Пролог
Областная инфекционная больница. 3 марта 2045 год.
-Ева Александровна, там новый пациент, снова те же симптомы, - раздаётся голос медсестры по ту сторону двери ординаторской.
Я с трудом раскрываю глаза и хлопаю в ладоши, чтобы включить свет. Быстро тру ладонями лицо, чтобы немного взбодриться. Тело гудит от усталости, но ноги будто сами поднимают меня с дивана и несут к двери. Я смотрю на наручные часы, которые показывают полночь. Видимо, ночь обещает быть долгой.
Во всём стационаре приглушен свет, по дороге я заглядываю в прозрачные двери боксов, все пациенты мирно спят. Во всей больнице царит мертвая тишина, прерываемая только звуком работы аппаратуры, поэтому особенно хорошо слышны звуки истошного крика, прерываемого неудержимой рвотой. Я ускоряю шаг, надевая перчатки и маску.
Несмотря на то, что я работаю уже несколько лет, я волнуюсь каждый раз, принимая нового пациента. Всё внутри неприятно сжимается от истошных стонов боли, доносящихся из приёмного отделения.
Многие говорят, что со временем врачи черствеют по отношению к эмоциям своих пациентов. Я в это не верила, мне всё также больно было наблюдать страдания людей, как и в первый раз на практике в университете. Всё также моя душа рвалась помочь или хотя бы облегчить страдания.
Двери распахнулись и я зашла в палату. На кушетке корчился молодой мужчина. Кожа была бледной, практически белой, лишь пунцовый румянец выделялся на щеках. Больной хватался руками за голову, был практически готов вырвать себе волосы. Я переступила через лужу рвоты на полу, подходя ближе. Медсестра подала мне планшет, в котором указывался краткий анамнез пациента.
-Болеет около четырёх дней. Болезнь началась остро с резкого подъёма температуры до сорока градусов, затем присоединилась головная боль и рвота, которая не приносила облегчения. Со слов жены перестал идти на контакт, стал излишне агрессивным, - доложил мне врач, который доставил пациента.
Мозг начал интенсивно анализировать анамнез, выцепляя из анамнеза необходимое, что могло бы натолкнуть на диагноз.
-Клещевой энцефалит? - послышался голос Марка прямо над моим ухом. Он только начал работать, поэтому я была его наставником. Не сказала бы, что я самый опытный врач в этой больнице. Но никто больше не согласился возиться с новичком.
-Было бы странно... Ладно, начнём с того, что снимем болевой синдром и возьмем ИФА[1], спинномозговую жидкость...
Я продолжила перечислять список, а медсестра ловко вбивала данные в систему, выписывая направление. Одновременно я проверяла наличие менингеальных симптомов, наклоняя голову пациента вперёд. Затем я распорядилась вколоть пациенту обезболивающее, после чего он немного успокоился, но на контакт не шёл.
У него были явные неврологические нарушения, потому что говорил он несвязно, а взгляд его был блуждающим, будто он не понимал, где находится.
Самым странным было то, что это был четвёртый такой пациент за последние три дня. Два из которых уже впали в кому. Но нам всё ещё неизвестно, что за возбудитель вызвал такие проявления.
Все мои коллеги молчали, напряжённо глядя на пациента. В помещении повисло ощущение смятения, которое, казалось, можно было ощутить физически, настолько оно было тяжёлым и гнетущим. Я стремительно вышла из кабинета. Из-за усталости и нависшей угрозы эпидемии у меня начало пульсировать в висках.
-Ева, неужели стоит думать о новой эпидемии? - Спросил Марк, догоняя меня.
Я резко обернулась, его слова попали прямо в самое больное место. Это всегда было самым ужасным в этой профессии. Осознание того, что не всем я могу помочь и бывают факторы, над которыми я не имею власти.
-Я говорила с Глуховским, он сказал, что к нам уже едут учёные из исследовательского центра. Только, пожалуйста, перестань так громко говорить об этом.
-Вы выглядите уставшей. Наверное, оставаться на вторую смену не стоило. Тем более, вам ещё нужны силы, чтобы ухаживать за мамой.
Я внимательно посмотрела в лицо рыжего молодого парня, который, судя по всему, искренне волновался за своего куратора.
-Не волнуйся, я не умру от усталости. По крайней мере, написать рекомендацию для Глуховского я успею, Марк. - пошутила я. Его щеки моментально покраснели.
-Я не из-за этого...
Я понимала, что волнуется он не из-за этого. Только вот я упорно не хотела продолжать тему болезни моей матери. Слишком сильно меня ранило то, что моя активная и жизнерадостная мама теперь вынуждена проходить долгую реабилитацию из-за пересадки сердца, но даже после она возможно останется немощной на всю жизнь. Я с трудом проглотила сожаления, скопившиеся в горле колючим и вязким комком. Я должна быть благодарна судьбе за то, что она хотя бы жива и проходит реабилитацию в лучшей клинике Республики. Я должна быть благодарна некоему человеку, который пожертвовал деньги в фонд на счёт именно моей матери. Я не знала его, но каждый день благодарила его.
-Нужно ещё раз прочитать их истории болезни, вдруг мы что-то упустили... - сказала я, взяв под руку Марка.
-Вы же знаете, что мы не могли ничего упустить, я уже выучил их наизусть. Мы приглашали врачей из других больниц. Ни один анализ не дал совпадений. Это что-то совершенно новое.
На последних словах он понизил голос до шёпота и смотрел на меня немного испуганно. Он был ещё очень молодым и неопытным, поэтому его не любили другие врачи. Но у меня он вызывал лишь симпатию, возможно это из-за того, что и я сама не так давно была на его месте. Мне нравилась его пытливость и желание помочь, он всегда помогал мне, когда я никак не могла прийти в себя из-за страха потерять мать. Даже если он иногда путался под ногами. Он был человеком, с которым у меня, кажется, завязывалась дружба.
Он увидел моё смятение.
-Ладно, я заварю вам кофе и мы проведём эту ночь за незабываемым изучением историй болезни, - сказал Марк, направляясь на кухню для персонала.
Когда я пришла в ординаторскую, села за стол и открыла первую историю, то не заметила, как буквы стали сливаться, превращаясь в сплошную черноту.
Проснулась я за столом, укрытая пледом. Откуда-то был слышен страшный нечеловеческий рёв.
На кресле, покрытый листами с историями болезни, дремал Марк, который тоже резко подскочил от испуга, рассыпав все листы по полу. Затем послышался другой крик, я услышала громкие топающие шаги. Мы с Марком переглянулись.
От паники у меня задрожали колени, но вопреки этому, я шагнула к двери. Марк хотел остановить меня, но не успел.
Выглянув в коридор я увидела пятна крови, размазанные по стенам. Грохот слышался из соседней палаты. Я даже предположить не могла, что меня там ожидает. Раздался женский крик. Скорее всего, это была медсестра.
-Чëрт!
Я осторожно зашла в палату, оставляя дверь открытой. В сумраке палаты было плохо видно, однако, даже эта сцена повергла меня в шок.
Пациент, который ещё недавно лежал в коме, теперь сидел на полу над медсестрой, издавая нечеловеческие звуки, продолжая неистово колотить её головой об пол. Вокруг охрана пыталась оттащить его от неё. Он кусался и царапался, изо рта текла слюна, вперемешку с кровью. Пациент толкнул охранника, пытающегося его стащить, тот упал и ударился головой об стену.
Я почувствовала, как за рукав халата меня тянет Марк.
-Ева, мы уже здесь никому не поможем. Я нажал тревожную кнопку, скоро сюда приедет полиция.
Пациент обернулся на наши голоса. Всё внутри меня сжалось в панике.
-Прошу вас, мы хотим вам помочь...
Мне хотелось верить, что это всего лишь больной человек. Однако, он уже не выглядел как человек. Весь в крови моей коллеги и дергающимися конечностями.
Мы начинали медленно отходить назад, пока больной стоял и наблюдал за нами. Внезапно он сорвался с места и кинулся в нашу сторону. Из груди вырвался неконтролируемый крик страха, я споткнулась о собственную ногу. Марк сильнее потянул меня за собой.
Мы захлопнули дверь в палату. Но за рукав меня ухватила сильная рука, пальцы которой были перепачканы кровью. Меня объял непреодолимый страх. Я взглянула в глаза пациенту через стеклянную дверь.
-Отпусти! - закричала я от бессилия, стараясь вырвать руку из этих лап смерти. По щекам покатились крупные солёные капли. Я сама не заметила, что начала плакать.
-Твою мать... - шипел Марк, пытаясь ослабить хватку больного. К нам помощь пришли другие коллеги, которые налегли на дверь, пытаясь закрыть её.
В другом конце коридора появились два мужчины.
-Наконец-то полиция! - выдохнул кто-то с облегчением.
Однако лицо одного из них показалось мне знакомым. Под воздействием такого количества эмоций, я до конца не понимала, что происходит. Меня пробирала дрожь. Две фигуры стремительно приближались. Один из них, который показался мне знакомым, схватил со стены огнетушитель и одним уверенным движением нанёс несколько ударов по руке больного. Кости запястья и пальцев истошно хрустнули, из размозженной раны потекла кровь. Пациент взревел и отпустил мою руку. Я наконец была свободна и обессиленно упала на колени.
Вокруг царила настоящая неразбериха, я обхватила лицо ладонями, пытаясь успокоиться. Кто-то положил мне ладонь на плечо.
-Ева? Всё в порядке, он тебя больше не тронет.
Этот голос я узнала бы из тысячи других голосов. Голос, который я когда-то любила, сейчас во мне вызывал лишь отторжение с привкусом горечи от предательства. Это был Лука Демьянов, один из лучших учёных России, а также мой бывший жених.
Я подняла глаза и взгляд упал на его лицо. Челюсти были плотно сжаты, выдавая его внутреннее напряжение. В серых глазах плескалось сожаление и беспокойство. Лицо бледное и изможденное, синева под глазами выдавала глубокую физическую усталость.
-Так это тебя прислали из-за тех пациентов? - мой голос всё ещё дрожал. Люди вокруг помогали мне подняться. Рука неприятно ныла.
На секунду, когда я увидела своего бывшего жениха, мир вокруг перестал существовать. Его вновь заполнил океан боли. Но сейчас я огляделась вокруг.
Люди со страхом смотрели в сторону палаты, откуда мы только что вышли. Я с замиранием сердца обернулась. Пациент продолжал колотить в стекло. Его безумные глаза были налиты кровью, а рот не прекращая издавал вопли, которые невозможно было слушать.
-Что нам делать... - задал вопрос Марк дрожащим голосом.
-Прежде всего необходима седация, пока он здесь всех не перебил, - послышался голос главного врача больницы, Глуховского.
-Нужно вытащить оттуда Елену! Неужели мы оставим людей там с ним! - начали раздаваться голоса негодующей толпы вокруг.
-Седация не поможет. Этим пациентам уже ничего не поможет, - спокойно произнёс Лука.
Эта фраза вызвала целую лавину негодования, отдельные фразы отрицания превратились в сплошной гул. Люди сходили с ума от паники.
-Кто вы такой, чтобы делать такие заявления? - спросил Глуховский строго, подходя к Луке и его коллеге.
-Лука Демьянов. Я из научного центра эпидемиологии. Я изучаю этот вирус. Пока мы не нашли иного выхода, кроме как изоляция больных. Но вирус чрезвычайно контагиозный. Кроме того, с каждым заражением уменьшается период от заражения до появления специфической симптоматики...
Лука не успел договорить, на полуслове его оборвал чей-то крик, больше похожий на рык, но доносящийся уже со стороны лестницы.
Нет ничего страшнее, чем напуганная толпа. Это правда. Сегодня я испытала это на себе. Люди кинулись врассыпную, стараясь поскорее покинуть коридор. Началась давка. Я потеряла Марка из виду. Кто-то толкал меня в бок, кто-то давил ноги. Толпа зажала меня со всех сторон. Мне стало не хватать воздуха, лёгкие сжимало всё сильнее. От страха или в помещении и правда стало нехватать кислорода. Кто-то кричал, кто-то падал, под ногами я чувствовала чьи-то части тела.
В конце концов толпа начала рядеть, кто-то спустился по лестнице вниз, кто-то спрятался в кабинетах. С разных сторон до меня доносились чьи-то крики, грохот и звук бьющегося стекла. Именно так звучит безумие.
Я не заметила, как я уже брела по коридору одна. Вокруг валялись бумаги, чьи-то вещи, стекла в некоторых палатах были выбиты. Я услышала хрип, доносящийся со стороны поворота. Шаркающие шаги раздавались всё ближе.
Внезапно я почувствовала, как кто-то крепко ухватил за локоть, затаскивая меня за угол. Меня прижали к себе чьи-то мужские руки. Я хотела что-то сказать, но холодная ладонь прижала мне рот. Страх сковал тело.
-Только молчи, это я,- прошептал Лука мне на ухо.
Из груди вырвался облегчённый выдох. Никогда бы не подумала, что буду так рада, что прижата в углу своим бывшим. Мир, должно быть, действительно сходил с ума.
Мимо шёл пациент в пижаме, испачканной кровью. Его руки подрагивали, поэтому можно предположить, что он тоже был заражён.
Мы сильнее вжались в угол, стараясь даже дышать через раз, чтобы больной не услышал нас. На какое-то время пространство вокруг поглотила оглушающая тишина, прерываемая лишь биением наших сердец.
Наконец опасность миновала, Лука выпустил меня.
-Что это такое? - спросила я шёпотом.
-Это апокалипсис, - ответил Лука.
[1] ИФА(Иммуноферментный анализ) - лабораторный иммунологический метод качественного или количественного определения различных низкомолекулярных соединений, макромолекул, вирусов и др.
__________________________________________________________
От автора: дорогие читатели, буду рада, если оставите свой отзыв о данной главе