1 Глава
Тусклый свет мигалок и промчавшаяся с визгом сирен полицейская машина вдалеке разбудили меня. Я на автомате попыталась подняться, но резкая боль в голове не дала мне этого сделать. Я плюхнулась на бархатный старый диван, который издал противный скрип, и приняла изначальное положение. На мгновенье в глазах померкло. Не стоило вставать так резко после вчерашней ночи... Я протёрла лицо холодной рукой, которая была перебинтована. Как только я убрала руку от носа, то обнаружила что пальцы запачкались в крови.
— Чёрт... — пробормотала я.
Тёмные коричневые волосы спадали на лицо. Я небрежно пятернёй зачесала их назад. Они ещё не полностью просохли и их стоило бы расчесать уже давным-давно.
Из-за своего роста я не помещалась на диване и ноги свисали. На же не знаю как я умудрилась на нём заснуть. Аккуратно поднявшись на диване, я спустила ноги на холодный старый паркет. Подперев тяжёлую голову после вчерашнего руками, я осмотрелась. Впереди, вдалеке от бара, была расположена большая сцена с белым роялем посередине. Вокруг были расположены маленькие круглые столики с небрежно выставленнвми стульями. Сцену освещали тусклые солнечные лучи, которые пробивались через местами разбитое старое стекло под толстым слоем многолетней пыли, из которого был сделан потолок над ней. Из этих дыр в стеклянном потолке также стекали капли, которые портили заброшенный театр. Паркет на сцене был выгнут и покорёжен временем и неблагоприятными погодными условиями, а палированая крышка рояля сверкала от одинокого солнечного луча, который падал на неё, будто бы она была тут самой главной. Но это было не так. Деревянный пол быш протёрт различными башмаками, сапогами и туфлями виднее всего вокруг бара. Бывшие посетители явно предпочитали хорошую выпивку не менее хорошей живой музыке. Работа бармена, который раньше с удовольствием натирал столешницу барной стойки до блеска была испорчена: теперь её покрыл толстый слой пыли и одинокая порваная серая тряпка лежит на ней.
Я верю, что напитки бармена в прошлом были безупречны, но сейчас этот бар перешёл на самообслуживание. Затянув как следует шнурки своих ботинок, чьи подошвы были испачканы в крови, я встала с хлипкого дивана и направилась за бутылкой хорошего и крепкого виски, которую я уже давно заприметила.
Пальцы рук болели так что мне пришлось приложить большие усилия чтобы открыть присохшую крышку красивой стеклянной бутылки. Плеск спиртного нарушил гробовую тишину огромного помещения и эхом вернулся ко мне.
Я взяла заполненный наполовину стакан в руку, оперелась о палированную барную стойку и посмотрела в сторону лестницы, которая вела на сцену. Тонкий ручей запёкшейся крови простирался от цента помещения, имел хаотичное движение, окружал упавшую от старости большую люстру и заканчивался посреди сцены. Обмякшее тело трупа сидело на маленьком стуле с руками на кравишах. Казалось, будто бы это был старый старый пианист — последний человек, который хранил воспоминания об этом завидении. Но это был вовсе не он, а лишь посторонний, который нарушал эту идиллию.
Шесть часов назад.
— Всё спокойно, идём.
Отряд из трёх человек начал медленно продвигаться вперёд за самым смелым и решительным.
Внезапно воздух показался тяжелее, двигаться становилось труднее и всё замедлялось, будто бы мы находились под идеально чистой водой.
Вдруг я услышала отдалённые негромкие звуки. Кто-то явно звал меня, так как я не сдвигалась с места и это наверное насторожило отряд.
Я протянула руку вперёд, чтобы почувствовать упругость воды. У меня появилось ощущение, будто бы кто-то ею движет. Что удивительно, так это то, что я в самом деле почувствовала, что воздух намного плотнее и ветер сменился ощущением волн. Что происходит?
Я снова услышала чей-то приглушенный голос, который раздавался всё ближе и ближе. Но это не остановило непонятные галлюцинации. Странный треск дерева и голос лейтенанта заставили меня обернуться. Впереди всё загорелось, а напарники лежали в грязи неподвижно. Но следов противника не было: просто безжизненные тела, схватившись за головы, лежали в грязи. Кто-то застрелился из собственного автомата, кто-то держался за рукоять ножа, который был воткнут прямо в его собственный глаз. А третий солдат, который шёл впереди всех, очень медленно, не смотря по сторонам и даже не моргая шёл дальше.
Внезапно я будто бы очнулась от этого ужасного сна, дышать стало легче и я смогла двигаться. Но всё вокруг не изменилось: здания трущоб вокруг нас горели, обломки падали рядом. Солдат подбежал ко мне и закричал:
— Что происходит?!
Вдруг он замер, как вкопанный и схватился за свою шею, в попытке задушить себя. Он хрипло пробормотал:
— Ро.. П-помоги м-мне...
Я подбежала к напарнику сзади и попыталась отодрать его руки от горла. Резко освободив одну руку, он схватил меня за предплечье, воткнув ногти в кожу перебросил меня через себя.
Я с грохотом упала на рядом стоящую бочку. От удара всё на пару секунд будто бы онемело, но как только это прошло я быстро вскочила на ноги. Летенант, сплёвывая кровь, мромычал:
— Он душит м-меня...
— Кто?!
Напарник, как одержимый, ринулся на меня. Свободной рукой выхватив пистолет он направил его на меня. Дело плохо. Этому парню уже не помочь. Я прыгнула за ящик со сгнившими фруктами и через мгновенье рядом с моим ухом пронеслась пуля. Отточенным до мастерства движением я выхватила пистолет. Услышав это, лейтенант сел за бочкой, как за укрытием. Я вытянула руку над ящиком и начала наугад стрелять. Раздавшийся грохот жестяной бочки подсказал: я попала! Я спрятала руку. Напарник пытался попать в меня, стреляя в довольно хрупкий деревянный ящик с непонятными разбитыми и сгнившими фруктами.
— Майер! Остановись! Где он?!
Времря шло на секунды, судорожным дижением, я отодрала поговицу от нагрудного кармана, где лежала моя зажигалка. Из пробоины вытекал бензин, быстро заливавший ноги лейтетанта. Занятый борьбой с неизвестной силой он не замечал этого. Я распахнула металлическую крышку зажигалки и запустила её прямо в образовавшуюся лужу. Моментальный всплеск огня осветил всё вокруг. Я с ужасом смотрела сквозь продырявленный пулями ящик. Я видела корчевшегося в предсмертный агонях майера. Горящей рукой он показал по направлению здания и рухнул замертво. Из последних сил я отползла от смердящего гнилью укрытия. Охватившая слабость заставила меня прислонится к стволу обуглевшегося дерева. Шершавый ствол показался мне прохладным, что постепенно приводило меня в чувства. Мысли прояснялись. Что делать дальше?
Я аккуратно иду по влажной грязи после дождя, обходя деревянные обломки и приближаясь к наполовину разрушенному храму пагода, у которого было пять ярусов. Майер показывал перед смертью именно на него.
Моросил дождь. Отражение мрачного неба в лужах размывалось всё сильнее, а я подходила ко храму всё ближе. Наконец, я зашла во мрачное помещение, которое освещала лишь необычная аппаратура, подключённая очень старыми и потрёпанными на вид проводами. Некоторые из них были обмотаны изолентой, а когда она падала, провод обматывали скотчем и так много раз. Все провода от экранов уходили наверх, образовывая толстый ствол посередине здания. Тут было сухо, но довольно прохладно и воняло гарью. Я прислонилась ко связке проводов, сняла окровавленную рубашку болотного цвета, оставшись в чёрной майке, которая была более чистая и не такая изодранная. Весь мой отряд вырезал кто-то неизвестный, который по-видимому находился в этом здании. Не известно берут ли его пули или есть ли у меня вообще шансы на победу. Но я должна в этой аномалии разобраться!
Я достала растерзанную недавними событиями пачку сигарет и положила себе одну из них в рот. Единственная и последняя зажигалка, которая у меня была, утерянна безвозвратно. Но мой взгляд зацепил маленькая обуглившаяся деревяшка, которая совсем недавно догорела. Я прислонила к ней сигарету и вдохнув дым отошла, снова прислонившись ко скользким свисающим с потолка проводам.
Мне нужно столкнуться с самым странным и паранормальным существом. Сложно представить его образ. Возможно, это одинокий и оторванный от общества человек, который ничего не чувствует при совершении убийств. Задача моего разбитого отряда — бороться и устранять такого рода угрозы.
Внезапно я почувствовала странное тепло и влажность на руке. Я быстро выставила руку перед лицом. Она была вся в чей-то крови. Повернув лицо влево, я увидела источник. Где-то сверху капала красная жидкость. Проследовав взглядом по направлению капель, я увидела это... Обмякшее тело второго моего напарника с отделённой от корпуса головой, которая не ещё не упала благодаря позвоночнику, было подвешенно проводами к потолку. Его распахнутые и совершенно неподвижные глаза, залитые кровью, смотрели на меня. Внезапно меня пробрала дрожь и стало холодно.
— Джерри... Кто с тобой так по-зверски расправился?..
Немного ранее в секретном штабе.
— Ро!
Тишина.
— Что с тобой, Роуз?
Снова тишина.
— Нам нужно идти, пош...
Звук обрывается.
— Гах! К-кт-то т-тут?! Хр-р...
Связь обрывается и белый шум заполняет мониторы. Генерал со злостью срывает с головы массивные наушники и они с грохотом ударяются об стол. Мужчина с тяжестью вздыхает, обессилев закрывает глаза, откидывается в кресле и говорит:
— Я уже десятый раз просматриваю эту запись, но никого не вижу!
Несколько солдат по обе стороны от генерала развалившись в кресле сёрбали чай из старых советских стаканов. Один из них снял свою фуражку и положил на лицо чтобы поспать, а другой обречённо сказал генералу:
— Арчи, уже поздновато, тебе стоит идти домой, к жене и дочери.
Седой мужчина с пышной бородой в объёмной дублёнке ему отвечает:
— Я ещё не разобрался в смерти всего спецотряда.
Со злобным, но одновременно уставшим и расстерянным лицом он продолжает:
— Это ведь так странно... Наши лучшие камеры в округе в один миг отключились, а нападающих, которые смогли убить лучших наших бойцов, не смогли засечь экшн-камеры у каждого солдата...
Простой солдат потянлся ко столу, чтобы взять стакан. Он поднял с пола бутылку водки, и, расхлюпывая половину налил себе и другу треть стакана. Сделав глоток и уставившись рассеяным после алкоголя взлядом в потолок, он ответил:
— Арчи, ты вечно с головой в работе. Благодаря своему упорству ты смог добиться высот.
Солдат оторвался от привлекающей белизны и повернув лицо к генералу, продолжал:
— Но ты уже не в форме, — взгляд солдата переметнулся на бионический протез ноги, — да и возраст уже не тот. Пора подумать о семье.
— Быть здесь и сейчас, разбираться и разобраться в этой проблеме — мой долг. — Разозлённо отрезал генерал.
Солдат будто бы ещё что-то хотел добавить, но передумал и выпил водки. В маленьком помещении повисла тишина. Генерал разглаживал, накручивал на палец и теребил жёсткую бороду. Внезапно и резко он встал и уходя в неизвестном направлении крикнул тем, кто остался в помещении:
— Снарядите отряд и подготовьте моё оружие. Ровно через пятнадцать минут выезжаем! Пошевеливайтесь!