Hassan

- Пас! Дайте пас!

- Да блять!

- Юра, сам! Сам играй!

Кричали ребята, играя в футбол во дворе. Сейчас проходил всеми им любимый матч "двор на двор". С ободранными коленками, улыбкой до ушей и мимолётно проскакивающими матами, что потом приходится закрывать рот и оглядываться на окно своей квартиры, мол, не дай бог мама услышит. Они бьются о металлическую сетку, прилипают к ней толпой, в надежде забрать мяч у соперника. Забрали. Мальчик ведёт мяч. Толкая одного соперника, второго он наконец-то добегает до ворот и пинает. Штанга.

- Да блять!

Соперник отбирает мяч, пас, ещё пас, удар по воротам и гол. Они явно проигрывают, хоть и счёт неизвестен. После размена, враг снова лидирует, забирая мяч. Толкает ребятню. Удивительно, но они даже карточки придумали. Это простые листы бумаги, разукрашенные и обклеенные скотчем для прочности. От сетки отлипает их судья, мальчик с гипсом и костылём чуть больше его самого. Младший, наверное, да ещё и "раненный". Видимо ему, ну уж очень хотелось играть, даже если в роли судьи. Он достаёт из кармана одну из карточек, неаккуратно достаёт от чего другие карточки выпадают и разлетаются по полю. Очевидно этого никто не заметил.

- Так не честно, когда они толкались ты ничего не показывал!

- Они не толкались!

Судья явно покупной, о чём свидетельствуют два пирожка в другом кармане, скорее всего, купленными и даренными судье перед матчем. А карточка фиолетовая, может быть не знали правил или же дома не было других карандашей. Второй команде пробивают пенальти, это ответственный момент, момент, когда дыхание перекрывается, а все молитвы, читаемые бабушкой перед сном: вспоминаются. Правда некорректно, обычно молитва перемешивается со счётом барашек.

И тут удар, вратарь выпрыгнул как лягушка в надежде как ни будь отбить мяч. Отбил, он спас ворота. Улицу заполонили счастливые вопли и уже менее стеснительные матерки. Но мяч улетел за пределы поля. Один из ребят побежал к сетке, немного прихрамывая.

- Эй, подай мяч! - он обратился к девочке, скромно сидящей на лавочке возле поля. Она слушала музыку в наушниках и не сразу поняла о чём её просят.

- Что, прости?

- Мяч подай, - казалось немного нахально попросил её мальчишка. Может быть он не хотел так выражаться, но в силу своего возраста и того, что его команда проигрывает ему, наверное, можно было простить.

Девочка откликнулась, немного неуклюже встала с лавки и попыталась перекинуть мяч через сетку. Он не долетел и упал. Мальчик терпеливо ждал. Она подкинула его ещё раз. Мяч снова не долетел, отскочил от стенки, но не упал на землю.

Егор подхватил его.

- Неужели вы каждый день тут рубитесь? - он что есть сил кинул мяч, да так, что мяч перелетел поле и упал за ним, уже с противоположной стороны. Мальчик вытер сопли и раздражённо посмотрел на Егу. Ну ему, он уже ничего не мог сказать, ведь он не девочка. Егор спрятал руки за спину, словно это сделал не он и совершенно не при делах, - иди-ка отсюда, - пробормотал мальчику и улыбнулся, тот расстроено побежал к калитке.

- Здравствуйте, - поздоровалась девочка, сидевшая на лавочке. Она немного подвинулась, как бы приглашая присесть. Она была не столь маленькой, но и не девушкой. На вид лет двенадцать, ну совсем ребёнок. Её движения растерянные, неуклюжие, она как официант в первый день своей работы.

- Привет. И давно ты тут? - Егор распластался на скамье, нога на ногу, совсем не жалея пространства вокруг.

Положил руку на спинку, немного приобняв девочку. Она не ожидала такого, немного опешила, дернулась. Прижала к себе тетрадь, и ручка, которая лежала на её коленях, упала. Он наклонился и поднял её.

- Ты рисуешь? - поинтересовался и бесцеремонно потянул вторую руку к тетради.

- Да, - кратко ответила и продолжала держать её, как личный дневник. Словно нечто сокровенное и совершенно недоступное для чьих-либо глаз.

- Да забей, кого ты боишься? - он взял рисунок в руки и принялся рассматривать.

- Вы держите вверх ногами, - выхватила из его лап и перевернула.

- Знаешь, так понятнее не стало... - почесал голову, - а, что это собственно? - Он провёл пальцем по тетради. - Это волосы, понятно... а это... глаза?

Девочка вздохнула, переминалась, думала, как бы точнее объяснить. Но её рот то открывался, чтобы выпустить словечко, то снова закрывался на раздумье. - Я пыталась повторить одну картину...

- И какую же? - Егор всё не отрывал взгляд.

- Картину Магритта, "Лицо служит для приближения к любви..." - она запнулась в словах, - а дальше...

- Ладно, ты мне скажи, это глаза? - он снова ткнул в листок.

- Это груди... - она хоть и покраснела, но набралась смелости чтобы это сказать.

Егор хыкнул, отвёл взгляд на дворовых футболеров.

- Значит не показалось.

- Он считал, что этот образ, который изобразил, отображает восприятие людей на женский пол. Что человеку важен не столь характер, личность, как физические показатели человека... - она взяла ручку, которую поднял Егор и принялась дорисовывать последние штрихи.

- Ну, понятно. А сиськи вместо глаз тут причём? - он скривился ухмыляясь.

- А при том. Здесь он буквально показывал, на что первое обращают внимание.

- Слушай, а ты не маленькая чтобы сиськи рисовать, а?

- Пожалуйста, может быть не будем об этом?

Мяч ударился об металлическую сетку прямо перед ними. Девочка ахнула и вжалась в лавку.

- Блять, ну-ка, идите нахуй отсюда! Иначе я реально покажу, где тут насилие! - закричал Егор горемыкам народного футбола. Да так, что те, чуть ли не моментально испарились со своего чемпионата мира. Даже судья, будучи подбитым, исчез с зоны видимости.

- Они постоянно мне стараются помешать, - промычала она, - пинают мяч прямо передо мной. Заранее занимают лавку, чтобы я не могла тут сидеть и самое главное, обзываются, - она вытерла нос, потекла ручка. Помимо синяков и ссадин на её лице, теперь ещё и чернила от ручки. Салфеток у неё не было, так что она старалась просто не обращать внимания на этот факт.

Егор молча её выслушал. Покопался в карманах, достал что-то и сжал в кулаке.

- То, о чём мы договаривались на прошлой неделе... Мы твою маму мягко предупредили.

Девочка в моменте застыла, ручка чуть не выпала из её рук.

- Мы поставили её буквально перед фактом. Честно, видела бы ты её лицо, наверное, сама бы смеялась. В общем, дело сделано... - Он протянул кулак и положил в её руку флешку. - Здесь находится видео с понедельника. Знаешь, нам этого ой чего стоило...

- Но как? - её голос задрожал.

Егор посмотрел на пятиэтажку, в окно квартиры Натальи Александровны.

- Думаешь второй этаж нам помеха? Правда, долго мы с парнями "репу чесали", думая, как нам это сделать. Долго крутились возле вашего дома. Однако, возле вас же бутики строят, где по словам должны продавать самое вкусное мороженое, - поднял руки и показал летающие "ковычки", - походили мы там и поняли, что как раз под вечер выходит дед какой-то, поднимается на бутик по лестнице и делает что-то на крыше. Ну, как появился момент, Слава и Саня спиздили у него лестницу... - Егор засмеялся, - действовать нужно было быстро, хорошо, что ты не ошиблась и эта тварь пришла вовремя. Заставили подняться на лестницу Пашу, как самого длинного из нас и снимать. Был момент, когда он чуть не упал пару раз, но, правда признать мы специально дёргали лестницу. На прочность проверяли. Мы всё отсняли, благо, ты открыла окно как я сказал...

Девочка была удивлена, на её лице смешался шок, радость, испуг. Она не знала, что сказать, не знала какие слова подобрать. Егор продолжил:

- Мы её хорошо припугнули, как я и обещал. Заставили полностью окунуться носом в её же дерьмо. И знаешь, если это куда-то попадёт: ей пиздец.

- Но, я даже не ожидала... - она сжала флешку в кулачек. - Когда встретили меня в тот вечер, вы были страшный. Я и представить не могла, что совершенно чужой человек поможет мне, не знала, что такое бывает, - её голос на секунду стих, она посмотрела в сторону, куда-то вдаль. - Может быть, после вашего вмешательства, Мама перестанет меня бить... - по её щеке пробежала одинокая слезинка. - Мне хватит даже того, чтобы мама перестала кричать...

- Ну, знаешь... - только Егор хотел что-то сказать, как Девочка продолжила.

- Мама не всегда была злой, помню такие дни, когда она на меня даже не кричала. Но они были очень давно. Её бросил мой папа, но он был очень хороший. Мы общались какое-то время, пока он не умер. Может быть из-за этого мама стала злой, может быть из-за того, что погибла её прошлая любовь... Но не пересчитать сколько было ссор и сколько была гадских слов, не подтверждающие этого. Я люблю маму, и знаю, что она может быть доброй, но у неё не всегда получается. Думала, что могу её как-то исправить, старалась, но у меня не получается...

- Это новые? - Егор указал пальцем на её щёку.

Девочка потрогала своё лицо.

- Нет. Это с того вечера. Больше она не трогала меня.

Егор замолк, уставившись на маленькую девочку, которая, не смотря на весь ужас, который творит её мама, продолжает любить. "Это больная любовь, неправильная" подумал он. Она продолжала рисовать. Ручка путалась в её замученных, отбитых пальцах, с трудом держа. Она буквально выпадала из руки. И из-за недостаточной твердости, плавала по листу. Штрихи были неаккуратны, не столь живые и четкие из-за чего девочка расстраивалась, но продолжала рисовать.

- Спасибо Вам большое, - пробормотала она.

- Мы практически ничего не сделали, - он вздохнул и отвёл взгляд. - Я тебе скажу, а ты уже думай сама.

Девочка отложила тетрадку.

- Это мы добрые, а всем остальным в округе всё равно на тебя. И не важно насколько ты маленькая, хрупкая и беззащитная. Ведь, если так подумать... Все же точно слышали эти крики по вечерам, видели тебя в синяках и ссадинах. Но ведь никто не предпринял ничего чтобы тебе помочь, верно?

- Все не обращают внимания.

- Ты должна научиться быть сильной, даже если такой не являешься. Ты должна давать отпор, даже если обидчик слишком страшен и слишком велик. Даже если кажется, что шанса на победу нет. И уж тем более, если тебя обижает человек, который по сути должен сам являться защитой для тебя. Так сейчас устроен мир, к сожалению, чтобы жить: Нужно бороться, даже со злом, намного превосходящим тебя по силе. Но если это чудовище является для тебя любимой мамой, то пусть так.

- А вы сражаетесь?

Егор остановился на секунду, посмотрел на свою руку.

- Каждый день, с момента рождения. И мне ещё предстоит сражаться, даже в одиночку.

- А что есть зло, про которое вы говорите?

- «Тот, кто нарушает границы личности, определяет её насилие по отношению к ней. Тот, кто покушается на личность, тот кто вдруг возомнил себя тем, кто может решать за другого». Я ненавижу это... Поскольку люди злоупотребляют этим, манипулируя, полируя мозги другим, заставляя думать, что есть хорошо и плохо, и наоборот. Таким тварям, нет места в обществе...

Она задумалась. Егор так и не отводил от неё своего взгляда и продолжил.

- Я не из таких, по крайней мере стараюсь не поступать как они. Я не могу решать за тебя, и не стану. Скажу только одно: Дальше ты сама, одна.

Один на один с выбором и только в одиночку ты сможешь всё для себя решить. Так что думай, что для тебя есть жизнь: Страх перед человеком, который ежедневно держит тебя в стрессе, избивает. Страх от которого ты дрожишь и плачешь каждый день, желая, чтобы это закончилось... Или ты можешь сделать хоть что-то, начать противодействовать этому злу. А я знаю, что ты сможешь. Ведь то, что ты согласилась на нашу помощь определенно что-то то и значит, - Егор поднялся с лавки. - Ну, а мне, Кать, пора уже надо идти.

Катя замешкалась, и казалось немного воодушевилась всей этой лекцией.

- Спасибо Вам большое...

Егор положил руки в карманы, оглянулся.

- С этим материалом ты можешь позвонить, обратиться в органы опеки в случае чего. Но, а мы... может быть ещё увидимся.

___________________________________________

"Егор и Костя показывают знак протеста против любимой Натальи Александровны" Это так мило