ЭТАЖИ

- Двести тридцать восьмой? - спросил Лев Николаевич, доставая из кармана зеркальце.

- Седьмой. - Митяй вдавил кнопку нужного этажа. - Тридцать восьмой залит пенобетоном.

Сошлись створки лифта, зашуршали тросы. Лев Николаевич крутил свое отражение, то вытягивая руку, то поднося зеркальце к самому лицу. С исцарапанной поверхности на него смотрел гладковыбритый, лысеющий господин в коричневом пиджаке и красном галстуке в золотую полоску. Он слегка расслабил узел на шее, поправил ворот белой рубашки.

Все же хорош! Как и подобает важному человеку «сверху».

- Славный этаж, шестнадцать квартир, - оскалился Митяй.

- Последний в этом блоке, - строго сказал Лев Николаевич. - И идем дальше.

- Ладно-ладно.

Лев вытер носовым платком блестящий нос. Подумать только - не первую смену замужем, как говорится, а тревожность возвращается каждый раз, стоит за спиной в полный рост, давит на плечи тяжелыми лапами.

На этаже их ждали. Несколько мужчин курили, прислонившись к стене рядом с аппаратом выдачи пайков. Две женщины в одинаковых серых платьях до колен что-то увлеченно обсуждали на лестнице. Смолкли, едва разъехались створки лифта.

Лев Николаевич сделал глубокий вдох, на мгновение прикрыв глаза, расправил плечи. Прошелся вразвалочку.

- Это все? - спросил он у жильцов.

Мужики замялись, не зная, куда девать глаза, давили окурки между пальцев. Самый смелый вышел вперед в расстегнутой гимнастерке.

- Так сейчас подтянутся. - Он протянул руку. - Эт самое... Рады приветствовать.

Лев Николаевич лениво пожал мозолистую ладонь. Митяй держался по правое плечо, сложив руки перед собой и поджав губы, всем видом демонстрировал серьезность.

Лев похлопал себя по карманам, натянул на лицо выражение удивленной досады.

- Надо же, курево в дороге кончилось. Не угостите, раз мы все равно ждем?

Гимнастерка закивал, протянул гостю папиросу из мятой пачки. С третьего раза зажег спичку, поднес огня.

Не успел Лев Николаевич докурить, как на площадке перед лифтом стало тесно. Набралось не меньше двадцати человек: усталые после смены работяги в заляпанных комбинезонах, парочка стариков, несколько подростков. Какая-то женщина даже пришла с ребенком на руках.

- Товарищи! - Лев достал из пиджака документ в красной обложке, поднял над головой. - Я здесь по поручению Партии. Мы, слуги народа, стремимся быть ближе к простым гражданам. И, как ваши слуги, мы готовы...

Его голос отражался от серых стен, разливался эхом по коридорам. Во время заготовленной речи Лев всматривался в лица собравшихся. Любопытство, немного удивления, совсем капля надежды... Всё на месте. И ничего лишнего.

- ... с трудовыми коллективами, с матерями, с пенсионерами, с нашей молодежью. Проложим путь к светлому будущему вместе, товарищи! - Лев Николаевич снова потряс «корочкой» для убедительности. - Теперь ваша очередь. Давайте, не стесняйтесь! Обещаю всех выслушать.

- Дед у меня храпит, - сказала старуха из толпы, близоруко щурясь.

- Опять ты, карга, мелешь, - одернул ее один из жильцов. - Помер дед твой...

- Так храпит же!

- Так и запишем, - сказал Лев Николаевич. - Бабке нового деда!

По лицам прошлись улыбки, расслабили невидимые узлы.

- Так это... - Самым смелым вновь оказался мужик в гимнастерке. - Герма в соседний блок никуда не годится. Уплотнитель в труху износился. И еще... темень что на этаже, что на лестницах, глаз выколи! А заявка на лампочки в Службе быта уже который квартал пролеживает.

Его соседи одобрительно закивали.

- Ты записывай, Дмитрий, записывай. - Лев Николаевич кивнул помощнику и оглянулся: по коридорам действительно ходить можно было разве что на ощупь.

Заскрипел карандаш, в толстом блокноте появилась новая запись.

- Дневные лимиты на воду опять порезали...

- На распределителях очереди...

- Кран течет, прокладок не достать...

- Ликвидаторы все потолки огнеметами закоптили, побелить бы...

- Хулиганы из соседнего блока кнопки лифта жгут...

- Талоны на производстве опять задержали...

Лев Николаевич внимательно слушал жильцов и кивал.

- Непорядок. - Он цокал языком, качал головой, разок даже ударил себя в грудь. - Разберемся. Решим. Возьму на личный контроль!

Митяй продолжал писать.

Лев Николаевич не сразу приметил женщину, что стояла отдельно от остальных, прислонившись к стене. Ей единственной нечего было сказать, или она ждала, пока выскажутся другие. Серая блузка, застегнутая под самое горло, каштановые волосы собраны в короткий хвост. И взгляд, под которым тесно в груди и хочется прокашляться.

Она узнала его? Как? Лев Николаевич промокнул лицо платком.

Невозможно. У них здесь не может быть знакомых, слишком далеко забрались.

- Давай дальше, - придвинулся Митяй, шепнул на ухо. - А то разошлись они что-то.

- Товарищи! Товарищи, прошу вашего внимания! - Лев Николаевич показал раскрытые ладони. - На повестке у нас еще один важный вопрос. А именно - поддельные талоны.

Жильцы удивленно переглядывались, прятали руки в карманах. В заднем ряду охнула женщина с ребенком.

- Да, да, товарищи, я понимаю и разделяю ваше беспокойство. Оборот поддельных талонов жесточайше карается законом, и преступные элементы уже понесли заслуженное наказание... Но! Партия подделок, к нашему сожалению, уже пошла, что называется, по рукам. И могла попасть к добросовестным гражданам.

- Как же так-то... - простонал кто-то за спиной у гимнастерки.

- Напоминаю, что отоваривание поддельного талона заведомо приравнивается к соучастию.

Толпа ахнула и отпрянула.

- Тише, товарищи, - смягчился Лев Николаевич. - Мы здесь для того, чтобы разрешить недоразумение.

В этот момент Митяй достал тяжелое увеличительное стекло и продемонстрировал собравшимся.

- Проверка займет не много времени. Все поддельные талоны подлежат изъятию для вашей же безопасности.

Соседи топтались в недоумении, чесали головы, шепотом переспрашивали друг у друга.

- Это что получается? - спросил гимнастерка. - Талоны липовые, но работали-то мы на них по-настоящему. И голод, он тоже, этого... Настоящий!

Вокруг одобрительно загудели.

- Уверяю, все добровольно выданные подделки подлежат возмещению.

- Когда? - не унимался гимнастерка.

- В течение нескольких смен, - сказал Лев. И, видя нерешительность жильцов, добавил: - В двойном объеме!

- Это дело! - Небритое лицо гимнастерки посветлело. Он повернулся к своим. - Так ведь, братцы?

Соседи одобрительно закивали.

- Тащите нашему партийному товарищу свои бумаги. Давай, не стой, народ, шевелись!

Кто-то доставал талоны из карманов сразу, кому-то надо было вернуться за ними домой. На площадку вынесли пару стульев, и Митяй, сидя на одном, раскладывал талоны по стопкам на втором, предварительно проводя над бумагой увеличительным стеклом.

- Хороший, хороший, поддельный, хороший, поддельный, хороший, хороший... - бормотал он под нос, щурясь от папиросного дыма.

Женщина с хвостиком тоже протиснулась среди остальных, протянула худую пачку, мельком заглянув Льву Николаевичу в глаза, и от взгляда этого у него зачесалось все нутро. Спустя несколько секунд, получив половину талонов назад, она снова скрылась за спинами жильцов.

Лев глянул на стопки и наклонился к Митяю.

- Ну ты давай не борщи, крохобор, - шепнул на ухо.

Тот хмыкнул, бегло просмотрел последние бумажки и протянул их владельцам.

- Эти настоящие.

В ответ послышался вздох разочарования. Всем хотелось удвоить небогатый капитал.

Пока Митяй перепроверял в записях изъятые талоны, Лев Николаевич пересчитал вторую стопку, прежде чем сложить в карман. В основном биоконцентраты, парочка на курево, один даже на новую обувь. Митяй знал, что отбирать.

Люди начинали расходиться. Наслушавшись обещаний, заручившись поддержкой, в предвкушении компенсации они благодарили гостей с улыбкой до ушей.

- Спасибо. - Лев Николаевич пожимал протянутые руки, вальяжно рассевшись на стуле. - Очень рад. Слава КПСГХ! Очень рад.

Сами гости никуда не торопились. Они знали: когда почти все разойдутся, всегда останутся те, кто...

- Так это... - шаркая домашними тапочками, к ним подошел гимнастерка. - Мы тут с мужиками покумекали... В общем, вот.

Он достал сверток из кармана и протянул Льву.

- Что это?

- Презент, получается. - Гимнастерка облизнул губы и смущенно улыбнулся. - На память. Только вы не подумайте, что это от меня одного. Это от всего этажа!

Лев Николаевич развернул тряпицу. Покрутил в руках складной ножик, попробовал ногтем лакированную рукоять. Хороший, с пилкой по металлу, кусачками и напильничком.

- Это у меня сына делал, - пояснил мужик. - Спецзаказ для Службы быта.

- А презенты из имущества казенного тоже входили в спецзаказ? - поинтересовался Лев грозным тоном.

Гимнастерка потоптался на месте, втянул голову в плечи.

- Так то из излишков, - покраснев, ответил он.

- Излишков? Бракованный, значит?

- Как можно! Вещь добротная! От сердца, стало быть, отрываю.

- Ладно-ладно. - Лев Николаевич снисходительно махнул рукой. - Забавная вещица.

Он спрятал нож небрежным жестом, а сам прикидывал в уме, какую цену назначит за подарок местным спекулянтам.

- Лев Николаевич сердечно благодарит за ваше внимание, - вмешался Митяй. - Но, по правде, мы устали с дороги, дух бы перевести...

И выжидательно уставился на гимнастерку. Тот дважды моргнул, переваривая услышанное, и улыбнулся.

- А, так это можно! Милости прошу в гости, проходите. - Он показал рукой на темный коридор. - Жена как раз пирог готовит. Синицын я, кстати. Валера.

- Вот и здорово! - Митяй похлопал гимнастерку по плечу и незаметно подмигнул товарищу.

Лев не обратил внимания. Женщина с хвостиком осталась стоять на площадке, провожая их взглядом.