Глава 20
Кэтрин открыла дверь, надеясь увидеть некоего тёмноволосого мэра, но обнаружила, что на пороге всего лишь её муж, смущенный и виноватый. Женщина даже не пыталась скрыть проступившего на лице разочарования.
- Простите, что порчу девичник, - Нолан переступил порог и поцеловал жену в лоб, - но я забыл значок.
Он дружески помахал Тине и Руби и взлетел по лестнице. Через полминуты Дэвид уже громко топал, спускаясь вниз:
- Нашел. Ну, не буду больше вам мешать.
Он уже вышел на порог, когда жена окликнула его:
- Дэвид? - она кивнула на лежащую на кофейном столике звезду. - Значок.
Мужчина неловко улыбнулся:
- Верно, - и, торопливо схватив значок, вышел из дому.
Кэтрин захлопнула дверь и, нахмурившись, повернулась к подругам.
- Не знаю, сколько они с Мэри-Маргарет собираются это продолжать, - прокомментировала Руби по пути на кухню, чтоб приготовить аперитив. - То есть я с ней говорила, и она всё отрицает. Но по лицу видно, что мучается.
- Мучается? - фыркнула Тина. - У Дэвида на пальце обручалка. И она не одна из тех любовниц, которых мужчины обманывают, говоря, что свободны. Она знает, что он женат, и знает, на ком.
Кэтрин подняла руки, недовольно поморщившись:
- Без разницы. Сегодня мне на него наплевать. Кто-нибудь разговаривал с Дженни?
Тина покачала головой, доставая из морозилки замороженный шпинат и разрывая упаковку:
- Мы должны были встретиться после Нового года, когда я вернулась из Новой Зеландии, но она не отвечает на звонки и дверь тоже не открывает.
- Она точно жива, - добавила Руби, нарезая авокадо. Мы с Рэд бегаем мимо особняка по утрам. В окнах горит свет.
- В офисе она тоже не появляется, - рассуждала вслух Кэтрин, припоминая, что, когда бы она ни пришла по делам в ратушу в этом месяце, Ким там не было.
Не далее, как на прошлой неделе она попыталась зайти к ней, но кабинет мэра был заперт, а её секретарша сказала, что Дженни работает дома. Но, судя по скопившейся куче бумаг, Нолан поняла, что работать на дому у Дженни не очень-то получается.
- Кафе гудит, - проинформировала официантка, - народ заметил, что мэр не ходит на работу.
- Член городского совета Джеймс подписывает бумаги, которые Дженни всегда подписывала сама. И весь совет завален работой по горло, - добавила Кэт.
- Я уже чего только не слышала, - продолжала Руби. - Некоторые говорят, что, не будь Лиса девушкой, можно было бы подумать, что Дженни беременна.
- Существует ЭКО и инсеминация, - откликнулась Тина. - Сомневаюсь, что она не сказала бы нам о беременности.
- Не знаю, - хозяйка дома разлила по бокалам вино и задумчиво посмотрела, как успокаивается, стекая по прозрачному стеклу, красная жидкость. - Она не вела себя так, с тех пор, как...
Она резко умолкла и нахмурилась, прикусив губу.
- С каких? - Тина и Руби прекратили нарезать продукты и вопросительно глядели на старшую подругу.
- С тех пор, как умерли её родители.
Они уже научились без слов понимать друг друга, и в воздухе повис невысказанный вопрос.
- Может быть, недавно была годовщина со дня их кончины? - с надеждой спросила Руби, боясь назревающей темы.
Кэтрин покачала головой и прижала бокал к губам:
- Была в прошлом месяце.
- Может быть, Дженни поздно накрыло? - предположила Белл.
Вместо ответа Кэтрин быстро поднялась и прошла к стойке, где в углу лежал радиотелефон. Она набрала номер подруги. Тина и Руби закончили готовить закуску и, посадив противень в духовку, добавили помидоры к гуакамоле. Кэт нетерпеливо топнула ногой. Гудки шли и шли, и, наконец, включился автоответчик, приветствие которого она успела выучить наизусть. Вздохнув, женщина прервала звонок и положила телефон:
- Не отвечает.
- А вдруг что-то с Нейтаном? - глаза Руби вдруг распахнулись шире от тревоги. - Мальчишка тоже давно не заходил к нам в кафе.
- Он ходит в школу, - покачала головой Тина, - его учителя тоже удивляются, что Дженни превратилась в затворницу. Они только видят, как её мерседес подъезжает утром к школе и вечером приезжает назад. Повисла тишина, нарушаемая лишь гудением духовки и хрустом пекущегося слоёного теста.
- Вы думаете, что...
- Нет, - перебила Руби, не дав Тине озвучить нависший над ними вопрос. - Август бы мне сказал.
- Он приезжал на праздники, - спросила Кэтрин, - и ничего тревожного не сообщил?
Девушка покачала головой:
- А теперь вот он резко сорвался за новыми открытиями.
Тина сморщила нос:
- В каком смысле?
- В смысле, уехал посмотреть мир, - пояснила Руби с легкой завистью и недовольством в голосе.
- Думаете, дело в нем? - спросила Тина.
- Может быть, они с Дженни поссорились?
Ей никто не ответил. Женщины понимали, что, какой бы не была причина, заставляющая Дженни прятаться от окружающего мира в особняке, её затворничество определенно было связанно с белокурым солдатом.
***
- Лиса, тебя кто-то беспокоит?
Манобан помолчала полсекунды и ответила, пробиваясь через треск в трубке:
- Нет... Ничего такого, с чем я бы не справилась, клянусь.
Дженни прикусила губу. Она не поверила Лисе, но доверяла ей. А что ей еще оставалось?
- Сколько ты еще там пробудешь?
- Наверное, несколько месяцев.
Ким не смогла удержать разочарованный стон.
- Эй, - Лиса перебила её, не дав заговорить, - ты оглянуться не успеешь, как я вернусь.
Дженни снова проснулась раньше, чем зазвенел будильник. Хотя это было не трудно, учитывая, что она почти не сомкнула глаз ночью. Сны не давали ей забыться больше, чем на пару часов. Всякий раз, закрывая глаза, она видела Лису, висящую со связанными руками, запертую в каком-то грязном подвале, сломленную, избитую до неузнава... Прекрати. Брюнетка сделала глубокий вдох. И ещё один. И еще. Её воображение всегда умело пытать рассудок, рисуя худшие из сценариев. Последний сон был милосердным. Просто воспоминание о том, как она разговаривала с Лисой в прошлое Рождество. Неужели уже год прошел с тех пор, как она видела девушку в последний раз?
Дженни вздрогнула, прерывисто вздохнув. Почти год назад Манобан устроила ей сюрприз, появившись в бостонской больнице, а теперь она лежит на краю... Нет. Хватит. Она не знает, где Лиса. И это, черт возьми, куда лучше, чем другой вариант. Иногда.
Пропала без вести. Этот термин был наиболее подходящим. Ей хотелось придушить Нила и Августа за то, что они сказали: «Жертва». Это слово окутано ужасающей завершенностью. Не то, чтоб «Пропала без вести» звучало лучше. Дженни была почти уверена, что это даже хуже. Эта игра в ожидание, которая так хорошо ей удаётся. Ждать писем. Звонков. Коротких приездов домой. Теперь ставки выше в десятки раз. Чего ей ждать сейчас? Ждать, когда найдут тело?
К глазам подступили слёзы, и губы задрожали, но Ким заставила себя успокоиться. Она слишком устала плакать. Если бы Дженни задумалась, то поняла бы, что уже давно не спала как следует. Но женщина не могла думать об этом. Потому что если она об этом подумает, то вспомнит, что лишило её покоя. Вспомнит, как открыла дверь, и человек, о котором она читала в письмах, сказал ей, что Лисы нет. Она зажмурилась. Она слишком много об этом думает. Опять. Медленно открыв глаза, Дженни уставилась в потолок. Он был волнистым. Бороздки фигурной штукатурки, будто промытые каплями дождя, закручивалась спиралями.
Ким принялась считать их, стараясь не сбиться и узнать, сколько витков в полном круге. Сбившись, брюнетка начинала сначала, потому что куда проще считать круги, чем лежать без сна и думать о... ней. Тринадцать. Четырнадцать. Проклятье! Один. Два. Дженни услышала знакомый глухой топот. Нейтан спрыгнул с кровати и побежал в ванную. Этот будильник всё-таки заставит её встать и выбраться из постели.
Ему повезло. Он еще не знает. Честно говоря, Дженни не была уверена, что скажет ему. Она может говорить себе что-угодно: что она бережет сына, потому что его сердце разобьётся; что он ещё ребёнок и не поймёт; что ему не нужно знать... Но кого она обманывает? В первую очередь, она оберегает от боли себя. Ей физически больно думать, что с Лисой что-то случилось. Да она чуть с ума не сошла, когда Манобан получила простое, да, именно так, простое сотрясение. Если еще немного отложить этот разговор, ей не придётся с этим справляться. И можно будет хоть ненадолго притвориться, что всё в порядке. Но скорбь не любит одиночества.
О, Господи! О чем она думает?! Рассказать сыну такие ужасные новости, чтоб не страдать в одиночестве? Ким зло фыркнула. Да уж, она просто Мать Года, нечего сказать. Дженни жалела, что Август уехал. Она не винила его, совсем нет. Они с Лисой - одного поля ягоды. И вести о судьбе сестры удержали Бута в Пусанджингу всего на несколько дней. Ему нужно сменить обстановку, чтоб пережить это. Он будет присылать открытки. Он обещал. И Лиса тоже обещала, мелькнула горькая мысль. Женщина яростно тряхнула головой. Это не её вина. Но она же просила Лису быть осторожной! Дженни сбивчиво дышала.
Запустив пальцы в волосы на затылке, она сжала голову руками, со стуком откинувшись на спинку кровати. Что ей теперь осталось? Собирать свою жизнь из осколков. Четыре года их жизнь была накрепко связана с Лисой, и вот нить оборвалась, оставив лишь обрывки у ног. Дженни подтянула колени к груди и уткнулась в них лбом. Именно поэтому она обязана рассказать Нейтану. Он знал Лису всю жизнь. Блондинка была её мальчику, как вторая ма... Дженни всхлипнула, глаза налились слезами. Она могла ею стать. Наверняка.
Слеза скользнула по щеке, и Дженни пообещала себе, что не будет слишком много плакать сегодня. Если сможет. Она вытерла лицо об укрытые одеялом колени и выскользнула из кровати, чтоб надеть халат и шлёпанцы. Одежду, ставшую привычной за несколько недель. Ей незачем одеваться и краситься. Женщина тихо вышла в пустой коридор. В ванной хлопнула крышка унитаза, щёлкнул замок, и Нейтан пробормотал «О, да» и быстро спустил воду из бачка. Свет, льющийся из ванной, затопил тусклый коридор, когда мальчик выбежал и, увидев Дженни, улыбнулся и бросился к ней, чтоб обнять.
- Доброе утро, мамочка, - он обнял ее, чуть подпрыгивая.
Малышу не терпелось забраться на руки.
- Доброе утро, родной, - Дженни подняла его и обняла.
Он растёт, становится выше, тяжелее. Мама бы отчитала её за то, что Дженни нянчится с ним. В ответ на эту мысль брюнетка только сильнее прижала сына к себе и оставила на щеке мокрый поцелуй, который Нейтан, поморщившись, тут же стёр тыльной стороной ладони.
- Что мы будем сегодня делать?
Надежно прижав локтем Миссис Рекс и Рекси младшего, он глубоко задумался, приложив палец к подбородку:
- Играть?
- Конечно, мы поиграем, - Дженни спустилась вниз, держа малыша одной рукой, а второй опираясь на перила.
- Будем есть, - настойчиво продолжал тот, - и смотре-е-е-еть...
- «Планету сокровищ»? - догадалась брюнетка, поставив его на землю и игнорируя боль в груди.
Смотреть этот мультик, только чтоб услышать, как смеются Лиса и Нейтан, соревнуясь, кто громче фыркнет?
- Ага! - Нейтан галопом унесся в игровую комнату, оставив её на кухне.
Привычное приготовление овсянки с яблоками и корицей помогло Ким отвлечься. Если положить слишком много фруктов, Нейтан будет жаловаться, что каша слишком яблочная. Не угадает с корицей - откажется есть вовсе. Так вкуснее. Дженни закрыла глаза, прогоняя из памяти образ блондинки, посмевшей сомневаться в том, что её турновер идеален.
Боже, войди сейчас Лиса в эту дверь, Ким позволила бы ей изменить весь рецепт целиком. Лишь бы девушка была здесь, целая и невредимая. Против воли брюнетка прислушалась, надеясь услышать стук в дверь или звон ключей. Ничего. «Соберись. Всё хорошо», - уговаривала она себя, пока собирала Нейтану завтрак. Выдохнув сквозь стиснутые зубы, Дженни насыпала каши в миску. Себе Ким сделала чашку кофе, в последнее время она почти не могла есть, только иногда заставляя себя проглотить кусочек тоста или доесть за Нейтаном наггетсы.
Дженни вошла в игровую и поставила миску на столик. Малыш тут же принялся за кашу, поминутно притворяясь, что кормит драконье семейство. Брюнетка заползла в кресло-качалку, стоявшее в углу комнаты. Последний раз Ким ползала в далёком детстве, если не считать того периода, когда ползал Нейтан. Но сейчас её сил хватило только на то, чтоб заползти в старое кресло и свернуться в нем калачиком. Никто не подумал бы, что в комнате забилась в угол та мадам мэр, которая обычно, сидя на самом простом табурете, выглядела королевой на троне. Упершись подбородком в колено, она отпила крохотный глоток кофе и позволила болтовне сына успокоить разум.
Сегодня нужно постирать и сменить постельное бельё. Даже в комнате для гостей. Нужно это сделать. Нейтану пора стричься, но придется постараться, чтоб уговорить его, так что это подождет. Инвесторы хотят построить в городе мегамаркет. Это нерентабельно и приведет к пробкам. Уничтожить их. Заплатить братьям Феликса за уборку снега. Снова перенести встречи. Для наиболее важных устроить телефонные конференции, не выходя из дома. Не забыть выписать секретарше рождественскую премию. Класс Нейтана устраивает вечеринку на... День святого Валентина.
Дженни потерла переносицу. Не думать об этом. Не думать. Но как можно об этом не думать? Лиса сказала, что будет дома ко Дню всех влюбленных. Дурацкая шутка... Нет. Манобан не была дурой. Она хотела сделать ей сюрприз на праздник. Это так на неё похоже, она была озорной, но у неё было доброе сердце. Было?..
Дженни замерла. У неё доброе сердце. Вот так. Она не умерла. Тела не нашли. Лиса просто, просто не здесь... пока что. Ким горько вздохнула. Женщина-солдат в плену. В ночи, когда сон упрямо не шел к ней, она читала рассказы военнопленных. Пытки. Унижения. Казни. Об этом рассказывали мужчины. Она сглотнула подступившую к горлу желчь и зажмурилась. Лиса в порядке. В порядке. С ней всё будет хорошо.
- Мамочка?
Дженни подняла голову и слабо улыбнулась сыну. Он сосредоточенно хмурился, уголок губ испачкался в овсянке. Брюнетка поставила чашку с холодным кофе на пол и рукой вытерла сыну лицо:
- Что, родной?
Он поднял Миссис Рекс и Рекси и сунул ей под шею, так что игрушки обнимали её с двух сторон. Нейтан забрался к ней на колени:
- Тебе грустно, мамочка?
Чувство вины накрыло Дженни, и, закрыв глаза, она молча выругала себя. Крепко обняв Нейтана, она поцеловала его в щеки. Для четырёхлетнего ребенка он очень восприимчивый. Ему почти пять. Пять лет прошло с тех пор, как она впервые взяла своего кроху на руки. А теперь вот он стоит, встревожено глядя на неё, и Дженни отчаянно старается не заплакать под этим взглядом. Её принц уже такой большой. Прекращай расти, как-то сказала Лиса. Никогда ещё Ким не была сильнее согласна с ней. Взяв сына и его друзей на руки, Дженни пошла наверх. Пора.
***
- Мамочка? - Нейтан вопросительно посмотрел на неё, когда Дженни осторожно опустила его на кровать в своей спальне.
- У меня для тебя кое-что есть, - брюнетка подошла к шкафу, в который спрятала сумку с вещами Лисы.
Тридцать два дня назад она не смогла разобрать вещи. И даже сейчас сумка лежала нетронутая на дне её шкафа. Голова Рекса выглядывала наружу. Нейтан привил ей эту привычку, утверждая, что игрушкам нужно дышать. К счастью, ей не нужно ворошить вещи, чтоб достать Рекса. Дженни отвернулась и вздрогнула, задев мизинцем пачку фотографий. Сжав мягкий плюш в пальцах, она спрятала игрушку за спиной и повернулась к Нейтану.
- Что там? - взволнованно спросил малыш, вытягивая голову, чтоб разглядеть, что мама прячет от него.
Она нежно улыбнулась и присела рядом с сыном, протянув ему игрушку. Нейтан онемел от счастья и смотрел на дракона, открыв рот, сердце Дженни болезненно сжалось, пропустив удар. Малыш схватил старого друга и прижал к груди так крепко, что набивка, пожалуй, могла вылезти наружу.
- Рекс дома! - Малыш вскочил на ноги и начал прыгать. - Рекс дома!
Он смеялся, обнимая Рекса. Остальные игрушки были позабыты и лежали на кровати, покачиваясь в такт прыжкам мальчика. Внезапно вспомнив о других членах драконьей семьи, Нейтан плюхнулся на попу и, взяв игрушки на руки, крепко обнял всех троих, закрыв глаза и радостно улыбаясь в блаженном неведении.
- Смотри, это Миссис Рекс, - он представил жену вернувшемуся домой отцу семейства, - она скучала по тебе. Драконы обнялись, потом Рекси втиснулся между ними, говоря тоненьким голоском Нейтана:
- Моя очередь. Моя очередь!
Раздались звуки поцелуев, когда счастливый Нейтан снова заставил Рексов обняться. Дженни легла набок и вытянулась, держа Миссис Рекс, пока Рексстарший разговаривал с сыном, сидя у Нейтана на руках.
- Папочка, вам с Лисой было весело?
Понизив голос, Нейтан ответил:
- Да, нам было очень весело, сынок.
Малыш посмотрел на мать, озадаченно склонив голову на бок:
- А Лиса с нами поиграет?
Нужно завершить начатое, раз её умница понял, что если Рекс дома, то и Лиса должна быть с ним. Дженни на секунду отвела взгляд и села, отложив игрушку:
- Солнышко, мне нужно тебе что-то сказать.
- Ладно, - он продолжал играть, теперь игрушки прыгали по кровати.
Иногда он подымал голову, чтоб показать Дженни, что слушает её. Глубоко вздохнув, Ким села по-турецки и потянулась к Нейтану. Он отложил игрушки и, забравшись к ней на колени, обхватил ладошками её лицо, посмотрев в глаза. Очаровательный жест, показывающий, что теперь она владеет его безраздельным вниманием. Она еще может отступить, подумала Дженни. Она может не говорить ему. Не сейчас. Сейчас он такой счастливый. Но Нейтан любил Лису так же сильно, как она. Любит. Тяжело вздохнув, брюнетка прижалась лбом ко лбу сына:
- Золотко, Лиса... Не Лиса привезла Рекса.
- А как же он пришел домой?
Дженни, не удержавшись, посмотрела на шкаф, в котором лежала сумка Лисы. Если спрятать её подальше, всё будет, как раньше. Когда она ждала писем, ненавидя каждый день ожидания. Теперь Дженни отчаянно хочет ждать их снова. Но писем больше не будет. Ким резко вздохнула, к глазам снова подступили слёзы, но она заставила себя успокоиться.
- Солнышко, - робко начала она. Такой нерешительной и хрупкой Нейтан никогда её не видел, - детка, Лиса не вернулась.
- Почему? - у Нейтана задрожали губы, а глаза расширились, застывая в тревоге. - Она, что, нас больше не любит?
- Конечно же она нас любит, - быстро заверила Дженни, нежно вытирая скопившуюся в глазах ребенка влагу. Покачав головой, она обняла его. По щеке уже второй раз покатилась слеза. - Лиса... она... В плену. Её оставили умирать. Хуже. Понадобилось полминуты, чтоб подобрать понятное четырёхлетнему ребенку слово: - Потерялась.
- Потерялась? - переспросил он.
Дженни кивнула:
- Она не знает, где дом.
- Она может приехать, - с надеждой предложил Нейтан.
Дженни мягко улыбнулась, целуя его в лоб:
- Это не просто, родной. Она... она не помнит, где мы живём.
Мальчик озадаченно сморщился. Конечно же, ему, живущему в Пусанджингу, где все улицы, так или иначе, вели на Юнчхон-стрит, и где все друг друга знали, непонятно было, как можно «потеряться». Сам он потерялся только однажды, когда заблудился в лесу. Но ему было всего два, и Ким даже не была уверена, что он помнит тот случай. Вдруг Нейтан вскочил в спешке, стукнув маму костлявой коленкой по бедру, и выбежал из комнаты, оставив Дженни на кровати с драконами.
Ким растерянно посмотрела сыну вслед. Честно говоря, она ожидала слёз и истерики. Такой была его реакция всякий раз, когда солдат уезжал от них. Удивление немного отвлекло её от собственных мук, и Дженни пошла следом за Нейтаном, ориентируясь на шум и топот. Мальчик обнаружился в своей комнате. Плюхнувшись на живот, он лежал перед большим набором цветной бумаги и пеналом, полным карандашей, мелков и фломастеров.
- Нейтан, - удивилась брюнетка, - что ты делаешь?
- Рисую, - констатировал очевидное тот, поставив на зелёном листе большой красный крест.
На листе появилась фигурка с желтыми волосами, зелёными глазами и широкой улыбкой. От неё, петляя и закручиваясь, к красному крестику потянулась пунктирная линия. Дженни опустилась на колени рядом с ним и наклонилась, рассматривая рисунок:
- Что ты рисуешь?
Рядом с крестиком вырос большой косоватый квадрат с треугольником сверху, и появились ещё две фигуры. Женщина с короткими черными волосами и красными губами держала за руку маленького мальчика со взлохмаченной коричневой шевелюрой и... это, что, крысиный хвост?
- Карту! - взволнованно воскликнул он, подняв листы бумаги прежде, чем снова положить их на пол.
На них вырастали деревья, появлялись дороги с машинами.
- Зачем, родной? - Дженни была совсем сбита с толку, глядя, как увлеченно рисует малыш.
- Чтоб Лиса могла вернуться домой! - он пожал плечами, и его детская, наивная уверенность отозвалась в брюнетке болью. Нейтан показал на ориентиры на листе, начиная с ближайшего к Лисе. - Она должна пройти по мосту, переплыть реку, пройти сквозь пещеру в горах, и тогда она нас найдёт.
Даша-следопыт научила её сына азам испанского так же, как когда-то в детстве её саму, и Дженни была рада этому. Но никогда еще она не ценила маленькую героиню мультфильма и её говорящую обезьянку сильнее, чем в этот момент. Впервые за месяц Ким искренне улыбнулась. Впервые улыбались не только её губы, но и глаза. Нейтан увлеченно рисовал. Для него всё было просто. Он был настолько логичен, и Дженни могла только похвалить его. Честно признаться, его простое решение привело Ким в чувства, позволив ухватиться за него, напоминая, что, где бы Лиса ни была, главное, что она жива. Она знает это.
И пускай, завтра Дженни снова будет выть от боли и отчаяния, но сегодня сын подарил ей надежду. Ким легла рядом, опираясь на локти и, взяв мелок, легонько боднула Нейтана головой. Он улыбнулся, посмотрев на неё:
- Что мы еще нарисуем?