🌕 ЧАСТЬ 7 - «Тень луны и искра ревности»
1. Каменное утро
Четвёртый день подряд Гуехон выходила на площадку ещё до рассвета. Силвар уже ждал: широкий меч — для отработки силы, тонкий рапира-колун — для скорости.
Лезвие отражает меня так же бледно, как луна, — мелькнуло в её голове.
— Сегодня — связки по пять ударов, — объявил наставник.
— Хорошо, — коротко кивнула она.
Стойка — плавный вдох.
Раз-два-три… — металл резал утренний воздух.
К концу первого часа Силвар остановил её:
— Ты учишься быстрее, чем многие кадеты за полгода.
— Значит, у меня хорошие учителя, — сухо ответила Гуехон, вытирая пот рукавом.
Силвар прищурился:
— Нет. У тебя хватка выжившей. Это не тренируется — это изнутри.
Она ничего не сказала. Изнутри — это оттуда, где всегда была пустота.
2. Сон под тяжёлыми тенями
Ночью она уснула, едва коснувшись подушки. Лунный свет ложился льдинкой на лицо. Во сне появился туман, потом — шаги босых ног по воде. Девочка лет шести, с той же бледной кожей и светящимися глазами, что и у Гуехон, подошла вплотную.
— Узнай, что такое любовь, дружба и семья, — произнесла она шёпотом, будто лист шуршит. — А потом… сможешь вернуться, моя дорогая… я…
Последнее слово растворилось, как пар. Девочка протянула ладонь — и сон оборвался.
Гуехон села на кровати, сердце билось гулко. На ладони щипало, будто сон обжёг кожу.
3. Непрошеная гостья
К утру во двор Крила заехала карета, украшенная лентами. Из неё вышла девушка лет двадцати — золотоволосая, в богато расшитом плаще. Украдкой поправив локон, она широко улыбнулась.
— Я Лейра Вейвилл, — объявила она. — Разыскиваю герцога Ольфа Беренета. Говорят, он здесь.
Заняло полчаса, прежде чем появился сам Ольф: тёмный плащ, спокойный взгляд. Он поздоровался, но держался на почтительном расстоянии. Лейра, не замечая его холодка, мгновенно прильнула под локоть, звонко смеясь:
— Мы виделись на балу в Лероне, помните? Ах, как же рада! Неужели вы скрываетесь от столичных дам?
Ольф слегка поджал губы:
— Я здесь по делам, леди Вейвилл.
— О, да бросьте так официально! — Она провела пальцами по его рукаву. — Вы же не могли забыть нашу ночную прогулку по саду…
В этот момент из дома вышла Гуехон, ещё в тренировочном костюме, меч за спиной. Она остановилась, молча глядя на сцену.
Ольф заметил её взгляд — ровный, холодный, как мёртвое озеро. На лице герцога отразилось лёгкое неудобство. Он мягко, но отчётливо снял руку Лейры со своего плеча.
— Простите, леди, но у меня уже есть возлюбленная, — негромко произнёс он и кивнул в сторону Гуехон. — Её имя Гуехон.
Тишина упала тяжёлым крылом. Крил, стоявший меж дверей, разинул рот. Лейра же обернулась, изучая девушку с холодными глазами цвета зимнего моря.
— Она? — В голосе Лейры зазвенела язвительность. — Простите, но… вы шутите?
Гуехон шагнула ближе, чуть приподняла подбородок.
— Сожалею, леди, что ваше самолюбие пострадало, — голос её звучал ровно, но внутри клокотал неожиданно острый гнев. — Однако мнение незнакомки в лентах меня мало волнует.
Лейра вспыхнула. Ольф хотел было вмешаться, но Гуехон обожгла его взглядом — ледяным, пустым, почти потусторонним. Казалось, не она смотрит на него, а что-то оттуда, где нет жизни.
— Не втягивайте меня в свои игры, герцог, — прошептала она, чтобы услышал только он. — Я — не ваша ширма.
И пошла к тренировочной площадке. Силвар, наблюдавший издали, хмыкнул и подал ей меч:
— Злость — хороший топор для льда. Разруби что-нибудь.
Она взяла клинок обеими руками. Первый удар по чучелу выбил опилки так, что Лейра невольно отшатнулась, а Ольф, не моргнув, продолжал следить за её движениями.
4. Искры в темноте
Когда вечер упал фиолетовым полотном, Гуехон осталась на площадке одна. Вспоминала маленькую девочку из сна и слова о любви, дружбе, семье.
Что ж, — стиснула рукоять, — попробуем разобраться с мечом. А потом — с чувствами.
В отдалении блеснул свет фонаря. Ольф стоял у края площадки, не приближаясь. Прежней мягкой улыбки не было — лишь тихая, тёплая серьёзность. Он молча склонил голову, признавая её право на гнев.
Гуехон кивнула в ответ — и вернулась к связкам:
Раз-два-три-четыре-пять…
Луна поднялась над крышей, белая и бесстрастная. Она всё так же слушала их секреты — и молчала.
Но когда-нибудь, — подумала Гуехон, отражаясь сталью, — я спрошу её, зачем она привела меня сюда.
---