ЧАСТЬ II
В лаборатории стояла тишина, нарушаемая только редким писком индикаторов на приборной панели. На большом мониторе над ней рисовались диаграммы и графики, за которыми пристально наблюдали несколько человек в белых халатах.
Тут же показывалась трансляция из экспериментального бокса за соседней стеной. Это была квадратная комната с кафельными стенами, где посередине стоял стол с шахматной доской.
За столом виднелась фигурка ребенка с совсем белыми волосами.
Маленький мальчик, ноги которого не доставали до пола, сидел и смотрел на то, как одна из черных фигур делает ход, словно движимая невидимой рукой.
К телу подопытного шли провода, гнезда которых располагались внутри доски для игры.
-Вы уверены, профессор? -Сказал один из наблюдателей, поправив очки с бликующими от экрана стёклами. -Это последний уровень.
-Поймите, при меньшем количестве санкционируемых просчетов ИИ игра даже не составит интереса, -ответил тот и скрестил руки на груди, не отрывая глаз от монитора.
После того, как черный конь поменял координаты, больше по ту сторону изображения пока ничего не происходило.
Маленькая фигурка, растворяющаяся в отсветах белого кафеля, сидела не двигаясь, как будто кукла.
Прошла минута.
В лаборатории тоже никто не шевельнулся.
-Он не делает ответный ход, -сказал первый белый халат.
Профессор метнул быстрый взгляд на диаграммы, словно тоже почувствовал тревогу, и в его глазах мелькнуло озлобление.
"Ну же, крысеныш."
Позвал он мысленно.
"Не упрямься, золотко. Знаю, ты на меня в обиде. Но сейчас не лучший момент, чтобы капризничать. Можешь ведь, если хочешь."
И я не хочу чтобы об этом знали только ты и я.
Беловолосый мальчик не шевельнулся, однако почему-то при взгляде на него могло сложиться ощущение, что он слышит мысли профессора.
"Не вынуждай меня тебя наказывать."
Ничего.
Как будто выродок прекрасно знал, что нажать на кнопку, отвечающую за шоковый разряд, при этой публике – значит подписать себе приговор.
Безмолвие нарушилось недвусмысленным шевелением белых халатов вокруг.
Пять минут.
-Профессор, кажется...
-Нет! Стойте!
"Послушай, послушай меня, мое сокровище. Сделай мне одолжение, я прошу. Одно лишь одолжение, а потом, -слышишь меня, дорогуша? -потом всё закончится."
Он почти выпалил это вслух, так бешено застучало, забилось сердце, готовясь заглушить остатки здравого смысла.
Да и что будет значить здравый смысл... если цель всей его жизни, гениальная, революционная цель, которой он достиг с таким трудом, окажется непризнанной, втоптанной в грязь из-за одного упрямого выродка-подопытного!
Профессор закрыл глаза и сжал зубы, как вдруг тишину прорезал писк датчика на приборной панели.
Неужели...
Он поднял веки на экран.
Координаты белых фигур на шахматной доске поменялись.
Приглашённые наблюдатели зашикали друг на друга, вытягивая шеи.
Несколько секунд, которые всем показались подозрительно затяжными - и компьютер сделал ход навстречу.
В этот момент в графиках началось какое-то столпотворение, а приборы начали издавать хаотичные звуки.
Профессор медленно встал под эту какофонию, не отрывая глаз от того, как мальчик двигал фигуры силой мысли, словно солдатиков, сшибал ими слонов, ладьи и пешки искусственного интеллекта, который не успевал делать ответный ход.
Пиииип!
Диаграммы прекратили изменяться на пике показателей, экран замигал красным.
Снова воцарилась тишина.
Компьютер медлил делать ход.
Покрываясь дрожью, профессор, неосознанно растолкав комиссию, приблизился к монитору в плотную, максимально увеличив картинку, чтобы видеть склоненную в паутине электродов голову мальчика.
Его по-неживому бледный профиль не дрогнул. Он смотрел на доску, где должен был решиться исход.
Пиииип!
Черная фигура на параллельно продолжающейся трансляции самого поля двинулась назад.
Голова ребенка шевельнулась, и вдруг мальчик повернулся лицом к профессору, глядя ало-водянистыми глазами прямо в глаза белому халату так, будто разделяющего их монитора не существовало.
Не отдавая себе отчета, профессор сглотнул, побледнев, но в этот момент во весь экран, перекрыв всепроникающий взгляд, высветилась надпись:
OBJECT WON
Они увидели, они все увидели - белые фигуры поставили черным мат.