Наше Время

 В меня словно впились тысячи пираний, откусывая по кусочку. Я существовал лишь разумом, не чувствуя своего тела. Затем меня рвануло резко вверх и понесло в синюю даль. И да узрел я само Информационное Поле Земли. У мня было чувство, что я знал все. Передо мной проносились кадры и картины чужих жизней, беспардонно раскрывая все секреты своих хозяев.

А потом резко вниз. Земля приближалась с неумолимой скоростью. Однако что-то было не так.

Все выглядело как-то иначе. Во первых я падал на Санкт-Петербург, хотя "взлетал" в Москве. И хоть я помнил, что машина сама выберет нужное место, мне было как-то не по себе. А во-вторых, город сильно съежился. На месте крупных пригородов чернел ночной лес. Было очень холодно, машина времени отправила меня из лета в зиму.

Приземление оказалось не из мягких.  Я начал материалезовываться в трех метрах над землей, а в одном метре от нее я просто упал. Упал, к стати, на промерзшую дорогу, причем самым мягким местом. Грязно выругался, встал, отряхнулся и отошел. Не хотелось встретить кого-нибудь из сослуживцев своей макушкой. Но добрые ученые, чтоб им там икалось, тоже так решили и изменили следующее место приземления на пару-тройку метров. И на меня, матерясь как бригада сапожников, рухнул мой начальник. Я поразился плетению его мысли - тыщи две ругательств и проклятий, причем почти не повторяясь. Я почувствовал себя хоккеистом, прижатым к бортику другими игроками.

Надо сказать, Михуха сам по себе был далеко не перышко, а тут еще и обмундирование. Все вместе весило около сотни с лишним, и мне пришлось еще раз восхититься крепкости человеческих костей. Мы еще немного повалялись, матерясь и стоная, а затем оперативненько встали и смылись под ближайшее дерево.

Затем стали соображать, куда попали.

- Первым делом скажи мне, где мы? - Михуха явно не разглядывал город при падении.

- Ну ты же прекрасно знаешь, что вопрос "где" некорректен.

- Ладно, тогда скажи мне, когда мы?

- Зимой средневековья. Ранней зимой средневековья.

- А год?

- Понятия не имею. Могу только предположить, что сейчас правит Петр I.

- Почему?

- Ну... Из всех русских царей и императоров он меньше всех боялся нового. А точную дату спрашивай у наших наученных коллег, которые...

Мою речь прервал свалившейся у нас с командиром под носом Длинный. Тот, в отличие от Михи, не матерился и вообще не ругался. Он просто обалдел.

- Б-б-блин, а ч-ч-че так х-холод-дно-то?

- Это, брат-боец, суровая русская зима. Хоть и питерская.

- А в каком мы времени? И где мы вообще? - судя по всему, холод для него быд вполне терпимый, раз он больше не за-за-заикается как напуганный невротик.

- Где-то в окрестностях Санкт-Петербурга. А вот в каком мы времени спрашивай у него.

В это время рядом свалился ученый. Кажется, его звали Виктором, а был он профессором точных наук. Наш подопечный математик упал на какой-то камень лопаткой. Мы поразились. Ни одного ругательного слова, но сколько высоко литературных эпитетов! Я даже не думал, что яйцеголовые способны выдавать такое.

- Здравствуйте, - прервал самозабвенно ругающегося ученого я. Да, когда хочу, я могу быть и вежливым. - Не ушиблись? - Но язвительным.

А вот ученый явно не оценил юмора:

- А Вам не видно?! Может пожелаете лично освидетельствовать синяк, расползающийся по моей спине со скоростью нефтяного пятна в море Мексиканского залива после той аварии на платформе в конце нулевых?!

- Нет, спасибо. Медик у нас Длинный. Ну и вот тот профессор естественных наук, так увлеченно оглядывающий себе после телепортации. Что скажешь, дружище?

- Не-е, это как нибудь без меня, - откликнулся Длинный.

- Как это без Вас?! Вы медик и это ваша прямая обязанность! Вы, как и эти двое, - тычок в нашу с Михой сторону, - обязаны обеспечить здоровое и безопасное пребывание в этом агрессивном времени меня и вот этих милых джентльменов, - он указал в сторону биолога и новоприбывшего профессора гуманитарных наук.

А мы, значит, не милые джентльмены, а охрана тупоголовая? Ню-ню. Я тебе это еще припомню. И вообще, капризный какой-то математик попался. Я боюсь, его здоровье будет прямо пропорционально его поведению и обратно пропорционально его гонору. Мда-а-а... Иногда ловлю себя на мысли, что сам бы смог стать ученым. Но вслух об этом не говорю, ибо скромен как невеста на выданье и умен как чертик в табакерке.

Тем временем, языковед пытался встать на ноги. Указав на него Длинному и мне, Михуха отправился к биологу, а нам приказал разобраться.

- Здравствуйте, - поздоровался медик (все время хочу срифмовать это слово), - вам помочь?

- Да, пожалуйста. Видите ли, я неудачно поставил левую ногу при падении и теперь она сильно болит, и я не могу встать.

- Сейчас. Мой друг пока дотащит вас до того пенька, - подобные детали у нас не обсуждаются. Медику нужна помощь - будь любезен, предоставь! - а я пока схожу за аптечкой в своем рюкзаке - он остался у того дуба.

Я помог языковеду, которого, как и нашего командира, звали Михаил, добраться до широкого пня. В отличии от Виктора, этот был вполне приятным малым. Не истерил, не ругался и стоически терпел боль, когда я случайно немного приседал и он опирался больной ногой о землю.

Когда я усадил больного на пенек, дал ему пирожок - то есть, пирожка я, конечно, никому не давал, просто к слову пришлось, к нам уже подошел Длинный со средних размеров ящиком в руках. Дело в том, что, помимо стандартных полевых аптечек, ему, как медику, полагалась одна особенная. В ней были различные препараты, мази, вакцины и некоторые приспособления (шины, стетаскоп и так далее и тому подобное). Затем, начал осматривать больную ногу Михаила. При этом, ученый шипел как психически нездоровая кобра и морщился как от неспелого крыжовника. Закончив обследование, Длинный сказал:

- Мда-а... Случай неприятный. Со стопроцентной уверенностью констатировать, - надо ж какие все вумные пошли! - трещину.

Услышав это, Михаил побледнел. Не думаю, что испугался, скорее просто представил, что ему придется пережить с переломом ноги во времени, где и гипса-то нет.

Длинный тоже заметил перемену и добавил:

- Но трещина небольшая, хоть без рентгена и сложно это определить; и срастется быстро. По счастью, у меня с собой некоторое количество шин, одну из которых я наложу вам. После этого мы доберемся до ближайшего сносного постоялого двора или трактира (благо, музей истории и музей валюты согласились отдать достаточное количество экспонатов на наши нужды), где вы и отлежитесь с недельку-две. Так что, Кемпер, помоги мне дотащить этого везунчика до города.

Мы позвали Миху и двух ученых, спорящих о чем-то около все того же дуба, и направились к городу. Биолога, кстати, звали Николай, и он тоже был не в пример примернее (простите за каламбур) Виктора.

Предместья мы прошли быстро, городская стена уже была перед нашими глазами. В целом, мы добрались до города примерно через полтора часа после нашего появления.