Идеальная пара

Кристина

Сознание вязло в липкой и противной белой дымке. Во рту было ужасно сухо. Я хотела пить так сильно, что больно было глотать. Язык обволокло, и он казался наждачной бумагой.

Мир качался перед глазами, вызывая взрыв тошноты и головной боли. Я лежала на чем-то очень жестком, в спину впилась палка. Повторив попытку открыть глаза, не сразу поняла, что надо мной небо. Нестерпимо прекрасное, голубое, с белоснежными невесомыми облаками. Мир раскачивался, подскакивая на волнах. Назойливый звук – это не шум в ушах, а звук мотора катера.

Вместе со мной в лодке находился Серый, который, усмехаясь, подмигнул мне. Из последних сил рывком поднялась, перегнулась за борт и дала волю желудку. Прохладные брызги освежали, приводя в чувство.

Весь ужас ситуации меня постепенно наполнял. Я одна с Серым. Вокруг только лес и вода. Мы летим по волнам, и есть только одно спасение от Весельчака.

Выпасть за борт мне не дала цепь, которая тянулась от моей голени к запястью Серого.

– Морская болезнь? – насмешливо побеспокоился брюнет, прожигая взглядом.

Руки у меня все еще были в наручниках.

– Нет! – выкрикнула в ответ. – Аллергия на тебя.

Мужчина оскалился и рассмеялся.

– Ничего! Вылечим! – пообещал этот сукин сын.

Перспектива утонуть стала еще заманчивее. И даже не додумав мысль до конца, я попыталась перевалиться за борт в воду. Но резкий рывок за ногу вернул меня обратно, и мир взорвался искрами и болью в подбородке.

– Не балуй! – назидательно прокричал Серый.

Слезы от сильной боли прыснули из глаз, а в душе опять наступила стужа. Как, вообще, он сбежал из-под стражи? И зачем я ему? Что ждать мне от этого садиста?

Пристально вглядывалась в лицо Серого, а он в ответ подарил одну из своих кровожадных ухмылок. Губа у него зажила, и опухоль на скуле сошла. Но лучше брюнет выглядеть не стал. От одного только взгляда на него стыла кровь в жилах. Все же нет страшнее зверя в лесу, чем человек, особенно такой, как Серый.

Больше общаться с ним не хотела. Отползла подальше и села поудобнее на дне лодки, вглядываясь в далекий берег. Солнце еще не село, когда мы, наконец, домчались до укрытой от чужих взглядов пристани, где нас поджидали. Серого они приветствовали с большой радостью и с нескрываемым интересом разглядывали меня. Весельчак в ответ им выкрикивал приветствия.

Освободив мою лодыжку, брюнет рывком поднял на ноги и силком потащил на пристань. Вот только ноги хозяйку от страха не держали. Отвращение заставляло вздрагивать от каждого движения в мою сторону. Казалось, что Серый в любой момент набросится на меня. Но он схватился за цепочку наручников и вел меня по деревянному настилу к небольшому поселению. Три большие избушки стояли в тени густых пихт. Было еще несколько небольших сооружений чуть поодаль. В одном я узнала баню. Мужчины все как на подбор были бородачами, брюнетами и имели бандитскую наружность. Очень захотелось уединиться! Желательно в туалете!

– Что за краля? – ехидно поинтересовался бородатый брюнет, глаза которого с трудом проглядывались из-под густых бровей.

– Тигра, – глухо отозвался Серый, дергая за цепочку наручников, не позволяя мне остановиться ни на шаг.

– Ух ты, надо же! Мужики, слышали? Это баба Тигра. А я все думал, что врут слухи-то, а нет.

– Захлопнись, – огрызнулся Серый, но мужчина словно не слышал, продолжал заливаться смехом, громко обсуждая, как такая крошка, как я, смогла заинтересовать такого, как Тигр. Если бы он знал как, то, может, смеялся бы еще громче.

Мужики стали собираться на пристани, заинтересованно прицениваясь ко мне. В их лицах читалось недоумение, смешанное с любопытством. Но никто больше не поддержал тему моей особенности. И я была очень благодарна, так как чувствовала, что сердце готово выпрыгнуть из груди от ужаса.

– Все прибыли? – оглянувшись, крикнул Серый.

– Нет, Лехи нет еще, – кто-то выкрикнул в ответ. Но я не успела понять кто.

Мужчины казались все на одно лицо.

– Плохо, к ночи не приедет, ждать не будем. У нас мало времени.

– Он всегда опаздывает.

– Я сказал, ждать не будем. Менты не тупые. Все равно чей-нибудь след взяли. Так что солнце сядет и выдвигаемся.

Сталь в голосе Весельчака была настоящего лидера. Он привык приказывать. Он привык получать то, что хотел. Добивался своего любыми путями. Именно таким я видела его сейчас. Собран, сдержан и очень суров. В нем чувствовалась сила, которой подчинялись остальные.

Изба, в которую завел меня Серый, была благоустроена, чем немало поразила. Я даже замерла на пороге, разглядывая современное убранство. Гостиная была совмещена со столовой. Большой монитор висел на стене так, чтобы его было видно и с небольшого диванчика, и сидя за овальным столом. Но долго удивляться мне не дал Весельчак.

Он вел меня по коридору, пока не остановился возле двери. Толкнув ее, он, ухмыляясь, зашел в комнату, а я за ним.

Тревога все больше поднималась внутри меня, начиная колотить тело. В голове мыслей не было, кроме одной: «Бежать!»

Весельчак достал ключ из кармана куртки и, мерзко скалясь, отомкнул мои оковы. Железные браслеты спали с моих запястий, громко ударяясь об пол. Но большие ладони заменили их место.

Отступая назад, пыталась освободиться, испуганно глядя в затягивающие темные омуты глаз Серого.

– Тихо, тихо, Крис. Неужели я такой противный?

Он еще сомневался?

– Да, – выдохнула я короткое слово, прежде чем подумала.

Оплеуха дала понять, что правду мужчина не просто не любит, а категорически не выносит.

Всхлипнув, прижала ладонь к ноющей щеке. Серый отпустил мои руки и теперь с ненавистью уничижительно рассматривал меня, а я пятилась, пока не врезалась спиной в стену.

– Ну и чего строишь из себя недотрогу? Можешь перед Аликом, ментом позорным, разыгрывать из себя жертву. Я-то вижу тебя насквозь, похотливая сучка. Видел, как верещишь, чтобы не трогали тебя, а сама и рада ноги раздвигать. Ну же, Крис. Я же не обижу. Постони для меня, как под ним, – вкрадчиво упрашивал брюнет, медленно подходя все ближе.

– Нет! – я замотала головой, готовая и царапаться, и кусаться, если придется.

Не хочу! Ни за что не соглашусь, что я такая! Нет!

– Крис, он же ненавидит тебя. Презирает. А я не обижу, – настаивал мужчина, прижимая меня к стене, дыша в самое ухо.

– Нет! Не надо! – визгливо выкрикнула, пытаясь отстраниться, но Серый лишь сильнее прижался своим телом, вызывая во мне волну брезгливого омерзения.

– Ты же не ждешь, что он спасет тебя? – издевательски прошептал брюнет и облизнул мою щеку. По телу прокатилась волна дрожи. – Он ведь не из благородных, Крис. Это только Алик может за чужих баб в глаз дать, а Тигр даже не...

– Хватит, отпусти! – не могла больше выдерживать измывательств над собой.

– Сучка, – выдохнул мужчина и, больно обхватив за подбородок, впился губами в мой рот.

Я, что было сил, вырывалась, пытаясь отвернуться. Волна тошноты вновь сдавила горло, горькие слюни наполнили рот. Отвращение от всего происходящего туманило сознание. Но вырваться Серый не давал, крепко держа. Правда, потом, когда стало совсем невмоготу, отпрянул, громко ругаясь. А меня скрутил спазм. Желудок, и без того пустой, пытался выдавить из себя хоть что-то.

– Тварь! – выкрикивал Серый, отплевываясь. – Сука! Фу, вонь. Ты больная, что ли?

Рыдая, прикрыла ладонью рот, глядя сквозь пелену слез на разъяренного брюнета.

– Сука! Иди мойся! А потом уберешь тут все сама! – выплюнув с ненавистью каждое слово, брюнет вышел из комнаты, а я не знала, смеяться или рыдать.

Теперь понимала, зачем такую реакцию организма придумал доктор Уокер – защита от насильников. Какой позор! Мерзко и противно за себя и свою несдержанность.

Держась за стенку, побрела в поисках ванной комнаты, боясь упасть. Ноги были как ватные, плохо слушались. В голове туман, слезы слепили. Но я сумела найти ванную и даже запереться изнутри. Горячая вода была в водонагревателе. Но я умывалась ледяной, она приносила успокоение. Рыдания душили. Присела, держась руками за раковину, и дала им волю.

Сколько еще Серый предпримет попыток добраться до моего тела? Я не выдержу. Лучше сдохнуть, чем так! А то, что Тимур меня не любит, я и без Серого знала. И про его ненависть, и про все... Я для него никто!

Шум воды заглушал судорожные всхлипы. Страх выходил слезами. Тело все еще колотило от испытанного ужаса.

Вздрогнула, услышав громкий стук в дверь, но не открыла.

– Крис, выходи скорее, ужин остывает, – позвал Серый.

Предложение было заманчивое, но ужасно не хотелось опять оказаться рядом с моим мучителем.

– Крис? Уснула, что ли?

– Слышу, – прокричала в ответ.

– То-то, – весело отозвался Серый.

За дверью вновь воцарилась тишина, и я решила вымыться. Я была очень грязная. Везде и всюду. От кожи воняло и от одежды тоже. И что еще хуже, после того как вымоюсь, придется опять надевать те же вещи, провонявшие и грязные.

Горячая вода обжигала, но я не разбавляла ее. Мне хотелось, чтобы было больно. Хоть чуть-чуть чувствовать что-то другое, а не страх. Хотелось избавиться от холода в душе, хотелось, но не получалось. Горячей воды не хватило, чтобы отогреться. Она закончилась. Смывала пену с волос уже ледяной, громко стуча зубами.

Тимур

Лагерь, спрятанный глубоко в тайге, возле большого озера, оказался под завязку набит боевиками. Пусть половина из них – новобранцы, но у каждого за спиной была какая-нибудь война. Тимуру пришлось хорошенько выложиться, чтобы узнать координаты этого места. Люди любят деньги, много денег, и ради Кристины он готов был раскошелиться. Сумка за спиной Тимура была тяжелой и оттягивала плечо. Молотов, прикрыв глаза, наслаждался ставшим уже привычным возбуждением. Она была здесь, его маленькая Крис, его слабость, и она была в опасности.

Звуки автоматных очередей и одиночных выстрелов раздавались неподалеку, ближе к озеру находилась поляна, где собралась большая часть боевиков. Шла тренировка, и это было на руку Молотову. Тяжело вздохнув, Тимур выступил из-за ствола пихты, снимая дозорных, быстрыми перебежками пробрался в лагерь. Два автомата короткими очередями забирали жизни наемников. Тимур одел бронежилет, не желая вновь обращаться к врачу, надоело ему быть подушечкой для игл.

Молотов в полной мере ощутил себя универсальным солдатом, мысленно поздравляя покойничка Уокера с тем, что ему удалось воплотить мечту. Тимур шел напролом, расстреливая зазевавшихся бойцов. Они выбегали на звуки стрельбы и гибли. Лишь единицам удавалось сделать выстрел, и тут же их кровь орошала зеленую траву. А глаза навсегда замирали, не сумев сомкнуть веки.

Тимур вошел в последний дом, где находилась Кристина. Дверь ему открыл бородач со словами: «Что-то расшумелись они, пойду проверю». Он первым получил пулю в сердце и стал щитом для Тимура. За столом в холле сидели организаторы лагеря и сам Серый. Он не дал некоторым даже вскочить с места, поливая свинцом бородатых мужчин. Бывший подельник умер последним. Тимур прислушался к звукам воды, доносившимся со второго этажа, поднялся, проверяя, не засел ли кто в спальне. Оглядев пустую комнату, Тимур заметил лужу рвоты и проклял себя за нерасторопность. Ее пытались изнасиловать, но побрезговали. В этом не было сомнений. Крис заперлась в ванной, как это делала не раз, убить себя она не могла, поэтому Тимур спустился вниз, вышел на улицу, оглядывая мертвый лагерь, и сел на крыльцо.

Впервые в жизни он убивал не во благо родине, не по приказу начальства, а из-за личных отношений. Тимур зарылся руками в волосы, ставя локти на колени. До чего он докатился, и все это из-за женщины. Личные мотивы поставил превыше уничтожения террористов.

Пора было выходить из игры, цена участия стала непомерной. Документы на новые имена лежали в сумке. Тимур никогда не думал, что обретет жену так рано. Планировал это сделать, когда выйдет на пенсию. А вот не задалось. У судьбы на этот счет были свои планы.

Кристина

Я выбралась из душевой кабинки и замоталась в полотенце. Зеркало запотело от густого пара, который стоял в комнате. Обтерев его рукой, всматривалась в свое лицо. Кожа раскраснелась, глаза заблестели. Но круги под глазами никуда не делись. Нервно закусив губу, думала, что делать дальше. Ведь будущего у меня просто нет. Не видела я его и все тут.

Простирнув нижнее белье, высушила его феном, прежде чем надеть. Остальное пришлось надевать так: и грязную юбку, и блузку. Волосы тоже сушила долго, благо никто меня выкуривать из ванной не собирался. Я пыталась найти в себе хоть капельку смелости. Нужно было пройти испытания, уготованные для меня Господом до конца. Хотя надежда, что все будет хорошо, давно уже лопнула.

Что ждало меня в спальне, стоит мне только отсюда выйти? Ничего нового, только боль и унижения. Я содрогнулась, передернув плечами от воспоминания хрипловатого голоса Весельчака. Хотел бы Серый меня просто изнасиловать, не стал бы со мной нянчиться. А он просил постонать, ну и странные же у него желания.

Буду стонать под ним исключительно по другой причине. Взявшись за ручку, долго не могла решиться ее повернуть. Сердце гулко стучало. Но, вздохнув поглубже, решилась. Все равно не сразу приступит к делу. Там, за дверью, меня ждал ужин, о котором очень болел пустой и исстрадавшийся желудок, а еще надо убрать лужу в спальне, а то комната провоняет, долго проветривать.

Так, уговаривая саму себя, я толкнула дверь. В доме стояла тишина. Робко оглянулась, прислушиваясь. Мужских голосов не было слышно. Наверное, все на улице. Прошла по коридору в столовую и замерла, прижимая руку ко рту.

Они молчали потому, что говорить мертвые не могли. Кровь добавила интерьеру ярких красок. Как же все знакомо. Мужчины сидели за столом, кто-то лежал под ним. Кровь растекалась, окрашивая скатерть в красный цвет. Черный монитор телевизора разбился. Пар от горячего супа вился вверх. Серый тоже тут был. Он сидел во главе стола, голова неестественно повисла. Если бы не кровь, заливающая лицо тонкой струйкой, можно было подумать, что мужчина спит. Осторожно обходя мертвых, я пробиралась к выходу. Нужно срочно бежать отсюда. Бежать!

Но, дойдя до выхода, застыла, покрываясь от еще большего страха «гусиной кожей».