А этот парень неплох
Время тянулось мучительно медленно. Каждая секунда казалась вечностью. Я стояла, прижавшись спиной к холодной стене здания, и наблюдала за тем, как эти двое ФБРовцев, охранявшие меня, выполняют свою работу.
Сначала я думала, что они просто стоят и ждут. Но потом заметила детали. Один из них постоянно сканировал окрестности, осматривая каждый угол, каждую тень. Его движения были быстрыми и бесшумными. Второй стоял спиной ко мне. Его руки крепко сжимали оружие, готовое к немедленному применению.
Они переговаривались короткими, отрывистыми фразами, используя рацию. Слушая их, я понимала, что они не просто ждут, а координируют свои действия с другими группами, отслеживают перемещение зомби, оценивают обстановку в городе.
Это была отлаженная, профессиональная работа. Даже в условиях хаоса и паники, они сохраняли спокойствие и сосредоточенность.
В какой-то момент к нам приблизилась небольшая группа выживших. Они были напуганы и растеряны. Один из ФБРовцев сразу же вышел им навстречу, жестом приказав остановиться. Он что-то сказал им, его голос был тихим, но уверенным. Выжившие выглядели удивленными, но послушно выполнили его указания.
Потом ФБРовец подвел их к стене, проинструктировал, как себя вести, и жестом указал на безопасное место, где они могли укрыться. Я видела, как в глазах этих людей появляется надежда. Надежда на спасение.
Вскоре после этого мимо нас проехал военный грузовик, полный солдат. ФБРовцы что-то крикнули им, показывая жестами в сторону больницы. Солдаты кивнули и скрылись за углом.
Я понимала, что происходит. ФБР, несмотря на всеобщее безумие, пытаются координировать действия сил безопасности, эвакуировать выживших, сдерживать распространение вируса. Они – тонкая нить порядка в этом хаосе.
И вот тут я почувствовала гордость. Гордость за этих ребят, рискующих своей жизнью, чтобы спасти других. Гордость за свою страну, за людей, которые не сдаются даже в самых безнадежных ситуациях.
Но страх не отпускал. Что с мамой? Вернется ли тот парень вообще?
И тут я увидела его. Он шел к нам по улице, уверенно и спокойно. В руках у него был большой рюкзак и автомат. За ним следовало несколько солдат, помогающих нести припасы.
Он вернулся.
Он жив… Он вернулся… С ним припасы… Но самое главное – надежда…
Я наблюдала, как он приближается, и внутри меня все сжалось. Он действительно вернулся. Значит, еще не все потеряно.
Он подошел к нам, кивнул своим людям, и те принялись разгружать припасы. Затем он повернулся ко мне. В его глазах, даже через затемненное забрало, я увидела… что-то похожее на одобрение?
"Все чисто", – сказал он, вешая автомат на плечо. – "Взял все необходимое. Пора двигаться дальше."
Он наклонился и без лишних слов подхватил меня на руки. Я вздрогнула от неожиданности.
"Эй! Я же сказала, что могу идти сама!" – попыталась протестовать я, но мой голос прозвучал слабо и неубедительно.
"Заткнись", – отрезал он. – "Я знаю, что ты крутая курсантка спецназа, но сейчас ты ранена и нуждаешься в помощи. И прекрати дергаться, а то я тебя урою."
Несмотря на резкий тон, я почувствовала, что в его словах есть забота. Странная, грубая, но забота.
"Куда мы идем?" – спросила я, сдавшись.
"Ждем транспорт", – ответил он, глядя куда-то вдаль. – "Нас эвакуируют в безопасное место."
"А моя мама?" – Я не могла не спросить.
Он помолчал.
"Мне не удалось ее найти", – сказал он, наконец. – "В больнице полный хаос. Зомби повсюду. Мы обыскали все, что смогли, но…"
Он не договорил. Я поняла, что он хотел сказать. Шансов на то, что моя мама жива, почти не осталось.
Слезы навернулись на мои глаза. Я пыталась сдержать их, но не могла.
Он почувствовал, как я дрожу, и слегка прижал меня к себе.
"Я понимаю, как тебе тяжело", – сказал он. – "Но сейчас нужно держаться. Ради нее. Ради всех, кто выжил."
"Легко говорить", – прошептала я.
"Может быть", – ответил он. – "Но это правда. Сейчас мы должны думать о том, как выжить, как остановить этот кошмар. И мы сделаем это вместе. Ты и я."
В этот момент вдалеке показалась военная машина. Она ехала к нам по улице, объезжая завалы и трупы.
"Приехали", – сказал он. – "Пора двигаться дальше. В неизвестность."
Я посмотрела на него. Его лицо было по-прежнему скрыто под шлемом, но в его глазах я увидела решимость и уверенность. И надежду.
И я поняла, что, несмотря на всю боль и отчаяние, я не одна. У меня есть он. И вместе мы сможем пройти через все.
Поехали… В неизвестность… Но вместе…
***
Мы мчались на бронированном грузовике сквозь горящий город. Я прижалась к холодному металлу двери, наблюдая, как в клубах дыма мелькают силуэты тех, кто уже перестал быть людьми.
"Куда мы едем?" — мой голос прозвучал хрипло.
"В безопасное место", — ответил он, не поворачивая головы. Его пальцы сжимали руль так крепко, что костяшки побелели.
Я хотела спросить еще что-то, но в этот момент грузовик резко дернулся, и я вскрикнула, хватаясь за рану на руке.
"Держись", — он бросил короткий взгляд в мою сторону. В его глазах мелькнуло что-то, что я не ожидала увидеть — беспокойство.
Мы свернули на заброшенную дорогу, ведущую к лесу. Через полчаса грузовик остановился перед массивной бетонной дверью, почти незаметной среди деревьев.
"Это... твое убежище?" — я с трудом разобрала очертания бункера в темноте.
"Наше", — он вышел первым, осмотрел периметр и жестом велел мне следовать.
Я попыталась шагнуть самостоятельно, но ноги подкосились. Он поймал меня, его руки обхватили мою талию крепко, но осторожно.
"Я сама..." — я попыталась вырваться.
"Заткнись", — он прошептал это так тихо, что это прозвучало почти нежно.
Внутри бункер оказался просторным и удивительно обжитым. Металлические стены, генераторы, полки с оружием. Он снял шлем, и я впервые увидела его лицо — где-то резкие черты, а где-то мягкие, шрам над бровью, черные шелковистые волосы, темные глаза в которых читалась усталость.
"Садись", — он указал на койку в углу.
"Спасибо", — я села, но не смогла сдержаться. "Хотя я бы справилась и без твоей помощи".
Он усмехнулся, доставая аптечку:
"Конечно. Курсантка спецназа, которую чуть не съели".
"Ты...!" — я хотела огрызнуться, но резкая боль в руке заставила меня сжаться.
Он мгновенно оказался рядом, его пальцы осторожно разжали мою ладонь.
"Держись", — его голос звучал мягче, чем обычно.
Он обрабатывал рану, а я изучала его. За этой грозной внешностью скрывалось что-то... другое.
"Почему ты меня спасаешь?" — я не смогла сдержать вопрос.
"Потому что могу", — он не поднял глаз.
"У тебя вообще есть имя? Или я буду звать тебя 'эй, военный'?"
Он на секунду замер, затем протянул руку:
"Хëнджин".
"Линда", — я пожала его ладонь, но не отпустила сразу. "Ты... не такой, как кажешься".
"А ты слишком болтлива для раненой", — он высвободил руку, но в уголке его губ дрогнула тень улыбки.
Позже, когда меня начало трясти от жара, он принес одеяло и сел рядом, не касаясь меня, но и не уходя.
"Мама..." — я прошептала в бреду.
"Я знаю", — он ответил так тихо, что я едва расслышала.
Утром я обнаружила его спящим в углу, с пистолетом на коленях. Впервые он выглядел... обычным. Уязвимым.
"Хëнджин?" — я осторожно позвала.
Он проснулся мгновенно, рука потянулась к оружию, но взгляд смягчился, когда он увидел меня.
"Как рука?"
"Лучше. Спасибо".
Он кивнул и встал, снова превращаясь в того непробиваемого солдата. Но теперь я знала — под этой маской скрывается человек, который не бросит. Даже если будет притворяться черствым.
А за толстыми стенами бункера вой ветра напоминал — наш мир изменился навсегда.