ГЛАВА 3. ГЛАЗАМИ МЕРТВЕЦА СМОРЕТЬ НА СМЕРТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА, часть 1
29 сентября 2054 года
5:30 утра
Лагерь "Точка Отсчета". Условно безопасная часть Зоны Отчуждения.
- Просыпайся! На выход!
Слова сопровождались пинком по ноге. Не то, чтобы это доставляло какой-то дискомфорт. Сквозь экзоброню все равно ничего не чувствовалось. Но Гриф предпочел бы еще немного поспать.
- Эй, "псина", на выход, я сказал!
В этот раз пнули в плечо. Видимо, придется просыпаться. Гриф открыл глаза.
- О, глазки открыл... Хорошо спалось? Не желаешь кофе? Сколько яиц на завтрак? Два? Три? С беконом пожарить?
Гриф сидел на небольшой скамье для десанта. Снаружи шумели винты. Слишком громко. Видимо, сбрасывают тягу. И не болтает. Значит, это не очередная глупая шутка десантников Оплота, и они реально на земле.
"Интересно, а нормально поспать получится?"
Гриф поднял глаза. Сверху вниз на него смотрел здоровый десантник в экзоброне типа "Витязь 11Д". Обычная экипировка десантуры. Крепления под приспособления для десантирования, пара разъемов для подключения доп. вооружения в районе плеч. Сама броня выглядела массивной и хорошо защищенной. На вкус Грифа, она была слишком не практичной. Стандартная энергоячейка очень быстро расходовалась при активном бое, для которого "Витязь" предназначался. Шумная, заметная, выбрасывающая в атмосферу много тепла и еще много недостатков, которые, по мнению Грифа, делали ее непригодной для личного пользования.
- Ну так что, "псина"? Не стесняйся, говори, - широкое лицо десантника растянулось в неприятной улыбке. Так обычно улыбались люди, привыкшие безнаказанности.
- Если шутка затянулась, значит она плохая... - пробормотал Гриф, поднимаясь и закидывая на плечо рюкзак с вещами.
Товарищи десантника тут же заржали, довольные таким поворотом событий. А у него самого лицо начало наливаться кровью.
- Что ты там сейчас вякнул, "псина"?
Гриф просто его проигнорировал, обойдя, как столб, мешающий ему выйти из вертолета. Десантура, по старой доброй русской традиции, считала себя элитой среди всех войск. А уж на безымянных вообще смотрела, как на говно. Было много случаев, когда безымянные запрашивали поддержку, и десантники заставляли своих пилотов лететь медленней или более длинными маршрутами, чтобы безымянных потрепало посильней. Их за такое по головке не гладили, конечно. Но и особо не наказывали. Так был устроен мир, в котором жил Гриф. Хотя, ему, по большому счету, было наплевать на десантуру. От Оплота ему нужно было только снабжение и исполнение Договора. Ни то, ни другое, в зону ответственности этих охреневших дуболомов не входило.
- Эй, "пес", я с тобой разговариваю! - не унимался десантник.
"Интересно, они находят это забавным, обращаться ко мне по этому "званию"?"
- Видимо, "псина" не думает, что тебе нужно отвечать, Виталь! - подколол десантника один из товарищей под новый взрыв смеха.
"Ну вот..." - вздохнул Гриф.
Он не часто имел дело с войсками Оплота. Не было необходимости. Но с десантурой всегда было тяжело.
Вот и сейчас, взвинченный товарищами, злой десантник решил проучить его. Тяжелый ботинок экзоброни с громким звуком впечатался в пол "Гадюки", когда он перенес весь свой вес на одну ногу, чтобы ударить Грифа в спину. Конечно, Гриф мог ему ответить. Но не видел в этом никакого смысла. Вместо этого он одним быстрым и плавным движением выпрыгнул из "Гадюки" и бронированный кулак задиры по инерции впечатался в перегородку, отделяющую кабину пилота от десантного отделения. Внутренние перегородки не были бронированными, и кулак в экзоброне просто пробил хлипкий металл.
- Ах ты... - начал было десантник, но его оборвал звучный бас из кабины.
- Виталя, твою мать! Ты в конец охренел?! Или зубы лишние появились?!
Десантник как-то сразу сдулся, и вся его напускная бравада улетучилась.
- Но это не я! Это чертова "псина"! Он увернулся от удара! - начал оправдываться Виталик.
- Просто ты бьешь, как баба! В спину даже попасть не смог! Стукану капитану, он из тебя все говно быстро выбьет!
- Ну не будь ты крысой, Валер!
- Ты кого крысой назвал, молокосос?!
Дальше Гриф не слушал. Обычная дружеская перепалка. Ничего интересного. Кому-то прилетит пара лещей, кто-то проставится, и переборку залатают. Все это старо, как мир. Конечно, в их общении было некое дружеское тепло. Но для Грифа это было чем-то ненужным и лишним в жизни.
Единственное, что он подметил, это как десантник резко сдулся, когда появился кто-то равный или более сильный. Для Грифа это значило, что в бою этот бравый парень будет уязвим.
Осмотревшись, Гриф увидел не меньше трех десятков замаскированных транспортных вертолётов. Каждый вмещал до двадцати бойцов.
"Около полусотни" - прикинул он - "Будет много мертвых. Интересно, как быстро они отступят?"
Он не хотел лететь. Не потому, что боялся умереть. Для безымянного жить бок о бок со смертью - серая обыденность, которая даже перестала щекотать нервы. Он не хотел лететь, потому что важна была не его жизнь, а время, которая его жизнь дает его семье и дочери.
- Гриф!
"Женский голос. Знакомый"
Он повернул голову в сторону кричащей. Около нескольких низких палаток, рядом с которыми тлели едва заметные костры, стояла девушка в экзоброне и махала ему рукой.
- Гриф, это серьезно ты?
"Кто это?"
Включив ночное видение и оптическое усиление, он сумел рассмотреть ее лицо. Фильтр цвета показывал, что у нее рыжие волосы. И она носит броню типа "Наблюдатель". Он знал только одну такую девушку.
"Цитрин"
- Гриф, иди сюда! Эй, ленивые жопы! С нами полетит Гриф!
Еще он вспомнил, из-за чего старался ее избегать. Девушка слишком привлекала внимание к нему самому. Грифа это нервировало.
Места, где безымянные разбивали свои временные лагерьки, иначе это не назовешь, всегда были одинаковы. Низкие, стелющиеся вдоль земли палатки, которые всегда маскировали. Костры в глубоких ямах, укрытые так, чтобы пламя невозможно было увидеть издали. Люди стараются или сидеть, или лежать. Кто-то чинит броню, кто-то готовит боеприпасы. Народ тихо болтает между собой, делится новостями и рассказывает всякие байки. Одним словом, унылые места, единственная задача которых - дать сбившимся на время людям возможность немного передохнуть. Такие лагеря обычно образовывались максимум на неделю, чтобы безымянные, посменно патрулируя и охраняя друг-друга, могли выспаться и заняться сугубо бытовыми делами.
- Эй, Гриф! Я тебя почти год не видела! На твоем участке тишина такая. Ты в другое место подался?
Цитрин болтала без умолку. Она была слишком шумная. Он в принципе не очень любил общество людей. Ему хватало общения с ангелом. С другими безымянными он контактировал только в случае необходимости. А вот рыжая девушка была полной его противоположностью, и любимицей всех лагерей.
- Нет. Просто мало железяк, - коротко ответил он, устраиваясь немного в стороне от всех.
- Мало железяк... Может, ты потерял нюх? - довольно улыбнулась Цитри, - Глядишь, скоро я тебя обгоню. У меня уже за пять сотен!
Гриф просто проигнорировал ее. Цитрин любила прихвастнуть. Ему пришлось целых два месяца с ней бродить по Зоне. Работали, как снайперская пара. Стрелять она, конечно, умела. Да и в деле была хороша. Но в остальное время просто невыносима.
Цитрин, как назло, будто бы решила к нему прилипнуть, и подсела рядом. Несколько безымянных тут же подтянулись следом.
"А я хотел почитать..." - расстроенно подумал он, глядя на рюкзак, в котором лежала заветная книга.
- Ну так какой счет, Гриф?
"Какой счет?" - это стандартный вопрос у всех безымянных. Универсальная тема, которая иногда звучала вместо привычного человеческому уху "как жела?". Он не любил этот вопрос. Хотя бы то потому, что было принято на него отвечать. В каждом обществе, даже у безымянных, были свои правила, и свой этикет.
- Тысяча девятьсот двадцать подтвержденных.
- Тысяча девятьсот двадцать...
- Подтвержденных!
Со всех сторон раздались привычные перешептывания. Кто-то присвистнул, кто-то раздраженно фыркнул.
- Тебе еще лет шесть нужно, чтобы до штуки добить, - хихикнул один из безымянных, обращаясь к Цитрин.
- Иди ты нахрен, Ярик. Ты вообще просто номерной, - фыркнула на него девушка, надувшись.
И разговор затих. Так же быстро, как и начался. Безымянные расползлись обратно, и вернулись к привычным тихим разговорам.
"Шоу закончилось" - облегченно подумал Гриф. С каждым годом он дичал все больше, и больше.
Цитрин продолжала сидеть рядом. В темноте было видно, как едва различимые блики костра отражались от ее глаз. Девушка сидела и молчала, глядя в сторону.
Гриф из вежливости подождал минуту, а потом решил, что можно заняться делами, и потянулся к содержимому рюкзака.
- Есть хочешь? - неожиданно поинтересовалась Цитрин, - У меня там заяц тушится, если что.
Предложение было интересным. Тем более, что сам поохотиться не успел. А есть армейские пайки на привале не хотелось. Они были нужны для других случаев. Например, когда охотишься на очередного "миротворца", и нужно быстро и тихо перекусить.
Но Гриф молчал. Он понимал, что девушка просто пытается завязать разговор. Потому и молчал.
- Ты не хочешь еще побегать вместе?
- Проблемы с "миротворцами"?
Цитрин отрицательно мотнула головой.
- Тогда не уверен. Наверняка, после этой операции, на моем участке будут гости.
- Я могу помочь.
- Я справлюсь.
- Я знаю.
Гриф замолчал. Он не любил таких разговоров. К нему периодически набивались в пару. Иногда пытались набиться даже целыми компаниями. Но Гриф считал, что безымянный должен быть безымянным, и работать с другими только если есть такая необходимость.
- Ты всегда такой. Один. И до тебя не дотянуться. Сколько к тебе набивались в напарники?
- Зачем тебе пара, если нет проблем? Если нужна помощь, таки скажи.
Девушка сдержанно фыркнула. Как будто все развивалось совсем не так, как она планировала.
- Я набила полсотни. Я уже не обуза. Вместе бегать лучше. Удобней. Можно отдыхать... Уютней... И не так одиноко.
Он молчал. Цитрин нужна была опора. А он таковой становиться не хотел. У него была одна цель. И Цитрин для этого была не нужна.
- Ты ведь живой. Тебе хочется чего нибудь человеческого? Напарника. Подругу. Жизнь...
Гриф раздраженно закрыл обратно рюкзак. Это был глупый разговор. По крайней мере для него. Он встал, и закинул лямку на плечо. Отдых не задался.
- Гриф? - девушка посмотрела на него снизу вверх. Сейчас она выглядела ранимой, уязвимой и слабой. Даже в своей броне, и со снайперской винтовкой под рукой.
- Мертвые должны быть мертвыми. Или умрет Зона. А с ней и Договор. Иначе, зачем я здесь уже десять лет?
Он направился к ближайшему костру. Там Цитрин не будет поднимать темы напарника. Лучше терпеть разговоры безымянных, чем вот эти попытки вернуть себе осколки жизни, которую люди сами же и разбили, кинув в горнило войны ради цели, которую вписали в Договор. Человечество все равно умирает. А он может дать важным для него людям время пожить. Это самое важное. Самое.
В ухе появилось привычное покалывание от встроенного приемника.
- Гриф.
Голос ангела был незнакомым. Видимо, дали нового взамен Миры. Бывает и такое.
- Слушаю.
- Тебя ждут в полевом штабе.
- Принято.
"За то, не будет разговоров не по делу"
Пока он шел через лагерь к месту, где, со слов нового ангела, располагался штаб, на него косо смотрели все встречные. Его экзоброня отличалась от той, что носили в армии Оплота. На ней было практически никаких отличительных знаков. Вся потрепанная и заляпанная грязью, под слоем которой с трудом угадывался камуфлированный окрас. В основной лагерь Гриф вошел, как обычно, в плаще. Но так его тормозили на каждом шагу, и приходилось постоянно показывать метку безымянного, а потом ждать, когда десантники свяжутся с руководством и проверят, что к чему. В конце-концов командование операцией это так достало, что по рации прошел приказ - следующего, кто спросит про людей с меткой безымянного, сгноят на губе.
Метка безымянного. Кроваво-красный круг с черепом на могильном камне внутри. И под черепом только номер. Такая-же метка была вытатуирована у него на теле в нескольких местах. Глупая забота о том, чтобы безымянных после смерти можно было опознать.
Гриф улыбнулся, как будто вспомнил что-то приятное. Тогда Оплот еще играл в благородство, и планировал находить тела, вносить их в реестр. Соорудить огромный памятник героям войны.
"Чушь собачья"
Трупы безымянных стали бросать на корм животным уже на третью неделю формирования Зоны. Тогда из двадцати тысяч первых безымянных выжило только полторы. Но каждый выживший стоял десятки солдат. Первые безымянные ценой ужасающих потерь смогли заложить основу для Зоны Отчуждения, которая позволила жителям Оплота вздохнуть спокойно и жить почти мирной жизнью.
- Эй, "псина", куда торопишься?
Гриф вырвался из воспоминаний и обнаружил, что стоит около штаба.
"Давненько я так не вспоминал эти деньки" - снова улыбнулся Гриф так, как будто тогда был не кошмар наяву, а веселые детские игры.
- В штаб, - коротко ответил он караульному десантнику, который наставил на него реактивную штурмовую винтовку.
- Да кто тебя в штаб пустит, "псина"? - заржал второй десантник.
Часть десантуры периодически совершала совместные боевые операции с безымянными, и некоторые даже знали Грифа. Но, даже не смотря на то, что один безымянный-"псина" на поле боя стоил минимум взвода десантников, те продолжали презрительно плеваться в их сторону. Гриф считал это странным. Хотя ему, как это водится, по большей части было все равно.
В ответ на вопрос десантника, Гриф пожал плечами и ткнул за спину караульных. Первый, который продолжал держать его на мушке, даже не пошевелился. За что, кстати, Гриф его даже мысленно похвалил. Бдительность у него есть. А второй повернулся.
За спиной десантуры стоял генерал-майор Андреев. Старый ветеран, который успел повоевать сначала вместе с "миротворцами", потом против них. А потом и бок о бок с безымянными. И сейчас, судя по всему, он командовал операцией.
- Ты на кого оружие наставил, солдат?! - рявкнул Андреев, от души размахиваясь и отвешивая бдительному караульному хорошую, "отцовскую" затрещину.
Бронированная перчатка ветерана со смачным грохотом приложилась к шлему десантника, и того срубило с ног так, будто его локомотивом переехало.
Андреев, который хоть и не прошел всего ада первой партии безымянных, повоевал с ними достаточно, чтобы проникнуться к смертникам глубоким уважением.
Второй десантник тут же вытянулся во фрунт, и Грифу на секунду показалось, что он чувствует запах страха солдата даже сквозь экзоброню.
- Ты кого псиной назвал, а? - повернувшись к нему, поинтересовался Андреев таким тоном, что безымянный на долю секунды позавидовал выдержке бедолаги.
- Н-н-н-н...
- Н-н-н-н-но что?! - передразнив заикание караульного, яростно проскрежетал генерал.
- Н-н-но он ведь "псина", товарищ генерал...
На висках и лбу Андреева от злости вздулись вены. Схватив десантника за выступ нагрудной бронепластины, он резким рывком едва не уронил того на колени.
- Его зовут Гриф, ясно тебе, говнюк обосранный?
Солдат резко закивал головой в шлеме.
Вокруг собралась толпа зевак человек в тридцать из числа тех, кто хотел посмотреть, как Андреев, за строгость характера и справедливость получивший среди десантуры прозвище Батя, разносит накосячивших караульных.
- А теперь пошел прочь. Сдашь пост и завтра прыгнешь вместе с безымянными, в первой волне, понял меня, засранец, - прорычал генерал, отпуская солдата.
Но тот, вместо того, чтобы встать, плюхнулся на задницу. Гриф мог понять бедолагу. Десантироваться в первой волне вместе с безымянными - билет в один конец. И если обитатели Зоны Отчуждения еще имели шансы выжить, поскольку для них подобные заигрывания со смертью были привычными, то для десантуры это был билет в один конец. Они не могут сражаться вместе с безымянными, не обучены их тактике и слягут в числе первых.
- Бать, Костя с Женькой может и перегнули палку. Но зачем так жестко? - раздался голос из собравшейся толпы.
Андреев выпрямился во все свои два с кепкой метра, и грозно посмотрел на своих солдат.
- А в чем жестокость, а? Вы же, мать вашу, цвет армии Оплота. Вы что, хуже безымянных? Не вытяните? А? Не вытяните, я спрашиваю? Что молчите, говнюки?!
Генерал-майор все распалялся. Гриф решил не лезть. Андреев командовал этими солдатами, и только ему решать, как себя с ними вести, и как воспитывать.
- Так они же смертники, Бать. А наши парни еще пожить хотят.
Командующий решительными шагами направился к смельчаку, который решил вступиться за двух караульных. Десантники постарались столпиться так, чтобы закрыть товарища. Но возвышающийся над толпой, как живая башня, Андреев решительными движениями растолкал толпу и подошел к смельчаку.
- Кто такой, солдат? - грозно поинтересовался он.
- Старший сержант Гришин, товарищ генерал-майор. Третья рота, - вытянувшись, доложился десантник.
- Шлем сними.
Солдат замешкался. Гриф понимал, почему. Командир у них имел непростой характер и взрывной нрав. А рука у Андреева была тяжелой. После одной хорошей оплеухи потом час будешь лазить с фонариком, выбитые зубы собирать. Это Гриф помнил еще с тех самых пор.
- Я сказал, сними шлем, боец!
- Есть, товарищ генерал-майор, - подчинился десантник и, нажав на специальные пазы, деактивировал крепления.
"Тридцать три, тридцать четыре года" - мысленно прикинул Гриф, посмотрев на лицо десантника.
Волевой подбородок, твердый взгляд. Он не выглядел напуганным. И он вступился за товарищей. Хороший признак. Гриф внимательно посмотрел на броню бойца, мысленно делая для себя пометки.
- Так, замечательно. Гриф, можно тебя на секунду?
"Ну нет"
- Иван Палыч, это не нужно.
Андреев махнул рукой.
- Давай, парень, не ломайся.
- Мне это не нужно.
- Это нужно мне! Мне за этих идиотов отвечать! Давай сюда, говорю тебе!
Гриф вздохнул. Андреев - хороший мужик. Сейчас он старался для всех. С одной стороны - для Грифа и других безымянных. А с другой - для десантников, которым завтра с ними идти в бой.
"В конце концов, это всем на пользу" - подумал он, подходя.
- Отлично. Гриф, а теперь сними шлем.
Он молча нащупал нужные места. В отличии от брони десантников, экзоброня безымянных обходилась простой механикой там, где это было возможно. Простое правило Зоны: "Чем меньше мест, где может сломаться, тем лучше". Застежки отщелкнулись, и он стянул шлем.
- Свою бритую рожу ты каждый день видишь. А теперь посмотри на него, - прорычал генерал, едва не выплюнув эти слова в лицо старшему сержанту.
Тот глянул на Грифа, и безымянный даже при неярком лагерном освещении увидел, как расширились глаза десантника и побелело лицо.
Гриф прошел десять лет беспрерывной войны с самым опасным из всех противников на поле боя, с которыми только сталкивалось человечество. И, естественно, это не прошло бесследно. Его собирали по кускам и вытаскивали с того света не один и не два раза.
- Смотри! И вы все смотрите, говнюки! Вот так выглядит лицо того, благодаря кому вы сейчас нормально спите, жрете и тренируетесь, а не кормите червей где ни будь в поле! А ваши семьи живут в уютных квартирах, с электричеством, отоплением и другими благами цивилизации! А он живет в поле, и воюет каждый день! Каждый, мать вашу, день!
Андреев схватил голову десантника и притянул к лицу Грифа.
- Смотри! - генерал-майор ткнул пальцем в длинный рваный шрам, идущий от переносицы к левой скуле, - Это ему разнесло шлем крупнокалиберной пулей. Еще одну он поймал телом. И знаешь, что он сделал, вместо того, чтобы сдохнуть? Он с пятиста метров вырубил "миротворца", который его подстрелил, одним точным выстрелом! Одним! С пятиста! Без шлема, в обычную оптику! С рожей в крови и дыркой от пятнашки в брюхе! Ты, сученок, на его месте лег бы и помер. И знаешь, что? Эти пули были не для Грифа. А для меня, старого пердуна. И если бы не Гриф, я бы сейчас валялся костями под какой-то деревушкой, название которой я даже не знаю. А вместе со мной мой зам и твой командир роты.
Гриф от этих криков уже порядком устал. Ему хотелось получить бриф и вернуться в лагерь. Сейчас он чувствовал себя, как пугалка для солдат Андреева. И от этого становилось противно.
- Все, Иван Палыч, достаточно, - произнес он, одевая шлем.
Когда его лицо скрылось от глаз окружающих за броней и визором, Гриф почувствовал себя свободней. Он не боялся ни своего лица, ни мнения этих людей. Он просто не хотел в этом участвовать. Он прибыл сюда для того, чтобы быть заброшенным на очередную заварушку с "миротворцами", а не для публичных шоу.
- Палыч, ты что разошелся? - раздался звучный бас из-за толпы зевак.
Раздвигая десантуру, как волнорез, к ним прошел невысокий, но широкоплечий мужчина в броне.
- Ты чего моего Гришина мучаешь, Палыч? - поинтересовался он, аккуратно, но настойчиво высвобождая голову старшего сержанта из хватки огромной лапы Андреева.
- Потому что заслужил. Накосячили твои, Андрюха.
Майор Корнилов, а это был именно он, осмотрелся и заметил Грифа.
- О, так это-же Гриф! Старина! Так ты вместе с моими завтра в пекло прыгаешь?! От это новость хорошая! Присмотри там за ними!
Гриф молча кивнул.
- Да хрен тебе, Андрюха. Твои обалдуи тут его говном поливают, и автоматом в лицо тычат.
Глаза Корнилова сузились.
- Кто?
Андреев поочередно указал пальцем в провинившихся.
- Ясно, - нахмурившись, произнес майор, и затем зычно рявкнул на своих, - Вам заняться нечем?! Быстро разошлись и экипировку на ревизию через пятнадцать минут мне всем составом!
Гриф не стал слушать этот разнос. Демонстративное поведение двух ветеранов для него было равносильно презрительному поведению десантуры.
В штабной палатке было просторно. Все собрались вокруг большого стола, на котором лежала голографическая карта. Зайдя, Гриф кивнул собравшимся и встал так, чтобы видеть все, но при этом не бросаться в глаза.
- Палыч, ты что там, опять молодняк разносил? - обратился к Андрееву один из присутствующих.
Гриф посмотрел на говорившего. Судя по знакам различия, он из техобеспечения. Полковник. Значит, скорее всего, на нем снабжение операцией. Нужный человек.
Глаза безымянного быстро пробежались по собравшимся. Авиация, инженерные войска, штабисты из службы планирования, медицинская служба. Все нужные. Кроме одной девушки, чьи нашивки были ему незнакомы. Но он не стал забивать себе голову.
- Да! Совсем потерялись! Решили Грифа задирать, идиоты! - снова начал расходиться не успевший остыть Андреев, - Назвали его "псиной" и смертником.
Все присутствующие посмотрели на безымянного. Гриф уже устал от этого внимания, и решил, что пора бы уже осадить генерал-майора.
- Иван Палыч, достаточно.
- Гриф? - удивленно переспросил командующий десантниками.
- Достаточно. Они не сделали ничего, что бы претило мне или оскорбляло меня.
Сказать, что Андреев и собравшиеся офигели, это не сказать ничего. Особенно впечатлен был именно командующий, который до этого с пеной у рта защищал его перед подчиненными. А за одно и использовал в качестве пугалки.
- Погоди, погоди... Я сейчас не понял.. Ты меня считаешь виноватым? Да я тебя защищ...
- Да.
Гриф быстро пробежался глазами по собравшимся. Все переглядывались, кроме непонятной девушки. Она пристально смотрела на безымянного.
- Ну-ка, поясни... - сузив глаза, сдержанно произнес Андреев.
- Тут нечего пояснять. Безымянные - смертники. Ветераны безымянных - "псины". Все по делу.
- Но!
- Никаких но. Правда в том, что Оплот, то есть вы, все вы, отправили меня и таких как я, на смерть. В обмен на Договор. И мы на это подписались. Все честно. Никто не в претензии. И меня это устраивает.
Андреев схватился за короткие седые волосы.
- Ты вообще понимаешь, что ты несешь? Вы же люди, мать твою, Гриф. Люди, не машины!
Гриф покачал головой.
- Мы мертвецы. Все безымянные - мертвецы. Просто у каждого свой срок. Мы все умрем. Оплот отправил нас на убой, чтобы выжить. И никакие ваши моралистические поползновения это не изменят. Наша кровь - цена за вашу жизнь. Твоя оплеуха тому бедолаге не искупит тысяч жизней безымянных, которых сожрали волки и вороны. И мне тошно от этой вашей доброты. Просто дайте нам хорошо сделать свою работу, и пусть Оплот делает то, что обещал. На остальное мне насрано. Все, что меня волнует - это время. Так что давайте закончим с этой лживой моралью, и вы расскажете, куда и как нам нужно высадиться.
Все собравшиеся молча пялились в голокарту. Все, кроме той самой девушки, которая выглядела совершенно спокойной, и продолжала внимательно смотреть на него.
Гриф молча снял шлем и вопросительно посмотрел на нее.
- Здравствуйте, Гриф. Меня зовут Анастасия. Я командую ангелами в этой операции. А еще я - ваш новый куратор.