Возвращение
Владимир погнал на трицикле, собранном на скорую руку из обломков старых мотоциклов и деталей, найденных складах. Это было не просто средство передвижения — это была его мобильная крепость на колесах, идеально подходящая для бескрайних пустошей после ядерной зимы.
Трицикл имел мощный, но изношенный двигатель, который издавал глухие звуки. Рама была сделана из ржавых труб, сваренных вместе с небрежной точностью, но надёжность конструкции внушала уверенность. Передние колеса, огромные и широкие, были обуты в грубую резину, которая отлично справлялась с пересечённой местностью.
Кузов трицикла был обшит металлическими листами, покрытыми следами коррозии и царапинами, напоминал о множестве схваток. На заднем сиденье, обтянутом изношенной тканью, лежали запасы — пара канистр с топливом и мешок с провизией. На переднем багажнике был установлен самодельный щит.
Был уже поздний вечер. На половине дороги, Владимир заметил впереди непривычные для данных мест огни. Он заглушил мотор, сорвал ветку и накрыл ею агрегат с девушкой.
Владимир вскарабкался на ближайшее дерево. С верхушек он наблюдал за лагером странствующих сталкеров, освещённым мерцающим огнём. Картина казалась привычной для постапокалиптического мира, но что-то в атмосфере настораживало героя. Он прислушался к разговору:
— Ма́мс та́с яда́ра уу́с эле́ктри ристлу́у, бе́т ка́?
— Йа́, стра́дасим тиргю́.
— Йа, сии́с о́н йу́ба хоо́м йо́хтуль!
— Йа́, йа́.
Слова, произнесённые с акцентом, были на эстляндском диалекте латогарского языка. Хотя Владимир не владел им, он разобрал фразу о «сработать рынок» и понял, что перед ним — банда налетчиков. Это означало, что проехать мимо них будет непросто.
Быстро сориентировавшись, он схватил несколько мешочков с порохом и, не раздумывая, бросил их в костёр. В воздухе раздался оглушающий треск, и в лагере началась неразбериха. Сталкеры в панике начали метаться, пытаясь понять, что происходит. Используя этот момент, Владимир вытащил из походного ранца бутылку с зажигательной смесью, поджёг «коктейль Молотова» и бросил его в самую гущу, где стояли их мушкеты.
Огненный шар с гулким звуком врезался в землю, разлетаясь на все стороны. Пламя охватило оружие, и сталкеры, ослеплённые огнём и дымом, бросились в разные стороны. Владимир не терял время: он собрал самодельный мушкет, прицелился и начал по одному отстреливать мародёров, которые, охваченные паникой, не могли ничего противопоставить его атаке.
Вскоре в лагере не осталось никого живого. Когда всё утихло, Владимир спрыгнул с дерева и, привычно осмотрев остатки лагеря, начал собирать оружие.
Он сложил всё найденное в мешок, обшарив тела мёртвых мародёров в поисках боеприпасов и полезных вещей. Наконец, он пригнал свой трицикл к лагерю, загрузил на него находки и, удовлетворённый результатом, отправился дальше. Пустошь вновь раскрыла перед ним свои просторы, и вскоре он уже мчался к дому, оставляя позади разорённый лагерь, который больше никогда не станет угрозой.
Запустив двигатель, Владимир ощутил знакомую вибрацию, которая проходила через его тело. Дорога, извивавшаяся перед ним, была усеяна ямами и обломками, но трицикл уверенно справлялся с препятствиями.
С каждым километром, который он проезжал, Владимир чувствовал, как нарастающее чувство уверенности наполняло его. Он знал, что с таким транспортом и своей решимостью может преодолеть любые преграды. Впереди его ждали новые приключения, но сейчас он был просто рад тому, что вернулся на дорогу, готовый к новым вызовам в этом жестоком, но захватывающем мире.