Глава 24. Лунатик
Ночь. Время: 01:23.
За окном царила безмолвная ночь. Город спал, укрывшись звёздным покрывалом, а свет полной луны тонкой вуалью пробивался сквозь шторы, мягко рассыпаясь по полу. В квартире стояла тишина, прерываемая лишь еле слышным тиканьем настенных часов.
В гостиной на диване мирно спал Лука. Он специально устроился здесь, предоставив Нелли спальню — не из вежливости, а из тихого уважения к границе, которую их хрупкая дружба так старательно хранила. Ему снились обычные сны — лёгкие, туманные, такие, что забываются сразу после пробуждения. Но вдруг... что-то нарушило это хрупкое равновесие.
Внезапно шорохи разорвали тишину. Лука лениво приоткрыл глаза, слегка простонав. Протянув руку в сторону, он почувствовал пустоту и, решив, что ничего страшного, снова попытался уснуть. Но шорохи продолжались. Это уже были шаги. Сон ещё тянул его назад, в тёплый омут забвения, но странный звук окончательно вытолкнул его в реальность. Он нехотя поднялся, сонно потянувшись, и пошёл проверить, что происходит.
Первым делом он заглянул в спальню. Тонкий лунный свет, пробивавшийся через балконное окно, серебрил постель — пустую. Одеяло было откинуто, подушки тронуты, но самой Нелли не было. Лука почувствовал, как сердце замерло. В груди родилось волнение. Где она?
Шорох повторился. На этот раз он ясно доносился с кухни. Лука быстро, но тихо направился туда. Щёлкнул выключатель у двери, и жёлтый свет осветил сцену, от которой он невольно замер.
За кухонным столом сидела Нелли. Она, склонившись над блокнотом, водила карандашом по бумаге, будто одержимая тихой сосредоточенностью. Лука моргнул. Он невольно задержал дыхание, приближаясь почти бесшумно, и осторожно положил руки ей на плечи.
На бумаге был портрет — аккуратно, с любовью выведенный. Женское лицо. Тонкие черты, грусть в глазах. Её мать.
И тут Лука нахмурился. Он внимательно осмотрел пространство. В кухне не было ни одного источника света, кроме того, что он только что включил. До этого же... она рисовала в полной темноте. Без света. И при этом — настолько точно.
Лука: (Тихо, мягко) Нелличка, ты чего не спишь?...
Нелли никак не отреагировала. Она только медленно положила карандаш на стол, чуть опустив голову. Лука почувствовал странную тревогу. Нелли всегда, даже в самых странных ситуациях, отвечала ему. А сейчас — ни звука. Он убрал руки с её плеч и, обойдя стол, сел рядом. Девушка будто бы пряталась за своими длинными, мягкими каштановыми локонами, скрывая лицо. Он посмотрел ей в глаза — и замер.
Они были закрыты.
Лука: (Мягко) Нелли?...
Она медленно подняла голову.
Лука: (Мягко) Ты меня слышишь?
Нелли медленно кивнула.
Лука: (Тихо) Прошу, открой свои глаза...
Но она оставалась с закрытыми глазами, будто не слышала — и в то же время слышала его. Тонкая грань между сном и явью. Словно душа её парила где-то далеко, но тело по-прежнему было рядом.
Лука встал, осторожно взял девушку за ладони и помог ей подняться. Мягко коснулся её щёк, стараясь прочувствовать, что с ней. И тут... он понял.
Лунатизм.
И сразу же почувствовал, как напряжение в его груди немного ослабло. Она спит. И всё же... всё в ней было по-другому. Не как у других. Не агрессивная, не дикая, не хаотичная. А — тёплая, тихая, спокойная, будто лунная статуэтка в руках заботливого скульптора. Она просто сидела, рисовала, искала тишину и тепло в своих снах.
Лука обнял её. Осторожно, бережно, как будто она могла рассыпаться в его руках. Прижал к себе, укрыл своим дыханием. Одна рука мягко легла на её спину, вторая — на затылок, пальцы погружались в шелковистую прядь волос. Он опустил подбородок на её макушку и прикрыл глаза, дыша размеренно, стараясь сохранить этот момент невесомого покоя.
Лука: (Тихонечко, мягко) Пойдём в кровать, м?
Нелли не ответила, но послушно кивнула, всё так же не отрываясь от его груди. Он мягко отстранился, взял её за ладони и медленно повёл в спальню. Шаг за шагом, осторожно, словно ведя по хрупкому льду. Она шла за ним, с закрытыми глазами, как доверчивая тень.
В спальне Лука помог ей лечь, аккуратно расправил одеяло, укрывая её до плеч. Несколько мгновений просто стоял, глядя на её лицо — спокойное, как вода в утреннем озере. Потом сел на край кровати, положил ладонь ей на голову и начал мягко, едва ощутимо, гладить волосы, словно убаюкивая.
Он решил остаться. Минут на тридцать, может, больше. Просто чтобы убедиться, что она снова не встанет, не уйдёт куда-то, не потеряется в своём сне. Лука опустил взгляд, задумавшись о том, как странна и хрупка бывает человеческая психика... и как много внутри той, кто на вид — такая молчаливая и тихая...