глава 8
Дни после трагедии в школе растянулись, словно вечность. Полицейское расследование не давало ответов, только порождало ещё больше вопросов. Минхо, Юнги и Ки Бом пытались продолжать свои обычные дела, но каждый день приносил новые проблемы.
---
Минхо всё чаще попадал в поле зрения журналистов.
— Что вы можете сказать о слухах, что вы были на крыше в момент происшествия? — спросила одна из репортёров, подставляя микрофон ему под нос, когда он выходил из школы.
Минхо остановился, бросив на неё холодный взгляд.
— Я уже сказал полиции всё, что знаю. Меня там не было.
— Но многие считают, что у вас был конфликт с Кен Су, — продолжала журналистка.
— А многие ещё верят в Деда Мороза, — парировал он, оттолкнув микрофон. — Не пишите бред.
Он ушёл, но знал, что это не конец. За ним наблюдали все: учителя, ученики, даже случайные прохожие. Каждый день был как битва за доказательство своей невиновности.
---
Ки Бом тем временем привыкал к новой жизни в съёмной квартире на крыше. Просторный особняк родителей казался другим миром. Здесь он был один, но чувствовал себя свободным.
Однажды вечером к нему постучался Минхо.
— Чего тебе? — спросил Ки Бом, открывая дверь.
— Ты серьёзно? — Минхо зашёл внутрь, бросив рюкзак на пол. — Ты думаешь, что сможешь жить один в этом... сарае?
— Лучше, чем быть под постоянным контролем отца, — ответил Ки Бом, скрестив руки. — Ты что, пришёл читать мне лекции?
— Нет, я пришёл спросить, на что ты тратишь своё время, пока я отбиваюсь от полиции.
Ки Бом усмехнулся.
— Я пытаюсь выяснить, кто убил Кен Су.
Минхо нахмурился.
— Ты нашёл что-то?
— Пока только слухи, — признался Ки Бом. — Но если покопаться, думаю, мы узнаем правду.
---
Юнги в это время был в центре совершенно другой драмы. Люди, преследовавшие его, начали действовать более агрессивно.
Однажды вечером, когда он шёл домой, его остановили двое мужчин. Один из них, высокий и с шрамом на щеке, перегородил ему дорогу.
— Ты уже знаешь, чего мы хотим, — сказал он, его голос звучал угрожающе спокойно.
— Я ничего вам не должен, — твёрдо ответил Юнги, но внутри всё холодело.
— Не ты, а твой брат, — поправил второй, складывая руки на груди. — И пока он не вернёт долг, ты будешь расплачиваться за него.
Юнги попытался обойти их, но шрамованный схватил его за плечо.
— У нас есть своё терпение, но оно не бесконечно, — прошипел он. — Мы дадим тебе неделю.
Юнги вырвался и побежал. Когда он добрался до своего дома, его руки дрожали. Он знал, что эти люди не шутят.
---
Тем временем До Ён всё больше сближалась с Минхо. Она чувствовала, что он скрывает свои переживания за маской уверенности.
Однажды она пришла к нему после уроков.
— Ты всё ещё злишься на меня за те вопросы журналистов? — спросила она, присаживаясь рядом на ступеньки у школьного стадиона.
Минхо посмотрел на неё и покачал головой.
— Нет, я злюсь на себя за то, что не могу это всё остановить.
До Ён наклонилась вперёд, её глаза были серьёзными.
— Ты не виноват, Минхо. Я знаю, каково это — быть в центре внимания, когда ты ни в чём не виноват.
Он улыбнулся, но его взгляд был грустным.
— Ты сильнее, чем выглядишь.
Она пожала плечами.
— А ты слабее, чем пытаешься показать.
---
Позже в тот же день Юнги, Ки Бом и Минхо снова встретились в домике Ки Бома.
— Мы не можем больше ждать, — сказал Юнги, забивая себе пальцы в кулаки. — Эти люди серьёзно настроены.
— Какие люди? — спросил Минхо, нахмурившись.
Юнги рассказал о тех, кто его преследовал. Ки Бом нахмурился.
— Это серьёзно. Но сейчас у нас есть другая проблема.
— Какая ещё? — спросил Минхо.
Ки Бом достал из кармана свой телефон и показал сообщение. Это был анонимный текст:
"Я знаю, кто убил Кен Су. Встретимся на крыше школы в полночь".
Тишина повисла в комнате.
— Это ловушка, — первым сказал Минхо.
— Может быть, но у нас нет выбора, — сказал Ки Бом, глядя ему прямо в глаза. — Если мы хотим докопаться до правды, мы должны пойти.
— Тогда мы идём втроём, — заключил Юнги.
Их ожидала ночь, которая могла изменить всё — или стать их последней ошибкой.