза её выбросило в направлении перпендикулярном курсу грузовика, корабль удалялся от Афины плавно. Её собственная скорость относительно корабля теперь не превышала пятидесяти километров в час. Точно она не знала, потому что телеметрия в скафандре не работала - только на проекционном дисплее скафандра она видела стремительно таящие полоски запаса кислорода.

- Телеметрию и маячок мы отключили, а то вдруг ты вздумаешь звать на помощь или попытаться вернуться, - нарочито заботливым голосом говорил Командор.

Он неспешно обходил упакованную в скафандр Сталеву и делал вид, что проверяет надёжность соеднинений.

- А вот ближнюю связь оставили, - продолжил он с задумчивой улыбкой. - На случай если тебе станет одиноко, и ты захочешь со мной поговорить. Какое-то время мы будем слышать друг друга. Буду ждать от тебя весточек.

Это было в стиле Командора. Не просто убить, но заставить жертву помучаться перед смертью.

- Это ремонтный скафандр, - добавил он, встав прямо напротив Афины так, чтобы ясно видеть её лицо. - Надёжная модель, с жидкокристаллическим слоем и силовым щитом - чтобы можно было работать на корпусе даже на высоких скоростях, не бояться микрометеоритов и других быстродвижущихся неприятностей. Это чтобы тебя не убило раньше времени.

Описывая преимущества скафандра, он похлопывал его то по одной части, то по другой - будто продавал.

- Правда, воздуха в нём всего на час, - картинно опустив уголки рта, посетовал мужчина. - Не смогли найти компрессор, чтобы докачать до положенных шести, представляешь!

Пока Командор кривлялся, а его прихвостни заканчивали налаживать скафандр, Афина думала о том, что Командор прав, как бы противно это ни было для неё. Она облажалась.

***

Уже через восемь часов после того, как Афина согласилась полететь на «Бродягу», почти вся команда была в сборе и готова к отлёту. Вся, кроме Чирока. Афина наотрез отказалась лететь в компании с андроидом. Она плевать хотела на то, какая продвинутая это модель, потому что знала: на Бродяге ей нужен лучший хакер, а лучший хакер в солнечной системе - это Чирок.

Богданов в своих сообщениях сыпал проклятиями, но она оставалась непреклонной. В итоге босс таки сумел подёргать за нужные ниточки и найти парня. Как оказалось - очень вовремя. Чирок в течение нескольких лет прятался между Марсом и Землёй от ордера на арест за дезертирство. Несколько месяцев назад Афина с сожалением узнала, что его всё же поймали, осудили и приговорили к «Вечной службе» - особому виду наказания для талантливых, но нерадивых солдат с хак-аугментациями. Тебе стирают личность, но оставляют твои уникальные навыки. Потом тебя подключают к грозди таких же неудачников, как ты, вставляют в тело трубки, и дальше вы вместе вычисляете на благо родины до тех пор, пока восстанавливать твои изношенные ткани не станет дороже, чем заменить тебя на другого неудачника.

До «Бродяги» она потратила кучу денег на адвокатов и перёдергала все возможные рычаги, чтобы вытащить старого друга, но всё оказалось тщетным. Минобороны слишком желало вернуть гения к родным пенатам и заставить работать на себя. Одному дьяволу известно, к каким ухищрениям пришлось прибегнуть Богданову, чтобы Чирок оказался на свободе. Да ещё и с помилованием в случае, если миссия окажется удачной.

«Если парень и правда так хорош, как ты говоришь, после возьмём его к себе в обойму. Эта их «Вечная служба - средневековье какое-то!»», - прокомментировал босс, когда документы об освобождении оказались в его руках.

За годы разлуки Чирок изменился мало. Такой же лысый, худой и сутулый. При разговоре всё так же смотрел в сторону, а не в глаза, даже если общаешься по видеосвязи; всё так же выбирал самый тёмный и дальний угол в помещении, где есть другие люди, и всё так же вздрагивал от резких звуков. Чирок вылетел в автономном катере с тюремной базы «Луна 20» на шесть часов позже того, как «Федерация» покинула «Удалого». К команде он должен был присоединиться незадолго до стыковки с «Бродягой».

- Вот какие сведения у нас есть, - начала Афина, стоя у настенного экрана, когда все собрались в комнате для брифингов фрегата «Федерация». Корабль уже набрал скорость и теперь шёл к «Бродяге» на малой тяге, выдавая комфортные 0,8 g.

На экране плавно вращалась 3D-модель «Бродяги».

- Вы всё это, надеюсь, уже видели в досье, которое вам направили, но на всякий случай повторюсь: из обрывков телеметрии и видео, содержавшихся в последней передаче с «Бродяги», аналитики сделали вывод, что на корабле несколько дней назад произошёл инцидент, предположительно связанный с использованием биологического агента.

Модель на экране уступила место видеозаписи. На ней члены экипажа «Бродяги» вели себя, как звери: дрались, грызли друг другу глотки, отрывали конечности, бесновались, изгибались в дугу на полу, бились головами о стены. В некоторых эпизодах было видно, что немногочисленная охрана корабля стреляла в помешанных из шокового оружия, но это не вызывало никакого эффекта.

- Эт зомби вирус что ль какой-то? - как всегда, укорачивая и комкая слова, поинтересовался Петренко, сидевший на стуле, широко расставив ноги. Он смотрел на экран исподлобья. Его правая кисть, не переставая, перекидывала через себя чётки из прямоугольных серебристых сегментов.

- Для вируса слишком короткий инкубационный период, - вмешалась высокая, худощавая женщина лет пятидесяти с заднего ряда. Смуглая кожа, острые черты лица, короткий белый ёжик на голове и старомодные очки с прямоугольными линзами в чёрной оправе, чуть спущенные к переносице.

- Доктор Стэтфилд, - кивнула Сталева, приглашая женщину продолжить, а затем пояснила, обратившись к остальным: - Ребекка Стэтфилд - наш медик и судмедэксперт.

- У нас пока что мало информации, но больше похоже на воздействие какого-то агрессивного психостимулятора, - продолжила доктор, поправив очки и сметя пальцами невидимую пыль с серой водолазки. - По данным телеметрии, в атмосфере корабля присутствует инородный агент. Судя по массовому и единовременному характеру помешательства экипажа, он распространился через систему вентиляции, водоснабжение или пищу.

- Наркотики? Кто-то подмешал им наркотики в жрачку? - уточнил Кайл Джонсон, крупный темнокожий мужчина, сидевший у стены. Он был одет в военные джоггеры и чёрную футболку. Он с отвращением наблюдал за происходившей на экране резнёй.

- Надеюсь, точнее мы сможем выяснить, когда доберёмся, - вздохнув, ответила Ребекка. - Стандартные корабельные системы безопасности, к сожалению, просты и способны выявлять лишь сигнатуры известных веществ. Известных веществ, способных вызвать такой эффект, в атмосфере, водопроводе и канализации корабля нет.

- Неизвестных - в смысле инопланетных? - спросил Джонсон, - в досье сказано, что вы ксенобиолог.

Ребекка помедлила, будто ей было нужно время на понимание вопроса.

- А, вы об этом. Ксенобиология - моя вторая специальность. Вообще-то, я миколог, но, с тех пор как на Марсе нашли плесень, я автоматически стала ксенобиологом. Такие дела, - пожала плечами Стэдфилд. - Здесь я в роли судебно-медицинского специалиста.

- Ну слава богу, - картинно выдохнул Джонсон, - а то я уж начал думать, что в деле подозревают пришельцев.

Он явно сказал это, надеясь на смех, но шутку никто не оценил, и Кайл смущённо опустил глаза.

- Кстати, о системах, - прервала повисшее молчание Афина. - Системы - это тоже часть проблемы, поскольку корабельный ИИ продемонстрировал признаки серьёзных неполадок. Нам известно, что полётные базы данных и журналы недоступны, система управления контролем доступа неисправна. Нас ждёт много закрытых дверей. Чирок, ты на связи?

Афина обратилась к дрону, парившему над головами собравшихся. С экрана, закреплённого на устройстве, смотрел Чирок. Он нагонял «Федерацию» на автономном катере и, судя по напряжённому выражению лица, шёл на ускорении гораздо менее комфортном, чем 0,8 g. Услышав своё имя, он рефлекторно отвернул голову в сторону от камеры и в своей привычной манере затараторил:

- На связи. Я изучаю карты этой модели корабля. Раньше с такими не работал, но оставшегося времени должно хватить на завершение обучения. По тем признакам, что есть в телеметрии, могу заключить, что имеются повреждения оборудования, из-за которых базы недоступны. Для уточнения ситуации мне нужно больше сведений.

- У нас есть основания полагать, что инцидент - это теракт, организованный группой неизвестных. Помимо «Марсианского завтра», среди подозреваемых группировка, возглавляемая Дамиром Аслановым, также известным под кличкой Командор.

На экране возникли две фотографии Командора: одна - ещё с армейских времён, другая - увеличенное и обработанное нейросетью фото с камеры наблюдения на складе с контейнерами. За годы лицо его обрело пару новых шрамов, кожа потемнела и загрубела - будто Асланов много времени проводил на солнце и ветру. Но борода и неизменная издевательская ухмылка осталась при нём.

- Коман... - запнулась Афина, - Асланов - известный и опасный преступник. О приключениях его и его идентифицированных спутников читайте в досье - там много: начиная от контрабанды, участие в незаконных вооружённых формированиях, и заканчивая изнасилованиями и заказными убийствами. Скорее всего, Асланов играет роль исполнителя теракта. Преступник может находиться на корабле в сопровождении не менее пятнадцати бойцов. Их более точное местоположение и боеготовность нам неизвестны.

- Неизвестны?! - удивилась Мелинда Тай, девушка с накачанными плечами, тёмными каре и широким лицом, сидевшая подле Джонсона. - Нам же могут устроить вечеринку прямо в стыковочном шлюзе!

Афина невозмутимо кивнула соглашаясь.

- Мы рассмотрим разные варианты скрытого проникновения на борт, но да, вооружённое столкновение возможно сразу по прибытии.

- Пустим вперёд моих ребяток, пусть с ними повоюют, - самодовольно вставил Петренко, имея в виду дроны, штабелями лежавшие в ящиках грузового отсека «Федерации».

- Из телеметрии с «Бродяги» мы знаем, что как минимум два стыковочных шлюза работают, - добавил Комаров, который в своей привычной манере сидел, развернув стул спинкой к своей груди и сложив на неё руки. В команде, помимо основной роли командира группы десантников, он выполнял роль капитана и старшего пилота «Федерации». - Наша птичка достаточно миниатюрна, чтобы пристыковаться вот тут.

Он взял протянутый Афиной кликер, переключил презентацию на слайд с трёхмерной моделью и указал пятнышком лазерной указки на область в задней части корабля.

- Вперёд пошлём одного из дронов Славы, и если окажется, что нас ждут, сможем быстро отстыковаться.

- Разведки у нас маловато, так что многое в следующие двенадцать часов будет решаться по ситуации, - продолжила Афина, вернув кликер и переключившись на слайд со списком целей миссии. - Тем не менее общий контур операции таков: заходим, по возможности выясняем природу вещества и источник распространения, выясняем, есть среди экипажа выжившие и обеспечиваем им безопасность до прилёта спасательного корабля, находим и задерживаем Асланова и его банду. При сопротивлении - обнуляем. Оперативную обстановку и результаты операции незамедлительно транслируем в Комиссию.

Дополнительных вопросов у команды не было.

После брифинга почти все разбрелись по каютам, а Афина перекусывала в камбузе.

- Значит, наскучила семейная жизнь и решила взяться за старое? - произнёс Комаров с хитрой улыбкой. Он стоял у входа, оперевшись на дверную перегородку и сложив руки на груди.

Комаров был одним из тех друзей, которые остаются в жизни навсегда - сколько бы мужей, жён и детей у тебя ни было, сколько бы времени вы ни провели в разлуке.

Если бы Сталева осталась в космодесанте, она непременно замутила бы с ним. Когда-то давно у них даже что-то наклюнулось, но всё ограничилось парой бурных ночей, спровоцированных адреналиновыми перестрелками на опасных миссиях. После таких заданий, когда едва не отдал богу душу, трахаться хочется жуть как. Но космондесантники живут только сегодня, а это плохая конфигурация для «долго и счастливо», о котором мечтала Афина, так что разгоревшийся было пожар друг меж другом они потушили.

А вот друзьями остались.

- Угу, надоело стирать пелёнки и теперь вот лезу под старые добрые пули, - подыграла Сталева, отправляя в рот последний кусок белковой пастилы. - Сам знаешь, почему я здесь.

Комаров выразительно кивнул.

- Угу, единственный представитель ООН на расстоянии вселенной, мне твой босс объяснил.

- Это да, но ещё - это хороший шанс прижать, наконец, ублюдка.

- Думаешь, это он устроил теракт?

- А кто ещё, Дим? - удивилась Сталева. - Целый корабль обезумевших по непонятной причине гражданских, и тут рисуется Командор! От таких совпадений можно и офигеть.

Комаров снова кивнул, расцепил руки и стал потирать ладонью о ладонь. Он всегда так делал, когда собирался делиться чем-то, что его беспокоит.

- Всё так, но знаешь, что не сходится? В досье есть аналитическая записка от службы безопасности северян. Там написано, что за неделю до отлёта «Бродяги» кто-то подорвал завод по переработке плесени в Северном городе. Крупный и важный. Производство восстановили только пару месяцев назад. Понятное дело, что облегчить кризис плесени это не помогло, а наоборот. Командор - главный подозреваемый в подрыве. И всё выглядит так, что на «Бродяге» он оказался, потому что бежал от законников из Северного. Он прятался в контейнере, понимаешь?

Афина понимала. Она тоже читала эту записку, и обстоятельства тоже беспокоили её.

- Или это изощрённое прикрытие «Марсианского завтра», - парировала Сталева. - Мол, глядите, мы от него сами пострадали, это не мы.

Комаров кивнул, но задумчивость на лице сохранилась.

- Может быть, может быть, - сказал он, потирая подбородок указательным и большим пальцами. - Только как-то это слишком уж изощрённо для кучки клоунов-борцов за свободу... Среди них же одни подростки, да престарелые коммунисты. Трудно представить, что кто-то из «Марсианского завтра» спланировал такую многоходовочку, не думаешь?

И это сомнение голову Сталевой тоже посещало, но одновременно её разум отказывался признавать, что Командор оказался на «Бродяге» случайно - слишком уж это жирное стечение обстоятельств. Где Командор - там зло, и точка. Своё упрямое убеждение она объясняла себе «чуйкой». Разговор со старым другом стал раздражать Афину.

- Ты только не думай, что я ставлю под сомнение твою теорию, - спохватился Комаров, заметив перемены в лице подруги. - Просто... я думаю, я знаю, каково тебе увидеть его на радарах спустя столько лет. Я бы сам взволновался.

- Прошлое в прошлом, - отрезала Афина, вставая со своего места и отправляя пластиковую тарелку в рециркулятор.

Затем, не глядя на Комарова, направилась к люку в свою каюту и добавила:

- Мы высадимся, найдём мудака и узнаем точно, что он там делает.

Всё узнали они очень скоро.

Чирок догнал «Федерацию» где-то за час до прибытия к «Бродяге». Длительное ускорение и противоперегрузочные препараты ослабили его, но доктор Стэтфилд достала из своего чемоданчика пневмошприц с каким-то коктейлем, и к моменту начала миссии парень уже пришёл в себя.

- Ну что, на корвет, я смотрю, ты пока не накопил, - сказала ему, подмигнув, Афина, когда им, наконец, удалось остаться наедине и перекинуться парой слов.

- Не накопил, - виновато ответил Чирок, привычно устремив взгляд куда-то за плечо Сталевой. Он выглядел так, будто правда был в чём-то виноват.

Афина уже спохватилась, что за годы разлуки Чирок забыл их тайное приветствие и вообще разучился шутить. Она уже приготовилась извиняться, но в последний момент на тонких губах парня появилась хитрая улыбка.

Афина выдохнула.

- Подколол, отсталый, подколол.

- Ты тоже не накопила.

Она обняла друга. Тот привычно не ответил, но она знала, что всё в порядке.

Стыковка прошла почти без проблем. Один из захватов «Бродяги» сначала заклинило, и система выдала ошибку, но со второй попытки конструкции удалось обеспечить герметичность в переходном тоннеле. Разведывательный дрон, выпущенный вперёд, вернулся с сообщением об отсутствии угроз. Афина последней надела шлем тактического скафандра, и команда выдвинулась.

«Бродяга» встретил их картиной локального апокалипсиса. Разбитые стёкла, разбросанные ящики с оборудованием, чемоданы с личными вещами, не закрывающиеся до конца автоматические двери, искрящие провода, свисающие с потолка, порванные шланги, свистящие вырывающимся из них жидкостями и газами и тела, тела, тела. Мужчины и женщины, дети и старики лежали в лужах крови, в изорванной одежде, замершие на полу в неестественных позах. Придавленные ящиками, прибитые к стенам; c отсутствующими конечностями и расплющенными головами.

«Федерация» пристыковалась к третьему транспортному отсеку. Одному из двух отсеков грузовика, из которого можно попасть на эвакуационные шаттлы. Те мирно покоились в своих стойлах, потому что по неизвестной причине система спасения вышла из строя.

«Они все пытались сбежать», - прошептала, будто боясь разбудить мертвецов, Стэтфилд. Она стояла посреди площадки у выходов к капсулам и в ужасе оглядывалась по сторонам.

Десантники, уже повидавшие немало крови прежде, реагировали спокойнее. Джонсон и Тай встали ближе к запертому выходу из отсека, чтобы прикрыть, если что, Чирока, который возился с панелью управления замком. На двери кто-то написал красной краской: «НЕ ВХОДИТЕ! ЗДОРОВЫХ НЕ ОСТАЛОСЬ!»

Чирок убитых будто бы не заметил. Он целенаправленно прошагал своей странной ходульной походкой к замку и без промедлений принялся раскладывать инструменты.

Афина знала, что всё он заметил. Просто он не умел демонстрировать свои эмоции, как это могли обычные люди.

Петренко и Комаров закончили таскать из трюма короба с дронами. Когда все двадцать ящиков разместили в ряд в местах, не занятых беспорядком и трупами, Петренко надел гарнитуру и коснулся импланта на виске. Короба ожили и за десять секунд превратились в двадцать раскладных двуногих ОТА - оперативно-тактических андроидов. Ещё два короба служили вместилищем шести миниатюрных летунов, которые, подчиняясь командам, Петренко взмыли под потолок и выстроились в прямоугольную формацию.

Слава с минуту не двигался. Только его глаза судорожно бегали из стороны в сторону, словно он читал невидимый текст. Когда диагностика закончилась, он показал Афине большой палец. Через минуту Чирок, закончивший возиться с замком, повторил жест.

- Корабельная иишка не отвечает, - сообщил он Афине по приватному каналу.

- Есть способ оживить?

- Может быть, но надо попасть в инженерный отсек. Он рядом с мостиком, судя по карте.

- Ладно, выдвигаемся. Только погоди, что у нас со связью?

- Я поднял нам собственный сервер на «Федерации». Общаемся через него, записываем со скафандров и потом отправляем твоему боссу - как и обсуждали.

- Отлично.

Афина вызвала на наручном дисплее карту и дала компьютеру команду проложить пеший маршрут.

Бочкообразная конструкция «Бродяги» позволяла вместить в его полом нутре почти пятнадцать тысяч контейнеров груза, и это ещё была не самая крупная разновидность. Из совокупного диаметра в 120 метров сотня приходилась на пространство для контейнеров. В остальных двадцати метрах располагались помещения для команды и оборудования. Обитаемые части в кормовой и носовой части имели кольцевую конструкцию и постоянно вращались, создавая приемлемую для длительного существования команды гравитацию. Обе части связывали три нити лифтовых шахт, с помощью которых можно было попасть из одной в другую.

Тяговые двигатели располагались в корме и выглядели чужеродно. Словно ко дну огромной банки из-под газировки зачем-то приделали восемнадцать присосок, отчего степень странности внешнего вида «Бродяги» в глазах Афины начинала зашкаливать. Даже знатоками в области кораблестроения, с которыми ей доводилось обсуждать тему, конструкция признавалась нелепой и неэстетичной, но дизайн зарекомендовал себя как практичный и выгодный: на аэродинамику «Бегемотам» было плевать, поскольку они рождались и умирали в космосе, а груза они могли отвезти - о-го-го. По маршруту Марс - Земля шли целые караваны таких кораблей. Такие корабли представляли собой унылость, скуку и утилитарность. И вот на одном из них произошла лютая чертовщина.

Кошмарные картины встречали спасательную команду практически в каждом помещении, через которое они проходили, двигаясь к мостику. И без многочисленных свидетельств ужасных событий нутро «Бродяги» выглядело уродливым нагромождением труб коммуникаций, грязных пластиковых стеновых панелей, металлических решёток и тусклых диодов жизнеобеспечивающей инженерии. Беспорядок, разрушения, кровь и мертвецы с одной стороны усугубляли картину, а с другой - смотрелись в этих тёмных индустриальных коридорах и отсеках с низкими потолками странно уместно. Если уж где и происходить ужасным космическим трагедиям, то в таком вот унылом месте.

Чем дальше команда отходила от транспортного отсека, тем реже им попадались трупы. Время от времени отряд делал остановку, чтобы доктор Стэтфилд сделала осмотр.

- Что-то не так, док? - поинтересовалась Афина с ноткой раздражения в голосе, когда группа в пятый раз вынужденно встала, чтобы дождаться, пока доктор закончит инспектировать тело.

Доктор как раз закончила - спрятала инструмент в чемодан и встала с корточек.

- Замечаю, что не все они умерли насильственной смертью, - ответила она, - Для более точного анализа нужно вскрытие, но у многих здесь признаки асфиксии - напряжённые мышцы, синюшность кожи...

- Они умерли от удушья?

Док кивнула.

- Похоже на то. И судя по тому, что скафандр показывает достаточное количество кислорода в местной атмосфере, вероятно, неизвестное вещество, которое заставило их обезуметь, в конечном счёте их и убило. Вряд ли мы обнаружим выживших.

- Больные ублюдки, - прокомментировал Джонсон. - Столько гражданских!

- Необычно также и то, - продолжила сухо доктор, проигнорировав возглас Джонсона, - что на телах заметны признаки активного разложения. Стадия разложения не соответствует ожидаемому, если взять за точку отсчёта известное нам время, когда всё случилось. Такое иногда бывает, когда на ткани воздействует особенно токсичное вещество.

- Вы хотите сказать, что эти люди разлагаются быстрее обычного? - уточнила Сталева.

- Именно.

- Кстати, а почему на грузовом корабле летит... то есть летело столько пассажиров? Это всё нелегалы? - поинтересовалась Тай.

- ТМЛК экономит, - буднично пояснил Комаров. - Это всё вахтовый персонал с семьями. Компания набирает их на Земле и в окололунных поселениях и завозит по трёхлетним контрактам на Марс - себе и своим партнёрам. Чтобы не тратиться на нормальный пассажирский транспорт, слегка подшаманили технические помещения «Бегемотов», и вуаля - экономия на билетах. А что они тут спят все на шконках - так это ж всего на полгода.

- Мрази, - заключил Джонсон.

Группа как раз достигла одного из жилых блоков. Он состоял из спального помещения, санитарного отсека и соединявшего их камбуза. Здесь случилась битва. На стенах чернели пятна от зарядов шоковых пистолетов, большой прямоугольный стол на пятнадцать человек завален набок. Кровавые разводы, словно кого-то волокли, тянулись к спальне. Там ряды двухъярусных коек свалили в беспорядке. Из нескольких кроватей пытался построить баррикады, преграждавшие вход. В дальнем углу комнаты лежали несколько изуродованных тел.

Всю дорогу до лифта Афина шла в авангарде, стараясь своим шагом задать темп всей группе. Её глаза шарили в пространстве вокруг в поисках признаков угрозы. Они сканировали тела на предмет их возможной принадлежности к отряду Командора: характерное обмундирование, оружие, татуировки - всё, что удалось вытянуть из размытого видео с Артемиды-3. Изредка она по приватному каналу связывалась с Петренко, который замыкал группу, чтобы шагавшие за ним дроны не путались под ногами у других. Он чуть отставал, потому что постоянно оставался на связи со своими летунами, которые шарили по периметру, залетали в вентиляционные каналы, проникая таким образом в смежные помещения, и искали, искали, искали противника.

- Пока пусто, - терпеливо отвечал Слава на очередной запрос Сталевой.

Двери лифта не отреагировали на нажатие кнопок, но после манипуляций Чирока сдались. Команда отправилась на мостик.

Два часа спустя картина событий относительно прояснилась.

На мостике команда обнаружила капитана, который забаррикадировался в своей каюте и, по всей видимости, застрелился. Старпом, вероятно, до последнего пытался что-то сделать - его обнаружили уткнувшимся в приборную панель со знакомыми уже признаками удушья. Первым делом оба трупа перенесли в подсобку и накрыли покрывалом.

В инженерном отсеке произошёл пожар, который, по всей видимости, и стал причиной отключения корабельной иишки, но часть оборудования уцелела. Поколдовав над работоспособным железом, Чирок сумел оживить ИИ и узнать некоторые детали.

Корабль не был в идеальном состоянии: журналы уничтожены, системы управления видеонаблюдением, стыковкой и доступом неисправны, антенна дальней связи повреждена, но зато двигатели работали как часы, на курсе судно держалось за счёт не связанной с ИИ автоматики, а все подсистемы жизнеобеспечения вообще не пострадали, включая систему мониторинга показателей жизнедеятельности пассажиров. Она не сообщила хороших новостей - все чипы, вживлённые в каждого, кто летел на «Бродяге», докладывали, что выживших на корабле нет.

Уцелело и кое-что из баз данных: почти вся грузовая документация, а также список идентификаторов пассажиров.

Сам ИИ, несмотря на повреждённую память, сумел кое-что рассказать. По его словами, помешательство команды и пассажиров развивалось стремительно. Сначала ИИ зафиксировал массовые обращения в лазарет с одними и теми же симптомами: сильная головная боль, тошнота, резь в глазах. Примерно через час после возникновения симптомов, пациенты стали активно демонстрировать раздражение и потом - агрессию. На графиках, которые показал Афине Чирок, чётко фиксировались два всплеска обращений: сначала в лазарет, затем - в службу безопасности.

Вскоре порядок на корабле нарушился тотально, и началось то, что все видели на уцелевших записях с камер наблюдения. Новых, кстати, не нашлось. Пожар уничтожил в том числе хранилище данных, в которых содержались записи.

Болезнь или отравление у всех протекало одинаково. Если жертва не умирала от насилия в агрессивной стадии, её сменяла стадия агонии, в которой происходили внутренние нарушения, мешавшие дыхательной системе нормально работать, и человек умирал от удушья. Это выяснили, когда через оживший ИИ Чироку удалось получить скудные данные от допотопных корабельных автодоков. Они указывали, что пациенты демонстрировали симптомы острой анафилактической реакции. Высокое артериальное давление, головокружение, зуд, жалобы на затруднённое дыхание.

- Аллергия? - предположила Тай, и, словив вопросительные взгляды остальных, пояснила:

- У моей сестрёнки на арахис аллергия была. Док говорил это слово: анафилактический.

ИИ отметил, что у некоторых членов команды симптомы проявились позже. В момент начала трагедии они находились на смене - проверяли крепления контейнеров в грузовом отсеке, где нет атмосферы. Вскоре после того, как они вернулись в жилые пространства, симптомы начались и у них. Так ИИ пришёл к выводу, что угроза, вероятно, содержится в атмосфере корабля, но анализ воздуха на известные маркеры не дал результатов. ИИ запустил протокол дезинфекции, но он не увенчался успехом. Тогда он собрал отчёт и отправил его на базу. К тому времени на корабле пылал хаос и вскоре после этого системы ИИ аварийно выключились.

Выслушав отчёт ИИ, Стетфилд некоторое время смотрела на решётку вентиляции в помещении мостика, а потом достала из чемоданчика прибор и поднесла его вплотную к решётке. Прибор в течение нескольких секунд моргал диодом, а потом победоносно запищал. Доктор поднесла прибор к своему наручному терминалу и уставилась на экран.

- Соединения 1-октен-3-ола, терпенов линалоола, пинена, уксусной кислоты, этилацетата и ещё кучи других веществ, характерных для жизнедеятельности плесени и других грибов, - зачитала Ребекка, не отрывая глаза от экрана. - В том числе марсианских штаммов.

- Их убил грибок?! - удивился Комаров, развалившийся в кресло капитана.

- Не исключено. Или токсин, полученный из плесени, - ответила доктор.

- Сначала «Марсианское завтра» с их видео, затем на корабле, принадлежащем земной корпорации, все умирают от дряни, которую производят как раз там, где обитает «Марсианское завтра», - вклинился с рассуждениями Джонсон. - Дело закрыто.

- Я бы так не торопилась, - возразила Ребекка. - Во-первых, плесень производят не только северяне. Во-вторых, это корабль, набитый людьми. Где люди, там тепло и влага, а где тепло и влага - там обязательно грибы. Возможно, это какая-нибудь банальная чёрная или красная плесень, которая тут прижилась из-за плохой гигиены экипажа.

Затем она обратилась к Чироку.

- Мы можем научить машину регистрировать конкретные молекулярные комбинации, если показать ей, как они выглядят?

- Компьютер, ты это можешь? - спросил Чирок, подняв голову к потолку.

- Да, - ответил синтетический мужской голос из динамиков. - Я могу определить наличие соединений в атмосфере, если у вас есть данные об их молекулярной структуре.

Чирок и Стетфилд обменялись доступами, и Стэтфилд передала ему нужные сведения, а тот скормил их корабельному ИИ. Прошло около двадцати минут, прежде чем ИИ вернулся с результатами. Атмосфера просто кишела соединениями грибов. Стэтфилд попросила выяснить, есть ли участки, на которых концентрация выше. ИИ вернул перечень, нанесённый на план корабля.

Никто, кроме Стетфилд, в команде не был специалистом по таким вопросам, но когда на экране возник слой «Вентиляция», всем стало очевидно, откуда в атмосфере корабля возникли соединения плесени. Искомые молекулы на карте отображались в виде мелких жёлтых точек. Так ИИ решил интерпретировать показания с датчиков. Чем выше концентрация веществ в зоне действия датчика, тем больше точек. Большая часть карты корабля была усеяна равномерным количеством точек, но один её участок, отображавший крестообразное соединение вентиляционных каналов в носовой части, выглядел как большое жёлтое пятно.

- А вот и источник, - прокомментировала Ребекка.

Чирок увеличил участок и сменил угол обзора так, что плоские параллельные линии труб обрели объем. Поигравшись с масштабом и точкой обзора, он остановил изображение.

- Там рядом есть инженерный люк. Компьютер, для чего этот люк?

- Это вход для обслуживающего персонала - чтобы облегчить доступ к оборудованию для дезинфекции.

- Источник заражения - это оборудование для дезинфекции? - удивилась Афина, - Какая злая ирония.

- Оборудование создаёт аэрозоль из дезинфектанта. Аэрозоль распространяется по вентиляционной системе и устраняет патогены, - пояснил ИИ.

- Кто-то испортил оборудование? Похоже на диверсию, - высказался Комаров.

- Мне нужно туда попасть, - заявила Стэтфилд. - Надо понять, что это за дрянь.

Афина секунду размышляла над предложением доктора. Ребекка определённо предлагала здравую вещь, но Сталевой не давало покоя, что они до сих пор ни разлагающегося трупа Командора, ни кого-то из его подельников. Это, конечно, могло означать, что пока что просто не дошли до нужного места, но также - что Командор всё ещё жив и скрывается где-то на корабле. Не будет ничего хорошего, если Стэтфилд столкнётся с ним где-то на пути к этой треклятой вентиляции. С другой стороны, вариант отправиться к месту эпицентра заражения всем отрядом означал, что нужно оставить мостик без присмотра - то есть оставить нервный центр всего корабля с хворающим, но всё же работоспособным ИИ. Она обратилась к Чироку.

- Что у нас с доступом к этому месту?

Чирок, сидевший у терминала ИИ, не подал никакого вида, что услышал Сталеву - просто продолжил набирать команды на клавиатуре. Она знала, что услышал, просто не считал необходимым подтвердить это вербально. Десять секунд спустя, он ответил:

- Система контроля доступа всё ещё мертва, но я сделал временный ключ, с помощью которого открывал двери, пока мы шли сюда. Его уровня доступа хватит, чтобы без проблем дойти до места. Это на северной кромке носового кольца, почти у грузового отсека. Ключ и маршрут уже отправил в терминалы скафандров.

Афина кивнула, а затем повернулась к Комарову.

- Доктору нужно сопровождение.

Тот показал большой палец.

- Джонсон, Тай, пойдёте с доктором, - приказал он десантникам.

- Слав, - позвала Афина Петренко, который привычно стоял поодаль от всех и следил за своими невидимыми строками, - отправишь с ними пару своих шаго-дронов?

- Легче лёгкого, уже ждут за дверью.

- Доктор Стэтфилд, я хочу, чтобы вы не прекращали запись ни на минуту и комментировали всё, что там увидите. От нас ждут срочного отчёта о ситуации, и нам нужно передать максимально полную картинку.

Доктор молча кивнула, подхватила свой чемодан и направилась к выходу с мостика. Пара десантников заспешила следом.

- Слав, как разведка? - спросила Сталева, когда дверь за доктором закрылась.

- Двери мешают, - отозвался Петренко. - Я уже везде пролез, где мог без дверей, но в грузовой отсек через вентиляцию не пролезешь, а почти всё нижнее кольцо заблокировано - там фильтрующие решётки на границах сегментов, летуны не пролезают.

- Чирок, как думаешь, сможешь починить контроль доступа?

Чирок перестал печатать в ту же секунду, когда Афина закончила произносить фразу, затем по своему обычаю повернул голову чуть в сторону и через три секунды размышлений. Затем молча встал и исчез за дверью инженерного отсека.

- Это да или нет? - озадаченно поинтересовался Петренко, наблюдавший сцену.

- Он попробует, - пояснила Афина, знавшая наверняка, что именно это поведение Чирока и означало.

Раздав приказы, Афина тяжело выдохнула и уселась в кресло старпома. Горячее дыхание создало запотевание на внутренней поверхности забрала скафандра, и на секунды, которые потребовались микроклимату, чтобы устранить пятно, мир вокруг расплылся. В скафандре было жарко, тело чесалось. И хотя она иногда сутками проводила в условиях и похуже, привыкнуть к неудобствам так и не смогла. Ей хотелось в туалет, и в скафандре для этого всё было, но за годы в космодесанте не смогла она привыкнуть и к этому.

Фокусом на дискомфорт она маскировала тревогу, разраставшуюся внутри неё уродливым цветком. Чем больше времени она проводила на корабле, тем больше ужасных деталей о произошедшем здесь всплывало. И ладно бы её действия здесь могли бы привести к чему-то хорошему! Но нет, она просто собирала доказательства, которые помогут САТА развязать войну, а ООН - просто сохранить лицо и быть вовремя осведомлённой. Совсем не то же самое, что спасти мир, как это обещают рекламные проспекты призывных пунктов Космодесанта. Но даже это не раздражало её так сильно, как отсутствие информации о Командоре. Она чувствовала себя голой в тёмной яме один на один с чёрной мамбой.

- Думаешь, он сумел выжить в этой мясорубке? - словно угадав мысли подруги, сказал Комаров. Он сидел вполоборота к ней, сцепив руки в замок и склонив голову так, чтобы непрозрачная часть шлема не мешала разглядеть лицо Афины.

Она тяжело вздохнула:

- Если и сдох, всё равно надо найти и обоссать его труп.

Комаров коротко посмеялся.

- Когда я тебя впервые после Башне 17 увидел, я почти сразу понял, что тебе не стоит переходить дорогу. Ты смотрела так, будто умеешь сжигать людей взглядом. Я подумал: эта подруга не лыком шита. А потом я понял, что только такая, как ты, там выжить и могла.

От этих слов Афина вздрогнула и несколько секунд разглядывала лицо Комарова, пытаясь понять, не шутит ли он. Безмятежное выражение явно говорило, что он всерьёз. Он был хороший, но иногда сначала говорил, а потом думал...

- Ну... - начала она, взяв себя в руки, - Я бы хотела, чтобы не только я... а и Аня, например.

- А чёрт, прости! - спохватился Комаров, - я не это...

...А потом он понимал, что сморозил глупость, и искренне извинялся. Именно поэтому Афина считала его хорошим.

- Проехали, - отмахнулась Сталева. - Даже оставив мою историю за скобками: Командор - террорист в розыске. Он угроза, которую надо обезвредить. Пока что он террорист Шрёдингера, и это стоит исправить.

- Сто процентов, - поспешил согласиться Комаров. - Это не должно быть большой проблемой, учитывая, что у нас дроны. Сколько у него? Около пятнадцати бойцов, кажется?

- Да.

- Боеспособных нас четверо, плюс двадцать Славкиных болванчиков... Просто не будет, но бывало и хуже.

Тут Афина в очередной раз вспомнила то, что регулярно забывала: сотни часов, проведённых вместе, куча передряг, из которых они выбирались едва живые, годы совместной службы... Всё это научило Комарова видеть её насквозь. Сейчас он видел, что она боится, и просто пытался аккуратно её успокоить, не задев эго и не потревожив лишних воспоминаний. Даже его «случайный» намёк на Башню теперь казался намеренным.

Ведь именно с появлением Комарова начался новый этап её жизни. Комаров в её жизни вскоре после самой страшной ночи, что ей довелось пережить. Это именно он позвал её в космодесант.

Теперь он манипулировал, но из чистых побуждений. Это осознание наполнило её благодарностью. Она подняла руку и показала ему сначала знак «окей» (большой и указательный палец, соединённые в кольцо), а потом развернула кисть ладонью к себе и распрямила средний палец. Это был их старый тайный знак, означавший «я тебя слышу и вижу, друг. Я в порядке, я ценю твою поддержку, я тоже тебя люблю».

- И ты пошла на хер, - ответил с улыбкой Комаров, распознавая тайный позывной.

По приватному каналу «постучался» Чирок.

- Афин, я думаю, я смогу починить контроль доступа... ну.. двери. Серверы системы выгорели, но я нашёл бэкап на уцелевшем диске. Сейчас найду подходящий сервак, кое-что перепаяю и перезапущу конфигурацию.

- Хорошие новости. Что-то ещё?

- Пока я тут вожусь, я переговариваюсь с иишкой и... он не помнит пожара.

- В смысле?

- Здесь, в инженерном, случился пожар. Я не спец, но похоже, это не результат физического воздействия. Здесь ничего не крушили, все стойки на месте, но они сгорели.

- Та-а-ак... и что?

- ИИ говорит, что он помнит, что причиной деградации его производительности было падение мощности питания до нуля, но не помнит, из-за чего упало питание.

- Но ведь если там почти всё сгорело, он мог это просто забыть, - предположила Афина. -

Нет накопителей данных - нет воспоминаний, разве не так?

- Так, но у него в памяти есть телеметрия на момент отключения. Если бы был пожар, хотя бы один датчик в серверной зафиксировал подъём температуры. А там штиль - почти идеальные показатели температуры процессоров и так далее. Пожар тут был, но, похоже, серверы сначала отключили, а потом подожгли.

- То есть либо это сделал кто-то из обезумевших от дерьма в атмосфере членов экипажа..., - начал Комаров, когда Афина передала ему слова Чирока.

- Либо кто-то хотел, чтобы все думали, что так оно и произошло. И чтобы у амнезии ИИ имелось рациональное объяснение, - закончила Сталева.

- Это всё больше походит на спланированную диверсию, вот что, - продолжил Дмитрий.

- Довольно хорошо спланированную, да. Например, группой подготовленных оперативников с большим боевым опытом.

- При этом все шаттлы на месте, - вступил Петренко, следивший за диалогом товарищей.

- Что означает две вещи: либо они использовали иной транспорт и уже свалили, либо всё ещё прячутся здесь, - сказала Афина.

- Будет очень странно, если правдой окажется второй вариант, - размышлял Комаров, ритмично постукивая пальцами правой руки по левому кулаку. - Какой смысл? Устроить кровавую диверсию, запереть себя на корабле, где даже дышать нельзя, на несколько недель и ждать прибытия спасательной кавалерии с военными, представителями ООН и журналистами?!

- Твоя правда. ТМЛК следит за своими кораблями через телескопы на всём маршруте, особенно в этой его части, - согласилась Афина, вспоминая, что «Удалой», с которого прилетел Комаров, патрулировал этот сектор космоса, как раз чтобы гонять пиратов.

- Если от «Бродяги» что-то отлетало на его маршруте, оно должно было отсвечивать двигателем достаточно хорошо, чтобы это было заметно в телескопы. Но ни ТМЛК, ни кто-либо другой ни о чём таком не сообщали.

- Хрень какая-то, мы что-то упускаем, - заключила Афина.

На связь вышла Стэтфилд.

- Афина, мы на месте, нашли источник заражения, - отрапортовала Ребекка и сбросила ссылку на трансляцию с камеры на скафандре.

На проекционных дисплеях скафандров возникла картинка. В кадре - тесное пространство металлической вентиляционной трубы квадратной формы. Судя по положению камеры, Ребекка сидела на корточках. Фонарь выхватывал из темноты пять цилиндрических предметов жёлтого цвета, закреплённых на стенке канала. Сразу за предметами виднелось устройство, занимавшее всю ширину трубы: нагромождение металлических трубок и проводов с крупным отверстием посередине.

Ребекка приблизила изображение. На одном из торцов каждого предмета были установлены вентили. Из-под вентилей сочилась желеобразная зеленоватая субстанция, она стекала по стенке, образовывала крупную лужу на нижней стенке трубы и... поднималась по противоположной стенке.

- Похоже на какие-то баллоны, - прокомментировал откуда-то из-за кадра Джонсон. - Но что это за дрянь?

На боковинах баллонов виднелись остатки надписей, сделанных крупными чёрными буквами. Жижа, вытекавшая из-под вентилей, покрыла собой и корпусы баллонов, закрыв большую часть надписей, но видимая часть позволяла предположить, что это серийные номера.

- Компьютер видит трансляцию? - поинтересовалась Ребекка.

- Компьютер, что это за баллоны? - спросил Чирок.

- Это стандартное оборудование корабля. Баллоны с дезинфектантом. Являются частью конструкции системы дезинфекции. На изображении видно, что баллоны к системе не подключены, система неисправна.

- Доктор Стэтфилд, есть мысли, что это? - озадаченно произнесла Афина.

Все услышали тяжёлый вздох Ребекки.

- Что это конкретно, я прямо сейчас сказать не могу, мне нужно взять образец и изучить его в портативной лаборатории в моём чемодане, но и без инструментов я вижу, что это плесень с Марса. Характерный изумрудный оттенок, неньютоновская консистенция...

В кадре появился инструмент, похожий на обеденную ложку, но с продолговатой, почти прямоугольной частью. Выпуклой стороной доктор несколько раз резко ударила по луже плесени под баллонами. «Ложка» встретила упругое сопротивление, будто плесень была плотным песком. Затем той же «ложкой» женщина зачерпнула из лужи с горкой. Субстанция несколько секунд держала холмистую форму, но стоило Ребекке плавно наклонить инструмент, как плесень стала активно стекать обратно в лужу - словно кто-то разбавил её невидимой водой.

- Ставлю что угодно: эта лужица и убила всех на этом корабле, - произнесла женщина, снова черпая из лужи, и отправляя содержимое в пластиковую капсулу для проб.

- Да как это вообще возможно?! Это же какая-то слизь, простая плесень! - возмутился Джонсон.

Стэтфилд усмехнулась.

- Вероятный прародитель этой плесени - Aresomyces primus - жил и эволюционировал в марсианских пещерах миллиарды лет. Обходился без кислорода, привычных его земным собратьям питательных веществ и ничего не имел против высоких доз радиации, - произнесла Стэтфилд слегка высокомерным тоном университетского преподавателя. - Это совершенно точно не обычная плесень. Это венец марсианской эволюции, поскольку все другие её участники вымерли. Все вымерли, а эта - нет. И похоже, чувствует она себя превосходно.

На последних словах речь доктора замедлилась. Её внимание явно что-то отвлекло.

- Любопытно, что несмотря на активный рост и высокие вегетативные показатели, этот образец не разросся дальше по вентиляции, а ограничил себя лишь небольшим сегментом этой трубы. Будто бы что-то не даёт ей расти дальше... - задумчиво заметила Ребекка.

- Хотелось бы ей посочувствовать, но не получается, - съязвила Тай. - Что нам с ней делать?

- Запасы кислорода в скафандрах закончатся через полтора часа, - сказала Афина, сверившись с показателями на проекционном дисплее. - Дальше - либо возвращаемся на «Федерацию» для перезаправки, либо очищаем атмосферу здесь. Что думаете, док?

Полминуты Стэтфилд размышляла.

- Если у нас есть чем её сжечь, то может сработать, - наконец, сказала она. - Марсианская плесень чрезвычайно живучая, но мне ещё не попадался продукт эволюции - неважно, земной или марсианской - который был бы устойчив к высоким температурам или вакууму.

- Сжечь точно есть чем, - с готовностью сообщил Кайл. - С радостью займусь.

- Компьютер, оцени идею, - произнесла Афина. - Мы сжигаем источник отравления, а ты проветриваешь корабль. Это возможно?

- Вы имеете в виду замену атмосферы корабля через сбрасывание её в открытый космос? - уточнил ИИ.

- Так точно. Всё по протоколу тушения внутрикорабельных пожаров высокой категории, - пояснила Сталева.

Во время своей службы в космодесанте они с Комаровым не раз проходили через этот протокол. Когда из-за множественных попаданий в сражающееся судно внутри возникали масштабные пожары, с которыми не может справиться встроенная система пожаротушения, весь уцелевший экипаж просто залезает в скафандры, из корабля удаляют кислород, и всякий пожар тухнет. Потом кислород закачивают обратно из резервных хранилищ.

- Резервные хранилища заполнены на девяносто процентов, - объявил ИИ, - процедура возможна.

- Тогда поступим следующим образом: Джонсон, Тай, уведите доктора на безопасное расстояние, а потом сожгите эту дрянь огнемётом. Только проверьте, чтобы те баллоны не были под давлением, а то еще бахнут, чего доброго. Когда закончите - дайте знать.

- Есть, мэм, - отозвался Джонсон.

- А твоё руководство не расстроится, узнав, что ты уничтожила улики? - по приватному каналу поинтересовался Комаров.

- Наверное, расстроится, - беззаботно сообщила Афина, - но док взяла образец, у нас всё задокументировано и есть свидетели. А ещё у меня тут неизвестный биологический агент, который не то сам является токсином, который убивает людей, не то выделяет такой токсин. Нам неизвестно, что будет, если мы на наших скафандрах занесём его на «Федерацию». Что, если эта хрень летает по воздуху и размножается? Если она действует как вирус? Не думаю, что стоит давать этому варианту шанс. Огонь и вакуум - вот что нам нужно для нашей же безопасности.

- Вентили баллонов проверили, они не под давлением. Мы готовы - сообщил Джонсон.

- Действуйте, - разрешила Сталева.

Дважды приказывать Джонсону не пришлось. На стриме с его камеры в кадре возникли руки десантника, сжимающие ствол стандартной мультирежимной винтовки. По видео было понятно, что десантники и доктор выбрались из вентиляционной шахты. Кайл дал три напалмовые очереди прямо в раскрытую дверцу инженерного входа в шахту. Пылающие сгустки плюхнулись на загрязнённые плесенью участки, и они тут же вспыхнули синеватым пламенем. Заистерила пожарная тревога, но тут же стихла - ИИ её отключил. Подождав с минуту, Джонсон дал ещё залп, а потом добавил ещё один. Шахта заполыхала.

- Это чтобы наверняка, - пояснил он свои действия.

- Компьютер, сколько займёт проветривание? - спросила Афина.

- Не экстренное удаление атмосферы и процесс её восстановления займёт тридцать две минуты.

- Ты готов начать?

- Подтверждаю. Процедура запустится через три, две, одну.

Корабль дрогнул, из вентиляции под потолком мостика раздалось громкое змеиное шипение. ИИ вывел на командный дисплей схему корабля, на которой отметил точки выпуска атмосферы в корпусе корабля, а кроме того, разместил инфографику, демонстрировавшую прогресс удаления воздуха. Где-то в шахтах заработали вентиляторы, и Афина даже сквозь скафандр почувствовала ощутимую тягу вверх. ИИ буквально высасывали атмосферу из помещения. Внешние звуки (работавшей аппаратуры мостика, отдалённого гула двигателей и жужжание системы жизнеобеспечения) до этого слышимые даже сквозь скафандр, сначала приглушились, а потом исчезли вовсе.

- Доктор Стэтфилд, Джонсон, Тай, возвращайтесь на мостик, - скомандовала Афина. - Решим, что делать дальше.

3

- Компьютер, кто из экипажа имеет доступ к этому оборудованию? Кто должен его обслуживать? - спросил Комаров.

Афина вопросительно посмотрела на друга.

- Вентканалы - запретная зона. Если террористы разместили там эту дрянь, у них должны были быть сообщники из экипажа, - пояснил он.

- Группа обслуживания вентиляции, - отозвался ИИ после небольшой паузы. - Высылаю идентификационные номера членов экипажа.

Получив данные от ИИ, Комаров полминуты изучал их на экране наручного терминала, а потом сказал:

- Тут есть адрес их кают. Прогуляемся, пока идёт проветривание?

Каюты экипажа находились двумя уровнями ниже мостика. Чирок сообщил, что ключ, который он дал Стэтфилд, подойдёт для ручной разблокировки дверей на пути к каютному блоку, но сами каюты могут быть заперты.

Они дождались, пока «группа дезинфекции» вернётся на мостик. Джонсон вошёл в помещение со словами «поджарили дрянь», а Стэтфилд без лишних слов прошла к дивану для отдыха, у которого стоял небольшой журнальный столик, смела с него бумаги и стаканчики из-под кофе, оставленные прежними обитателями мостика, и водрузила на освободившееся место свой чемодан. Затем раскрыла его и стала один за другим извлекать различные металлические и пластиковые детали. Когда они заполнили собой весь стол, Ребекка принялась методично соединять их друг с другом.

- Мне нужна атмосфера, чтобы эта штука заработала, - произнесла она, не глядя накручивая очередную трубку на агрегат. - Что с воздухом?

- До восстановления атмосферы осталось двадцать две минуты, четырнадцать секунд, - ответил по радио ИИ.

- Что вы собираетесь делать с этой дрянью? - спросила Кай, глядя как на столике под умелыми руками Стэтфилд растёт диковинный прибор.

- Загляну к нему в ДНК, пойму, что это за штамм, и тогда, может быть, выясним, что и почему здесь произошло.

- Мы отправимся обыскать каюты подозреваемых террористов, - объявила Сталева, - Слав, не отрывай взгляда от своих малюток. Чуть что подозрительное - сразу сообщай.

Петренко согнул руку в локте и поднял кулак - общий жест, означающий «принято».

- Доктор Стэтфилд, жду результатов вашего анализа, как только закончите. Это критическая информация для понимания ситуации.

- Если это какой-то известный марсианский штамм, анализ не займёт много времени. Мне уже хочется поскорее убраться отсюда, - ответила доктор.

Общие зоны жилого блока экипажа несли на себе такие же отпечатки трагедии, как и многие другие помещения корабля. Разбитая посуда, оторванные дверцы шкафчиков, горелые следы от шоковых снарядов на стенах, кровавые разводы на полу и изуродованные трупы, замершие в изломанных позах.

По данным датчиков биомониторинга, двое из трёх нужных Комарову подозреваемых нашли свою смерть вдали от своих кают. Их маячки обнаруживали себя в нижней части корабля, недалеко от отсека посадки в спасательные шаттлы. Видимо, как и остальные на «Бродяге», они намеревались спастись. Третий остался в своей каюте.

Всего участников «вентиляционной» бригады числилось трое. Мужчины, двум по тридцать лет, третьему - сорок три. Все трое прописаны в Северном Марсе, и все работали на ТМЛА в течение последних нескольких лет. Они жили в двух каютах в конце жилого блока экипажа.

Дверь первой каюты оказалась заперта, но хватило четырёх крепких ударов металлической подошвой сапога Дмитрия, чтобы тонкий металл в районе замкового механизма прогнулся. Магнитная сила, удерживавшая дверь в заблокированном состоянии, ослабла, Комаров подсунул в открывшееся пространство приклад винтовки и, используя оружие в качестве рычага, выдвинул полотно двери из паза в стене. Затем, уже руками, он расширил проём, чтобы можно было пройти внутрь.

Каюта имела крошечные размеры: не более трёх метров в ширину и столько же - в длину. Сразу возле входа слева имелся узкий шкафчик для личных вещей, а к нему примыкала двухъярусная кровать. Справа стоял письменный стол с вмонтированным в него корабельным терминалом и пластиковый стул - чтобы сидеть за столом. Ещё на столе в беспорядке валялся различный хлам: инструменты для ремонта мелкой электроники (паяльник, миниатюрные отвёртки, зажимы, увеличительное стекло), несколько разобранных персональных терминалов, пара кубических картонных упаковок разогреваемых рационов, ворох блокнотных листов со следами от стаканчиков кофе поверх похабных рисуночков и записей, сделанных мелким почерком.

Постели пребывали в растрёпанном состоянии, а бельё на них давно требовало стирки. На стене, к которой примыкали кровати, висело несколько плакатов с героями супергеройских боевиков и видеоигр, россыпь квадратных записок-липучек с записями в основном бытового характера: «Поменять расписание походов в прачечную, чтобы отстали айтишники», «Отправить фильтры на очистку», «Перевести ипотеку» и всё в таком духе. Ещё на стене висело несколько фотографий: у нижней кровати это были карточки молодых красивых девушек, на стене у верхней кровати - семейные фото. Владелец кровати - худощавый короткостриженый, темноволосый мужчина беззаботно улыбался на фото в окружении детей и молодой женщины с усталой, но счастливой улыбкой.

- Это каюта младших из группы, - сказал Комаров. - Одного зовут Томас Маринер, второго - Максим Аресов. Тот, что на фото - это Аресов, он значится как семейный.

- Какие у них марсианские фамилии, - заметила Сталева.

- Для северян - обычное дело. Они помешаны на своей новой национальной идентичности. Вплоть до выдумывания фамилий, - сказал Комаров, выдвигая верхний ящик стола. - Ух ты, смотри-ка.

Он обратил внимание Афины на содержимое ящика. В нём лежала стопка листовок с кричащей надписью «Свобода Марса начинается с тебя!».

Текст листовки гласил:

Отцы-основатели проливали кровь, чтобы ты жил в стране, свободной от гнёта земных корпораций. Отцы-основатели показали агрессорам из САТА, что в Северном городе живут люди, готовые до конца стоять за своих сограждан, за свои убеждения и за свою свободу.

Жертва отцов-основателей и тех, кто стоял с ними плечом к плечу против алчности и жестокости корпораций, подарили тебе десятилетия процветания и независимости. Домом наших предков всегда была и будет Земля, но человек был рождён, чтобы осваивать новые территории. Марс стал нашим новым домом - ТВОИМ домом.

Но наши ценности, нашу веру, нашу стойкость и стремление к свободе снова хотят испытать. Тёмные силы, которых ведёт за собой САТА, хотят прийти и отобрать у нас то, чтобы было завоёвано с таким трудом и жертвами. Их компании платят тебе копейки и относятся к тебе, как к расходному материалу. Они делают всё, чтобы ты не мог поднять головы и думал лишь о том, как добыть для себя и своих детей кусок чёрствого хлеба. Они забирают себе то, что по праву принадлежит тебе, и смеются тебе в лицо.

Нас должны защищать наши правители, но они будто ослепли и не видят угрозы, которую несут земляне. Они думают, что с землянами можно о чём-то договориться, и земляне станут соблюдать эти договорённости. Власть развратила наших политиков, и они превратились в таких же свиней, какие правят САТА и другими государствами-рабовладельцами.

Настало время нам, ТЕБЕ, действовать, чтобы напомнить врагу, чем всё кончилось в прошлый раз.

Мы - «Марсианское завтра».

Мы - сообщество тех, кому не наплевать на будущее марсианского Севера;

Мы - те, кто чтит наследие и жертву отцов-основателей;

МЫ - те, кто решительно готов отстаивать то, что принадлежит нам по праву

.

ТЫ можешь стать одним из нас.

Нас преследуют, мы думаем о безопасности, поэтому нас непросто найти. Но если к тебе в руки попала эта листовка, то ты уже на полпути. Просто дай знать тому, кто тебе её дал, что ты в деле, и мы свяжемся с тобой.

Сотвори будущее для себя и своей семьи вместе с нами.

- В общем, обычная революционная чушь, - резюмировал Комаров, кладя листовку обратно в ящик. - У наших ребят с Марса нередко мелькало что-то подобное. Не помню, чтобы они относились к этому всерьёз.

- Это да, но учитывая обстоятельства, эти листовки - улика, - сказала Афина.

Она наклонилась, чтобы камера на скафандре точно сняла листовки. Потом взяла несколько и положила в карман на рукаве.

Вторая каюта не была заперта, и её хозяин, как и предсказывал маячок, находился внутри. Грузный мужчина в жёлтом форменном комбинезоне замер на кровати, свесив ноги, прислонившись спиной к стене, Голова с высунутым языком свёрнута набок. На лице - гримаса, которую можно было бы принять за крайнюю степень удивления, если не знать обстоятельств. Комбинезон расстегнут на груди, на коже под ним - бурые царапины, какие остаются от ногтей.

- Ахмед Годон, - произнёс Комаров, глядя на хозяина каюты. - Третий член бригады.

Убранство жилища Ахмеда отличалось от каюты Маринера и Аресова минималистичностью и порядком, который мужчине удавалось неизвестно как поддерживать, учитывая его немалые габариты. На столе возле терминала покоилась стопка из толстенных бумажных книг, пестрящих разноцветными корешками закладок. Некоторые заголовки Афине были известны. «Практики дипломатии в условиях межмировых государственных образований» Уоллеса Крамера, например, считалась базовым пособием для любого молодого дипломата. Сталева проштудировала её всю во время учёбы на курсах ООН. Ещё Ахмед интересовался «Экономическим дискурсом Марса 2034 - по н.в.» Лепьера, и «Философией марсианской анархии» Баха.

- Ба, да это же образцовая каюта главаря маленькой террористической ячейки, - присвистнул Комаров осматриваясь.

- Угу, - согласилась Афина и добавила, указав куда-то под стол, - тут тоже листовки.

Комаров присел на корточки, чтобы получше осмотреть пространство.

- И не только листовки, - добавил он, протянул руку и вытащил чёрный плоский прямоугольник личного терминала.

Тапнул по экрану, тот включился, но показал запрос на графический пароль.

- Ну, конечно, пароль, - разочаровался Дмитрий.

- Давай покажем Чироку, - сказала Афина, протягивая руку, чтобы взять устройство. - Может, вскроет.

Настало время записывать отчёт для Богданова. По пути назад к мостику Афина прикидывала структуру своего будущего сообщения, а также не оставляла попыток вписать в картину Командора. Но что-то он не вписывался. У неё было трое спецов по обслуживанию вентиляции, которые, вероятно, поддерживали «Марсианское завтра», а может быть, и являлись действующими членами этой организации. Они работали на ТМЛК, у них был доступ к нужной корабельной инфраструктуре. Они происходили из Северного города, где достать токсичную плесень - раз плюнуть учитывая, сколько там её разной производят, и как плохо такое производство контролируется независимыми структурами. Командор этим террористам.... просто не был нужен.

Похоже, Комаров был прав в своём предположении, что ублюдок оказался на корабле случайно, - просто потому, что пытался свалить с Марса инкогнито. Это объясняет его выбор путешествовать в контейнере, словно какой-нибудь груз. Вероятно, он со своими сообщниками всё ещё болтался в одном из тысяч контейнеров в грузовом отсеке, ожидая, когда пребудет на Землю. Наверняка те, кто предложили ему вариант такого путешествия, пообещали, что на Земле его встретят. Этому, конечно, не бывать, раз из-за видео от дата-брокеров, прикрытие Командора оказалось скомпрометированным. Его, конечно, встретят, но не те, кого он ожидает, а просто ребята из антитеррористического корпуса. У Афины руки чесались надеть скафандр для работы за бортом, просветить каждый из контейнеров спектрографом, вскрыть нужный, как консервную банку, и совершить уже столь давно желаемое правосудие. Но здравый смысл говорил, что это дело всё же лучше оставить ребятам из антитеррора, которые прилетят вместе со спасателями.

Если же Командор по какой-то причине решил показать нос на борту корабля, то, скорее всего, он валялся где-то в коридорах с перекошенной рожей или перегрызенной глоткой. Этот вариант Афину тоже устраивал, но не совсем. Ведь в таком случае это не она его укокошила. Марсиане-террористы успели раньше. От этой мысли внутри неё скреблись кошки разочарования.

Когда они вернулись на мостик, народ там выглядел скучающим. Тай и Джонсон уселись на пол у свободной стены, прислонившись друг к другу шлемами, и о чём-то болтали. Петренко развалился в кресле капитана и смотрел замершим взглядом в потолок, очевидно, общаясь со своими летунами. Стэтфилд закончила сборку своей мини-лаборатории и сидела на диване, сложив руки на груди. Чирок ковырялся с железками в инженерном. Полоска на экране, символизировавшая прогресс очистки атмосферы, доползла до отметки в 98%.

Возвращение Афины и Комарова заставило всех встрепенуться. Тай и Джонсон вскочили на ноги, Слава выпрямился в кресле.

Сталева вкратце рассказала об обнаруженном в каютах и уединилась в каюте капитана, чтобы записать отчёт для Богданова. Голосовое описание всего увиденного заняло у неё около десяти минут. Закончив, она вернулась к остальным. К тому времени ИИ уже объявил, что замена атмосферы завершена. По настоянию Ребэкки они сделали обновлённый тест атмосферы - она захотела, чтобы корабельный мозг поискал в составе воздуха несколько дополнительных соединений, которые могли бы свидетельствовать о сохранении угрозы для здоровья, но три прогона ничего не дали. Данные говорили, что шлемы можно было снимать.

Поскольку идею проветрить корабль подала Афина, ей определённо и стоило снять шлем первой. Она сделала это не колеблясь: отстегнула защёлки, привычно сдвинула крепление против часовой и стащила с себя защиту.

В ноздри тут же ударил сладко-отвратительный запах разложения. Он не был сильным, но спутать себя с чем-то иным не давал. Афина поморщилась.

- Ну, ребят, - сказала она, - запах тут сами понимаете.

Следом за Афиной свой шлем сняла Стэтфилд, потом остальные. Реакция у всех была одинаковой - такой, какую за миллионы лет эволюции выработали организмы всех живых существ: рядом смерть, держись подальше.

- Мы можем понизить температуру до небольшого минуса, чтобы вонь хотя бы не прогрессировала. В скафандрах всё равно всегда работает подогрев, - предложила Стэтфилд. Она говорила, уткнув нос в перчатку скафандра.

- Компьютер? - обратился Комаров.

- Снижаю температуру атмосферы до минус пяти градусов, - отозвался ИИ.

Вентиляция под потолком снова зашумела. Воздух стал стремительно холодеть.

Ребекка также попросила ИИ делать тесты атмосферы каждые пять минут и незамедлительно сообщать, если удастся уловить признаки опасных веществ. Сразу после этого она выудила контейнер с пробой плесени и вставила его в паз на боку мини-лаборатории. Устройство пискнуло и неслышно загудело. Все ждали результатов.

- Это займёт ещё примерно пятнадцать минут, - пояснила Стэтфилд, заметив прикованные к ней взгляды.

Из инженерного отсека вышел Чирок и пристальным взглядом попытался привлечь внимание Сталевой.

- Я починил систему контроля управления доступом, - сказал он тихо.

Афина перевела взгляд на Петренко. Тот выпрямил спину и смотрел в стену невидящим взглядом - раздавал мысленные приказы своим малюткам лететь проверять недоступные ранее области корабля.

- Какой план, босс? - спросил Комаров.

Афина вздохнула.

- Отправила начальству отчёт. Дождёмся ответа и потом либо свалим отсюда, либо выполним иной приказ, если такой поступит.

- В целом ситуация выглядит ясной: массовое убийство во имя высоких политических целей. История видела такое много раз, и много раз это ничем хорошим не заканчивалось. Видимо, на Севере Марса разразится война, - подвела итог миссии Афина.

- А что насчёт того террориста? - поинтересовалась Тай.

- Пока признаки его присутствия не обнаружены. Скорее всего, прячется в грузовом отсеке.

- То есть воевать с ним не будем? - слегка разочарованно уточнил Джонсон.

Афина покачала головой.

- Наша работа здесь сделана.

- Эх, прогулка в парке, а не миссия, - с деланным разочарованием объявил Кайл.

Афина обратилась к Чироку, который стоял у двери в инженерный отсек, готовый исчезнуть в нём, когда станет ясно, что больше никаких важных объявлений никто делать не будет.

- Сколько моё сообщение будет идти до Богданова?

Чирок отвернул голову в сторону, выполняя подсчёты.

- Дальнего лазера у нас нет, но есть связь с ретрансляторами Транспортного союза. Это резервный, низкоскоростной канал, который предусмотрели только для передачи телеметрии и экстренной связи, так что, учитывая, что мы послали почти два терабайта данных, долго - около семи минут.

Афина снова кивнула.

- У Богданова сейчас раннее утро, он ранняя пташка, так что ответит, скорее всего, быстро. До этого момента или до других новых поручений от меня - вольно, - закончила Афина.

Чирок уже думал снова спрятаться в инженерном отсеке, но Афина окликнула его тихо.

- Можешь проверить? - спросила она, протягивая ему найденный в каюте терминал. - Всё равно делать пока нечего.

Чирок коротко кивнул, не глядя в глаза Афине, взял устройство и исчез за дверью.

Она села в кресло старпома и стала ждать. Выходило, что она зря прервала отпуск. Этой миссией мог бы заняться кто угодно другой, а Богданову в очередной раз удалось покрутить ею и убедить сделать то, что он просит просто потому, что ему лично спокойней, когда делом занята именно Сталева.

Но результаты оказались плачевными: никого не удалось спасти, не удалось найти ничего, что хотя бы в перспективе могло остановить войну и спасти жизни. Всё наоборот - поступок марсианских радикалов унёс столько жизней, а теперь САТА попытается захватить Север, и ещё больше людей погибнет. Даже если она вернётся к Святу и мартышкам, вряд ли прерванный отпуск удастся продолжить. Когда на горизонте война - в ООН, по крайней мере в их Комиссии, отпуска и выходные отменяют.

Что Командор заперт на этом корабле и либо мёртв, либо вот-вот попадёт в руки правосудия, немного подслащивало её пилюлю, но лишь немного - ведь расквитаться со старым козлом выпадет не ей. Её нутро переполнялось неудовольствием и раздражением, приложенные усилия казались тщетными, а перспективы - серыми.

- Попробуешь успеть пожить семейную жизнь, пока родина опять не призовёт? - снова будто прочитав мысли подруги, спросил Дмитрий, беспечно качавшийся в кресле капитана.

- Эта миссия могла бы быть имейлом, - сказала она, разочарованно отмахнувшись.

- А я рад, что обошлось без жести. Чем старше становлюсь, тем сложнее выставлять задницу под пули.

- Без жести?! - возмутилась Сталева и выразительно посмотрела на укрытые покрывалом трупы капитана и старпома. - Жести тут навалом, и это, к сожалению, только начало.

- Это да, - признал Комаров, - но, по крайней мере, мы целы. Объявись мы тут раньше, пришлось бы брать грех на душу и отстреливать безумцев.

- Или найти способ им помочь, - парировала Афина.

- Этого мы уже никогда не узнаем, - пожав плечами, ответил Комаров и беззаботно потянулся. - Эх, выпить бы! Я бы сейчас не отказался от стаканчика Марсшрумза. Сто лет его не пил, из-за долбанного грибного кризиса на Земле его днём с огнём его не сыщешь.

Афина вспомнила Свята и две бутылки, которые они припасли ещё до кризиса, а потом взяли с собой на «Восторг», чтобы отметить их пятилетнюю годовщину. Воспоминание заставило заныть в груди. «И это тоже. Пила бы сейчас Шрумз в его объятьях, а не вот это вот всё», - сказал недовольный голос в её голове. Проклятый Богданов.

Мессенджер просигналил о новом сообщении. Богданов.

4

Афина вскочила со своего места и прошагала в каюту капитана.

«Да, Сталева, это полная жо[данные потеряны]. Но спасибо за отчёт, теперь мы хотя бы знаем, что говорить СМИ. Кстати, об этом. Тут происходят какие-то нездоровые движения. Час назад я видел Пола Уиларда, этого рыжего мудака, лоббиста, который представляет интересы ТМЛК и их сучек из Транспортного союза. Он вечно крутится тут в коридорах между национальными представительствами - пытается решать вопросики своих боссов. Так вот, он сиял, как медный таз, словно в лотерею выиграл. Обычно это не означает ничего хорошего. Если он в деле и улыбается, значит, скоро где-то начнётся полный кошмар, а ТМЛК и её акционеры из САТА хорошо заработают.

Помнишь, пару лет назад русские чуть не ввели орбитальную блокаду на Луне, когда целый флот грузовиков Роскосмоса распылили якобы пираты? Русские тогда потеряли жирный контракт, который перехватил ТМЛК, потому что у них свой военизированный флот, и они гарантируют безопасность, а Россияне посчитали это оскорблением и решили поднять ставки. В ООН потом было расследование, даже пиратов каких-то нашли и знаешь, что? Пираты стали тыкать в Уиларда. Правда, свидетелей этих потом нашли в мусорных баках с отсутствующими конечностями, а кого-то - и вовсе не нашли, так что дело развалилось. У ублюдка есть могущественные покровители в САТА, и он появляется, только когда начинается по-настоящему большая игра.

А она, похоже, начинается. ГИВ начал вторую фазу кампании по уничтожению репутации Севера и теперь распространяет якобы слитые кадры с той самой записи с «Бродяги». И угадай, что - в сюжетах они обвиняют «Марсианское завтра». Понятно, что видео слила сама ТМЛА, ведь они были первыми, кто его получил от корабля, но вот радикалов с Севера они обвиняют, скорее всего, наугад. Судя по тому, что ты мне прислала, догадка у них прямо-таки гениальная, и это очень похоже на тактику Уиларда. Я к тому, что, даже если бы вы выяснили, что «Бродягу» захватили пришельцы, если Уилард в деле, он все равно попытался бы притянуть историю к Северянам.

Так вот - что бы там ни произошло на этом «Бродяге»: террористы, не террористы, мне наср[данные потеряны], я не хочу, чтобы ты и что угодно, на что Уилард хотя бы подышал, были рядом. Что он что-то разнюхивает в связи с «Бродягой» - в этом я уверен на сто процентов. Мутит или нет - не знаю, но мне всё равно. Эту войну теперь остановит только чудо, поэтому слушай приказ: собирай команду, садитесь в «Федерацию» и сваливайте оттуда как можно быстрее. Подтверди, что понятно».

Закончив слушать сообщение, Сталева озадаченно посмотрела на интерфейс мессенджера - будто в нём могли содержаться дополнительные «скрытые знаки», которые помогли бы наделить слова босса неким дополнительным тайным смыслом. Богданов звучал крайне обеспокоенно, если не сказать испуганно. В таком состоянии Сталева наблюдала его, может быть, всего раз за время её работы в отделе - когда немолодой уже босс схватил инфаркт из-за рабочего перенапряга и, пока вызванный Афиной медбот спешил в их кабинет, он судорожно хватал ртом воздух и пытался «передать ей дела», рассказывая с кем нужно встретиться и что обсудить в первую очередь по каким вопросам, если он двинет кони. «Подтверди, что понятно», - говорил он тогда, и она, конечно, подтверждала.

Афина не во всём и не всегда была согласна со своим боссом, они часто спорили, и она далеко не всегда делала так, как он ей приказывал. Часто в таких ситуациях Сталева оказывалась права, и она подозревала, что именно из-за этого их постоянного противостояния& Комиссии удавалось так эффективно работать: прижучивать нечистых на руку политиков и корпорации; останавливать вооружённые конфликты и предотвращать новые; защищать тех, с кем обошлись несправедливо, и наказывать виновных.

Однако между ними никогда не возникало споров, если речь шла о действительно серьёзном дерьме. В такие моменты от вальяжной, нагловатой и насмешливой манеры общения Богданова не оставалось и следа. Шут уступал место решительному, расчётливому и кристально рациональному вычислителю, излагавшему обстоятельства и инструкции так, будто это слово божье в оригинале.

И вот сейчас, в этом своём сообщении, Богданов звучал именно так.

Внутри Афины что-то неприятно оборвалось. Словно крупная ледяная капля упала на солнечное сплетение и заставило там всё сжаться. Она уже нажала кнопку, чтобы коротко ответить: «Подтверждаю, поняла», когда по приватному каналу с ней связался Чирок.

- Я взломал терминал, - без предисловий сообщил он, - В нём есть переписки этого Ахмеда.

- И что? Успел что-то прочитать?

- В процессе. Давай расшарю?

- Да, создай группу на троих: ты, я, Комаров и кидай туда.

- Окс, - отозвался Чирок. - Ещё кое-что. Помнишь, у нас возникли проблемы при стыковке? Комаров не смог с первого раза зайти на ноль из-за глючащего захвата. В журналах корабля, понятное дело, пусто, но многие устройства содержат собственные модули памяти и самостоятельно ведут учёт событий.

- И что там? - нетерпеливо перебила Афина.

- Куча ошибок, а кроме того, событие удачной стыковки пять дней назад.

- Что?

- Событие удачной стыковки пять дней назад, - произнёс ещё раз Чирок, стараясь выговаривать отчётливее и делать паузы между словами. Он явно решил, что Афина не расслышала его.

- То есть к «Бродяге» что-то пристыковалось пять дней назад? Буквально за пару дней до инцидента?!

- Если верить логам стыковочного механизма, - уточнил Чирок.

«А она, похоже, начинается» - пронеслись в голове Афины слова взволнованного Богданова.

- Ещё я подключился к механическим захватам спасательных капсул, - продолжил хакер, - их заблокировали командой администратора.

- Что это значит?

- Кто-то намеренно заблокировал захваты капсул.

- Им пытались помешать эвакуироваться?!

Чирок промолчал, но Афина знала, что в этот момент, сидя в инженерном отсеке, он коротко кивнул.

- И ещё кадры и тайм-коды, - добавил Чирок.

- Кадры и таймкоды?

- Я попробовал оживить систему видеонаблюдения, и у меня не получилось. Какие-то серьёзные неполадки на железе - возможно, беспроводные хабы выгорели или проводка, до которой мне пока не дотянуться. Я не вижу сигнала с камер.

Он сделал паузу.

- Но?

- Но мне удалось запустить софт, который всем этим делом управляет. В том числе прописывает дату и время поверх изображения. На основе даты система автоматически генерирует водяной знак, который вставляется в видео. Это нужно, чтобы видео нельзя было подделать. Так вот, в порядке теста я выставил в этом софте те же даты и временные коды, которые были прописаны в видео из последней передачи с «Бродяги», которое он прислал, и из-за которого мы здесь. Короче, я не смог получить такой же водяной знак, каким был помечена имеющаяся запись.

- Кто-то подделал тайм-коды?

- Похоже на то, - бесстрастно подтвердил Чирок.

- Но разве это не должны были заметить криминалисты? Видео же проверяются!

- Если у них был доступ к софту и, соответственно, к алгоритму генерации водяных знаков, то могли.

- Но доступ есть только у ТМЛК, - осознала Афина.

- Я не разбираюсь в процедурах криминалистики с этой стороны, я больше по части процедур, которые сделают процедуры криминалистики безуспешными, - пояснил Чирок.

- Но как они подделали видео? Если из конкретной даты должен получиться определённый водяной знак, то почему на видео нужная дата?

- С помощью этого их софта я сделал тестовую запись без видеопотока и сравнил получившиеся кадры с тем, что прислал «Бродяга». Соотношение сторон идентичное, но количество пикселей в двух кадрах разное. Это может свидетельствовать о том, что изображение в видео с «Бродяги» кадрировали, чтобы убрать из кадра настоящий тайм-код и контрастный водяной знак, который располагается рядом с датой. Затем они добавили новый тайм-код и контрастный водяной знак, а полупрозрачный водяной знак, который накладывается поверх изображения, оставили прежним, но зашумили - качество изображения с камеры ухудшено намеренно, а не в результате неисправности корабельных систем. Невооруженным взглядом разницу между контрастным тайм-кодом и полупрозрачным не заметить.

- А ты...

- Сумел ли я получить такой же знак с помощью этого софта?

- Да.

- Да. И он соответствует дате на семь дней более ранней, чем та, которую мы считаем датой происшествия.

- А как же телеметрия ИИ?

- Скорее всего, её тоже модифицировали.

- Поняла тебя... - выдавила из себя Афина. В её голове взорвался ворох мыслей, и слова давались с трудом.

- Изучай переписку, сообщай, если найдёшь что-нибудь необычное, - сказала Афина и разорвала соединение.

Ей нужно было успокоиться. Она сделала несколько медленных вдохов и выдохов, давая время шторму в своей голове поутихнуть. Пульсация в висках и груди стала угасать. Звук собственного дыхания стал для неё маяком. Всё, как в терапии.

Итого.

1. Есть отравляющее вещество на таком участке вентиляционной системы, на котором его пагубное воздействие будет иметь максимальный эффект.

2. Есть группа подозреваемых с беспрепятственным доступом к вентиляции. И все из этой группы - по уши в революционном движении. Листовки, анархистская литература.

Дело закрыто?

3. Есть тревожное сообщение от босса про какого-то решальщика, работающего в пользу ТМЛК, и босс к нему относится максимально серьёзно.

4. Есть находки Чирока, свидетельствующие о том, что в период между началом инцидента и прибытием «Федерации» на корабле мог быть кто-то ещё.

«Твою мать!», - воскликнула в ярости Афина и хлопнула себя по лбу, словно загоняя на положенное место недостающий пазл этой головоломки.

Конечно, когда спасательная команда с группой антитеррора прибудет на «Бродягу», они не обнаружат Командора, потому что его нет на борту. УЖЕ нет. Ублюдок с отрядом и, вероятно, с контейнерами, заполненными отравляющим веществом, проник на борт инкогнито. Когда-то в течение полёта им удалось пробраться к системе вентиляции и разместить в ней отравляющее вещество. Разумеется, они должны были знать, что и где размещать. Если они работают на ТМЛК, которая хотела подставить «Марсианское завтра» и получить повод для начала войны, то ТМЛК, разумеется, снабдила бы их всеми необходимыми инструкциями.

Затем, когда вещество сыграло свою роль и все на корабле умерли в агонии, Командор рассыпал «хлебные крошки» для будущих расследователей, то есть для неё, Афины Сталевой: подкинул те листовки в каюту к работягам, сделал из ещё одного работяги прямо-таки анархиста-философа - идеального кандидата для предводителя маленькой террористической ячейки. Затем отключил корабельный ИИ и устроил пожар - достаточно сильный, чтобы выглядело как естественное следствие всеобщего помешательства, спровоцированного отравляющим веществом, и достаточно эффективный, чтобы сгорело всё, что могло бы пролить свет на то, как всё было на самом деле. Затем он дождался транспорта, который прислала за ним ТМЛК, и благополучно исчез. В очередной раз Командор сотворил зло и ушёл от правосудия.

И как она могла хоть на секунду допустить мысль о том, что такая Мразь, как Командор, был на корабле и не приложил руку к кошмару, который на нём случился?!

Внутри Афины всё закипело, а руки так сильно сжались в кулаки, что кожа на ладонях жалобно заныла от боли.

Она вспомнила о том, что на другом конце вселенной её босс сидит за своим дубовым столом и ждёт, что она ответит «Подтверждаю, понятно». Она взяла секунду поразмыслить: информация, добытая Чироком, с одной стороны, сильно меняет её исходную оценку произошедшего на «Бродяге», а с другой... По сути, является её домыслом. «Осведомленное предположение», - как любил говаривать Богданов, когда высказывал теорию, у которой нет доказательств, но которая имеет почти стопроцентную вероятность оказаться правдой.

Затем она вспомнила, что информация о том, что Командор летел в грузовом отсеке «Бродяги», у Богданова уже была. Конечно, сведения о подделанной видеозаписи и о неизвестной стыковке незадолго до прибытия «Федерации» добавляют картине подозрений, но они НЕ ДОКАЗЫВАЮТ причастность Командора.

Афину остро кольнуло разочарование и вновь накрыло отступившее было чувство безнадёги. На горизонте замаячила надежда всё изменить. Дать Генсеку в руки козыри, которые доказали бы, что обвинения САТА в адрес «Марсианского завтра» как минимум сомнительны, а значит, и нет реального повода начать войну. Надежда забрезжила и погасла.

С сожалением Афина занесла палец над кнопкой записи, чтобы ответить Богданову и начать отход на «Федерацию», но нажать её не успела, потому что на связь вышла Стэтфилд.

- Если по-научному этот штамм очень похож на что-то из семейства Marsomyces pharmicofermentans ALC-M1, - начала доктор Стэтфилд.

Она стояла возле экрана, который заполняла абракадабра из таблиц с числами и последовательностями букв, химическими формулами и зернистыми чёрно-белыми скриншотами, которые запечатлели абстрактные скопления точек и палочек.

- Его предок примерно двадцать лет назад был выделен из марсианского реголита и обнаружил в себе уникальные метаболические свойства, позволяющие синтезировать антибиотики. Знаменитый марсомицин выделяли как раз из предка этого штамма. На его счету миллионы спасённых жизней на Земле и на Марсе, - тоном лектора рассказывала Ребэкка.

- Однако у него есть и другое название - «Убийца первопроходцев», - Стэтфилд сделала театральную паузу, очевидно, ожидая, что кто-то из внимательно слушавшей аудитории поймёт, о чём речь.

Афина не понимала. Хотя при подготовке на курсах перед конкурсом в Комиссию она и проводила бессонные ночи за штудированием исторических справочников, те части истории Марса, где политические события уступали место науке, давались ей хуже. А доктор явно говорила о чём-то из этой области.

- Красное сияние, - произнёс вдруг Комаров. Он, в отличие от Афины явно догадывался, о чём речь. Головы повернулись в его сторону.

- В некоторых регионах, особенно на Севере, первые поселенцы гнали с его помощью самогон, а потом умирали в муках, жалуясь на галлюцинации в виде красного сияния, - пояснил Дмитрий.

- Верно, - подхватила Стэтфилд, - штамм обладает ферментирующими свойствами, но крайне нестабильными. И их нестабильность увеличивается по мере того, как эта плесень подвергается воздействию радиации. До открытия этого неприятного свойства данного штамма, колонисты не проявляли должной заботы об экранировании образцов. Под воздействием радиации эта плесень активно растёт, мутирует и выделяет огромное количество очень опасных для здоровья человека токсинов.

- То есть наши террористы протащили этот штамм на борт, спрятали его в вентиляции, - рассуждал вслух Джонсон, - а затем облучили?

- Сколько нужно радиации, чтобы заставить эту штуку разрастись? - спросила Афина.

- Много, значительно больше, чем есть на корабле, - однозначно ответила Стэтфилд, а потом добавила: - Кроме одного-единственного участка.

- Компьютер, наложи показания с датчиков радиационного фона на карту схему корабля, - скомандовала она.

Взгляды присутствующих забегали по изображению, а потом один за другим замерли на одной и той же точке.

- Это же вентканал, в котором мы нашли баллоны, - потрясённо произнёс Джонсон.

- Угу, - отозвалась доктор. - По какой-то причине радиация там такая, будто у корабля вообще нет никакой защиты от радиации.

- Но как же бактериальный слой?! - удивилась Тай.

Тот же самый вопрос возник и у Афины. Уже десятилетиями все корабли земного и марсианского флота оснащаются специальным бактериальным слоем под обшивкой. Его заполняет субстрат, населённый миллиардами миллиардов бактерий-радиофагов. Бактерии поглощают радиацию, а внутрь корабля проникает лишь ничтожное её количество - не больше, чем получаешь на Земле, загорая в ясную погоду.

- Компьютер, статус бактериального слоя, - скомандовал Комаров.

- Работоспособность - 95 процентов, - сообщил ИИ, - нарушение целостности на участке 7А-12.

Чтобы облегчить понимание, ИИ вывел на экран изображение схемы корабля и отметил местоположение участка.

- Совмести с картой вентканалов, - приказал Комаров.

- Твою мать, - выругалась Афина.

Повреждённый участок располагался в носовой части корабля, прямо над тем местом, где пролегал участок вентиляционного короба, в котором жила плесень.

- Это объясняет, почему плесень росла локализованно, - заметила доктор.

- То есть террористы что-то сделали не только с вентиляцией, но и с бактериальным слоем? - обескураженно произнесла Тай. - Проковыряли в нём дыру?

- Для этого нужен хороший заклад взрывчатки, - рассуждал вслух Комаров, потирая виски, - вряд ли им удалось бы это сделать незаметно.

- Компьютер, опиши характер повреждений на участке 7А-12? Каковы могут быть причины? - спросила Сталева.

- Характер повреждений указывает на сильное кинетическое воздействие извне, - сообщил ИИ.

- Дыра в обшивке?

- Верно. Устранено автоматическими ремонтными средствами, но биокомпоненты утрачены.

- Когда оно случилось?

- Информация об этом отсутствует.

Ну, конечно, отсутствует. Афина вспомнила сгоревший инженерный отсек и базы данных в нём.

- Я думаю, я знаю, - сообщил приватному каналу Чирок.

Всё время, пока Стэтфилд рассказывала о результатах своего анализа, он следил за происходящим через камеру скафандра Афины, не покидая инженерного отсека.

- Прочитай вот это. Подозреваемые обсуждали, за десять дней до инцидента, - сказал Чирок и скинул текстовый файл. Внутри была выдержка из чата между Маринером, Аресовым и Годоном.

Аресов: Вы это слышали? Что там стряслось?

Маринер: В 7А-12 сработала разгерметизация.

Аресов: Господи, как эта сирена орёт! Погоди, 7А-12?!

Маринер: Угу. Там вроде реагируют. Роботы уже шьют на корпусе, но доступ пока закрыт.

Годон: Как только всё уляжется, пулей туда! Нужно убедиться, что груз в порядке.

Спустя несколько часов

Годон: Служба безопасности пишет, что мы словили метеорит. Активная защита опять не сработала, но бактериальный слой восстановлен.

Аресов: Долбаная ТМЛА опять сэкономила на обслуживании. Они нас однажды убьют своей сраной экономией.

Годон: Теперь у нас нет антенны дальней связи.

Маринер: Эх, прощай порнушка и сериальчики.

Аресов: Ты только о хере своём и думаешь, ты проверил груз?

Маринер: Да расслабьтесь, мужики. Там всё тихо и чисто, с наших жетопузиков даже пыль не стряхнуло. Всё пучком, летим к богатству!

Афина поделилась выдержкой с остальными участниками команды.

- Метеорит?! - удивилась Тай.

- Угу, вообще-то, обычное дело, - сказал Комаров. - В дальнем космосе вероятность напороться на достаточно большой камень мала, но она есть. Поэтому у кораблей есть защита: пушки Гаусса, электромагнитный щит, жидкокристаллическая прослойка под обшивкой. Статистики у меня нет, но знакомые дальнобойщики рассказывали, что за рейс словить один-два камня - раз плюнуть.

- По словам Годона, служба безопасности считала, что бактериальный слой восстановлен, - отметила Стэтфилд.

- Либо служба безопасности не знала, о чём говорит, либо врала, - предположил Комаров. - Насколько я помню, повреждение бактериального слоя предписывает команде либо разворачивать корабль, либо запрашивать ремонт в полёте, а это надо целый шаттл от кого-то, кто поблизости, вызывать. И то и другое - дорого. Субстрат с новыми бактериями с собой обычно не возят, так как он занимает много место и требует много пространства для хранения. Поэтому когда такое случается в дальнем полёте, капитаны часто просто забивают на ремонт: ну фонит у них чуть-чуть где-то под обшивкой, и что с того? Они просто опечатывают опасную зону и не пускают туда людей до конца полёта. А в порту прибытия тихонечко устраняют проблему, покупая субстрат «в чёрную».

- Меня удивляет другое, - продолжил Комаров, - они упоминают слово «груз» и явно рассчитывают, что он останется в сохранности. А ещё говорят, что летят к богатству. Что-то как-то очень не похоже на террористов. Я тоже успел кое-что прочитать. Вот смотрите.

С этими словами Комаров сбросил всем ещё одну выдержку из чата «террористов». Судя по всему, Дмитрий цитировал самое начало переписки, которая произошла ещё во время пребывания корабля на Марсе или вскоре после отбытия.

Аресов: Ублюдочный Мёрфи! Договаривались на одно, а взял втрое больше!

Годон: Это тот парень от Хуаня? Тот, что обещал помочь с баллонами?

Аресов: С контейнерами и доставкой на борт да. Прямо перед погрузкой выходит и говорит, что с меня - 300 кусков вместо сотки, потому что после взрыва на Тай-Чи, порты якобы позадирали меры безопасности.

Маринер: Чёртов барыга, он и внезапную пылевую бурю в счёт впишет.

Аресов: Когда провернём эту тему, вернусь и куплю весь его чёртов заводик, будет на меня работать и вручную заправлять чёртовы баллоны с обеззараживателем.

Годон: Ты же собирался свою плеснеферму открыть?

Аресов: И её тоже открою, но сначала куплю задницу Мёрфи.

Маринер: Ахмед, какая в итоге цена?

Годон: Девять мегамонет, как и был уговор. По три монеты на каждого, минус расходы.

Маринер: Ох-ре-неть.... Сильно же земляным нужны эти грибки, да?

Годон: Всё, что они там хотят, - это бухать. Их бесит, что у них в барах всё есть, а зелёнки нет. Вот теперь хотят гнать свою зелёнку. Они на этом поднимут сильно больше, чем нам заплатят.

Аресов: Ха, ну и пусть. Всё равно им нормальный шрумс не сделать. Гравитация-то не та.

Маринер: Ох, братья, осталось полгодика потерпеть, и можно будет посылать скотов из ТМЛК на хрен.

Годон: Аминь, брат.

- Контрабандисты?! - не веря увиденному, воскликнула Сталева.

- Контрабандисты, - подтвердил Комаров, - причём явно не слишком опытные. Опытные вряд ли бы стали обсуждать дела в каком-то чатике.

- Но предприимчивые, - отметила Стэтфилд, - дефицит, который создал Север в ответ на пошлины САТА, привёл к тому, что многих дрожжевых продуктов просто не стало, а они этим попытались воспользоваться.

- И смелые, - добавил Комаров. - Север строго-настрого запрещает экспорт своих культур. Вплоть до казни.

- Да, и как видим, у запрета этого есть рациональное зерно, - заметила Ребэкка, указав на трупы в подсобке. - Все марсианские дрожжи очень любят радиацию. Миллионы лет она двигала их эволюцию. Межпланетный трансфер любого из них - это рискованное предприятие, в котором многое может пойти не так.

Афина встала.

- Так, пакуем вещи и дуем на «Федерацию», - скомандовала она. - Выдвигаемся через десять.

Второй раз просить не пришлось. Участники команды повскакивали со своих мест, похватали шлемы и оружие и стали помогать Стэтфилд собирать оборудование.

Сталева же направилась обратно в каюту капитана. Комаров нагнал её у дверей.

- Что сказал твой босс?

- Что надо отсюда как можно быстрее сваливать, потому что, по его мнению, ТМЛА затеяла какую-то грязную игру с этим «Бродягой». Какую именно - мы только что поняли. Они хотят обставить несчастный случай, как теракт и использовать его в качестве аргумента для начала наступление на Север.

- С чего ты решила, что ТМЛК сыграла какую-то роль? - удивился Комаров.

- О, я не успела рассказать, - спохватилась Сталева, - Чирок накопал, что видео подделали и что к «Бродяге» до нас кто-то прилетал.

- Чего?! - глаза Комарова увеличились в размерах.

- Спроси у него сам, мне срочно надо дать знать Богданову.

Обновлённый отчёт Афина уложила в три минуты. Записав, она попросила Чирока приправить его всеми открытиями, что удалось сделать за последние пятнадцать минут и срочно отправить в Богданова. Он хотел чудо, и он его получит. Узнав реальный расклад на «Бродяге», никому и в голову не придёт обвинять Север в терроризме.

В чём он вообще виноват? В том, что его жители хотят хорошей жизни, но из-за пошлин и санкций, введённых САТА, не могут на неё заработать? Или в том, что ТМЛА закрывает глаза на критическое нарушение безопасности на своих кораблях, а потом пытается замести следы?

Щёки Афины горели, а в груди стало легко - ещё полчаса назад она была уверена, что ничего нельзя сделать, а теперь всё с ног на голову встало.

5

По долгу службы Афине необходимо было сохранять нейтральную позицию в отношении всех сторон в любом конфликте, если ей поручено в нём разобраться, и она изо всех сил старалась придерживаться этого принципа. Но когда речь заходила о противостоянии САТА и Севера, нейтралитет сохранять удавалось с большим трудом.

Начавшись в середине двадцать первого века, колонизация Марса долго не могла раскачаться. Когда эйфория от успеха первых экспедиций прошла, наступила реальность, в которой несмотря на технологический прогресс в области освоения Красной планеты, несмотря на многомиллиардные финансовые вливания и не иссякающий энтузиазм идеологов внеземной экспансии человечества, освоение Марса оставалось опасным, дорогим и бесконечно убыточным занятием. На Марсе возникли поселения. То, что теперь выросло в Восточный, Южный, Западный и Северный мегаполисы, начиналось как четыре научно-исследовательских комплекса. Западный и Северный создали на деньги САТА, Восточный - на деньги Арабского блока; строительство Южного проспонсировал Евразийский союз.

Коммерция существовала в программе развития каждого города с самого начала. С переменным успехом города пытались освоить сельское хозяйство, металлургию, энергогенерирующие производства и добычу полезных ископаемых, но все эти начинания сопровождались одной и той же проблемой: самообеспечение Марсианским колониям не светило.

С Земли приходилось везти всё, начиная с туалетной бумаги и удобрений для гидропонных плантаций и заканчивая строительной техникой, роботами и другим высокотехнологичными устройствами. С Земли везли даже почву, поскольку токсичный марсианский реголит очень плохо поддавался облагораживанию из-за высокого содержания перхлоратов и полного отсутствия какой-либо сложной органики.

Завозить достаточно, чтобы колонии не просто могли поддерживать своё существование, но и расти, оказывалось невыгодным: зарождающаяся экономика Марса могла возвращать инвестиции лишь до известного и небольшого масштаба. В определённый момент целевые показатели прибыли требовали такого количества оборудования, энергии и персонала, что экспансия теряла всякий смысл из-за своей убыточности.

В конце концов, Марс занял-таки свою скромную нишу в трансмировой экономике: он стал научным испытательным полигоном, курортом, съёмочной площадкой для рейтинговых реалити-шоу, перевалочным пунктом для миссий в глубокий космос и мемориалом бесконечности человеческого упорства и любознательности.

Ещё тогда, в «додрожжевую» эпоху истории Марса, в Северном городе заговорили о независимости.

Исторически сложилось так, что на Севере селилась преимущественно своенравная публика: сколотившие на Земле баснословные состояния техномиллиардеры, знаменитые актёры, писатели и учёные, а также авантюристы, мошенники и прочие персонажи из «серой» зоны скупали у САТА не занятые промышленностью, туробъектами или наукой территории и массово селились там - часто с целью основать новое, совершенное сообщество или хотя бы коммуну. Исторические архивы Марса хранят немало печальных историй о погибших колониях, мутировавших в безобразное состояние коммун и прочих трагедий. Но есть в них и яркие примеры удачных экспериментов, в которых энтузиастам удавалось создать здоровые и развивающиеся микросообщества. Постепенно лучшие сообщества объединялись друг с другом, образуя всё более крупные и устойчивые социально-экономические конфигурации.

Западный город - основная вотчина САТА на Марсе и самый крупный из марсианских мегаполисов - развивался по совсем иным законом. Это была территория, где безраздельно правили земные корпорации из стран, входящих в Альянс. Они завлекали колонистов перспективой новой жизни на новой планете, а затем пользовались тотальной зависимостью людей от себя и выжимали из них все возможные соки: платили по минимуму, не слишком заботились о долгосрочной безопасности условий жизни и труда, регулярно устраивали социальные и биологические эксперименты - стопроцентно контролируемая крупная популяция людей, находящаяся в замкнутом пространстве, создавала для этого идеальные условия.

Единственное, что заботило САТА, когда речь заходила о гражданах их городов - это чтобы люди не умирали слишком быстро и корпорациям не пришлось вне очереди завозить с Земли или Луны новую партию, и чтобы не размножались слишком активно - чтобы корпорациям не надо было думать, как прокормить лишние рты.

Не то чтобы в других первых поселениях Марса условия многим лучше. Жителям Южного и Восточного поселений тоже было на что жаловаться, но Западное имело самые крупные размеры, и долгое время оставалось единственным на планете проектом, владельцы которого всерьёз рассчитывали если не на баснословную прибыль, то хотя бы на возврат вложенного. Из-за этого меры на Западе применяли иногда совсем бесчеловечные.

Свои порядки САТА намеревалась насадить и в Северном городе, но менталитет местных жителей и их обеспеченность ресурсами из независимых источников с Земли вынуждала правителей считаться с мнением северян. При этом юридически Север всё же оставался в подчинении САТА, что накладывало определённые обязательств на местных жителей: на территории действовали законы САТА, и налоги местные компании платили в САТА. Высокая концентрация обеспеченных ресурсами жителей, многие из которых жили мечтой о проекте первого по-настоящему независимого марсианского государства, и «старые деньги» САТА создавали постоянно растущее политическое напряжение. Оно раз в несколько лет выливалось в масштабные протестные движения. Каждое из них раз за разом заканчивалось ничем - какими бы ни были последовательными и настойчивыми в своих намерениях северяне, ресурсная и транспортная зависимость от САТА в конце концов ставила крест на любых серьёзных притязаниях севера на самостоятельность.

Обнаружение плесени это изменило. Все прочие искатели к тому времени уже бросили попытки найти на Марсе жизнь. Окаменелые водоросли и простейшие, найденные в гипсовых отложениях, оставшихся от морей и рек, ответили на старинный вопрос «Есть ли жизнь на Марсе»: жизнь на Марсе была, но мы опоздали на несколько миллиардов лет.

Однако экспедиция северян однажды вышла из пещер под Долиной Арес с долгожданной добычей: плесенью - первой и последней открытой формой оригинальной марсианской жизни.

Плесень. Кто бы мог подумать, что единственной жизнью на Марсе окажется какой-то несчастный дрожжевой грибок! Невероятно выносливый, привыкший расти и развиваться под палящим ультрафиолетом и лошадиными дозами радиации; научившийся извлекать нужные для развития минералы из безжизненного марсианского реголита и «пережёвывать» перхлораты в безобидный хлорид. Штамм назвали Spartamyces Aresius - «Марсианский спартанец», и он стал первым из многих.

За первой экспедицией последовали другие, которые приносили всё новых и новых «родственников» спартанца с уникальными свойствами. Очень быстро люди, прежде всего в Северном городе, научились дёшево получать чистый реголит для сельского хозяйства, дешёвые калории, которые удавалось получать из грибов, привыкших развиваться на самом скудном и токсичном из возможных субстратов. Получив доступ к более богатой органике, марсианские штаммы раскрыли свой потенциал.

Стоимость калории полетела вниз, на рынке стали появляться уникальные новые продукты под брендом «марсианские дрожжи». Грибы возникли везде: в пищевой промышленности, алкогольной индустрии, в сельском хозяйстве, в энергетике, индустрии красоты и в медицине. Впервые на Марсе возникла индустрия, которая сама себя кормила и генерировала прибыль. И половина её мощности сконцентрировалась на севере.

В риторике экономистов марсианских поселений впервые всерьёз зазвучало слово «самообеспечение».

Дальше - больше. Усилиями северных биоинженеров из одного из местных штаммов удалось создать марсомицин - первый почти за сотню лет антибиотик, способный побороть бушевавшие на Земле эпидемии. Весь химический арсенал земных супербактерий, выработанный за миллионы борьбы с земными дрожжами, оказался бесполезным против пришельца с соседней планеты, который всё это время развивался по совершенно иной логике, в совершенно другой эволюционной ветке.

Возникновение марсомицина привело к первому масштабному противостоянию между «старыми деньгами» Земли и новыми - Марса. Земные фармакологические корпорации, инвестировавшие миллиарды в производство синтетических агентов против супербактерий, десятилетиями развивавшие различные терапии на базе нанотехнологий, совсем не обрадовались появлению дешёвого и эффективного старого доброго антибиотика. Желающим вылечиться от очередной заразы больше не нужно было влезать в пожизненную кабалу, чтобы расплатиться за дорогостоящую терапию.

Лоббисты корпорации (прежде всего, из стран САТА) активно противодействовали свободным поставкам лекарств с Марса, случилось даже несколько непродолжительных военных конфликтов на орбите Марса и Земли, целью которых было не допустить марсомицин на Землю.

Но этот процесс уже невозможно было остановить. Деньги, заработанные на лекарствах, дешёвые калории и большие биоинженерные перспективы, которые открыли податливые к редактированию марсианские штаммы, позволили северянам начать диктовать свои условия САТА. Город рос, богател и стал первым на Марсе, чьё население перевалило за миллион.

Конфликт с САТА достиг апогея, когда Северянам удалось де-факто узурпировать власть на территории мегаполиса и даже добиться частичного признания своей легитимности в других городах.

Руководство САТА не смогло принять новую реальность и развернуло целую стратегию по возвращению мегаполиса под свой контроль. В ход пошли все доступные меры: от попыток массовых поглощений компаний, действующих в городе, до диверсий, подкупов и заказных убийств. Это противостояние длилось больше пяти лет, и Афина была свидетелем, а иногда и участником некоторых его особенно динамичных эпизодов. Ещё во время службы в космодесанте, она не раз участвовала в сражениях, у которых имелась политическая подоплёка.

Долгое время Северу удавалось сдерживать натиск САТА, но в последний год ситуация обострилась: санкции, ставшие результатом лоббистской работы САТА, навредили экономике мятежного мегаполиса и породили политическую нестабильность. Власти стали пытаться сдерживать её старыми добрыми репрессиями, это привело к ухудшению репутации Севера среди других геополитических акторов, недовольству населения и последовавшему возникновению инсургентных движений, таких как, например, «Марсианское завтра».

САТА, обладающая большими медийными ресурсами, не стеснялась подливать масла в этот огонь, ежедневно рассказывая мирам о притеснении свободы волеизъявления на Севере, о том, что простые северяне уже давно хотят новой, более справедливой и независимой жизни, и что в истории Севера настало время глобальных перемен.

Конечно, понимавшие, что к чему люди, к которым относила себя и Афина, не велись на эти сказки и прекрасно осознавали, что именно дрожжевая инфраструктура города, а не свобода граждан, была главной целью САТА.

Как гражданин Афина симпатизировала Северу. Хоть сама она родилась и выросла на Земле, люди, которые населяли мегаполис, казались ей близкими по духу. На протяжении всей своей истории они каждый день сталкивались с серьёзными, иногда казавшимися нерешаемыми проблемами и несправедливостью, но находили в себе силы сплотиться, взять волю в кулак и преодолевали их. Афина произошла из бедной асоциальной семьи российского захолустья. В оптимистичном раскладе ей могло повезти переехать в город побольше и найти там какую-нибудь работу за гроши, в реалистичном - пришлось бы продавать своё тело тому, кто согласится купить, и медленно деградировать, как это делали многие из тех, рядом с кем она начинала свою жизнь. Ей стоило больших трудов и жертв, выбраться из этого болота. В конце концов, ей пришлось пройти через ад, который устроил Командор на Башне 17. Она не знала других женщин, которые смогли. Только тех, кто сдался и тех, кого Командор убил. Например, Аньку.

Как сотрудник ООН, Афина не могла поддерживать какую-либо из сторон, но сохранять нейтральное отношение к САТА ей было чудовищно сложно. Среди граждан государств САТА и Западного города имелось немало очень хороших и очень плохих людей, но если речь заходит о руководстве Альянса, то туда будто бы специально подбирали отъявленных уродов. Целые династии уродов, если быть точной. Попав в Комиссию и получив доступ к конфиденциальным документам, она поняла, что можно с закрытыми глазам кидать дротики в личные дела, и ты обязательно попадёшь в «оправданного» насильника, «оправданного» мошенника или некогда подозреваемого в убийстве. Если ничего этого нет, то стоит копнуть поглубже и узнаешь, что персонаж обрёл свой первый капитал через какой-нибудь «условно-законный» способ облапошивания людей, типа финансовых пирамид на цифровых валютах, сервисов по реконструкции сознания умерших близких или продажи БАДов тем, кто сдаёт в аренду вычислительные мощности собственных мозгов.

Странное дело, но в личных делах тех, кто правил Севером, подобные эпизоды встречались значительно реже. Богданов как-то на это сказал, что северяне просто ещё недостаточно долго существуют как нация и не успели накопить грехов.

Полная решимости Афина вышла из каюты капитана, чтобы собрать команду и на всех парах отбыть прочь с «Федерации» сразу в штаб готовиться набить морду САТА, но её сбил поезд.

Выйдя из каюты, она натолкнулась на пристальный взгляд Петренко.

- У нас контакт, - произнёс он.

Тут же в приватном канале нарисовался Чирок.

- Какая-то чертовщина происходит, корабль активно обменивается данными с ретрансляторами Транспортного союза и данные - не мои. ИИ отказывается говорить, что это такое!

Но Афина не слышала слов Чирока. «У нас контакт» - вот всё, что интересовало её в тот момент.

Петренко вывел стрим с одного из своих летунов на экран. Дрон снимал сквозь решётку вентиляции - на переднем плане виднелись её прутья, но обзора было достаточно, чтобы разглядеть, что Он был там.

Изображение демонстрировало помещение лазарета в кормовой части корабля. Его превратили в жилище. Помещение несло следы долго пребывания людей: всюду упаковки из-под рационов, пустые стаканы, баклажки с водой, разбросанные детали скафандров - перчатки, штаны, шлемы, кислородные баллоны. В жилище располагались полтора десятка человек. Четверо из них спали на разостланных прямо на полу подстилках, ёжась под блестящими термоодеялами, один - не то лечился, не то спал прямо в колыбели автодока. Посреди этого бедлама развалился на пластиковом стуле Командор. Ещё трое столпились у него за спиной и смотрели на экран терминала, который он держал перед своим лицом, с кем-то разговаривая. Остальные находились где-то ещё

- Если ты меня обманешь, я просто свяжусь с законниками и расскажу, как было, - говорил Командор, грозно хмурясь в экран. - Мне терять нечего.

- Об этом не беспокойся, - ответил ему на чистом британском английском собеседник, - мы отдаём себе отчёт, что ситуация сложилась непростая. К сожалению, предыдущая команда зачистки, плохо справилась с ситуацией, и ситуация теперь требует особых мер. Мы не привыкли торговаться или обманывать в таких случаях. Нам очень повезло, что судьба занесла тебя скрываться именно на наш корабль. Сделаешь работу - получишь всё причитающееся. Просто сделай её.

Разговор закончился. Командор энергично поднялся со стула. Эй, раздолбаи, подъём!

Спавшие мужчины стали подниматься со своих мест, тереть грязными руками грязные лица, хмуро таращиться на командора.

- Мы думали, что нам конец, но удача снова повернулась к нам лицом, - торжественно объявил он, вглядываясь в лица сообщников. - У нас есть работа, которая позволит нам свалить с этого проклятого корыта, да ещё и поднять монет.

- И сколько монет? - спросил один из мужчин. Его правая рука была согнута в локте и безвольно висела на повязке, перекинутой через шею.

- Вот столько, - сказал Командор и показал сообщникам экран терминала.

Лица сообщников вытянулись от того, что они увидели на экране. Двое из них синхронно потянулись, чтобы почесать затылок.

- Что за работа? - спросил другой.

- Как обычно: мокрая, - со злой ухмылкой произнёс Командор. А потом добавил: - На корабле, кроме нас, есть ещё группа пассажиров, так сказать. Небольшая - всего шесть человек. Из них только четыре - боеспособные. Сраный космодесант.

- Почти по четыре брата на одну десантину, - прикинул кто-то из мужчин, - реальная тема!

- Но есть нюанс, - продолжил Командор. - У них двадцать ОТА. Лёгких, но вооружённых.

Сверившись с дисплеем своего терминала, Асланов сделал несколько шагов прямо под решётку, в которой прятался летун Петренко, затем достал пистолет, поднял руку, хищно улыбнулся прямо в камеру и выстрелил.

Афина тревожно посмотрела на Петренко.

- Откуда они, на хрен, всё это знают?! - возмутился Джонсон, машинально перехватывая винтовку по-боевому.

- Я на связи с другими дронами, перехвата не было, - сказал Петренко.

- Как же тогда? - озадаченно не договорил фразу Комаров.

- Корабельный ИИ ушёл в полное молчание, я вижу входящие пакеты с ближайшего ретранслятора, - протарабанил по общему каналу Чирок.

Афина в два шага оказалась у двери инженерного отсека и распахнула дверь. Чирок как ошалелый стучал по клавишам. Интерфейс Бирюсы у него на виске остервенело моргал диодом. Это означало, что Чирок в полном боевом режиме.

- Делаю что могу, - предвосхитил вопрос хакер, не отрываясь от экрана, по которому с космической скоростью неслись строчки кода.

Сзади раздался выстрел. Афина резко обернулась и увидела, как Комаров опускает винтовку, не отрывая взгляда от точки под потолком в углу мостика. Афина посмотрела туда же - выстрел разнёс корпус камеры видеонаблюдения.

- А вот как, - произнёс он.

- Это саботаж, ИИ всю дорогу, с тех пор как мы его включили, оставался на внешнем управлении, - объявил в общий канал Чирок.

- На внешнем управлении? - уточнила Ребекка, застёгивая скафандр и подхватывая в одну руку шлем, а в другую - чемодан.

- Предположительно за нами продолжали наблюдать через рабочие сенсоры - камеры, датчики присутствия в течение всего нашего времени здесь, - повторил мысль Чирок.

- Ты же говорил, что видеонаблюдение не работает! - воскликнула с претензией Тай.

- Пока мы считали это терактом «Марсианского завтра», у меня не было оснований не доверять диагностическим отчётам корабля, - всё так же бесстрастно и быстро огрызнулся Чирок.

- Твою ж мать! - зарычала Тай, склоняясь над винтовкой, чтобы проверить боезапас. - Вот тебе и прогулка в парке, да, милый? - с саркастичной улыбкой спародировала Мелинда Джонсона.

- Отходим к «Федерации», - скомандовала Афина.

- Слав, кажется, они вычислили твоего дрона по точке, с которой он снимал Командора, - предположил Комаров, пристёгивая шлем скафандра к поясу и поднимая с пола винтовку.

- Так и есть, - отозвался Петренко. Но теперь у них нет глаз в этой комнате.

- Зато, скорее всего, есть в других помещениях корабля, - продолжил Дмитрий. - Нам нужна картинка.

- Буду держать летунов поближе к вентиляции, чтобы их не засекли другие камеры наблюдения.

- Чирок, что ты там возишься?! - крикнула Афина в распахнутую дверь инженерного.

- Создаю нам временное преимущество - вышибаю ИИ, - отозвался хакер.

- А нельзя просто разнести тут всё к чертям?! - повышенным тоном вопросил Джонсон.

- Тогда опять отрубится система управления доступом и придётся снова открывать каждую дверь вручную, что замедлит нас, - объяснил Чирок, не отрывая глаз от экрана. - Они знают, где мы и, скорее всего, уже идут сюда.

- Сколько тебе нужно времени? - поинтересовалась Афина.

- Уже всё, - ответил Чирок и с силой шлёпнул по клавише Enter.

Экран перед ним и все другие работавшие на мостике экраны стали часто моргать, изображение на них замерло.

- Это даст нам минут пятнадцать, - объявил он, поднявшись со своего места и шагая к выходу. - Контроль доступа пока в нашем распоряжении.

Петренко распределил отряд дронов так, чтобы половина из них бежала впереди команды, а другая половина - замыкала. До лифтовой зоны они добрались без происшествий.

- Чирок, а этот твой трюк вырубил камеры? - спросил Комаров, учащённо дыша.

- С вероятностью в 95 процентов, - молниеносно ответил Чирок.

- Хорошая вероятность, - задумчиво проговорил Дмитрий. - Если у них нет картинки...

- Значит, они не станут подниматься сюда, а будут ждать нас у лифта внизу, потому что «Федерация» - тоже внизу, - закончила за него Афина и напряжённо посмотрела на подъемник, призывно распахнувший свои двери.

- А у нас есть картинка? - поинтересовался Комаров, посмотрев на Петренко.

Тот кивнул с замершим в одной точке взглядом.

- Двигаются в направлении лифтов, - описал он картинку, которую терминал связи с дронами транслировал на его сетчатку.

- А пешком есть вариант спуститься? - спросила Афина у Чирока.

Тот отвлёкся на свой наручный терминал.

- Здесь есть инженерный лаз, но там вакуум, - ответил Чирок и указал взглядом на неприметный люк с крупной надписью ВХОД ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА справа от дверей лифта.

- Ясно, - сглотнув, кивнул Комаров. - Что у всех с воздухом?

Все подтвердили, что воздуха в скафандрах достаточно, и принялись натягивать шлемы.

- Слав, давай устроим представление, - сказал Комаров, защёлкивая шлем, - у нас три лифта и двадцать дронов, давай заставим их побегать.

Петренко кивнул, демонстрируя, что понял идею.

Лифты располагались по всей окружности носового кольца «Бродяги», на равном друг от друга расстоянии. Когда участники команды парами (больше инженерный шлюз не вмещал) вышли под обшивку, Петренко отдал команду девяти дронам поровну рассредоточиться между лифтами и ждать следующей команды.

В инженерной лифтовой шахте было тесно настолько, что беглецам пришлось двигаться друг за другом. В тусклом свете дежурного освещения они плыли, хватаясь за толстенный коммуникационный кабель, тянувшийся на всю длину шахты.

Подключившись к общей сети, Петренко вывел на проекционные дисплеи скафандров товарищей картинку с летуна, спрятавшегося в вентиляционной шахте у лифта, вдоль которого они спускались. Все противники, разумно предположив, что их цели воспользуются самым ближним к мостику подъёмником, уже занимали возле его дверей стрелковые позиции.

- Чёрт! - зарычал Командор, зло таращась в дисплей терминала, - Эта хрень перестала работать, я их не вижу.

- Командор, тут ещё два лифта! - прокричал кто-то из-за пределов кадра.

- Зараза! - Командор бросил попытки натыкать что-либо на экране терминала, спрятал его в карман брюк и сказал кому-то: - Сивый, давайте мигом рассредоточились у каждого. Где табло загорится, там они и будут.

Спускаясь в шахте, Афина старалась не обращать внимания на шок, который вызывал внутри неё факт, что после стольких лет она так близко к Командору, и снова он пытается её убить. Эти мысли острыми жалами кололи её со всех сторон. Усилием воли она сосредоточилась на боевой обстановке.

Всего пятнадцать. Двое - частично боеспособны: у одного повреждена рука, другой сильно хромает.

Вооружение: восемь автоматических винтовок стандартного типа, один дробовик, один ручной гранатомёт (чёрт, она надеялась, у этих придурков хватит ума не использовать внутри стандартного грузовика), и пять пистолетов - модель неразборчива. Из защиты - стандартные скафандры, но возможны бронежилеты под ними.

Вывод: прогулкой в парке это точно не будет.

Хитрость, придуманная Комаровым, сработала. Когда вся группа добралась до инженерного шлюза в нижнем кольце, Петренко отдал приказ ОТА, ждавшим у дальнего лифта, зайти в него и поехать вниз.

- Они едут в третьем! - заголосил кто-то из бойцов Командора.

Бойцы, дежурившие у первого и второго лифтов, сорвались на другую сторону кольца - помогать своим сообщникам.

Первыми через шлюз пустили оставшихся одиннадцать дронов. Из-за их субтильности и гуттаперчивости в шлюз вмещалось сразу пять штук. Они проворно высыпали на площадку перед лифтом и встали в оборону слева и справа от дверного проёма - чтобы встретить врагов, с какой бы стороны те ни прибежали.

Афина и Комаров первыми вышли через шлюз, и лишь только их ноги коснулись пола, как с дальней стороны кольца раздались выстрелы. К тому времени Петренко уже дал команду второй группе ОТА спускаться.

- А, чёрт! Это дроны! Подстава, твою мать!

- А-а-а-а! Меня подстрелили, меня подстрели...

- Второй лифт! Они во втором! - заорал кто-то, силясь перекричать пальбу.

- Бахыт, твою налево, ты какого здесь делаешь, придурок, а ну, беги к первому! - ревел Командор.

Он-то понял, что происходит ровно в тот момент, когда из лифта выскочили ОТА, а не десантники.

- Счёт три два не в нашу, - отрапортовал Петренко, когда звуки выстрелов прекратились.

Джонсон помог Стэтфилд выбраться из люка, и вся группа, наконец оказалась на площадке.

Снова раздались выстрелы - на этот раз ближе, у второго лифта.

- Это снова ОТА! - заорал Командор. Все к первому!

- Бегом! - заорала Афина и принялась энергичными хлопками по плечу подгонять Стэтфилд и Чирока.

- Счёт шесть три! - объявил Петренко на бегу.

Вместе с Комаровым они нырнули в коридор, который вёл к погрузочному отсеку. Группа дронов, которые по команде Петренко выстроились парами и стали шагать задом, шли последними, прикрывая тыл.

Они бежали по тонущим во мгле коридорам, спотыкаясь о брошенные вещи и тела. Они миновали отсек за отсеком. Аварийное освещение тухло и разгоралось вновь, мешая видеть. Сзади по корпусам дронов зазвенели первые пули.

Впереди тоже раздались выстрелы. Джонсон и Тай рефлекторно прижались к ближайшему выступу в стене и ответили огнём наугад. Чирок и Стэтфилд бросились на пол.

- Боже, если выберемся, схожу в церковь, - бормотала Ребекка в эфир, - я с семи лет не была в церкви!

- Ублюдки как-то обошли нас! - прошипел Комаров.

Петренко отдал команду, и пять из оставшихся одиннадцати дронов прошмыгнули вперёд - вытянули руки и зашагали, отправляя весь боезапас в засевшего где-то впереди противника.

Боезапас вместе с запасом прочности тел ОТА быстро иссяк. Как подкошенные они один за другим попадали на металлический пол коридора. Однако манёвр помог - пользуясь прикрытием, которое создали дроны, Тай сделала два выстрела, как только линия огня освободилась. Впереди послышался громкий вой боли, который быстро затих.

- Одиннадцать пять не в нашу! - объявил Петренко, который теперь ещё и готовился стрелять, встав рядом с Афиной и Дмитрием. Потеря дронов высвободила в его сознании место для прицельного огня собственными руками.

- Как в старые добрые, да братва! - выкрикнул Комаров.

- Чисто! - объявила Тай.

Синхронно с Джонсоном она вынырнула из укрытия и на полусогнутых засеменила вперёд. На бегу они держали на прицеле поверженных противников, валявшихся за ящиками впереди.

- Ты мерзкая шлю-ю-ю-юха! - заорал вдруг один из поверженных бандитов.

- Сука! - успела крикнуть Мелинда за секунду до того, как взорвалась граната.

Раздался резкий оглушающий хлопок, полыхнула вспышка света. По стенам коридора зазвенели поражающие элементы.

Афина находилась слишком далеко, чтобы её задело, а вот Джонсону и Кай не повезло. Коротко обернувшись, чтобы оценить обстановку, она увидела, как Джонсон рухнул на колени, а Кай пытается подняться с живота, но снова падает ничком.

- У нас триста! Триста! - заорала Афина, разворачиваясь и устремляясь вперёд к раненым товарищам.

Комаров последовал за ней, Петренко встал среди своих дронов и открыл огонь в темноту коридора, прикрывая отход друзей.

По пути к раненным, Афина схватила валяющегося лицом вниз Чирока за шкирку и рывком поставила на ноги, затем подала руку Стэтхэм, чертыхающейся в попытке встать - габаритный чемодан, который она упрямо не выпускала из рук, не давал ей это нормально сделать. Затем она подбежала к Джонсону и Тай.

- Джонсон, ублюдок! - кричала Тай, хлопая по плечу неподвижного товарища, - А ну, вставай! Я же люблю тебя, скотина, ты куда собрался!

Афина поймала взгляд Комарова, который уже успел проверить состояние Кайла, Комаров грустно покачал головой. Джонсон успел оттолкнуть Тай на пол, из-за чего вся основная мощь от взрыва гранаты и большая часть поражающих элементов пришлась на голову и грудь здоровяка. Стекло шлема скафандра отсутствовало, а за ним виднелось окровавленное лицо десантника. Тай тоже досталось - её правая рука висела плетью, а на скафандре в районе грудной клетки расплывалось красное пятно. Идти десантница не могла.

- Эти ублюдки за всё, сука, ответят, - сквозь зубы прорычала Сталева.

Она перевернула рыдающую Тай на спину, схватила за выемку на холке скафандра и волоком потащила вперёд. Правой рукой она поудобнее перехватила винтовку, чтобы сохранить способность хоть как-то целиться и стрелять. Комаров сзади тащил бездыханного Джонсона.

Были и хорошие новости: они уже добрались до погрузочного отсека, к которому была пришвартована «Федерация». Покинув коридор, Афина оттащила Мелинду в сторону, чтобы она не попала на линию огня, и тут же прильнула к кромке коридорного проёма - чтобы прикрыть остальных. Чирок и Ребекка проворно вбежали следом, затем, кряхтя от натуги, протопал Комаров с телом Джонсона. Оставив павшего десантника рядом с Тай, Комаров занял позицию с другой стороны коридорного проёма и стал стрелять мимо отходившего последним Петренко. Из шести его дронов в строю к тому времени остались два. Командор с остатками банды напирали.

Заметив лежащую на полу Тай, Чирок без слов схватил её на руки и поволок к «Федерации». Ребека, взяв дурацкий чемодан под мышку, подхватила волочащиеся ноги раненой десантницы, и дело пошло быстрее.

- Я пустой! - заорал Петренко, выбегая из коридора последним.

Он в подкате проскользил за ближайший ящик, выглядевший достаточно прочным для укрытия, и ловко принял обойму, которую бросил ему Комаров.

- Оташки закончились, - с грустью в голосе произнёс Слава. - Теперь только мы.

Сталева обернулась. Чирок и Стэтфилд уже тащили на борт тело Джонсона. Можно было отходить.

- Давай первая, - крикнул Комаров сквозь грохот выстрелов.

Сталева коротко выглянула в коридор. Командор с оставшейся бандой рассредоточились по нему, укрывшись за контейнерами и выемками в стенах. Она произвела мысленные подсчёты: пятеро на пути от лифта до последнего коридора и ещё двое в коридоре. Итого в строю осталось девять противников. Девять против троих. Так себе положение.

Афина кивнула, быстро выбрала подходящую позицию на пути от её места до корабля и бросилась туда под стрекот прикрывающего огня товарищей. Укрывшись за очередным металлическим ящиком, она приготовилась стрелять, но... ни черта не увидела. Система микроклимата скафандра не работала. Лишь теперь она заметила на проекционном дисплее ошибку системы кондиционирования и слово «повреждение». Она раздражённо отстегнула и скинула шлем. Смахнула со лба прядь намокших волос, прислонилась горячей щекой к стенке контейнера и нацелилась.

- Готова!

Как по команде со своего места снялся Комаров, а Афина стала поливать короткими очередями укрытия бандитов, «отговаривая» тех таким образом от попыток прицелиться и выстрелить в убегающих товарищей Афины.

- Готов! - отчитался Комаров где-то за спиной.

На этот раз с места снялся Петренко. Через четыре секунды и он сообщил, что находится в безопасности. Снова настала очередь Сталевой.

Её следующим пунктом был шлюз перед стыковочным рукавом «Федерации» - совсем близко к цели. Она заняла позицию и дала команду Комарову, но тот, вместо того чтобы побежать, выдохнул: «Вот дерьмо!», затем превратился в статую, куда-то целясь, и после полусекундного промедления выстрелил.

Раздался крик и почти одновременно с ним характерный «трубный» холопок, с которым граната вылетает из ручного гранатомёта. Но из коридора ничего не вылетело, а вместо этого они услышали несколько панических возгласов.

- Мле, валим! Валим!

А затем резкий хлопок взрыва и потом ещё один. По ушам ударила резкая перемена давления. Взвыла сирена, автоматический голос заорал «РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ», «РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ» Замерцали желтые огни тревоги, поднялся ветер, и Афину ощутимо потянуло вперёд. Стрельба из коридора прекратилась.

- Ох, ты ж! Придурки пробили обшивку! - заорал Петренко, снимаясь со своей позиции и забегая в стыковочный рукав.

За ним сайгаком проскакал Комаров.

- Это я им помог, - бросил он на ходу.

Раздалось громкое шипение гидравлики и металлический лязг. Ветер вдруг резко стих, и сирена тут же заткнулась. Какое-то время по отсеку ещё гуляло эхо только что закончившейся перестрелки, а затем всё стихло. Система отрезала разгерметизированный участок коридора гермодверью.

- Мы успели! - воскликнул Петренко.

Чирок связался по приватному:

- Тревога сбросила мои читы, местный ИИ - опять босс, надо сваливать, - привычной скороговоркой сказал он.

Только Афина представила себе, как в проделанную в обшивке гранатой дыру высасывает тело Командора, как из коридора раздалось:

- Финка-Афинка!

Сталева, направившаяся было к входу в Федерацию, замерла. С её позиции не было видно, кто говорил, но она прекрасно это знала.

- Сталева, ну не дури! - выкрикнул Командор. - Меня тут придавило, парней моих вон вынесло в чернуху. Так и оставишь меня тут подыхать?

Афина поймала на себе напряжённый взгляд стоявшего у входа в «Федерацию» Комарова. Петренко уже был внутри, он успел снять шлем. Из тусклого нутра корабля выглядывали озадаченное лицо Стэтфилд и настороженное - Чирока.

- Афи-и-ина, - позвал хрипло Командор, - ты победи-и-и-ила!

- Пошёл на хер, Асланов, - бросила через плечо Сталева, но не двинулась вперёд.

- И всё?! - возмутился из Командор, - Вот так пропустишь момент своего триумфа? Ты же ненавидишь меня, наверное. Есть за что - базара нет.

Афина молчала. Внутренний голос говорил ей: десять шагов. Тебе осталось десять шагов до «Федерации», до безопасности и до лучшей жизни. Если он доживёт до прибытия кавалерии, антитеррор разберётся с ним.

- Сталева, заходи на корабль, - делая паузы между словами, проговорил Комаров.

- А ты слабачка, Сталева, всегда ей была, - снова подал голос Асланов. - Анька твоя сильнее тебя в тысячу раз.

При упоминании этого имени Афина вздрогнула.

- А знаешь, что? - не унимался бандит. - А ты же, наверное, не знаешь! Конечно, кто ж тебе рассказал бы!

Внутри Афины вспыхнула и начала расти чёрная дыра. Глубокое, тёмное чувство поднималось и росло.

- Ты же жива, благодаря ей, да, - с издевательской интонацией, будто сообщает какой-то мерзкий секретик, сказал Командор. - Горб тебе тогда твои таблетки подменил, и ты вырубилась. Я её привёл к тебе в спальню, взял подушку, положил тебе на лицо и сказал, что у неё есть выбор: либо она прыгает, либо я задушу тебя прямо у неё на глазах. И представляешь, она выбрала прыгнуть! Ну я слово своё сдержал! А вот ты смогла бы так, Финка-Афинка? Сомнев-а-а-а-а-а-юсь...

- Сталева, нет! - заорал Комаров, когда Афина перехватила винтовку по-боевому, развернулась и пулей устремилась к коридору.

- Вот, блин! - вздохнул присевший было отдохнуть Петренко, когда увидел, что Комаров побежал следом за Сталевой. Он встал, схватил винтовку и потрусил следом.

В пространство коридора Афина вошла, готовая выстрелить в любой подвижный предмет: прижав щеку к прикладу, положив палец на спусковой крючок. План у неё был простой: пуля в колено, пуля в живот, нет, две пули в живот, но без пули в голову.

Командор не соврал: он лежал под грудой металлических ящиков, прислонившись к автоматической гермодвери, которая спасла отсек от разгерметизации. Оружия в руках ублюдка не наблюдалось - только терминал, который он сжимал окровавленной рукой. Ящики мешали целиться. Афина сделала несколько шагов внутрь коридора, сзади послышались шаги подоспевших Комарова и Петренко.

- Мстить пришла и друзей привела, Финка-Афинка, - со злобной окровавленной ухмылкой произнёс командор.

Две пули в живот, и она будет счастлива.

«Просто развернись и вернись на корабль», - жалобно пищал тонки голосок где-то в затылке.

- Афин, надо валить, - вкрадчиво произнёс Комаров позади, - в задницу ублюдка.

- Попались, голубчики, - неожиданно спокойно сказал вдруг Командор и тиснул кнопку на сенсорном дисплее. Раздалось оглушительное шипение. Между Командором и ней стремительно выросло полотно гермодвери. Сзади раздался грохот. Они разом обернулись. Такая же гермодверь отрезала Сталевой, Комарову и Петренко путь к «Федерации».

Из динамиков интеркома под потолком раздался голос Командора.

- А я ведь совсем не был уверен, что сработает, - сказал он задумчиво. - Столько лет прошло. Вдруг ты изменилась? Но не-е-ет... Ты всё такая же, Финка-Афинка. А сейчас будет не очень приятно, потому что мы с кораблём временно откачаем вам воздух. Приготовьтесь потерять сознание.

6

Когда-то давно, когда ей было лет пятнадцать, они с Чироком любили ходить на набережную, откуда через реку от их захудалого депрессивного района, застроенного однотипными экономными многоэтажками, открывался чудесный вид на воду и высотки делового центра на другом берегу. С набережной они могли наблюдать за жизнью, которую им - уже тогда они это понимали - не было суждено прожить.

Они любовались тем, как красивые мужчины и женщины в красивых дорогих одеждах приходили в небоскрёбы, чтобы делать важную дорогую работу, а по вечерам - садиться в свои красивые дорогие машины и разъезжать по красивым дорогим загородным домам. Там, в деловом центре, некоторые люди были настолько богаты, что могли позволить себе ездить на классических машинах с двигателем внутреннего сгорания, а не на унылых однообразных «электричках».

Отец Афины в дни отдыха от длительных алкогольных марафонов, случалось, ковырялся в гараже в допотопном автомобиле с ДВС. Батя притащил агрегат со свалки, он был большой, жёлтый, ржавый и не заводился, потому что половины деталей двигателя не хватало. Его приземистый стремительный дизайн, широкое подкапотное пространство и крупная радиаторная решётка с хищным оскалом подсказывали, что когда-то автомобиль мог ездить быстро, и отец, всякий раз поднимая капот, обещал Афине, что однажды он машину заведёт и дочку покатает.

Отец называл машину Корветом, и долгое время Афина принимала эти слова на веру, пока однажды случайно не узнала, что никакой это не Корвет, а какая-то Кия. Открывшаяся истина не заставила Афину меньше любить эту машину, а также те редкие часы с отцом, когда он был очарован чем-то, кроме выпивки. В эти минуты, когда он терпеливо рассказывал дочери, что к чему в двигателях внутреннего сгорания; он признавал, что у него есть дочь, и что он её любит.

С Чироком она сдружилась в том числе на почве любви к старым машинам. Он мог часами рассказывать о древних семействах моторов Фольксваген, их преимуществах и недостатках, о легендарных моделях японской компании Тойота и о «вёдрах с болтами», которые производили все другие страны.

В школе Чирок из-за своих психологических особенностей был самым «странным парнем в классе», отчего регулярно подвергался нападкам со стороны сверстников старших. Афина ходила на рукопашку, имела одни пятёрки по физкультуре и отличалась резким нравом. Эти свойства помогали ей защищать Чирока от нападок, хотя ему самому это стоило получения статуса мальчика, за которого вступается девчонка. Чироку на любые статусы, которыми наделяли его сверстники, было всё равно, а Афина и подавно не считала это проблемой. С самого детства она знала, что её миссия - защищать. Дома, когда отец был пьян, защищать нужно было маму, в школе - Чирока.

Чирок не умел драться, но шарил в электронике. Благодаря ему у них почти всегда был доступ к сладостям из городских вендинговых автоматов, которые он легко взламывал, а позже - возможность бесплатно скачивать из сети какие угодно платные фильмы, музыку, книги и прочие развлечения.

Когда Афина и Чирок приходили глазеть на богатую жизнь, они мечтали, что вырастут, поступят в универ, выучатся на кого-то важного - например, она могла бы стать профессиональным тренером, а он - дрессировщиком нейросетей - найдут дорогую и важную работу и накопят, наконец, на Корвет. Афина сразу решила, что её Корвет будет жёлтым, а Чирок убеждал её, что жёлтый Корвету совсем не подходит, но Афина была непреклонна.

Первый в своих жизнях красный Корвет они увидели как раз на набережной. Какой-то богатей с того берега зачем-то приехал в их квартал, крутанул пару пятаков на парковке перед глазами изумлённых детей и умчался обратно, оставляя о себе память в виде следов жжёной резины на асфальте и клубов сладко пахнущего бензинового выхлопа.

Мама умерла от запущенной болезни, когда Афине было семнадцать. Вскоре после этого отец что-то украл, попал в тюрьму и там умер. Родителей Чирока к тому времени уже год как лишили прав на опеку за злоупотребление наркотиками, и он дожидался совершеннолетия в детском доме, расположенного слишком далеко, чтобы Афина могла часто видеть друга. Друзей разлучили.

Так что своё восемнадцатилетие Афина встретила в одиночестве, сиротой и нищей. У отца осталось много долгов, какие-то люди в чёрных кожаных куртках забрали её маленькую квартирку, гараж и «Корвет». Сталева осталась на улице с рюкзаком, паспортом и горсткой банкнот.

О спортивном университете и думать было нечего - ей ни за что не накопить нужную сумму. Других возможностей у неё осталось не много: либо спутаться с районными барыгами - продавать вещества и подкладывать себя под тех, кто готов заплатить, либо пройти бесплатное обучение на оператора станков на одном из местных заводов - например, на батарейном - и дальше десятилетиями за очень скромный доход гробить ум и здоровье за однообразным конвейером. Ещё была армия, и её-то Афина и выбрала.

Сначала год в учебке, потом ещё год - в пехоте. Тяготы армейской жизни девушке давались легко: дисциплина - это просто регулярное следование правилам, плохой физподготовкой Афина не страдала никогда, а ещё - умела и любила стрелять. В пехоте ей было неплохо, хотя и скучновато и не слишком перспективно. Она знала, что элита армии служит в космодесанте, и долго мечтала туда попасть.

Однажды её ротный вызвал Афину на разговор, во время которого отметил её успехи и предложил податься на службу в одной из Башен.

- Башня в резюме - это прямой путь к космонавтам, - сказал он по-отечески хлопая её по плечу. - Ты ж хочешь в космодесант? Ну вот и пробуй!

Башнями называли орбитальные лифты, которые использовались для доставки грузов с Земли на орбиту и обратно. Их строили на удалении от городов, в подходящих с точки зрения геологии и экономики местах. Обилие ценностей, курсировавших туда-сюда по шахтам лифтов, привлекало внимание пиратов, контрабандистов и прочих тёмных дельцов, от которых требовалась защита. Поэтому каждая башня комплектовалась крупным взводом военных, которые квартировались у её основания, сопровождали грузы и ежедневно выходили в дозор на «Высоте». Так называли мобильный опорный пункт, построенный прямо на башне на высоте около трёх километров.

Афина подала документы, прошла отбор и получила распределение в Башню 17. Именно там ей не посчастливилось узнать Командора. Он возглавлял взвод, охранявший Башню.

Командор в армейских кругах имел репутацию легенды. Благодаря его воинскому мастерству, Башня 17 годами существовала без значимых инцидентов, хотя регион, в котором она находилась, нельзя было назвать спокойным с точки зрения криминала.

Из-за выгодной географии Башню построили на границе Габона и Конго, но через пять лет после возведения, между странами разразился военный конфликт, который выбросил в свободное обращение много оружия и обострил гуманитарную обстановку. Появились многочисленные банды, которые с помощью коптеров пытались высадиться на движущуюся по стволу лифта грузовую платформу и похитить находящиеся там ценности. Башню 17 грабили чуть ли не каждый месяц, пока на службу по контракту местного правительства с Минобороны Евразийского Союза не заступил Командор и его команда.

К тому времени в его послужном списке имелись десятки успешных сражений во многих горячих точках. Как боец, он сочетал в себе звериную ярость и умение всё точно и холодно рассчитать. Способности планировать на тактическом и стратегическом уровнях, а также тонко манипулировать людьми сделали из него хорошего полевого командира. Пищу он принимал в солдатской столовой, за тренировками следил лично. Он мог подойти к неумелому новобранцу и по-отечески добро объяснить, как правильно цеплять снарягу для пешего передвижения по корпусу Башни.

В отличие от многих других командиров, в перестрелках за спинами младших по званию Командор не прятался, а первым шёл в бой. Это впечатляло новобранцев, особенно молодых. Они принимали такое поведение за отвагу, хотя на самом деле Командору просто нравилось воевать и убивать, а делать это он умел.

Была у Командора и ещё одна особенность. И она с порога не обещала Афине ничего хорошего - он ненавидел женщин.

Армейские правила требовали, чтобы во взводе служила хотя бы одна, и он вынужден был им подчиняться. Но горе той, кому выпадет эта роль. Командора воспитала и вырастила радикальная казачья секта в Южном Секторе. Там женщины ценятся как ходячие инкубаторы «натуральных» людей, но не больше. Для Командора женщина, служащая в элитных войсках, - это личное оскорбление, и он делал всё, чтобы сделать их жизнь невыносимой.

Кто чистит туалеты? Кто обнаруживает себя в кровоподтёках и синяках после каждого тренировочного дня? Скабрёзные шуточки, унижения исподтишка - в комплекте. Ходили слухи, что ублюдок смел заявляться к своим жертвам ночью. Тихо - то к одной, то к другой. В компании из двух своих приближённых - чтобы шансов на эффективное сопротивление у жертв не осталось.

Конечно, на Командора жаловались. Но Башня 17 - слишком важный стратегический объект, а Командор был ультрарезультативен, когда речь заходила о войне. Кроме того, как со временем выяснила Афина, у Командора имелись контрабандные делишки с высокопоставленным военным, который спускал все жалобы на него на тормозах. Максимум, чего удавалось добиться жертвам, - это жалкое предупреждение от командования о недопустимости неуставных отношений и предложения перевестись на другие башни. Так многие и делали, но не Афина.

Оказавшись в семнадцатом, она пообещала себе: она продержится год в семнадцатом, чтобы иметь хорошие шансы на зачисление в космодесант. Она не позволит Командору победить.

Поначалу её пытались «обрабатывать», как и всех её предшественниц: через мелкие бытовые унижения, вроде чистки туалетов и нарядов по кухне или прачечной. В контракт владельцев Башни 17 и Минобороны входило бытовое обеспечение солдат, но несмотря на это, Командор отдавал соответствующие приказы, и Афине приходилось подчиняться.

Затем, как по сценарию, в дело пошла артиллерия потяжелее: многокилометровые марш-броски, в которых у Афины разгрузка почему-то была на десяток килограммов тяжелее, чем у других; по три спарринга с соперниками-мужчинами подряд, некоторые из которых она даже выигрывала, но были и такие, после которых ей неделями приходилось приходить в себя в лазарете.

- Ты тупая скотина, Финка-Афинка, - рычал он, когда она вновь появлялась в расположении отряда, оправившись от очередного больничного. - Увольняйся по-хорошему, а то мы с тобой даже не начинали ещё.

Среди сослуживцев Афины были сочувствующие, но всё, чем они могли ей помочь - это советом перевестись.

- Ты классный солдат, Афинка, - говорили они. - На кой те чёрт Командор?! Он же наглухо отбитый.

Чем-то более существенным никто помочь не решался - отбитого Командора боялись сильнее дьявола, да и «особым» отношением к кому-то, кроме Афины и других женщин, которые служили до неё, он не отличался. Всех прочих он оценивал по реальным заслугам.

Когда началась «ночная» стадия, Афина и правда стала всерьёз размышлять о переводе.

По уставу Афине была положена отдельная комната в казарме, и она у неё имелась, да вот только замок всё время кто-то ломал. Сколько бы она ни писала заявок на ремонт, сколько бы раз ни ремонтировала его сама, итог всегда был один - каждый вечер замок оказывался неисправен. Из ситуации она выходила, подпирая дверь стулом на ночь.

В одну из таких ночей стул с треском сломался от мощного удара снаружи. Грохот разбудил Сталеву, и она успела вскочить с кровати до того, как двое вломившихся ублюдков, попытались обездвижить её. Она дала решительный отпор - помогли тройные спарринги на тренировках. Получилось настолько хорошо, что один из нападавших уехал в лазарет вправлять сломанный нос и зашивать бровь. Всего насильников было трое, один остался ждать в коридоре, и Афина не разглядела его лица, но она была уверена, что это Командор. Оставшуюся часть ночи Афина не могла сомкнуть глаз.

На следующую ночь они вернулись в новом составе. Дверь Афина попыталась запереть, один конец полотенца привязав к ручке, а второй - к трубе батареи, удачно обрамлявшей дверной проём. Полотенце порвалось, но это дало время Афине вновь вовремя вскочить и принять бой. На этот раз она пропустила серьёзный удар в челюсть, но взамен одному нападавшему сломала кисть, а другому - вышибла пару зубов.

Они пришли в третью ночь, и снова ей удалось отбиться.

Она надеялась, что после третьего раза желание нападать у противника отпадёт, однако в кругу приближённых Командора оставалось достаточно отмороженных или повязанных преступными делишками кандидатов, чтобы он мог собрать новую «команду» даже с учётом выбывших в связи с нанесёнными Афиной травмами.

- Ты должна, сука, понимаешь? - сказал он утром четвёртого дня, по-хозяйски заявившись в её комнату. - Ты прогнёшься, или мы тебя прогнём. Ты сломаешься или мы тебя сломаем, дрянь, понятно тебе? Никто тебя не спасёт, и мне ты ничего не докажешь. Вы - отродье. Ваше дело - потомство выращивать и мусор прибирать.

Она и сама понимала, что вряд ли её кто-то спасёт. Она понимала, что ещё одну бессонную ночь просто не выдержит. Дни тянулись своим чередом, невзирая на то, что происходило ночью: бытовая кабала, тренировки, марш-броски, спарринги. Сражаясь с очередным сослуживцем на ринге, она некоторое время всерьёз размышляла над тем, чтобы дать себя ударить достаточно сильно, чтобы можно было отъехать в лазарет и хотя бы поспать. Но как назло, наученные опытом предыдущих схваток, бойцы не решались злить Сталеву по-настоящему жёсткими атаками.

Тонизирующие таблетки, которые она купила у барыги, торговавшего с борта фургона всякой бытовой всячиной у ворот их базы, уже не помогали. С трудом обрабатывая реальность четвёртого дня, она понимала, что грядущая ночь может стать последней в её военной карьере, вне зависимости от исхода. Если у агрессоров получится то, что они задумали, она возьмёт на кухне нож и при всех вскроет ублюдкам животы, а после - загремит в каталажку. Если у них не получится, то это будет означать, что Афина сумела вспороть живот ублюдку ещё ночью.

А потом на базу приехал транспорт и выгрузил Аню. Афина прекрасно помнила этот момент - была вторая половина дня, весна, светило солнце. Анна стояла на плацу с рюкзаком у ног и папкой с документами под мышкой.

- Перевелась по собственному желанию, - рассказала она позже, разложив вещи теперь уже в их комнате. - Мне сказали, семнадцатый - лучший.

Когда Афина вкратце рассказала Анне о местных порядках и Командоре, та и бровью не повела.

- Сегодня ты спишь, сестра, - сказала она, положив руку на плечо, - я на стрёме.

Никогда за свою жизнь Афина не слышала ничего более приятного, чем эти слова.

Та ночь прошла спокойно для обеих. Должно быть, сразу на двоих Командор нападать не рискнул.

- У нас не отряд, а курятник, - громогласно, но беспомощно рассуждал он на следующее утро на построении. - Вчера прислали ещё одну курицу. Добро пожаловать, и не говори, что тебя не предупреждали!

К тому моменту Афина успела продержаться в семнадцатом четыре месяца. Дольше не удавалось ни одной из её предшественниц, и высшее командование решило, что раз женщина «прижилась», можно разбавить коллектив ещё одной. Это улучшило бы показатели «разнообразия» в общей статистике армии Евразийского союза.

Афина внутренне улыбалась, представляя, какое унижение испытал Командор, прочитав такую формулировку в контекстном письме, сопровождавшем перевод Ани.

Она оказалась почти такой же, как Афина: амбициозной, смелой и дерзкой. Возможно, чуть менее подготовленной физически, но она отличалась острым интеллектом и предприимчивостью - качествами, которые Сталева у себя считала недостаточно развитыми.

Прессовать Аню стали примерно по той же схеме: бытовые унижения, потом - тренировки на износ, но поддержка Афины позволило Анне пройти через испытания с меньшими травмами и нервами, чем это довелось сделать самой Сталевой. К «ночной» стадии отряд Командора и вовсе не спешил приступать - вероятно, здраво оценили риски. Хотя на всякий случай женщины продолжали нести ночную вахту.

Так прошло ещё три месяца службы. За это время они не то что стали подругами - сроднились перед лицом постоянной угрозы Командора и его прихвостней. У Анны оказался похожий бэкграунд - она тоже приехала из глубинки строить карьеру в армии, потому что других вариантов не было, и тоже метила в космодесант.

- Будем мочить пиратов в паре, они будут просыпаться в ужасе от мысли, что за ними придут «Ночные Валькирии», - с пародийной торжественностью мечтала Анна.

Ни в школе, ни после Афине не удавалось завести дружбу со сверстницами - слишком разные у них были интересы, а с Аней вышел небывалый мэтч. Словно когда-то в глубоком детстве их разлучили, а теперь они, наконец-то встретились вновь.

На восьмой месяц подруги получили право сопровождать грузы на подъёмниках и подниматься в дозоры на «Высоту».

Обычно в дозорном отряде было ещё четыре-пять бойцов. Наблюдательный пункт состоял из двух помещений: комнаты отдыха и, собственно, наблюдательной площадки, вахту на которой бойцы несли по двое. Это было уединённое место, где они могли спокойно поговорить.

- У меня есть знакомый в военной прокуратуре, - сказала на одной из таких вахт Аня, сняв дыхательную маску, чтобы её негромкие слова можно было лучше расслышать. - Он сказал, что Командором заинтересовались.

Была ночь, за стёклами окон наблюдательной площадки, как всегда, свистел ветер.

- И?

- И это может быть нашим с тобой шансом свалить ублюдка, - пояснила Анна.

- Как?

Анна молча достала из кармана брюк миниатюрную беспроводную камеру.

- Простым и надёжным методом, - сказала она и улыбнулась, разглядывая устройство.

- Но у него же детекторы по всей базе... Да и... как ты передашь её? Все исходящие посылки проверяются, - засомневалась Афина.

- На базе и правда детекторы, обыски, - согласилась Анна и добавила с хитрой улыбкой, - и я не буду тебе в подробностях рассказывать, как я её сюда пронесла, но у нас и не будет нужды спускать камеру вниз.

- Но..., - всё ещё не понимала Афина.

- Нам нужно закрепить её в хорошем месте где-то здесь и сообщить дату и время, когда у Командора может быть сделка. Камера не имеет встроенного накопителя, активируется удалённо, у неё защита от сканеров инфракрасных фильтров. В назначенное время они отправят дрон, он покружит тут, подключится к камере и запишет стрим, - пояснила подруга. - Никто ничего не заметит.

О тёмных делишках Командора во взводе знали, но молчали. Он сотрудничал с решалами из обеих враждующих стран и обеспечивал безопасный транзит контрабанды с кораблей и на них. Везли оружие, запрещённые лекарства, поддельные товары и нелегальную дрожжевую продукцию.

Каждая платформа с грузом на своём пути делала одну остановку - как раз на уровне «Высоты». Обычно это была техническая остановка - чтобы произвести пересменок дозорных. Примерно раз в месяц Командор выстраивал расписание так, чтобы на «Высоте» и на пребывающей платформе не оказывалось лишних людей, а только свои. К этому времени к «Высоте» подлетал коптер его «партнёров» (с грузом или чтобы забрать груз), делал свои дела и улетал. Нередко на таких мероприятиях присутствовал и сам Командор. Всякий раз, когда знающие что к чему солдаты видели, что Асланов со своей свитой снаряжается в дыхательное оборудование, - всем было ясно, куда и зачем он направляется.

- В последний раз он поднимался недели три назад, - припомнила Афина.

- Значит, скоро поедет вновь. Всё, что нужно будет - это дать моему приятелю знак.

- Если он найдёт эту хрень, вряд ли мы с тобой уцелеем, - произнесла Афина, глядя на шарик камеры, блестевшей объективом в свете белом свете лампы тесной комнатки.

- А если не найдёт, - в лучшем случае отправится на «вечную службу» в какой-нибудь ходячий танк на Европе, - парировала Анна, стараясь заглянуть попристальнее в глаза Афины.

Камеру они незаметно закрепили под парапетом наблюдательного пункта. Будку в форме октаэдра окружал металлический балкон, одна из сторон которого выходила как раз на просторную площадку для стыковки с грузовыми платформами. Если что незаконное и будет происходить, то камера это запишет.

Следующая неделя прошла неприметно. Как всегда, их гоняли в изнуряющие марш-броски, заставляли участвовать в рукопашном турнире «до отказа» - это когда бой продолжается до тех пор, пока противник не может встать. Это правило только с виду казалось жестоким, но на самом деле девушки находили в нём спасение, притворяясь вырубленным и экономя здоровье.

Командор и его обслуга будто потеряли интерес к девушкам. В течение нескольких дней Асланов вообще демонстрировал нетипичное для себя поведение. Обычно он передвигался по территории базы неспешно, развалисто и взирал вокруг так, будто он царь, а база - его владения. Обычно лицо его было расслабленным, он раздавал много снисходительных улыбок и крепких рукопожатий.

Но в один из дней что-то резко переменилось. Лицо его стало хмурым и напряжённым, между зданиями базы он передвигался быстрым шагом и не выпускал из рук терминал. Выглядело так, что у него начались проблемы.

Однажды во время обеда он несущимся на полном пару товарняком снёс распашные двери в столовую и влетел в неё, быстрым шагом направляясь к столу, за которым неспешно обедали его помощники.

Он шёл, с силой прижимая терминал к уху, и орал:

- ДА В ЗАДНИЦУ СЕБЕ ЗАСУНЬ СВОИ ГАРАНТИИ, УШЛЁПОК! ДЕЛАЕМ, КАК ДОГОВОРИЛИСЬ, ИЛИ ТЫ ИДЁШЬ НА ХРЕН!

На том конце провода Командору что-то ответили.

- А, ВОН ОНО ЧЁ?! - ещё больше рассвирепел Командор. - ТОГДА ИДИ НА ХЕР!

С этими словами он оторвал от уха терминал и со всей силы бросил его на пол. Устройство звонко щёлкнуло, ударившись о бетон, и разлетелось во все стороны сотней пластиковых и металлических осколков.

Командор подлетел к столу, склонился к своей «правой руке» (низкому, сутулому качку по кличке Горб) и что-то яростно зашептал. Горб перестал жевать и каждые несколько секунд кивал словам босса. Когда тот закончил, Горб вскочил на ноги, напялил кепку и отдал честь.

Командор резко развернулся и зашагал прочь к выходу.

Анна с подносом еды отходила от линии раздачи, чтобы сесть за «стол прокажённых» - малюсенький столик возле двери в туалет, за которым им разрешалось принимать пищу. Траектория её движения пересеклась с траекторией Командора, и он буквально снёс девушку со своего пути. Поднос взмыл в воздух, картофельное пюре, белковый коктейль и куски мяса разлетелись во все стороны и приземлились на пол, на футболку Анны, форменные рубашку и брюки Командора.

- Ты чё, рядовая Волкова, не видишь, куда прёшь?! - взревел он, свирепо глядя на пытающуюся встать с колен Аню сверху вниз. - Ты мне форму угробила, мразь!

Аня вскочила, наконец, на ноги и встала по стойке смирно, готовясь принять ушат помоев. Афина подорвалась со своего места и бросилась к месту происшествия, готовая вмешаться. Другие обедавшие перестали есть и наблюдали со своих мест за конфликтом.

- Чё встала, овца?! - продолжал орать в лицо. - Ты, безрукая курица, чё вообще тут забыла?! Только под ногами путаешься и воздух портишь, мразь!

Анна стояла недвижимо, её желваки напрягались под кожей, а во взгляде (и только в нём), закипали два котла с расплавленной лавой. Это заметила Афина, и это распознал Командор.

- Ах, ты ещё злиться смеешь, тварь?! - проорал он в лицо Анне, отчего она рефлекторно часто заморагала. - А ну быстро, ска, убрала тут всё, чтобы вылизана вся столовая была.

- Есть вылизать всю столовую, товарищ командир! - звонко объявила Аня. - Товарищ командир, разрешите обратиться?

Несколько секунд Командор не двигался и пытался разглядеть в лице Анны причины неожиданного запроса.

- Что у тебя, овца? - наконец разрешил Командор.

Анна вдруг встала на цыпочки и потянулась головой так, чтобы её лицо оказалось ближе к уху Командора. Затем она что-то произнесла.

От этих слов Командор отпрянул, как от огня. Он сделал несколько шагов назад, по лицу его пробежала волна не то ярости, не то отвращения. Глаза сделали несколько выстрелов по сторонам, отмечая, что он сейчас он находился в центре внимания. Затем он с явным усилием вернул лицу спокойное выражение.

- А ты, я гляжу, бессмертная, Волкова, - сказал он недобрым тоном. - Ну ясно-ясно. Уборка, живо!

Он ткнул в растёкшуюся по полу еду, развернулся и вышел из столовой.

- Что ты ему сказала? - спросила Афина, когда помогала подруге вытирать пол тряпкой.

- Извини, подруга, это только между ним и мной, - ответила Анна, опуская тряпку в ведро с водой. На её губах цвела улыбка удовлетворённости.

Афина так никогда и не узнала, что такого нашептала её подруга Командору, но, видимо, именно этим действием она подписала себе смертный приговор.

В тот же вечер Командор засобирался на «Высоту». Подруги поняли это, когда увидели его шагающим в защитном костюме в сопровождении Горба и ещё троих вояк к внедорожнику, ожидавшему на плацу. Анна тут же взялась за терминал и отправила условный знак своему контакту в прокуратуре.

- А ты не думаешь, что они читают все переписки? - уже после отправки вдруг спохватилась Афина.

- Я отправила ему свои сиськи, - ответила Аня подмигнув. - Это отвелекающий манёвр для цензоров Командора, но ещё и условный знак - мы так договорились.

Вернулся Командор, как обычно, поздним вечером. Из окна своей комнаты подруги видели, как внедорожник подъехал, визгнув тормозными колодками к дому, где жил Командор.

- Хах, ты это видела? - сказала Анна, непонимающе глядя на экран терминала, - у нас завтра внеочередная «Высота».

У Афины внутри что-то оборвалось. Их следующая смена должна была наступить только через неделю. Такие внезапные перемены в расписании, особенно в контексте стычки Анны и Командора, выглядели подозрительно.

- Ублюдок что-то задумал, - констатировала Афина.

- Даже если и так, - значения это уже не имеет. Завтра всё кончится, - сказала она, беззаботно бросив терминал на одеяло.

- В смысле?

- Мой парень из прокуратуры прислал вот это, - она снова взяла терминал, включила экран и развернула его так, чтобы Афине было видно.

На экране красовался неприличная фотография части мужского тела.

- Это тоже условный знак? - усмехнувшись, поинтересовалась Афина.

- Угу. Такие мы с ним изобретательные. Означает, что они записали что надо. Со дня на день его примут. Что бы он там против нас ни задумал.

Утром перед выходом на смену Афина сходила к барыге и купила ещё тонизирующих таблеток - изнуряющие тренировки давали о себе знать, а если в предстоящие сутки ожидались некие важные события, Афине лучше было быть собранной и готовой ко всему.

Оказавшись на «Высоте», они привычно стояли в дозоре, а потом менялись со сменщиками, проводя время в зоне отдыха. Они предавались своему любимому занятию - представляли, как будут служить в космодесанте.

- Кстати, я думаю, что командование зачтёт нам нашу роль в разборках с Командором, и нам не факт, что придётся отбывать тут остаток года, - предположила Анна, когда они сняли защитные костюмы в комнате отдыха. Анна открыла бутылку воды и пригубила. - В конце концов, помогли взять опасного преступника и раскрыть контрабандную схему!

Афине стало тепло от этой перспективы. Даже если представить, что Командора уберут, и над ней прекратят издеваться в семнадцатом, слишком уж много плохого с ней здесь произошло. Ей хотелось убраться отсюда поскорее. Тепло комнаты отдыха разморило её. Кажется, уже даже таблетки не помогали - организм требовал отдыха.

- Я вздремну минут пятнадцать, разбуди меня, если что-то начнётся, - промямлила сонно Афина и удалилась на спальное место.

- Конечно, сестра, - с улыбкой ответила Анна, показала палец вверх и снова отпила воды.

Такой Аню Афина видела в последний раз, и такой и запомнила: высокой, красивой, темноволосой, с огнём в глазах и ироничной, будто бы подначивающей улыбкой.

В следующий раз Афина проснулась в больничной палате. Первое, что она почувствовала - это дикую жажду, а затем - сильную тупую боль внизу живота. В палате никого не было, она нащупала кнопку вызова медсестры.

Больничный персонал на её вопросы не отвечал. Сказали лишь, что поступила она сутки назад с сильной интоксикацией неизвестным препаратом и повреждениями тканей, характерными для сексуализированного насилия. Как они были получены, Афина совершенно не помнила.

Чуть яснее стало, когда к ней в палату вошёл молодой мужчина в прокурорской форме.

- Дмитрий Комаров, военная прокуратура, - представился он, присаживаясь на стуле её кровати.

- Что случилось? Где Аня? Вы её связной? - стала бомбить вопросами Афина.

На слове «Аня» Комаров опустил глаза. Затем набрал дыхания и сказал:

- Мы нашли вас в комнате отдыха «Высоты» без сознания и с..., - он запнулся, - с признаками физических повреждений. Мы прилетели туда, чтобы задержать подозреваемого в серьёзном преступлении. Задержание удалось. Дамир Асланов и его подельники сейчас под стражей, ожидают суда. Однако Анна Волкова погибла...

На этих словам голова Афины закружилась, а глаза моментально наполнились слезами.

- Как? - еле слышно произнесла она.

Комаров тяжело выдохнул.

- Объективные свидетельства указывают на то, что это был суицид.

- Брехня, - резко оборвала его Сталева. - Кто угодно, только не Аня! Брехня!

Превозмогая боль и головокружение, Афина стала подниматься с кровати и потянулась к катетеру, введённому в вену. Комаров мягко остановил её. В тот день ему пришлось вызвать медперсонал, чтобы Афине ввели успокоительное.

Потом начался длительный период судебных разбирательств. Следствие выяснило, что, действуя из злого умысла, Горб подкупил барыгу у ворот и склонил его к тому, чтобы продать Афине сильное седативное средство под видом тонизирующего. Сообщники Командора, прибывшие на «Высоту» по приказу начальника, воспользовались беспомощностью Афины преступным образом.

Штатные камеры наблюдения на «Высоте» не работали по неизвестной причине. Но камера, установленная Афиной и Аней, частично запечатлела момент прыжка Анны. Аня сделала это, намеренно преодолев парапет. Афине нестерпимо больно было на это смотреть: угол съёмки не был оптимальным, но изображение Ани имело зернистый вид и оказалось на самом краю обзора объектива. Вот она перебирается через парапет, вот отпускает руки и исчезает в темноте.

В кадре в тот момент был и Командор. Он стоял на расстоянии трёх метров от парапета и говорил что-то Ане, вытянув руку вперёд. Что именно он сказал, на видеозаписи разобрать было невозможно - камера находилась слишком далеко от места трагедии.

На суде Командор представил свою версию событий. В злополучный день один из его подчинённых сообщил, что группа военнослужащих задумали надругаться над женщинами отряда. Утверждая, что он всегда стоял на страже их благополучия, Асланов рассказал, что немедленно отправился на «Высоту», но прибыл слишком поздно. Он задержал преступников и пытался отговорить Анну от поступка, который она в итоге совершила.

В итоге Командора и его сообщника осудили на пятнадцать лет колонии, с освобождением от всех званий, должностей, компенсацией ущерба.

Всплыли многочисленные факты неуставных отношений во взводе Асланова. После того как высокопоставленного босса Командора тоже приняли за контрабанду, «магическая» защита, с помощью которой он спускал на тормозах жалобы предшественниц Афины, исчезла. Против Асланова завели целое новое производство о превышении должностных полномочий и насилии над подчинёнными. Обвинительное заключение по этому делу добавило ещё пятнадцать лет к его сроку.

Но доказательств, достаточных, чтобы обвинить его в склонении Анны к самоубийству, так и не нашлось.

Через полгода после событий на Башне 17 Асланов с подельниками уехал за решётку, а Афина написала рапорт и вернулась в родные края. Жить ей всё так же было негде, но жалования и компенсации от страховой компании должно было хватить на несколько месяцев съёмного жилья.

Сначала Сталева несколько недель просто лежала на кровати в тесной комнатушке, снятой за гроши, и смотрела дурацкие шоу или просто - в потолок. Когда мозг был занят какой-нибудь жвачкой, ей лучше удавалось уходить от преследовавших её призраков. Она ничего не помнила из той ночи, но никогда не поверила бы, что Аня совершила этот поступок добровольно. Сталева сгорала от горя и вины перед погибшей подругой.

Однажды она вспомнила, как похмельный отец сидел на кухне, готовясь выпить очередной стакан. Афина, уставшая это наблюдать изо дня в день, в сердцах схватила бутылку и вылила содержимое в раковину. Отец смотрел на процесс с болью во взгляде.

- Вот зачем ты это делаешь?! - вопрошала на повышенных тонах Афина, тряся бутылкой, чтобы алкоголь лучше выливался.

- А так легче, дочь. Не так больно, - пояснил он обезоруживающе честно, глядя, как последние капли выливаются в канализацию.

«Не так больно», - вспомнилось через много лет Афине. В тот вечер она зашла в алкогольный магазин и купила первую бутылку. До того момента она пробовала алкоголь, но вкус никогда ей не нравился. Не понравился он и в этот раз, но она упорно продолжила лить обжигающую жидкость в себя. Изо дня в день она пробовала разное. Она брала бутылку, шла на их с Чироком (сколько лет она его не видела?! Кажется, он теперь служил в СВР) набережную, смотрела на богатую жизнь и пила до тех пор, пока мысли и воспоминания не отступали, а голову не затуманивала благостная эйфория.

Наутро мысли и воспоминания возвращались в компании с нестерпимым похмельем, но Афина знала, как устранить проблему, и снова шла в магазин.

В конце концов, она нашла вкус, от которого ей не просто не становилось противно, но который ей понравился. Это был очень дорогой виски в пузатой бутылке с изображением Марса на этикетке и названием «Marshrooms», а ниже комментарий: «Оригинальный грибной бурбон прямиком из Северного города». Хоть денег у неё с каждым днём оставалось всё меньше, она решила, что ничего другого больше пить не будет, и продолжила свои походы на набережную.

- А тебя непросто найти, - услышала она в один из таких дней знакомый голос за спиной.

Обернулась. Комаров стоял на парковке, а автономное такси уже скрывалось за поворотом.

- Ты..., - произнесла Афина и осеклась, заметив, как под алкогольным маревом в её голове зашевелилось что-то болезненное, о чём она хотела забыть, - Выпьешь?

С этими словами она протянула ему початую бутылку. Комаров не отказался и сделал пару хороших глотков.

- М-м-м-м, настоящий. Прямо с Севера, - похвалил он, разглядывая этикетку.

- Угу, зачем пришёл? - перешла сразу к делу Сталева.

Комаров помялся и несколько раз выдохнул, словно собираясь с мыслями.

- Слушай, Анька очень дорога мне была, - начал он, склонив голову и пытаясь глазами поймать пьяный взгляд Афины, - Безумно.

Афина кивнула, выпятив губу, мол, понятно.

- Ага, мне тоже, - произнесла она.

- И я каждый день виню себя за тот случай, - продолжил он. - Мы с отрядом опоздали буквально на десяток минут, явись мы раньше, мы бы успели его остановить.

Брови Афины взлетели в удивлении.

- Его? Она же покончила с собой, - язвительно произнесла Афина, намекая на то, что именно так постановили следователи.

- Слушай, ну мы же оба знаем, что она не могла, - сказал Комаров и снова забрал у Афины бутылку, чтобы выпить.

Афина снова кивнула, пытаясь разбегающимися глазами сфокусироваться на мелкой ряби на поверхности реки. Мешали волосы. Ветер трепал их, закрывая обзор, и она раздражённо спрятала прядь за ухо.

- Короче, я понимаю, что правосудие никогда не судит всех справедливо, - продолжил Дмитрий, - и приехал сказать тебе, что я уволился из прокуратуры и собираюсь податься в Космодесант.

- Что ж, поздравляю, - пожала плечами Сталева.

- Я хотел позвать тебя с собой, - сказал вдруг Комаров. - Я видел твоё досье, ты отличный боец, тебя там с руками оторвут.

- Не-е-ет, - протянула Афина, подняв руки в сдающемся жесте, - хватит с меня армейки и в жопу космодесант.

- Ты не понимаешь, - спорил Дмитрий, - когда ты сидишь в зале суда, ты связан буквой закона. Букву закона мразь, если она достаточно умна, может обойти. Когда ты на поле боя, твой закон - это лишь то, что ты можешь или не можешь там сделать. И мрази уже не уйдут от тебя.

- То есть ты решил взять правосудие в свои руки, - саркастично заметила Афина.

- Вроде того, - признал Комаров. - Так честнее. Когда валишь плохих парней в бою, у них меньше шансов на воскрешение. Именно так мир и меняется.

- Понятно, - сказала на выдохе Афина, затем встала, забрала из рук Комарова бутылку и зашагала неровной походкой по набережной. - Удачи, товарищ Комаров.

- Командор сбежал, - сказал он ей вслед, и эти слова пригвоздили её к бетону. - На этапе к колонии на шаттл напали. Он в бегах.

Афина развернулась и внимательно посмотрела в лицо Дмитрия. Только что высказанные им мысли о законе на поле боя внезапно обрели гораздо больше смысла.

Наверное, не стоило ей записываться в космодесант только из желания обнулять самых опасных ублюдков в Солнечной системе. С другой стороны, а ради чего тогда стоило?

7

- Финка-Афинка, просыпайся уже! - бодро призвал голос Командора.

Через секунду её окатило холодной водой. От шока Афина шумно вдохнула и широко раскрыла глаза.

Она стояла на коленях, руки связаны за спиной. На ней скафандр - но не её. От скафандра нестерпимо воняло немытым человеческим телом. Шлем отсутствовал. Глаза какое-то время никак не могли сфокусироваться. Она несколько раз моргнула, удаляя лишнюю воду, и, наконец, обрела способность нормально видеть.

Они всё ещё на «Бродяге». Широкое помещение, несколько верстаков, скафандры в ряд висят на вешалках у стены. Кажется, это ремонтный блок. Афина попыталась припомнить, в какой части корабля он находится, но не смогла.

Боковым зрением она заметила ещё двоих человек, согнувшихся в такой же позе, как и она. То были Комаров и Петренко. Скафандров на них не было. Интерфейс управления дронами с мясом выдран с виска Славы.

Командор, словно на троне, восседал перед ними на стуле, широко расставив ноги, и с добродушной улыбкой смотря то на неё, то на её товарищей. Уцелевшие бандиты - Афина насчитала четверых - копошились у верстаков. По их движениям она заключила, что происходил методичный сбор вещичек.

- А ты всё же, Финка-Афинка, приносишь удачу, - произнёс Командор, довольно скалясь, когда убедился, что Афина его видит и узнала. - Мы уж с парнями думали, что помереть нам на этой посудине. Сначала тут все посходили с ума и перегрызли друг друга, потом явились какие-то хмурые черти и стали мутить что-то с кораблём. Но тут появилась ты со своей командой, а потом на связь вышел этот щедрый парень из ТМЛК, и всё вдруг в один момент перевернулось!

- Когда ты со своей подружкой сдала меня законникам на Башне, я поклялся себе, что если ещё раз тебя увижу, то спущу с тебя шкуру - серьёзно, - рассказывал он. - Пока шли допросы, пока меня везли в тюрячку, я говорил себе: Дамир, тебя лишили всего, ты теперь на самом дне, но ты выберешься с него, найдёшь сучку и укокошишь её. С одной получилось, а вот вторую - не успел.

На словах «с одной получилось» Афина непроизвольно вздрогнула.

- Что? - переспросил Асланов, заметив реакцию Сталевой, - Хочешь знать, как я это сделал? Так я же тебе уже сказал. Вы обе меня достали, и я решил действовать. Горб рассказал, мне, что ты затариваешься у того воротного барыги своими таблетосами, и мы с ним поговорили по душам, чтобы он продал тебе усыпляющие пилюли, понимаешь? Потом мы с парнями поднялись на «Высоту» - ты уже в отключке была. Усмирили твою сучку Анечку, а с тобой парни мои вдоволь развлеклись. А Аня это всё наблюдала, представляешь! Вот весело-то было. А потом - ты знаешь. Я - тебе подушку на лицо, а ей - выбор: прыгать или нет. Ну она и выбрала!

На последних словах Асланов развёл руками, мол, он тут не при делах, а краем глаза Афина увидела, как напряглись на связанных руках мышцы Комарова. Командор это тоже заметил.

- Что? - небрежно бросил он Дмитрию. - Бессильная злоба, прокурор, а?

Он наклонил голову, чтобы лучше разглядеть лицо Комарова.

- А вот как судьбинушка-то распорядилась, да? Сначала вы вдвоём меня закрываете, чести лишаете, а теперь видишь, как получается? Ну и кто теперь прав, м?

Комаров молчал.

- Мне в последнее время жуть как не везло, - доверительным тоном поделился Асланов. - Законники совсем зажали, с заводом этим на севере плохо всё вышло. Пришлось, как крысам, в трюме ховаться! Но теперь-то я понял, что испытания эти - на самом деле провидение!

На слове «провидение» он задрал указательный палец вверх.

- Я рука господня, теперь я это понимаю, - воскликнул он. - А знаешь, Финка-Афинка, кто главный герой в этой истории? Кого господь ведёт по тернистому пути?

Он с театральной заинтересованностью уставился на лицо Афины.

- Не знаешь, глупенькая, - снисходительно произнёс он. - Так твоя ж, история, твой путь, Финка!

Афина нахмурилась, не понимая, куда он клонит.

- Всё ещё не понимаешь? Так я тебе объясню: вы же почти побороли нас. Тебе всего-навсего стоило не вестись на мои речи, а сесть в долбанный корабль и бежать рассказывать всем правду о том, что тут произошло! И ничего бы тебе и твоим друзьям никто не сделал! А ты что? Ты повела-а-а-сь, дорогая, и теперь за это заплатишь.

Он обратился к Комарову и Петренко:

- И вы заплатите - за её ярость и глупость. И ваши друзья, которых мои парни сейчас вскроют автогеном и достанут из корабля, как из консервной банки. Такая уж у вас судьба. А я что? Я - перст божий.

- Какой ты перст божий, - надменно бросил Петренко, - ты грязь из-под ногтей портового бомжа. Ни чести, ни совести.

Командор несколько секунд молчал, внимательно разглядывая израненного Петренко. Кровь текла из раны, оставшейся после варварского удаления импланта.

- Ну, может, и так, - примирительным тоном признал вдруг Командор. - А ты тогда знаешь кто?

С этими словами он вскочил со стула и неопределённым горловым звуком подозвал пару бандитов.

- Шашку там захвати, - приказал он одному из них. - И скотч.

Прихвостни прибежали и без слов, словно уже делали это раньше, стали привязывать взрывпакет с радиоуправляемым детонатором к груди Петренко.

Глаза Славы расширились от осознания предстоящего.

- Э, - бросил Командор ещё одному бандюку, - давай шлюз открывай.

Тот взял с пола массивный пульт и нажал крупную кнопку. Внутренняя дверь шлюза открылась.

- Туда его, - приказал Командор, и бандиты подчинились. Сдёрнули Петренко с его места, подтащили к шлюзу и бросили в колодец. Петренко упирался, но со связанными руками это было бесполезно. Он охнул, упав с двухметровой высоты и ударившись головой о дверь внешнего шлюза.

- Э, Командор, не жести! - обратился к Асланову Комаров. - Мы же заложники твои, обменяешь нас на выкуп!

Командор, с интересом наблюдавший за тем, как чертыхаясь пытался подняться на ноги Петренко, уделил не больше внимания словам Комарова, чем назойливой мухе.

- Заложники? - переспросил он, коротко посмотрев на Дмитрия, и вернувшись к созерцанию последних минут Петренко, а затем добавил уже не глядя: - Да на хер вы мне нужны, как заложники. ТМЛК платит столько, что от вас только морока.

Затем он приказал подчинённым подтащить к краю шлюза Комарова и Сталеву.

- Да, пусть посмотрят, - одобрил один из бандитов приказ Асланова.

Командор нажал кнопку, и внутренняя дверь шлюза, закрылась.

- Ты знаешь, кто? - обратился он к Петренко по интеркому. - Ты мясной фейерверк!

С этими словами Асланов нажал ещё одну кнопку, и внешняя дверь шлюза распахнулась. Петренко смело в открытый космос. Несколько секунд Командор ждал, пока стремительно распухающий и одновременно деревенеющий от абсолютного холода Слава отлетит подальше от корабля, а потом нажал кнопку взрывателя. Афина в ужасе зажмурилась.

На секунду Славу охватило облако пламени, которое погасло ровно в тот момент, когда выгорело всё зажигательное вещество в взрывпакете, а затем десантника разнесло на мелкие кусочки.

Наблюдавшие за процессом бандиты довольно заулюлюкали.

- Зажигательные - мои любимые, - тоном знатока сообщил Афине и Комарову Командор, возвращаясь на свой стул.

Усевшись, он отбросил в сторону ненужный взрыватель и продолжил говорить:

- Так вот, провидение. Я думаю, смысл всего нашего представления в том, чтобы ты выучила урок, Финка-Афинка. Понимаешь, ты поддалась эмоциям в очень ответственный момент - в момент, когда эмоциям поддаваться ни в коем случае нельзя, - объяснял Командор, вытаскивая из-за пояса пистолет и пробегаясь взглядом по его стволу. - И это горькая пилюля: теперь ты увидишь, как твои товарищи умрут из-за твоей гордыни.

Стало понятно, что пистолет предназначался Комарову.

- Нет, стой! - заорала Афина. - Что ты хочешь, чтобы я сделала? Что? Какой план?

Командор изобразил удивление.

- Сделала? Ничего не хочу, чтобы ты сделала. Я хочу, чтобы ты видела, ведь у нас происходит урок!

Он выпрямил руку, точным движением навелся на Комарова и выстрелил. В последний момент Дмитрий распрямился на коленях, насколько позволяли связанные руки, и вперил взгляд в глаза Командора, гордо задрав подбородок. В этой позе он простоял недолго: пуля прилетела в живот и заставила его рефлекторно согнуться. Комаров вскрикнул от боли, шумно выдохнул, но нашёл в себе силы и снова распрямился, и снова отыскал глазами глаза Командора.

- Ты мразь, - прошептал Комаров окровавленными губами.

Командор снова выстрелил, снова в живот. Эта пуля отбросила Дмитрия на спину.

- Смотри-ка, какой герой, - с восхищением сказал Афине Асланов. - Даже в последнюю минуту смело смотрит врагу в глаза.

Дверь шлюза снова открылась, и приспешники небрежно сбросили Комарова внутрь. Упав, он застонал от боли.

- Выносливый, - оценил Командор, с интересом разглядывая Дмитрия на дне шлюза. - Не каждый после двух маслин в кишки останется в сознании.

Потом Командор вдруг потерял интерес к Комарову. Привычно нажал одну кнопку, дождался, пока внутренняя дверь шлюза закроется, потом нажал другую - в шлюзе что-то приглушённо пшикнуло, и Афина почувствовала странную смесь горя и облегчения. Горя - за безрадостную судьбу Комарова и Петренко, облегчения - за то, что их мучения только что закончились.

- Вот мы с тобой, наконец, одни, Финка-Афинка, - снова усевшись на стул и склонившись к Афине, негромко произнёс Командор. - Видишь, как всё вышло? Вот ты с самого начала упиралась, служить хотела, несмотря на то, что я тебе говорил, где твоё место. Аж до космодесанта дошла! Аж до ООН!

«ООН» он произнёс с восхищённым придыханием.

- А могла бы, Финка-Афинка, мужика себе нормального найти, сыновей настругать, и жила бы сейчас нормально - припеваючи.

Афина вспомнила Свята и мартышек, в груди что-то оборвалось. Она ясно осознала, что больше никогда их не увидит.

- Надо было меня слушать, Финка-Афинка.

С этими словами он встал и приказал подчинённым одевать Афину, а потом выбросил её в открытый космос.

8

Когда «Бродяга» совсем исчез из вида, Афина стала меланхолично следить за тем, как ползут при её вращении по скафандру тени от солнца. Судя по повторяющемуся путешествию теней, скафандр делала кувырок примерно один раз в три секунды. Она кувыркалась в бесконечном ничто, слушала своё дыхание и удивлялась, в какую странную передрягу ей довелось угодить на «Бродяге».

Жили-были незадачливые марсианские работяги, уставшие от гнёта корпораций, и решившие попытать удачу на контрабанде редкого продукта.

И всё бы у них получилось, если бы не чёртов метеорит, пробивший бактериологический слой слишком близко к тому месту, где горе-контрабандисты хранили своё добро.

И всё бы было хорошо, если бы команда корабля среагировала на событие должным образом и позаботилась бы о защите от радиации, а не понадеялась бы на авось.

И всё бы было хорошо, если бы ТМЛК, узнав о произошедшем на корабле, не послала команду зачистки, единственной целью которой, похоже, было обставить несчастный случай как теракт и использовать его как повод для нападения на Север.

И всё бы было хорошо, если бы на корабле не оказался чёртов Командор с целой оравой бойцов.

И всё бы было хорошо, если бы ТМЛК не стала бы пытаться упрямо замести мусор под ковёр при помощи Командора, даже когда Афина и её команда вскрыли замысел нечистой на руку корпорации.

И всё бы было хорошо, если бы Сталева не отправилась в это гиблое путешествие.

А главное - всё сейчас было бы хорошо, если бы Афина не сорвалась от самых дверей «Федерации», чтобы пустить две пули в живот Командора. Теперь две пули разорвали живот Комарова.

Какой бы бред ни плёл безумный Командор про провидение и персты божьи, как бы ни больно Афине было это признавать, но он правильно понял суть и.... был прав

«Командор был прав», - медленно проговорила в своей голове Афина. Это она налажала. С человеческой точки зрения у неё не было к себе вопросов - после всего, что сделал Командор, разве можно было устоять перед искушением свершить прямое правосудие? Но как сотрудник ООН, как руководитель отряда она налажала и теперь имела дело с последствиями.

Вина поглотила её. Оказавшись одна в бескрайнем космосе, могла ли она что-нибудь сделать, что наделило бы её последние минуты хоть каким-нибудь смыслом? Телеметрию скафандра и аварийный маячок люди Командора отключили - подать сигнал бедствия шансов не было. Оставался радиопередатчик. Насколько она помнила, мощности передатчиков на таких скафандров хватало на пять-шесть тысяч километров - и то при условии спокойного солнца. Солнце, насколько она помнила из предполётных сводок, спокойным не было.

В масштабах космоса это мизерное расстояние. Шанс, что рядом есть корабль, который примет её сигнал, казался Афине глубоко отрицательным.

Она взглянула на счётчик запаса воздуха. Он показывал половину. Значит жить ей осталось тридцать-сорок минут - не больше. С одной стороны - это ничтожный отрезок времени. С другой - просто болтаться, жалеть себя и ждать кончины ей не хотелось. От бездействия время не просто замедляло свой ход, но, кажется, останавливалась.

Она поигралась с частотами, на которых работал радиопередатчик. Прежде всего, она хотела уйти с той частоты, на которую передатчик настроил Командор, вероятно, ожидавший, что она выйдет на связь и станет молить его о пощаде. Она выбрала частоту, на которой обычно общаются космодесантники, и включила диктофон.

«Меня зовут Афина Сталева, я - хороший космический десантник первого ранга в отставке, хреновый старший дипломатический представитель Министерства Обороны в Комитете ООН по делам Марса, отвратительная жена прекрасного человека и худшая мать двоих детей, а также очень плохой боевой товарищ Афина Сталева. Это сообщение предназначается любому, кто услышит. Во-первых, если на Марсе всё же началась война, то в этом виноваты САТА и ТМЛК. Сейчас объясню почему. Во-вторых, если вы получаете это сообщение, немедленно передайте самому старшему в вашей команде. Сообщение необходимо донести до Виктора Богданова, руководителя Комиссии, в которой я работаю. Только так сейчас можно остановить войну».

Изложение всех фактов заняло у Афины не более десяти минут. Закончив говорить, она поставила запись на повторяющуюся трансляцию и прислушалась к радиоэфиру. Она меняла частоты, запуская трансляцию на каждой, кроме той, которую настроил Командор. Скафандр тревожным сигналом дал знать, что запаса воздуха осталось на двадцать минут. Афина приказала системе заткнуть настырно звенящий сигнал предупреждения. Система подчинилась.

Вид чёрного космоса за стеклом скафандра ужасно раздражал, она закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на рисунках сосудов её век. Сталева где-то читала, что от длительного пребывания в одиночестве и в тишине, у людей могут начаться галлюцинации. Глядя на то, как меняется перед глазами абстрактный рисунок сосудов, она размышляла, не они ли это. Человеческий мозг не терпит три вещи: неизвестности, отсутствия кислорода и сенсорной депривации. Афина летела навстречу всем трём условиям.

Рисунки сосудов тоже ужасно раздражали. Открыв глаза, она не сразу заметила моргающий красный огонёк на проекционном дисплее, возле строчки с параметрами частоты космодесантников.

Она переключилась на нужную частоту.

- ...лева, Афина Сталева, приём, Афина Сталева, приём, - раздалось в её шлемофоне сквозь скрежет и вой помех. Казалось, будто в зацикленном режиме её зовёт робот.

А вот и галлюцинации, - подумала про себя Афина.

- Афина Сталева, приём, - продолжало звучать из динамиков.

Голос показался Афине знакомым.

- Кто это? - крикнула она.

В эфире стало тихо. Точно галлюцинация, - снова подумала Сталева, а звук её собственного голоса просто привёл её слух в чувство.

- Чирок, - после паузы услышала она.

- Чирок?! - переспросила Афина, и тут же вспомнила, кто из её друзей знакомых всегда говорит монотонно, будто он робот.

- Ты галлюцинация? - не верила Афина.

Снова в эфире повисла пауза. Слышны остались лишь звуки помех.

- Я тебя не понял, Афина.

- Ты настоящий? Как тебе удалось спастись?

- Я отвёл «Федерацию» от «Бродяги». Корабельный ИИ пытался помешать, заблокировав захваты, но один из них барахлил, к тому же я ранее его взломал. От остальных удалось отцепиться с помощью тяги двигателя. Мы поймали твоё сообшение.

Внутри Афины потеплело. Кровь застучала в висках. Неужели то, что она слышит, правда?!

- Мы?! Доктору Стэтфилд удалось спастись?

- Я на связи, миссис Сталева, - отозвалась через некоторое время Ребекка.

- Твою мать, как это здорово! - воскликнула Афина, - а что Тай?

- Она тяжело ранена, но автодоку удалось её стабилизировать, - сообщила Стэтфилд. - Комарову и Петренко удалось спастись?

- Нет, - ответила Афина после паузы.

- Какая трагедия, - прошептала в динамик Стэтфилд.

- Мы обсудим это позже, - отрезала Афина. - Чирок, я не знала, что ты умеешь управлять кораблями! - удивилась Сталева.

- Я не умею, но тут был мануал.

- Богданов в курсе того, что здесь произошло?

- Мы прямо сейчас заканчиваем передавать последние данные. Он вот-вот обо всём узнает. ТМЛК и Командору не выкрутиться, - заявила Стэтфилд.

На душе Афины стало ещё легче.

Хоть что-то из её действий принесёт плоды. Всё же удастся прижать ТМЛК и ушлёпков из САТА. Кому-то выпадет удача продырявить голову Командора.

- Ты могла бы активировать спасательный маячок, чтобы мы подобрали тебя?

- Э... нет, - ответила Афина.

Затем она кратко объяснила почему.

- Это плохо. Без радиомаячка и телеметрии от скафандра мы не знаем, где ты.

Внутри Афины всё обрушилось. Это было настоящим издевательством от Вселенной. Потеряться в открытом космосе, чисто случайно связаться с друзьями, которые где-то рядом, но из-за несчастного маячка, всё равно умереть в космосе. Хотя постойте, ведь именно ради этого Командор отключил телеметрию. Чтобы даже призрачные шансы на спасение исчезли.

В эфире снова повисло молчание.

- Чирок, ты здесь? Может, поговорим хотя бы? - с грустью в голосе попросила Афина.

- Секунду, - ответил через время Чирок, - я думаю.

- Знаешь, я тут совсем недавно вспоминала, как мы с тобой ходили глазеть на богатеев и спорили о том, какого цвета должен быть Корвет. Хорошее было время, да?

- Красного, - раздался голос Чирока.

- Я всегда считала, что жёлтый тоже норм, но сейчас думаю, что ты прав, красный лучше, - призналась Афина.

- С какой стороны у тебя солнце? - спросил вдруг Чирок.

- С правой, - не сразу ответила Афина. Вопрос выдернул её из воспоминаний.

- Ты могла бы продолжить разговаривать? - спокойно спросил Чирок. - Мне нужно измерить силу сигнала.

- Что? Для чего? А, впрочем, конечно. У меня кислорода осталось на пятнадцать минут. Ты что, всерьёз рассчитываешь меня отыскать? Но как?

- Я вижу, что сила сигнала циклично меняется, - не отвечая на вопросы Сталевой произнёс Чирок. - Ты вращаешься?

- Ага.

- У тебя работает реактивный ранец?

Афина осведомилась на наручном дисплее. Скафандр говорит, что да. Мне стабилизироваться?

- Да.

- Но зачем?

- Я же сказал, что мне нужно измерить силу и угол сигнала.

Афина уже давно не пользовалась реактивным ранцем, но за годы службы в космодесанте этот навык доводят у десантников до автоматизма. Афина взялась за джойстик, торчавший у левого бедра, и несколько раз нажала на гашетку. Сзади пыхнули маневровые, её вращение замедлилось, она вновь поддала газу и полностью перестала вращаться.

- Готово, - объявила Афина.

- Я вижу.

- Ты можешь мне объяснить, что ты делаешь?

- Как долго ты находишься в космосе? - вместо ответа задал ещё вопрос Чирок.

Афина пробежалась по показателям на проекционном дисплее.

- Чуть больше тридцати минут.

- Я хочу отыскать тебя, - объявил Чирок. - Я знаю примерное направление, в котором ты летишь, и твою примерную скорость. Я знаю, сколько времени ты летишь. Сейчас я изменю курс «Федерации» и с нескольких точек измерю направление, с которого идёт сигнал от твоего передатчика. Так мы тебя стриангулируем. Пожалуйста, продолжай говорить.

- Ладно, звучит как план, - согласилась Афина. - А разве это позволит тебе определить меня точно?

Из поверхностного модуля по навигации на курсах космодесантников Сталева помнила, что метод триангуляции по направлению радиосигнала - не слишком точный и рекомендуется к использованию с дополнительными методами.

- Нет, но это единственная игра в городе. У «Федерации» есть стандартная спасательная система, которая реагирует на твой маячок, но он, как мы знаем, не работает. Остаётся только старый добрый радиосигнал.

- Поняла. Ну, я надеюсь, ты близко, потому что воздуха у меня на десять минут.

- Мы в двух тысячах километров, - сообщил Чирок. - Если я всё рассчитал правильно.

- Через сколько будете?

- Через десять минут, - ответил Чирок. - Если я всё рассчитал правильно.

- Охренеть, - воскликнула Афина, - вы правда меня спасёте?

- Следующие пять минут мы пойдём на двух g, а потом ещё пять минут будем замедляться с такой же перегрузкой. Разговаривать будет немного трудно. У тебя ограниченный запас кислорода, так что рекомендую экономить воздух и не говорить, - как обычно, пресно сообщил Чирок.

- Держитесь, миссис Сталева! Мы идём! - ободрила её Стэтфилд.

- Держусь, - коротко отозвалась Афина и замолчала.

Её сердце бешено колотилось. Ещё бы ему не колотиться! Пять минут назад она готовилась умереть, а сейчас Чирок несётся под двумя g, чтобы её спасти.

Она вспомнила уроки выживания на курсах космодесантников: чем чаще сердцебиение, тем выше расход кислорода. Она вспомнила сессии с терапевтом и практики самопомощи, помогающие успокоиться. Правда, для этого нужно было делать глубокие вдохи и выдохи. Вдохи и выдохи у Афины были на вес золота. И всё же она аккуратно вдохнула, задержала дыхание, концентрируясь на собственном сердцебиении, а затем выдохнула. Затем повторила упражнение ещ\ несколько раз, пока частые звонкие удары у неё в грудине не сменились размеренными и глухими.

Её летел спасать Чирок. Когда-то давно, ещё будучи космодесантником, Афина со своим отрядом участвовала в миссии по спасению одной важной правительственной шишки, которую вместе с семьёй похитил платиновый картель. Заложников хотели обменять на выкуп, но руководство решило просто надрать картелю задницы. Свою базу картель прятал в поясе Койпера. Это случилось в непродолжительный период её жизни, когда Афине довелось поработать бок о бок с Чироком.

Он в то время служил в подразделении активных мер в киберпространстве и, вместе со своей командой, обеспечивал радиоэлектронное подавление и кибератаки на вражескую инфраструктуру с отдельного корабля-вещателя, прилетевшего вызволять шишку вместе с десантным кораблём и кораблём поддержки. Миссия прошла почти без сучка, зашли и вышли, но в последний момент на базе картеля сработала защита, и база мощно взорвалась. Все корабли потрепало, а слабо защищённый Вещатель и вовсе раскололо надвое.

Связь с Вещателем пропала, и командир миссии принял тяжёлое решение покинуть зону операции. Афине пришлось угрожать сослуживцам оружием, чтобы остановить отступление. Она угнала шаттл и почти три часа рыскала среди астероидов в поисках обломков Вещателя. Как потом выяснилось, Чирок болтался среди камней без сознания и именно по этой причине не отзывался на сигналы с десантного корабля. Очнувшись, он сразу активировал маячок, и Афина, уже терявшая к тому времени надежду, нашла его.

Позже случилось разбирательство. Её тогдашний командир так и не смог простить ей агрессивное самоуправство. Несмотря на то, что трибунал в итоге признал её действия оправданными, из отряда её попросили.

Это было не беда, главное, что Чирока удалось тогда спасти. Оказавшись в безопасности, он в своей лаконичной манере сказал Афине спасибо и отправился в лазарет.

И вот теперь настало время для настоящего «спасибо» от Чирока. Хоть Афина с командой и собрала критически важные данные о произошедшем на «Бродяге», и миссию она считала выполненной успешно, много хороших людей погибло. Кроме того, ещё неизвестно, хватит ли их усилий, чтобы остановить войну, а также на то, чтобы убедить тех, кто осудил Чирока, отпустить его на свободу. Богданов звучал оптимистично, но он не всесилен. Поэтому самым верным для Чирока вариантом в этой ситуации всё же был бы побег в серую зону. Это навсегда сделало бы его персоной вне закона, но зато свобода его не была бы под угрозой. И всё же он выбрал отправиться за Афиной.

Сталеву переполняла благодарность к старому другу за этот поступок, но также наполняла её вина. Как бы она хотела быть таким же заботливым другом и партнёром для Комарова и Петренко! Как бы она хотела не совершать той ошибки, которую она совершила, покинув «Федерацию» ради личной мести, когда ещё можно было эвакуироваться без проблем. Это желание ей уже никогда не исполнить. Это урок, который она усвоит на всю оставшуюся жизнь.

Скафандр заверещал. На дисплее, обозначающем уровень кислорода, тревожно заморгало последнее деление.

- Чирок, где ты? - слабым голосом сказала в эфир Сталева.

Она почувствовала, как в ушах застучали «молоточки», а в глазах стало темнеть.

- Заканчиваем торможение, ищем тебя, - ответил Чирок. - Голос его звучал тише обычного, словно он говорил через силу.

- У меня пустые баки, - медленно проговорила Афина.

- Старайтесь дышать как можно реже, - вклинилась в беседу Стэтфилд, - мы уже совсем рядом.

- Почему вы так долго?

Эта фраза прозвучала неожиданно капризным тоном. Словно Сталева - не Сталева, а десятилетняя девочка, которую родители заставили слишком долго ждать.

- Ты где-то в радиусе десяти километров от нас, - прокомментировал Чирок. - Мы ищем тебя в телескопы.

- Десять? - сонно произнесла Афина. - Это же совсем близко...

- Да, близко, но я пока не могу локализовать тебя. Ты - слишком маленький предмет.

- Здесь есть радар, - отметила Стэтфилд, - Он может помочь?

- Она слишком маленькая, разрешения не хватает, - прокомментировал Чирок.

- А ты можешь снова найти её через триангуляцию? - послышался в эфире голос Стэтфилд.

- На это нет времени. Смена курса на достаточное расстояние займёт три минуты, - ответил Чирок, - Доктор Стэтфилд, изучайте мониторы телескопов, мы должны попробовать её разглядеть.

Афина молчала. Представив себе своих товарищей, вглядывающихся в чернильную темноту космоса, она подняла руки перед собой. Скафандр имел угольно-чёрный цвет. Так сложилось по нескольким причинам: во-первых, космонавта в чёрном ремонтном скафандре лучше видно на белёсом корпусе «Бегемота», а именно к «Бегемоту» скафандр и приписан. Во-вторых, это была дешёвая модель: жидкокристаллический слой, предохранявший от попадания микрометеоритов, можно было покрасить, но из-за особых свойств ударопрочного материала, для этого нужна особая, довольно дорогая краска. Не все клиенты готовы доплачивать за эстетику. Вот в ТМЛК готовы не были, и поэтому скафандры у их ремонтников - чёрные.

- Ребят, у меня скафандр чёрный, - сообщила Сталева.

Воздух в лёгких стал обжигающе горячим. Афина стала вдыхать полной грудью, но с каждым вдохом. Это давалось всё труднее.

- Так, ладно, попробую снова стриангулировать, - взволнованно объявил Чирок.

- Оу... Чирок... - слабо произнесла Афина, - А ты, оказывается, умеешь волноваться...

- Афин, давай не балаболь там, сейчас найду тебя, - огрызнулся он. - Перегрев маневровых двигателей! Отказ. Перегрев маневровых двигателей. Отказ! Послышался голос «Федерации» на фоне.

- Да, господи! - воскликнула Стэтфилд, - Вот именно прямо сейчас, да?! Чирок, что ещё мы можем сделать?!

Сознание плавно покидало Афину. Голос паникующей Стэтфилд звучал где-то далеко и не казался важным. Ей совсем не было обидно, что её товарищи так и не успели спасти её. Они почти успели. Они так старались и почти успели. Это вызывало уважение. К тому же умирать в такой близи от живых людей было совсем нестрашно. Афина собрала последние силы, чтобы снова выйти в эфир и поблагодарить их за старание, а также сказать, что они не виноваты, но вместо этого она сказала:

- Чирок, я серьёзно, красный Корвету очень идёт.

- Что?! - не понимала Стэтфилд. - Какой ещё, на хрен, Корвет?!

- Я смотрю на него сейчас и понимаю, что это отличный цвет, - сказала Афина и сама себе удивилась. В каком это смысле «я смотрю на него сейчас»?!

Но так оно и было: из-под полуприкрытых век она смотрела на космос, и в космосе, меньше, чем в сотне метров от неё, плыла красная спортивная машина с открытым верхом. За рулём сидел некто в скафандре.

Кажется, это были они, «долгожданные» галлюцинации, возникшие от недостатка кислорода и нервного безумия. Она моргнула, надеясь прогнать наваждение, но машина не исчезла.

- Чирок, у меня галлюцинация, я вижу красный Корвет в космосе, представляешь! - сообщила Афина.

Какое-то время, примерно целую вечность, он не отвечал.

- Не Корвет это, - наконец, произнёс Чирок. - Это родстер, но тебе срочно нужно плыть к нему, Афина. Слышишь меня? Срочно!

Воздуха совсем не осталось. Афина просто перестала пытаться вдохнуть, потому что это было больно. Она почувствовала нестерпимое желание снять шлем. Но вместо этого она нащупала джойстик реактивного ранца и направила себя к «Корвету». Чем ближе она подплывала к предмету, тем яснее становились детали. На задней части машины установили огромный шар, напоминающий не то шар для гольфа, не то огромный дискошар. В поверхности шара имелось множество круглых углублении, в которых поблёскивали стёкла или зеркала. В комбинации с манекеном, одетым в бутафорский скафандр, выглядела конструкция максимально странно.

Спустя время, Афина придёт в себя на борту «Федерации», и первым её вопросом будет: «Откуда, блин, в космосе Корвет?».

«Федерация» будет на всех парах мчать к станции «Восторг», мессенджер Сталевой будет разрываться от десятков входящих сообщений от Богданова, а Чирок сядет перед Афиной вполоборота (чтобы не смотреть в глаза) и в своей терпеливой и слегка безэмоциональной манере расскажет следующее.

В 2018 году, задолго до начала эры освоения Марса, эксцентричный миллиардер с Земли испытывал перспективную грузовую ракету-носитель, и в качестве тестовой полезной нагрузки он отправил в космос свой личный электромобиль - красный родстер. Этот электромобиль отправился в бесконечное путешествие вокруг Солнца и стал своего рода символом грядущей эры дальних космических путешествий. За годы своего путешествия, двигаясь на скорости 35 тысяч километров в час, машина, под воздействием миллионов сталкивающихся с ней микрочастиц, потеряла свой изначальный облик, а со временем и вовсе бесследно исчезла. В последний раз энтузиасты, рассчитавшие примерный маршрут и местоположение машины, наблюдали безликую груду металла, которая могла бы быть «изначальным родстером» в 2101 году.

В 2118 году в столетнюю годовщину памятного запуска, некоммерческое партнёрство «История космоса» увековечили легендарную машину и создали настоящий памятник исследователям космоса. На Земле создали точную копию «изначального родстера», прикрепили к ней лазерный отражатель (тот самый «шарик для гольфа»), вывели на гелиоцентрическую орбиту со скоростью около 20 000 километров в час, и синхронизировали её с окнами запуска кораблей Земля-Марс. Так в космосе, на самом загруженном коммерческом маршруте, возник уникальный маяк.

Его орбиту и скорость занесли во все справочники, и вот уже несколько десятков лет космические навигаторы прокладывают себе в космосе безопасный маршрут, ориентируясь в том числе на родстер.

Чирок, хоть и не был пилотом, эту историю знал с детства и поэтому, услышав от теряющей сознание Афины слова о Корвете, почти сразу понял, что искать в корабельных справочниках. Так он понял, по каким координатам с «Федерации» отправить эвакуационный дрон.

Но это всё потом, через считанные минуты, о существовании которых Афина, летевшая к в открытом космосе к загадочному красному Корвету, ещё не знала. В её сознании, стремительно гаснувшем в отсутствии кислорода, крутилась одна мысль - она, наконец покатается в Корвете. Хотя и при необыкновенных обстоятельствах.

Подлетев к машине вплотную и окончательно убедившись, что Чирок всё же был прав, и вблизи машина Корвет лишь напоминает, Афина на последнем издыхании разместила себя на пассажирском кресле и пристегнула к нему ремнём безопасности.

- Не Корвет, но сойдёт.