Пролог
Грейс
Кольцо в форме пламени, принадлежавшее моей покойной маме, – единственное, что сохранилось после пожара. На вид оно напоминало дешевку. Такое можно вытащить из пластмассового яйца, если засунуть доллар в автомат из торгового центра. По словам бабушки Савви, мама всегда хотела отдать кольцо мне. Она рассказывала, что огонь – символ красоты, ярости, возрождения. Досадно, что для меня он стал всего лишь символом краха. Перед сном бабуля рассказывала сказки о фениксах, возрождающихся из собственного пепла. Она говорила, что этого мама и хотела – возвыситься над реалиями и одержать верх. Моя мама хотела умереть и начать жизнь заново. Из двух ее желаний сбылось только одно. Что до меня? Исполнились оба. 17 ноября, 2015 год Грейс шестнадцать лет Очнувшись на больничной койке, я сразу же попросила медсестру помочь мне снова надеть кольцо. Я поднесла его к губам и прошептала пожелание, как учила меня бабушка. Я не стала загадывать быстрой выплаты страховой суммы и не пожелала, чтобы в мире исчезла нищета. А попросила лишь вернуть мне красоту. Вскоре я отключилась, вымотанная самим фактом своего существования. Во сне мне удалось уловить обрывки фраз посетителей, хлынувших в палату. «…самая красивая девочка в Шеридане. Изящный носик. Шикарные губы. Голубоглазая блондинка. Так жалко, Хизер». «А могла бы стать моделью». «Бедняжка даже не подозревает, что ее ждет, когда проснется». «Ее спокойной жизни пришел конец». Я медленно выходила из медикаментозного сна, не зная, что ждет меня в реальной жизни. Словно плыла по перебитому стеклу. Малейшее движение причиняло боль. Я лежала с закрытыми глазами, слыша, как приходили и уходили посетители: одноклассники, лучшая подруга Карли и мой парень Такер. Они перешептывались, охали и гладили меня по руке. Еще не придя полностью в сознание, я слышала, как они плачут, вскрикивают и что-то неуверенно бормочут. Моя прежняя жизнь, состоящая из школьных постановок, тренировок в группе поддержки и украдкой сорванных под трибунами поцелуев с Такером, казалась теперь недосягаемой, неправдоподобной. Развеялись чары сладостно-беспощадного заклинания, которое на меня наложили. Я не хотела сталкиваться с реальностью, поэтому, даже когда очнулась, не стала открывать глаза. Держалась до самой последней минуты. До тех пор, пока в палату не зашел Такер и не просунул между моих безвольно лежащих пальцев письмо. – Прости, – хрипло прошептал он. Я впервые слышала в его голосе неуверенность и усталость. – Я больше не могу и не знаю, когда ты очнешься. Это нечестно по отношению ко мне. Я слишком молод для… – Такер затих, и стул под ним заскрипел по полу, когда он резко вскочил на ноги. – Просто прости, ладно? Я хотела попросить его замолчать. Признаться, что пришла в себя. И жива. Ну, вроде того. Что специально тянула время, так как не хотела знакомиться со своим новым обликом. Но все-таки продолжала лежать с закрытыми глазами, слыша, как он уходит. Через несколько минут после того, как щелкнула закрывшаяся за ним дверь, я открыла глаза и дала волю слезам.
Уэст
17 ноября, 2015 год Уэсту шестнадцать лет Прекрасная возможность покончить с собой подвернулась на темной дороге. Стояла непроглядная темень. Дорога покрылась тонкой коркой льда. Я возвращался от тети Кэрри, посасывая зеленый леденец. Каждую неделю тетя Кэрри передавала моим родителям еду, продукты и молитвы. Противно признавать, но даже с помощью ее праведных молитв оба моих родителя не могли вытащить себя из постели. Вдоль извилистой дороги, тянущейся к нашей ферме, росли сосны, поднимавшиеся по очень крутому холму, из-за которого мотор начал рычать. Я знал, что все будет выглядеть как настоящий несчастный случай. Другое даже в голову не придет. Всего лишь ужасное совпадение, схожее с другой трагедией, поразившей семейство Сент-Клеров. Заголовки завтрашней утренней газеты так и стояли у меня перед глазами. Мальчик семнадцати лет сбивает оленя на Уиллоу-роуд. Умирает на месте. Тут же, посреди дороги, стоял тот самый олень и лениво смотрел на мою машину, которая приближалась к нему с возрастающей скоростью. Я не включил фары. Не стал нажимать на тормоза. Олень продолжал наблюдать, как я жму на газ, сдавливая руль с такой силой, что белеют пальцы. Машина так быстро неслась по льду, что ее мотнуло в сторону и стало заносить. У меня больше не получалось управлять ею. Колеса двигались сами по себе. Давай, давай, давай! Я зажмурился и, стиснув зубы, позволил этому случиться. Машина затарахтела и начала замедляться, хотя я вдавливал педаль в пол со всех сил. Я резко открыл глаза. Нет. Машина сбавляла ход, двигаясь медленнее с каждым метром. Нет, нет, нет, нет, нет. Пикап полностью остановился, замерев в метре от оленя. Тупое животное наконец-то решило моргнуть и неторопливо ушло с дороги, мягко цокая по льду копытами. Чертов тупой олень. Чертова тупая тачка. Чертов тупица, я мог бы прямо с утеса выброситься из пикапа, пока еще был шанс. На несколько минут воцарилась тишина. Только я, покойный пикап и мое колотящееся в груди сердце, а потом из горла вырвался крик: – Че-е-ерт! Я стал колотить по рулю. Один раз, второй… третий, пока с костяшек пальцев не полилась кровь. Упершись ногой в консоль, я вырвал руль, бросив его на пассажирское сиденье и растирая руками лицо. В груди все горело, а кровь пропитала сиденья, пока я рвал и метал в пикапе. Вырвав радио, я выкинул его в окно. Разбил ногой лобовое стекло. Сломал бардачок. Я крушил пикап, что не удалось сделать оленю. И все же до сих пор был жив. Мое сердце еще билось. Зазвонил телефон, издеваясь надо мной жизнерадостной мелодией. Он звонил снова и снова и, мать его, снова. Я резко вытащил его из кармана и посмотрел, кто звонит. Это чудо? Небесное провидение? Нежданный спаситель, которому на самом деле насрать? Кто это? Спам. Ну конечно. Всем плевать, даже если утверждают обратное. Я забросил телефон подальше в лес, потом вышел из машины и пошел пешком пятнадцать километров до родительской фермы. Искренне надеясь, что натолкнусь на медведя, который завершит начатое.