Воссоединение
Нам удалось выбраться из коридора начальных классов, едва отбив последних зомби. Каждое движение давалось с трудом: раны саднили, усталость тяжёлым грузом сковывала тело, а страх подгонял вперёд. Когда мы подошли к лестнице, откуда доносились голоса, я остановила всех.
— Это может быть ловушка, — прошептал Амен, сжимая биту.
— Нет, это они, — ответила я, узнав знакомые голоса.
Мы поднялись на второй этаж и увидели Мэри и Дэниела. Они выглядели не лучше нас: их одежда была испачкана кровью, лицо Мэри запачкалось, а на боку Дэниела виднелся перевязанный след раны.
— Вы живы! — выдохнула я с облегчением, подбегая к ним.
Мэри прижала меня к себе, не скрывая слёз.
— Мы думали, что потеряли вас, — сказала она, её голос дрожал. Мы нашли ребят, идём к ним.
— С нами всё в порядке... более-менее, — отозвался Амен, опираясь на биту. — Но Учительница Мила...
— Мэри, вы её видели? Где она? — спросила я, ощущая, как тяжело говорить об этом.
Я замолчала, опуская голову. Вспоминать, как она пожертвовала собой, чтобы дать нам шанс, было слишком больно.
— Она до последнего сражалась, — добавил Алекс. — Нам повезло, что мы успели уйти.
Дэниел сжал кулаки и отвернулся, а Мэри крепко взяла за руку Аву, стараясь её успокоить.
— Мы нашли несколько вещей в кабинете охранника, — сказал Дэниел, протягивая нам небольшую коробку с патронами и аптечкой. — Но этого недостаточно.
Мы подошли к кабинету, и Кара открыла нам дверь. Я сразу обняла её, и, оглядевшись, заметила, что несколько ребят лежат с ранениями. Первое, что я подумала, — их укусили. Я немедленно спросила:
— Что случилось? Почему вы здесь?
Кара ответила с усталостью в голосе:
— Когда вы ушли, мы заметили, что Анна пропала. Через несколько секунд начали выбивать дверь. Как оказалось, она подставила нас — измазала дверь кровью и сбежала. Зомби вломились в кабинет, а мы успели вылезти через окно в соседний. Трое не успели выбраться, а ещё четверо получили ранения. Мы защищались и скрылись здесь.
Её слова оставили в душе тяжёлое чувство. Мы продолжили сражаться, но потерять кого-то было слишком трудно.