Глава 1
— Эй! Эй! — извозчик неохотно остановил повозку и повернулся к пареньку, бежавшему вслед. Лошадь приглушенно заржала, топнув копытом о сухую землю. — До столицы довезете? — выдохнул парень, кое-как пригладив волосы, и попытался отдышаться.
— Шуруй своей дорогой... — буркнул извозчик, — Или плати пятнадцать хейров.
— Пятнадцать?! — парнишка выпучил глаза, — Как пятнадцать?!
— Пятнадцать.
— Было же десять!
— Я тебе что, на торгаша похож? Либо плати, либо пешком...
— А... можно я пять хейров вам потом отдам? — извозчик поджал губы, — Я же не отстану! — предупредил парнишка, засунув руки в карманы потрепанных брюк и выудив оттуда смятую купюру, — Вот, нате! Только подвезите, меня там ждут... — и, не дожидаясь ответа, он запрыгнул в телегу, чудом не помяв мешки с фруктами, семенами и ящики, набитые всякой дребеденью...
Эрик никогда не жаловался на провинциальную жизнь. В чем-то она была даже лучше столичной жары, шума и ветра. Свобода мысли, еще зеленеющие равнины, невысокие домики и живописные клубы дыма, исходившие от немногочисленных заводов пусть и не могли заменить всполохи разноцветных фейерверков и красно-желтых флажков, развешанных на каждой улице в преддверии праздников, которые устраивала королевская семья, ничто не мешало семье Эрика каждые выходные приезжать в Дахан и веселиться. А так... городская суета не очень подходила бунтарскому духу парня — в его характере было скорее качаться на самодельных качелях возле дома, лазить по деревьям и свешиваться вниз головой, петь песни с соседями у костра и прочие радости жизни того, кому пошел шестнадцатый год. Вскоре, правда, веселья в жизни немного поубавилось — отец Эрика пообещал, что если сын не займётся каким-нибудь приносящим доход трудом, он его отправит на завод, как и старшего брата. Эрик не нашёл дела — но нашёл друзей, даром, что ради них ему приходилось мотаться в столицу, потратив больше двух часов на дорогу. А потом, побегав по улице и обсудив какие-то грандиозные мечты, возвращаться домой — а потом на завод, потому что со средним ребёнком редко кто что-то обсуждает...
— Так почему пятнадцать хейров-то? — спросил Эрик, почесав затылок и думая о том, что оставшиеся пять хейров ему все равно вряд ли отдать. Извозчик отвлёкся от насвистывания какой-то грустной мелодии про влюблённую из далеких краев и неодобрительно фыркнул, подстегнув лошадь поводьями.
— Налоги, парень, налоги... — буркнул он, — Неужто не слышал? Цены, вон, поднимаются... опять...
— Ну как поднимутся, так и спустятся? — усмехнулся Эрик, высунувшись из телеги и подставив растрепанную шевелюру прохладному ветру.
— Дай святые... — извозчик покачал головой.
— Дадут, не сомневайтесь! — Эрик махнул рукой. Его мало волновало повышение цен — пусть именно по жителям провинции это обычно било сильнее многих. Заработать-то всегда можно! Вон брат на заводе, отец на заводе, мать подшивает одежки, скоро сестрички вырастут — и, кто знает, может, землю обрабатывать будут... Сажать там яблоки, хурму, картошку, если приживется... А Эрик... Если бы можно было зарабатывать на веселье, он бы был Гальфретским миллионером. Но пока оставалось веселиться без денег... и быть должным пять хейров за быстрый путь до столицы.
Впереди показались круглые башенки сторожек с острыми шпилями и развевающимися флагами с изображением красно-желтого солнца с каким-то научным символом в центре, который ночью светился то ли из-за особой краски, то ли просто так. Невысокие дома песчаного цвета с покатым крышам и узорчатыми балкончиками отражали свет, исходящий и разноцветных витражных окон. Был слышен редкий и негромкий смех, гомон и веселое бряцание смешных блестяшек, которые висели на прилавках и частенько привлекали детское внимание. Эрик нередко восхищался ночной Астарией. Было в ней что-то магическое — как малиновое солнце медленно опускалось на горизонт, как светлые точечки звезд складывались в странные и необъяснимые фигуры — почему-то в деревне чистое ночное небо не вызывало предчувствия чего-то сказочного — просто смотрели на небо и говорили — завтра дождя не будет. Дождя действительно не предвещало — погода была на удивление хорошая, с лёгким ветерком, которые ерошил и без того непослушную русую шевелюру парня. Эрик выскочил из повозки, как только она выехала на улицу, мощеную ровными плитками, которые в их цветах создавали яркие волнистые узоры, бросил вслед извозчику бойкое «спасибо» и помчался вперед.
Пробежав мимо вордовского патруля, мимо пары высоких фигур в чёрных кожаных куртках, которые весело переговаривались о чем-то и, казалось, совершенно не вписывались в яркий и необычный вид столицы, Эрик свернул за угол и влетел в открытую дверь уже знакомого двухэтажного дома, который стал пунктом его встреч с приятелями, поздоровался с поседевшей женщиной в расписном платке, которая вечно либо вязала, либо рассказывала небылицы, либо продавала солдатам привезённый из, как она заверяла, торговых городков, где стоил немалых денег, алкоголь, либо кормила ребят пирожками с апельсином, проигнорировал ее ворчание о том, что, дескать, негоже детям бегать по городу в такое позднее время и, пробежав пару узких лестничных пролётов, остановился перед дверью, за который слышались высокопарные речи, произносимые деланно-гнусавым голосом, и постучался.
— А, явился! — дверь открыл Женсен, парень года на два старше Эрика, все в том же завязанном странным узлом цветастом галстуке, — Поздновато ты сегодня, друг мой... — он состроил осуждающую физиономии. Эрик рассмеялся и обнял приятеля за плечи. — Пароль?
— Смеёшься? «Умер король!» — дурацкий пароль придуманный клубом «Деятельная молодёжь», в которой все речи произносились нарочито серьезным голосом, а газеты читались «по-богатому» — сидя в поеденным молью коричневом кресле, накинув ногу на ногу и выкуривая длиннющую трубку, привезённой чьим-то дедом из далеких краев, как-то успел прижиться. И было плевать на то, что за такое могли всучить штраф или нажаловаться родителям — никто не слышал, о чем говорили члены клуба. Никто не разглашал их тайны. Эрик влился в эту компанию как-то спонтанно, почти не задумываясь. Но обсуждать происходящее в мире, подкрепляя все это смешными байками, от которых надрывались животы, ему понравилось куда больше, чем просто бесцельно бегать по улицам, скупая разноцветные леденцы и пряники для себя и своей семьи.
— Где тебя носило? — Женсен сдвинулся вбок, пропускная парня в просторную комнату, где стояло пара диванов, табуреток и кресел, в воздухе витал аромат цветов и табака, а оранжевые шторы были плотно задернуты.
— Долго повозку подобрать не мог... — Эрик виновато пожал плечами, — Так еще и когда подобрал, представь себе, до столицы за пятнадцать хейров подвезли! — он всплеснул руками,— Пятнадцать! Сказали, налоги... Но было же десять, ничего не понимаю...
— И это, друзья... — Женсен окинул взглядом комнату, — Будет темой сегодняшнего собрания и наших с вами бесед.
Все они были здесь — и Потрман, и Остин, и Барри и Каролл. И какой-то незнакомый мальчуган, робко сидящий на стуле рядом с окном, который, как выразился Женсен, «возымел честь вступить в сей клуб», который «еще не осчастливился познакомиться со всеми его участниками поближе», но «уже поклялся блюсти честь и законы сего клуба». Эрик в ответ на это представление только расхохотался — Женсен был прирождённым оратором, как утверждали и другие члены клуба, место ему было за городской трибуной, а не в этой комнате...
— Все ждали тебя... — Барри хлопнул севшего рядом Эрика, — Ладно, представься... — все внимание снова оказалось направлено на того мальчугана, ровесника Эрика, подметил тот, если не младше.
— И назови цель вступления в клуб! — поддакнул Женсен, скрестив руки на груди.
— Ну... эм... — мальчика замялся, — Я Мартин... и я... У меня родители... они в сфере управления работают, а мне не рассказывают... говорят, я еще маленький. — Эрик еле удержался от того, чтобы согласно кивнуть. Ему о всяких серьезных вещах тоже мало что говорили, но только не потому, что считали Эрика еще маленьким, а потому что сами не имели о том, что обычно обсуждалось в клубе «Деятельной молодёжи», ни малейшего представления.
— Значит, хочешь знать правду? — слово «правда» Каролл особенно выделил, возвысив тон.
— Да, хочу... — Мартин бодро кивнул.
— Слушай меня, отрок... — Остин и Барри захохотали, стоило Женсену комично расправить плечи и указать на мальчишку повелевающим, почти царским жестом, — Здесь обсуждаются проблемы и принимаются решения...
— А еще курится трубка дедушки Портмана, — вставил Эрик, вызвав волну смешков.
— И курится трубка дедушки Портмана, — Женсен кивнул, — Здесь, в этом необычайно дружественном коллективе мы... — он снова обвёл рукой всех присутствующих, — Чтим каждого и уважаем. Все то, что мы здесь обсуждаем, останется в пределах этих стен.
— Чего? — неуверенно переспросил Мартин.
— Еще не оценил твоего ораторского таланта, Жен, — усмехнулся Остин, — Это значит, что мы тут не лук чистим, а...
— ...дискутируем!
— Вот-вот. Поэтому обо всем, о чем мы тут треплемся — рот на замок, а ключик в речку! — пригрозил Каролл.
— Даже взрослым?
— Особенно взрослым! — Женсен всплеснул руками, — Это строго секретная организация! — Эрик хмыкнул, вспоминая, как в этот клуб принимали его самого — с такой же серьезностью и высокопарностью речей, его это даже испугало. Но вскоре выяснилось, что несмотря на серьёзность обсуждаемого, все эти речи были просто смешной и комичной особенностью, которая зацепила каждого. Эрик сразу понял, что останется здесь и не только потому, что новые приятели оказались действительно веселыми ребятами, но и потому что... ему просто нравилось воображать себя героем на белом коне, спасающим город от грядущих бедствий, нравился разгорающийся азарт при одной лишь мысли о том, что он, его поступки и слова будут что-то значить. А Эрик не сомневался — будут. По крайней мере, Женсен так говорил, а ему верить можно.
— И уважать других членов сообщества! — вставил Барри, — Не оскорблять, а высказываться! Не ссориться, а ди-ску-ти-ро-вать! Понял? — Мартин бодро закивал. Женсен выудил из небольшой шкатулки под креслом старинную трубку, вытянутую и покрытую вырезанными на ней узорами, затолкал в напоминающее крохотную чашу окончание сухой табак и поднёс к горящей свече. Трубка спустя несколько секунд задымилась, разнося по комнате приятный аромат, который уже успел стать привычным для все присутствующих.
— И напоследок... — Женсен поднёс Мартину трубку на вытянутых руках, и тот сморщил нос, — Отведай, отрок, сего... нектара для лёгких! В знак членства в нашем клубе.
— Это безопасно вообще? — Мартин сморщил нос.
— Безопасно, безопасно, — заверил его Эрик, — Все у нас курят, и вроде никто не отравился. Так что не бойся.
— Да я... не боюсь... — буркнул мальчуган, принимая трубку из рук Женсена. Остальные парни с интересом уставились на Мартина, и тот, осторожно поднеся трубку к губам и зажмурившись, легонько затянулся, почти тут же закашлялся, чем вызвал добродушный смех и подбадривающий хлопок по плечу. Мартин робко улыбнулся. — Терпимо...
— Он принят! — обьявил Женсен, и это заявление было встречено негромкими аплодисментами и восторженными свистами, — Итак, революционеры, приходим в себя! Тема сегодняшнего обсуждения — налоги!