I. Пролог
21:49. Совсем скоро закончится рабочий день. Сквозь красочные наклейки на панорамных окнах и больших стеклянных дверях заправочной забегаловки вдали проглядывался тусклый свет высоких фонарей, с трудом рассеивающих мглу, нависшую над Капиталией.
Данте стоял за бело-зелёной барной стойкой в пустом заведении, ожидая конца своей смены и переключая сенсорным пультом каналы на старом плазменном телевизоре, висящем на стене напротив. Новости, спорт, музыка... Но новостей больше всего.
«Урожаи Капиталии в этом году составили на 20% меньше, чем прошлые, по причине умышленных поджогов полей...»
Как много проблем — подумал Данте и переключил.
«Прогноз погоды Капиталии. На следующей неделе на севере Капиталии ожидаются сильные дожди. При критической погоде служба МЧС не...»
Устало вздохнув, кликнул снова.
«Мулавы вырываются вперед! Счет 7-6 в пользу...»
...
«Готовая кухня для вашего дома в стиле Киф-Минима...»
А время тянулось, как назло, медленно и скучно. 21:50.
«Недавний эфир по запуску спутника на планету Arai-7f набрал два миллиарда зрителей и почти десять миллиардов просмотров на записи, что составляет 96% населения Доиринна. "Открытие новой планеты — не в новинку для ученых Капиталии, однако мы не стоим на месте и рвёмся вперёд, создавая новые открытия для нашего современного и будущего," — прокомментировал Райт Волкер в сегодняшнем интервью на канале "Вечер Субботы." Расследование дела продолжается: маньяка-педофила пятнадцатого дистрикта нашли в городе Сторме и совершили самосуд; взрыв на Тальской электростанции, причины и последствия вчерашнего инцидента; вымирание последних рогатых медведей, заболевших вирусом свизин, и чем это грозит местным жителям, узнаете в завтрашнем выпуске новостей на канале "Золотой Жук" До завтра.»
Реклама, как всегда, нудная и неинтересная. Данте вспомнил эфир: он видел, как коллеги включили его на телевизоре неделю назад, забывая о работе, а затем самостоятельно пересмотрел запись перед уходом домой, пока имел доступ к интернету из роутера для работников. Взлёт огромного спутника Mega-47 выглядел достаточно эпично, ведь он являлся одной из масштабных разработок, отправившихся на Arai-7f «Нибор» после года разработки и тщательного тестирования.
— Данте? — Послышался женский хриплый голос. Данте, устало упираясь в стол, встал и обернулся. Пришла уборщица Кэт: полная женщина почти средних лет, потерявшая свой милый голосок из-за сигарет.
— Вы сегодня рано.
— Посетителей нет. Охранник тоже ушел. И ты иди.
— Серьёзно? Кэт, вы лучшая! — Черноволосый парень засветился от счастья, снимая кепку. До конца рабочего дня оставалось от силы десять минут, но и такой поблажке Данте радовался больше, чем в своему дню рождению.
В раздевалке Данте поправил непослушные короткие волосы и переоделся в чёрную уличную одежду, оставляя уборщице ключи и на ходу застёгивая мешковатую курточку с белыми перевёрнутыми треугольниками на стыках плеч. Молодой парень, закидывая большой потрёпанный рюкзак за спину, пулей вылетел из кафе и, по мелким лужам и тёмным улицам, прошёл полтора километра до ближайшего круглосуточного метро.
В такое время домой с вечерней смены возвращалось много уставших рабочих, и Данте ничем от них отличался. На кассе оставалось мало билетов на самый ближайший поезд, в этом ему повезло, иначе бы пришлось ждать двадцать, а то и тридцать минут на рейс, идущий на 81 дистрикт, где проживал работник общепита. Атмосфера в поездах, направляющихся на забытые богом дистрикты, пропитывалась запахом дешёвых женских духов, принадлежащих работницам «публичных домов», пóтом тяжело работающих людей на складах и стройках, и, в конце концов, вонью запревшей и обоссанной одежды безработных людей, направляющихся на свои канавы с богатых улиц, где они весь день попрошайничали и знатно получали за это от полиции. Чем дальше находились дистрикты от центра Капиталии, тем меньше на них приходилось влияния правительства и законов. Казалось бы, Данте — честный городской гражданин, имеет свою квартиру, работу и стабильный, хоть и маленький заработок...
Поезд разогнался до двухсот километров в час. В промежутке во время получасового маршрута поезд выехал из туннеля, по рельсам в километре над землёй, среди высоких чёрных небоскрёбов, названных острыми скалами. На больших чистых окнах Данте наблюдал, как растягивались и разбивались об стекло редко падающие капли. Неоном сияли вывески на крышах и на узких улицах снизу, Капиталия расцветала ночью всеми оттенками радуги, даже в самых разрушенных дистриктах со старыми панельными домами и отсутствием санитарии в них. К счастью, Данте жил в ещё более-менее приличной части города, и вышел на старой станции вместе с полдюжиной попутчиков, прежде заполнивших вагон. Благо его дом находился ближе к метро, чем он шёл туда от места работы. Во дворе давно перегорела лампочка, и потому Данте в очередной раз возвращался домой в полной темноте, постепенно привыкая к ней глазами.
Большая железная дверь открылась с противным скрипом, расходящимся эхом по всему подъезду. Слева от входа находилась комната охранника, где никто не сидел, несмотря на включённый светильник и бардак на столе. Лампочка, как и потолок, покрылась тёмным слоем от табачного дыма и отбрасывала оранжевый свет, тускло падающий на облезлые стены с открытой в подъезде клеткой. Как только Данте зашёл внутрь, в нос ударила невыносимая вонь: выветривай её или нет, всё равно она вернётся и продолжит разъедать глотку, ведь труп бесячей бабки, любившей выливать за дверь свои отходы жизнедеятельности из квартиры первого этажа, выносить никто особо не хотел. Лифт недавно починили, но заходить в тесное зловонное помещение — то же самое, что и смертный приговор. Парень решил размяться, поднимаясь на пятый этаж по лестнице, но уже на третьем ощущал, как его мышцы потяжелели в трёхкратной силе.
Дом встретил его в полной тишине. Данте включил свет и быстро стянул с себя обувь, повесил куртку и направился в свою комнату через маленькую гостиную, попутно налив себе воды с кухни. В мерцающем свете маленького телевизора, под трудноразборчивый бубнёж ведущего, с почти пустой бутылкой в руке на побитом молью диване, с раздвинутыми костлявыми ногами сидела его мать. Должно быть, она снова перепила и уснула перед телевизором, откинув голову назад, в густую тень. Данте не рискнул её будить. Вместо этого, он выключил приглушённый свет за собой на кухне и отправился готовиться ко сну. На часах было 11... Но заснёт он не скоро. Данте давно привык засыпать в два часа ночи, пытаясь найти звёзды на небе или занимаясь другими делами, например, пересчитывая из раза в раз спрятанные от матери деньги.
Снова семь утра, снова пять часов сна. У соседей, как обычно, разборки, и, как понял Данте, на этот раз муж только что пришёл домой с ночной смены и застукал жену с любовником. Крики и побои теперь не дадут парню уснуть, а ведь на работу ему к двенадцати, и столько возможностей выспаться... К сожалению, не в этой жизни, или как минимум не в этом доме.
В ванной комнате Данте даже не посмотрел в зеркало, зная, что он там увидит – наполовину мёртвое сонное существо, отдалённо похожее на человека. Бледный, с мешками под чёрными глазами «охотника» и выразительным квадратным лицом. На носу небольшая горбинка, появившаяся после драки, но она только придавала Данте некой привлекательности. Он не выщипывал брови, они и так выглядели приемлемо тем, что хотя бы не срастались в одну. Данте также не прикладывал усилия на бритьё в свои 17 лет. Он быстро прошёлся станком над верхней губой, предварительно намазав её белой бархатной пеной, и умылся, зачесав мокрой рукой растрёпанные чёрные локоны, волнистые от природы.
Звуки стихли. Данте собирался закрыться в своей комнате, но его отвлёк стук в дверь, ведь звонок давно не работал. Быстро прошмыгнув через весь дом, он тихо подошёл к двери и посмотрел в глазок, так как не ждал сегодня гостей. Доставщик пиццы нервно сжимал коробку в руках. Данте побелел.
— Мам, ты заказывала пиццу? — Тишина в ответ. Парень отошёл от двери и, тихо забрав свою куртку с вешалки, направился в гостиную. — Мам?...
В гостиной, всё так же раздвинув ноги и с бутылкой в руке, сидела мать. Женщина хоть и выглядела спящей, но кожа её давно похолодела и побледнела, как у самой смерти. Красные глаза приоткрыты и смотрели сквозь сына, придавая ей более пугающий вид, несмотря уже на смесь коричневатой блевотины с пеной. А на столе, как ни в чём не бывало, лежали шприцы, зажигалка, старая ложка и пустой пакетик. Ну и, конечно же, бутылки и банки вокруг, которых больше, чем звёзд на небе семь лет назад. Данте понял, что она далеко не спала со времени, когда он ушёл на работу в прошлый раз, и его глаза намокли.
Стук стал настойчивее. Слушая его в гробовой тишине, Данте вздрогнул, снова недолго глядя на дверь.
— Доставка пиццы!