НАГОТА

Я редко бываю дома. От того тут мало уюта и тепла. Он серый завален записями и книгами, тетрадями и фотографиями. Моя работа покажется кому-то простой: бегай распрашивай и пиши статейки, что сложного? На самом же деле нет ничего простого! Я не просто бегаю, приходится иметь большие связи, чтобы найти нужного человека, ещё желательно чтобы завалялось немного деньжат, ведь кто будет трепаться за просто так? Все хотят извлечь выгоду из чей-то смерти, так к примеру. В начале своей карьеры мне было сложно: ни опыта, ни связей, даже денег не было. Благо были наставники! Их работы так и сочились жизненным опытом. Марк Фансон был моим учителем. Я же восхищался его бесстрашием. У нас на этаже говорили, что он спас семью от маньяка, другие говорят, что Марк побратался с Доном - главой команды дилеров (в городе орудуют целые легионы группировок, кто чем занимается:  крэк, спайс, кислота, лунный газ, экстази и пр. А главы этих группировок разделили территории: наиболее влиятельным - территории больше и выгоднее, новичкам и мелким - остатки)  В общем, Марк был легендой! Я любил его, все любили! Понятное дело были завистники...
Так вот, моя квартира. Две комнаты : спальня и кабинет. Но вот уже два года и кухня, и спальня стали кабинетом. Тот объём документов, фотографий не помещался ни в один шкаф. Эти небоскрёбы бумаг стояли в каждом углу каждой комнаты. Со временем стало некуда сесть, потом и встать. Ванная комната было более менее свободна. Но книги на дополнительных полках возле ванны пришлось накрыть пленкой, дабы не забрызгать. В тот момент, когда я стал лучше понимать род своей деятельности и меня повысили, соответственно повысили зарплату, я решился купить здоровенный шкаф, он занимает большую часть пространства. В нем я хотел складировать разные предметы, сувениры, хотел объездить весь мир, везде побывать. Сейчас он завален моими работами с 2000 по 2007 год.  Картины что были у меня давно переехали к моей сестре на хранение. Я точно помню, как ими дорожил! Что бы получить копию картины Врубеля «Демон» мне пришлось ехать в Санкт-Петербург и торговаться с пьяным и надутым мужиком ( вид у него был замаранный и усталый, но под всем этим слоем повседневности были юношеские черты). Квартира этого художника была наполовину пустой, на полу были банки пива и других алкогольных напитков (было на русском), как мы смогли понять друг друга? Должно быть он изучил английский когда был в рассвете сил, лет так в 16... Учитывая сколько всего валялось вокруг него живет он так давно.  Ещё одну картину я , кстати тоже в Санкт- Петербурге, приобрёл у одной дамы, которая в свою очередь распродавала коллекцию своего деда по весьма дешевым ценам. Если бы я знал и не потратил выделеные деньги (я устанавливаю себе правила иначе никакого разумного подходы и быть не может) на букинистические издания. Его, то есть ее, собрание было хорошо продуманным, каждая комната была посвящена эпохе, картины были развешаны в хронологической последовательности. Первая комната, гостиная была изначально покрашена в бежевый, даже слегка оранжевый, цвет, это можно понять по ярким, не выцветшим квадратам от старых картин. Она бала не большая, поэтому оформленна без изыск, по середине стоял дубовый стол и стулья с зелёными подушками, под ним красовался большой красный ковёр с чёрными завитками, на концах углах были меховые хвостики. С правой стороны стоял стеклянный стеллаж остатками содержимого был сервиз в пыли и паутине, на верхней полке съехавшая с рамки семейная фотография. На подоконнике за кружевными шторами стояла ваза из хрусталя с завившими тюльпанами. На    противоположной стороне висели «Бабы» Виноградова, «Вихрь» Малявина, «Похищение Европы» Серова. Под каждой картиной была информационная карточка, видно дед сам их заполнял. Они были написаны аккуратно, понятными буквами с уточнением года и места. У некоторых карточек высох клей, поэтому весели на один бок. В дальнем углу стоял столик с проигрывателям, из него выливались нежные голоса, поющие то ли о любви, то ли о войне. Его спальня гробница фараона, которую собираются обокрасть лживые родственники. Эта комната была посвящена произведениям  девятнадцатого века: были « Шутники» и «Сельский крестный ход на Пасхе», «Христос в пустыне», «На бульваре», «Всюду жизнь», «Двери Тимура» и «Портрет О.В. Суриковой в детстве». Особый почёт был обращён картине висящей над изголовьем кровати - «Портрет Ф.М. Достоевского» Перова. Комната, которая раньше была закрыта на ключ, эта сокровищница для истинного любителя литературы, но ее драгоценности, книги, уже были обменены на деньги и пачку сигарет. На журнальном столике возле кресла из темной кожи лежали три книги: Достоевский «Подросток», Л. Н. Толстой «Исповедь. О жизни» и Булгаков «Морфий». Все были в старом и задрипанном переплете, корешки уже отрывались, хотя и были смазаны вторым слоем клея. Не только эти три были в таком состоянии. Уголки страниц загнуты, некоторые вдвинуты из общего ряда. Возле троицы лежали листы с всего одной записью: «Л.Н.Т. «И.О».Глава IV, Басня о путнике»

Вещей у меня было не много и места занимали одну полку. Раньше же было больше, казалась внешность имеет значение. Смысл также потеряла и еда. Из продуктов у меня только лапша и яйца, молоко и кофе. Ем я обычно на балконе, на свежем воздухе, присяду на стопку гневных писем, что ни чем ни хуже обычного стула. Вид меня всегда завораживал: сквозь лабиринт зданий, магазинов, жилых комплексов, светофоров и машин, сквозь толпы людей виден пролив. А отсюда выглядит как бескрайнее море. Я удесное напоминание о стоимости жизни!

Так вот... О чем это я? Ах, да! Моя квартира сгорела.

Мне позвонили в 13.27 и сообщили будто у меня в квартире что-то взорвалось. Ирония в том, что это был выходной и я как всегда (последние 4 года так и делаю) остался бы дома, но меня потянула куда-то, захотелось взглянуть на город в котором живу. С момента моего возвращения я ни разу не выходил дальше супермаркета за углом.
В тот день я даже навёл порядок на голове и к моему же собственному удивлению, я нашёл седой волос и даже не один. Мне 43, рано старость распахнула мне объятия, кажется.

С тех пор прошло четыре года! Я вернулся в свой родной дом и погряз в поисках ответов. Мне стали безразличны обычные радости, я не вижу и не чувствую, как жизнь протекает, летит мимо меня. И все это не вернётся ко мне пока Он на свободе.