Точка Опоры

"У большого города свой ритм, и он, к сожалению, эгоистичен ко всему, что не касается его прямо, поэтому ему всё равно: родился ли кто или умер. Это единый организм, состоящий из миллионов клеток-людей: какие-то отмирают со временем, но тут же им на замену приходят новые, которые лучше выполняют свои функции и более восприимчивы к прогрессу и его последствиям. Получается, всех нас можно заменить. А почему тогда больно, когда мы что-то теряем, если мы можем найти что-то точно такое же и даже чуточку лучше? Мы сами себя кбеждаем в незаменимости чего-либо и сами же от этого страдаем. Не будем далеко ходить: я очень хороший пример. У меня появились друзья. Близкие, невероятные. Я никогда до сих пор не встречал столь ярких личностей. Да, они были своенравны, но это лишь придавало им особый шарм. Незаурядность – вот их главное качество. Поначалу наши нравственные компасы расходились, но со временем я понял, что мы говорим об одном и том же, но на разных языках. И знаете, что? Мы научились говорить на языках друг друга – можете себе представить? Всю жизнь человек ищет того, кто поймёт его, но редко сам пытается понять другого. Зачем в мире существует столько языков? Это ведь только создаёт проблемы! Как немец может говорить с французом, чилиец с японцем, русский с египтянином?.. Ладно, о чём это я вообще? Хотел рассказать о них, но не знаю что могу озвучить...

Недавно я подумал: если бы я вышел сейчас на улицу и крикнул сквозь слёзы: "Я один! Меня все бросили!" — сколько бы людей посмотрели на меня косо, сколько бы мне посочувствовало – причём искренне? Точный ответ есть только на последний вопрос: ни один. А те, кто понимающе взглянул и ради приличия. Никого это не заденет так глубоко, как должно бы было в идеальном мире – они не подумают, как дороги им их друзья, как они редко видятся, и что не ценят эти чудесные мгновения рядом друг с другом. Так выходит, что всем абсолютно наплевать всех"

Парень остановил произведение записи с диктофона на телефоне и глубоко вздохнул, глядя в потолок. Он бы с удовольствием свернулся бы сейчас калачиком и снова заплакал, да было бы чем. На часах уже шесть вечера. А день, кстати, какой? Экран блокировки с глупой фотографией гордо докладывает: суббота, 27 августа. Месяц так быстро заканчивается – даже быстрее, чем обычно, потому что каждый день похож на предыдущий. Две недели слились в один единственный день: своеобразный день сурка. Каждый из них проходит одинаково: проснулся ближе к времени, когда все нормальные люди обедают, заваривал чай, который в итоге так и оставался стоять нетронутый до вечера и сливался в раковину, и смотрел телевизор или слушал музыку, глядя в потолок. С ним не всё в порядке – и он это понимал, но не желал делать с этим что-нибудь. Было проще затыкать дыру в душе всем, чем только можно и нельзя, вместо того, чтобы бережно зашить её. Дыра... Она бы не появилась, если бы он сделал хоть что-нибудь, когда это было нужно, когда ещё была возможность всё изменить. В самом начале он понимал, что добром эта история не кончится, но надеялся, что ошибается. Попытался изменить всё, сделать лучше, а по итогу, скорее всего, лишь ускорил процесс

Падение было предсказуемо и несмотря на это ударило прямо под дых, лишив возможности вздохнуть

Он отматывает список записей в самый низ: там находится та, которую он не переслушивал ни разу за все время

"Мне стоило один раз увидеть изнанку жизни, чтобы многое понять. Я не ценил жизнь: ни свою, ни чужую. Я, как и большинство людей, не понимал, насколько она может быть хрупка. Мы все надеемся на знаменитый русский "авось", что пронесёт, но этот мир не подчиняется законам человеческой логики, ибо имеет свои собственные.

Я, Смирнов Семён Павлович, и это моя исповедь. Звучит пафосно, но никаким другим словом это не назвать. Я не знаю, зачем записываю это – возможно, у меня есть какие-то намерения, понятные пока лишь моему подсознанию. Или всё гораздо прозаичнее: мне просто нужно выговориться

Что же, с чего бы начать?

У многих людей – у всех за редким исключением – есть периоды в жизни, которые они громогласно называют ошибкой. Практически невозможно найти человека, который бы не стыдился себя в какой-то момент жизни. Все мы, в конце концов, были подростками, творящими всякую хрень и не отдающими себе в этом отчёт. Если дать мне время подумать, я назову несколько таких эпизодов, смущаясь и краснея. Однако пройдут десятки лет, и на закате жизни я даже не вспомню об этом, но на вопрос "Что ты считаешь своей главной ошибкой?" я отвечу без колебаний – и отнюдь не о буйной юности. Это последние полгода, которые я вполне мог бы выкинуть из памяти, если б меня за это не мучала совесть. Мне жилось не сильно-то плохо: если глядеть с определенного ракурса, то я катался как сыр в масле. Мне даже не стыдно за участие в криминальных разборках несмотря на то, что я связан с судебной системой. Говоря об этом, уточню, что работаю – работал, вернее – адвокатом во Франции. Очень востребованный специалист был. И вдруг решил, что не нужно мне это всё, устал я, поэтому взял отпуск и вернулся домой, в Петербург. Однако здесь меня уже давно никто не ждал. И вот в определённый момент я случайно стал замешан в криминальных делах и влился в организованную преступную группировку "Точка Опоры"

Зачем я это рассказываю, боже? Вдруг меня прослушивают? Я ведь только что подписал себе смертный приговор!.. Всё равно, хуже не будет – больше не вынесет душа поэта

Что ж. Так я и познакомился с... Я не могу даже сказать имя – язык не поворачивается... Действительно ли у меня едет крыша? Ну, конечно. Нормальный человек в принципе не станет записывать исповедь – у него нет нужды в этом! Ох, чёрт, какой же я идиот. Мне уже так много лет, а я всё тот же глупый и наивный ребёнок – правильно он говорил мне. Не ставил ни во что и был абсолютно прав! Я уже мог бы забыть это, как остальные, но почему не получается? Почему?! Я не виноват, но... Я не предпринял ничего, чтобы это предотвратить. Я знал, что случится что-то плохое, догадывался что именно, и дальше сидел на месте. Я надеялся, что ошибаюсь... Идиот!

Как же ты жалок, Смирнов Семён Павлович!"

Запись оборвалась. Он помнил, как готовился к ней, думал, что скажет, составлял план. И всё равно ничего не вышло. Он много раз потом возвращался к этому, пытался перезаписать, но выходило из рук вон плохо. До сих пор остаётся загадкой, как уцелел этот вариант... Зачем он его вообще переслушал? Бередить свежую рану не самый лучший выбор – теперь на душе ртвратительное гнетущее чувство. Хочется взвыть от тоски и печали, но этические нормы в нём сильнее этого животного желания

На двери висел домашний халат. Взгляд зацепился за едва покачивающийся кушак. Внутри зудело непонятное желание. Он смотрел на него ещё около минуты, пока мысли пчелиным роем пролетали в голове. Его рациональная часть не успевала отследить каждую в отличие от подсознания, которое уже давно ведёт с ним какую-то игру. Как хищник Семён приподнялся на диване, не отрывая глаз, и медленно, с долей неуверенности подошёл к нему. Аккуратно взялся за конец, придерживая халат, чтобы он не упал, и потянул. На миг проскочила мысль, будто это не он делает, а кто-то другой. Жуткая победная улыбка расплылась по лицу,
руки затряслись от нетерпения, завязывая узел

Прозвенел звонок в дверь

Врутри снова всё перевернулось – он будто в одночасье протрезвел. Об этом месте не знал никто кроме трёх людей, которых больше нет рядом. Страх медленно разливался по телу

Кого же нелёгкая принесла?