Клыки Тьмы и Шепот Рассвета

Континент Аэтелгар. В центре – королевство Глоренхейм, некогда процветающее, ныне гниющее ядро. Мир населен людьми, эльфами (часто порабощенными за «превосходство»), гномами (загнанными в горы или шахты), орками (используемыми как пушечное мясо или гладиаторы), и другими, менее распространенными расами, чье положение варьируется от бесправного скота до редких «любимчиков» знати. Магия существует, но жестко контролируется королевской Арканической Инквизицией и доступна лишь избранным. Технология – средневековый уровень с элементами алхимии и артефактного ремесла. Атмосфера пропитана страхом, гнилью и насилием. Закон прост: сила – право. Богатые (дворяне, купцы-монополисты, высшее духовенство Культа Солнечного Клинка) живут в немыслимой роскоши на костях. Бедные – это рабы, крепостные, нищие, обреченные на короткую, мучительную жизнь. Садизм – не порок, а развлечение и инструмент управления.

1. **Элира фон Глоренхейм:** 9 лет. Принцесса, наследница престола (пока). Хрупкая, как фарфоровая кукла. Длинные, как ночь, волосы, струящиеся по спине до пояса, всегда идеально уложенные служанками. Глубокие, бездонные черные глаза, в которых редко светились искры детства – чаще в них читались холодная наблюдательность и скрытый ужас. Одет всегда в роскошные, но мрачные платья из бархата и парчи, преимущественно в темных тонах – черный, кроваво-красный, темно-фиолетовый. На шее – тонкая платиновая цепочка с крошечным шипастым солнцем – символом династии. Движения осторожные, тихие, как у мыши, которая знает, что за ней наблюдает кот.
2.  **Король Малкадор IV фон Глоренхейм:** Отец Элиры. Исполинского роста и телосложения, но начинает обрастать жиром от излишеств. Густые, черные как смоль волосы с проседью, зачесанные назад, открывающие высокий, жестокий лоб. Глаза – ледяные серые, лишенные всякого тепла, как у акулы. Тяжелый квадратный подбородок, покрытый черной щетиной. Нос с горбинкой, сломанный в давней стычке. Одет в черные доспехи из адамантита, поверх которых наброшен багровый плащ из шкуры какого-то редкого демонического зверя. На пальцах – массивные перстни, каждый из которых – опасный артефакт. От него веет запахом дорогого вина, дорогих духов и подспудным запахом крови и железа. Его присутствие – физическое давление.
3.  **Королева Селена фон Глоренхейм:** Мать Элиры. Холодная, отточенная красота. Серебристо-белые волосы уложены в сложную, жесткую башню на голове. Лицо – безупречный овал, будто выточенный из мрамора. Глаза – бледно-голубые, как ледники, пустые и безжизненные. Губы тонкие, всегда поджатые в выражении вечного недовольства и брезгливости. Одевается в струящиеся платья мертвенно-белого или ледяного голубого цвета, украшенные бриллиантами и лунными камнями. Ее красота пугает – она как прекрасная статуя, внутри которой ничего нет, кроме расчета и, возможно, сломанной психики. Движения плавные, бесшумные, змеиные.
4.  **Лорд-Инквизитор Варгол:** Глава Арканической Инквизиции, правая рука короля. Высокий, костлявый, как скелет в дорогих одеждах. Лицо вытянутое, мертвенно-бледное, с впалыми щеками и запавшими глазницами, в которых горят два уголька безумных желтых глаз. Лысый, на черепе вытатуированы сложные магические руны, которые слабо светятся. Одет в тяжелые черно-багровые робы, расшитые золотыми нитями с запретными символами. Его длинные, костлявые пальцы с синими ногтями постоянно перебирают черепаховый жезл с заточенным кристаллом на конце. Говорит шепотом, который режет слух, как нож по стеклу. От него пахнет формалином, пылью древних фолиантов и озоном сожженной магии.
5.  **Капитан Королевской Гвардии Борг:** Начальник личной охраны дворца и, по совместительству, главный палач. Гора мышц в сияющих стальных доспехах с гербом Глоренхейма (шипастое солнце над сломанной цепью). Лицо – сплошной шрам, один глаз мутно-белый (потерян в бою), второй – маленький, свиной, черный и жестокий. Рыжие, щетинистые волосы, коротко стриженные. Постоянно жует какой-то наркотический корень, отчего изо рта течет зеленая слюна. Вооружен двуручным топором, на рукояти которого вырезаны зарубки – счет казненных. Говорит хрипло, матом. От него несет потом, кровью, металлом и гнилью.

**(Начало Главы)**

Дворцовые покои Элиры фон Глоренхейм были огромны и ледяны. Несмотря на пышные гобелены, изображавшие сцены охоты на драконов (все драконы в Глоренхейме были истреблены столетия назад), на роскошную мебель из черного дерева, инкрустированную серебром и костью, и на толстые ковры, сотканные порабощенными эльфийскими мастерами, здесь всегда было холодно. Холодно, как в склепе. И тихо. Слишком тихо, чтобы заглушить звуки, доносившиеся снаружи.

Элира стояла на цыпочках у высокого витражного окна. Витраж изображал ее прадеда, пронзающего копьем эльфийского короля – «Великую Победу». Но Элира смотрела не на цветное стекло. Она смотрела вниз, во Внутренний Двор. Туда, где каменная плита была вечно темной, впитавшей слишком много.

Сегодня был «День Воздаяния». День, когда Король Малкадор вершил «правосудие» лично. Не за настоящие преступления – за «недостаточное рвение», за «дерзкий взгляд», за то, что раб осмелился уронить кубок вина перед дворянином. Поводы были делом десятым. Главное – зрелище. Утолить вечно голодную жажду крови и страдания, витавшую в самом воздухе Глоренхейма.

Внизу, прикованный к столбу, стоял молодой эльф. Его серебристые волосы были слиплись от грязи и пота, изорванная одежда открывала синяки и следы плетей. Король Малкадор, в своих черных доспехах, похожий на разъяренного медведя, медленно обходил его, что-то весело говоря окружавшей его свите из придворных ублюдков и сикофантов. Их смех, резкий и истеричный, долетал до Элиры, как визг гиен. Королева Селена наблюдала с балкона, ее белоснежное платье и холодное лицо выглядели как насмешка над происходящим. Лорд-Инквизитор Варгол стоял чуть поодаль, его желтые глаза жадно впитывали предсмертные муки, пальцы нервно перебирали жезл – он, вероятно, уже мысленно представлял, какие опыты можно поставить над трупом.

Элира видела, как ее отец взял у Борга не плеть, а короткий, изогнутый нож с зазубренным лезвием – «Коготь Горгульи». Инструмент для медленной работы. Она не хотела смотреть. Но ее черные глаза, огромные на бледном лице, были прикованы к сцене. Она знала, что если отвернется, и это заметят, последствия для нее будут… неприятными. Ее отец обожал «уроки».

Первый удар был неглубоким, по плечу. Эльф вскрикнул. Кровь, ярко-алая даже на таком расстоянии, брызнула на камни. Король засмеялся – громко, раскатисто, с искренним удовольствием. Элира почувствовала, как в ее собственной груди что-то мелкое и холодное сжалось. Страх? Да. Но не только. Было что-то еще… странное щемящее чувство, когда нож вонзался в плоть. Как будто маленькая искра пробегала по нервам. Это чувство пугало ее больше всего. Потому что оно было… не чужим.

Она вспомнила месяц назад. Маленькую служанку-человечку, лет десяти, которая разбила любимую вазу королевы. Не Элиры – королевы. Элира застала ее, когда та, рыдая, пыталась собрать осколки. И вместо того, чтобы позвать охрану или просто уйти, Элира… подошла. И наступила девочке на пальцы. Осторожно, но так, что кости хрустнули. И наблюдала, как боль искажает детское лицо. И внутри вспыхнуло то же самое щемящее, холодное, *интересное* чувство. Потом ее охватил ужас от самой себя. Она убежала. Служанку на следующий день не видели. Наверное, сбросили в Шахты Вечного Мрака.

«Я как они?» – этот вопрос гвоздем сидел в ее мозгу. «Я стану такой?» Вид отца, с наслаждением вспарывающего живую плоть, вид матери, наблюдающей с ледяным равнодушием, вид Варгола, жадно ждущего труп, вид Борга, с тупым удовольствием готовящего следующий инструмент пытки – все это кричало «ДА!».

Внизу раздался нечеловеческий вопль. Король работал усерднее. Элира закрыла глаза, прижав лоб к холодному стеклу витража. Но это не помогло. Звуки, запахи (ей казалось, она чувствует запах крови и страха даже здесь) проникали сквозь камень и стекло. И эта… искра внутри разгоралась, смешиваясь с отвращением и ужасом в ядовитый коктейль.

*Вечер. Тронный зал.*

Пир. Бессмысленное расточительство, пока за стенами дворца люди умирали от голода. Горы еды, реки вина. Придворные, уже пьяные, громко смеялись, обсуждая «искусство» короля во время «Воздаяния». Элира сидела на своем маленьком, слишком высоком для нее троне рядом с родителями, отодвинутая тарелку с изысканными, но не вызывающими аппетита яствами. Она чувствовала на себе взгляды: оценивающие, расчетливые, похотливые (да, даже на девятилетнюю принцессу). Она была куклой, наследницей, разменной монетой в будущих политических играх. Игрушкой, которую сломают, если она не будет соответствовать.

Ее отец, размягченный вином и кровью, обратился к ней:
– Ну что, доченька? – Его голос был хриплым, как скрип несмазанных ворот ада. – Понравилось представление? Надо будет взять тебя с собой в следующий раз. Пора учиться царской воле. Ха!

Его «ха» прозвучало как удар кувалдой. Элира вздрогнула. Она чувствовала, как кровь отливает от лица. Все взгляды в зале устремились на нее. Ждали ее ответа. Королева Селена медленно повернула к ней свою мраморную голову, бледно-голубые глаза скользнули по ней, как ледяные иглы.

– Я… – голос Элиры едва слышен даже ей самой. Она сглотнула комок страха. Внутри все кричало. *Нет! Нет! Нет! Я не хочу быть такой! Я не хочу видеть! Я не хочу чувствовать эту… гадость внутри!* Но сказать это? Это смерть. Мгновенная или медленная, но смерть. – Я… восхищена вашей… силой, отец, – выдавила она, глядя в свою тарелку. – Эльф… заслужил.

Ложь. Гнусная, липкая ложь. Она чувствовала, как ее тошнит. Но в зале раздались одобрительные гулы. Король громко хлопнул себя по колену:
– Вот видишь, Селена! Кровь моя! Чувствует, где сила!

Королева ничего не сказала. Просто отвернулась. Ее молчание было хуже любой пощечины. Элира поняла: мать видит в ней слабость. А слабость в Глоренхейме – смертный приговор, даже для принцессы. Ее будущее прорисовалось перед ней с ужасающей ясностью: либо она станет точной копией отца – садисткой и тираном, либо ее уберут. Быстро или медленно, но уберут. «Будущая принцесса» – это не привилегия, это смертельная ловушка.

*Ночь. Покои Элиры.*

Служанки ушли. Огни погашены. Только лунный свет, пробивавшийся сквозь витраж «Великой Победы», рисовал на полу кроваво-синие узоры. Элира лежала на своей огромной, холодной кровати, укутавшись в одеяло, но дрожала не от холода.

Образ искаженного болью лица эльфа. Хриплый смех отца. Пустые глаза матери. Желтый взгляд Варгола. Тупая жестокость Борга. И эта… искра внутри, когда она наступила на пальцы служанке. Все смешалось в жуткий вихрь. Она зарылась лицом в подушку, пытаясь заглушить рыдания. Не от жалости к эльфу – от ужаса перед самой собой, перед своим будущим, перед этим миром из грязи, крови и золота.

«Убежать». Мысль пронеслась, как молния. Дикая, безумная, невозможная. Но единственная. Убежать. Куда угодно. В Леса Теней, которые окружали столицу и считались гиблым местом, кишащим чудовищами. Лучше быть съеденной вурдалаком, чем стать *ими*.

План родился стремительно, отчаянно. Она знала расписание смены караула у Малых Западных Ворот – самых старых и наименее охраняемых, выходящих прямо к Лесу. Она знала потайные ходы во дворце – не все, но один, ведущий в старые винные погреба, откуда был выход к служебным дворикам близ Западной стены. Она была маленькой, тихой, незаметной. У нее не было ничего, кроме страха и отчаяния. Этого хватит.

Она встала с кровати. Черные глаза горели в темноте не детским огнем. Страх никуда не делся. Он сжимал горло ледяными пальцами. Но над ним поднималось что-то новое – холодная, отчаянная решимость. Она сняла роскошное ночное платье и надела самое простое, темное платьице из грубой шерсти, которое нашла в глубине гардероба (возможно, одежду какой-то давно исчезнувшей служанки). Сорвала с шеи ненавистную платиновую цепочку с шипастым солнцем и швырнула ее в угол. Длинные черные волосы стянула в тугой узел и спрятала под темный капюшон, валявшийся на стуле.

Она была готова. Или так ей казалось. Сердце колотилось, как пойманная птица. Каждый шорох за дверью заставлял ее замирать. Но мысль остаться, стать *этим*… была сильнее страха.

*Побег.*

Потайная дверь за гобеленом скрипнула так громко, что Элире показалось, ее услышат во всем дворце. Сердце прыгнуло в горло. Она проскользнула в темный, пыльный коридор, пахнущий сыростью и плесенью. Двигалась ощупью, по памяти, наработанной за годы тайных прогулок от скуки. Каждый шаг отдавался гулко в тишине. Она ждала, что вот-вот раздастся крик, лязг оружия, тяжелые шаги Борга…

Но ничего. Только ее собственное прерывистое дыхание и гул в ушах. Она миновала погреба, где в огромных бочках хранилось вино, стоившее жизни десяткам рабов. Выбралась на маленький, заваленный хламом дворик. До Западной стены – рукой подать. И до Малых Ворот. Она прижалась к холодной каменной стене, сливаясь с тенями. Видела двух гвардейцев у ворот. Они курили какую-то вонючую траву, лениво перебрасываясь матерными шутками. Смена должна была произойти через несколько минут. Это был ее шанс.

Когда часы на башне пробили два, гвардейцы лениво потянулись, потягиваясь, и пошли внутрь караулки у ворот, чтобы смениться. Ворота остались без прямого наблюдения на считанные минуты!

Элира, не раздумывая, рванула вперед. Ее маленькие ноги мелькали в темноте. Она неслась, как олененок, почуявший волков. Казалось, весь дворец вот-вот проснется и бросится за ней. Она подбежала к тяжелым деревянным воротам, украшенным коваными шипами. Маленькая калитка рядом была… незаперта! Халатность? Или ловушка? Ей было все равно. Она толкнула скрипучую дверцу и выскользнула наружу, в холод ночи и вонь городских трущоб, лепившихся к стенам цитадели.

Она не оглядывалась. Она бежала. Мимо спящих (или уже мертвых) нищих в канавах. Мимо зловонных переулков, где слышались пьяные крики и стоны. Она бежала на запад, к черной стене Леса Теней, которая вырисовывалась на фоне звездного неба, как гребень спин
ы спящего дракона. За ней, в королевской цитадели, поднялась тревога. Завыли рога. Заметили. Но было уже поздно. Маленькая тень с черными волосами и черными глазами, полными ужаса и решимости, исчезла в первой линии древних, корявых дубов Леса Теней.

*Лес Теней.*

Тишина здесь была иной. Не дворцовой, мертвой, а напряженной, живой. Каждый шорох в кустах, каждый скрип ветки звучал как угроза. Воздух был густым, влажным, пахнущим прелыми листьями, грибами и чем-то… металлическим, звериным. Лунный свет едва пробивался сквозь сплетенные кроны, создавая причудливые, движущиеся тени, которые так и норовили принять облик когтистых лап или разинутых пастей. Элира шла, спотыкаясь о корни, царапая лицо и руки о колючие ветки. Страх гнал ее вперед, глубже в чащу. Она не знала, куда идет. Просто *прочь*.

Она шла, казалось, часами. Ноги горели, в груди кололо. Она хотела пить. Хотела плакать. Но плакать было нельзя – шум. Она прислушалась. Тревожных рогов больше не было слышно. Может, потеряли след? Или просто решили, что Лес Теней сам расправится с глупой принцессой? Последнее было более вероятно.

Она нашла маленький ручей с черной, как чернила, водой. Не думая о последствиях, напилась. Вода была ледяной и горьковатой. Присела на корягу, пытаясь отдышаться. И тут ощутила Взгляд. Не глаза гвардейцев или придворных. Нечто иное. Хищное. Множественное. Идущее из тьмы.

Она замерла. Из кустов перед ней вышли… фигуры. Не люди. Слишком высокие, слишком худые, двигающиеся с неестественной, скользящей грацией. Их лица были бледными, как лунный свет, с резкими, острыми чертами. Глаза… глаза светились в темноте слабым красноватым огоньком. Одежда – потертые, но добротные темные плащи и камзолы, больше похожие на наряды забытых аристократов, чем на одежду лесных разбойников. Их было трое. Они молча окружили ее.

– Ну, ну, что мы тут нашли? – прошипел один, самый высокий. Его голос был шипящим, как ветер в щелях. – Маленькая пташка… заблудившаяся в нашем лесу? И пахнет… королевской кровью. Очень старой. Очень *богатой*.

Элира вжалась в корягу. Страх парализовал ее. Она хотела крикнуть, но голос пропал. Это были не вурдалаки. Хуже.

– Принцесса Глоренхейма, – констатировал второй, пониже, с лицом, изрезанным старыми шрамами. Он втянул воздух ноздрями, как зверь. – Беглянка. Интересно.

– Глоренхейм… – третий, казавшийся самым молодым, скривил губы в подобии улыбки, обнажив необычайно длинные и острые клыки. – Гнилое гнездо. Но кровь… да, кровь сильная. Старая. Лорд оценит.

Слово «Лорд» они произнесли с благоговейным ужасом. Элира поняла: это вампиры. Легенды ожили. И они ее нашли.

– Не… не трогайте меня! – выдавила она наконец, собрав всю волю. – Я… я принцесса! Мой отец…

– Твой отец, дитя, – перебил высокий вампир, – сейчас рвет на куски своих гвардейцев за твою потерю. Но здесь его власть… ничто. Здесь властвует Ночь. И наш Повелитель.

Он сделал шаг вперед. Его движения были молниеносны. Элира даже не успела вскрикнуть, как он схватил ее, обхватив одной костлявой, но невероятно сильной рукой. Холод от его прикосновения проник сквозь одежду, обжег кожу. Она забилась, но это было бесполезно, как попытка мотылька вырваться из стальной ловушки.

– Тише, пташка, – прошипел он ей в ухо. Запах тления и старой крови ударил в нос. – Будет больно… только поначалу. Потом… станет интересно. Лорд давно не получал такого… подарка.

Он обнажил свои клыки – длинные, острые, как кинжалы. Элира зажмурилась, ожидая укуса в шею, в грудь… Но укус не последовал. Вместо этого вампир резко двинулся, унося ее с собой вглубь леса, как трофей. Двое других скользнули следом, растворяясь в тенях. Они неслись с нечеловеческой скоростью. Деревья мелькали темными пятнами. Ветер свистел в ушах. Элира потеряла ощущение времени и пространства. Ее охватила апатия, смешанная с леденящим ужасом. Что ждет ее? Смерть? Или что-то хуже?

*Черный Замок.*

Они примчались к подножию гигантской черной скалы, уходящей вершиной в ночное небо. В скале, казалось, естественным образом, но с чудовищным изяществом, был высечен замок. Башни, словно сломанные клыки, впивались в небо. Окна – узкие щели – светились тусклым, кроваво-красным светом. Никаких знамен. Никакой жизни. Только древняя, безмолвная мощь и всепроникающий холод. Это был Анти-Глоренхейм. Не кричащее богатство на костях, а тихая, древняя сила, не нуждающаяся в показухе.

Через огромные, черные, лишенные украшений ворота, которые бесшумно растворились перед ними, вампиры внесли Элиру внутрь. Внутри было просторно, пустынно и невероятно холодно. Стены из черного полированного камня отражали тусклый свет факелов с багровым пламенем. Воздух вибрировал от тишины и… ожидания.

Ее пронесли по длинным, мрачным коридорам, мимо статуй чудовищных существ и рельефов, изображавших сцены древних битв и охоты. Наконец, они остановились перед дверьми огромного зала. Двери были из черного дерева, инкрустированного серебряными рунами, которые слабо мерцали.

Высокий вампир поставил Элиру на ноги. Она едва стояла, дрожа всем телом. Он толкнул массивную створку. Двери бесшумно открылись.

*Тронный Зал Повелителя Ночи.*

Зал был огромен и пуст. Пол – полированный черный камень, как лед. Колонны, уходящие в темноту сводов. В конце зала, на возвышении из черного базальта, стоял простой, но массивный трон из темного металла, похожего на обсидиан. И на этом троне сидел… Он.

**Король Вампиров. Лорд Каин.**

Он не выглядел древним. На вид – мужчина в расцвете сил, лет сорока человеческих. Но ощущение, исходившее от него, говорило о невообразимой древности. Высокий, атлетичного, но не грубого телосложения. Лицо – воплощение аристократической, потусторонней красоты с оттенком жестокости. Высокие скулы, прямой нос, сильный подбородок. Волосы – черные как смоль, длинные, ниспадающие на плечи. Но глаза… Глаза были самым ужасающим. Не светились красным, как у его слуг. Они были глубокими, как пропасти, цвета старой, запекшейся крови – темно-бордовые, почти черные в полумраке зала, и в них светился холодный, нечеловеческий интеллект и неподдельная скука вечности. Одет он был просто: черные, идеально сидящие одежды из неизвестной ткани, напоминающей кожу, но тоньше и прочнее. Никаких украшений. Никаких признаков власти, кроме самого его присутствия. Его аура была физическим давлением, заставлявшим воздух трепетать. Это была не просто сила. Это была *власть*, выкованная за тысячелетия. Перед ним Малкадор казался разнузданным щенком.

Трое вампиров, принесших Элиру, пали ниц у входа в зал, буквально прижавшись лбами к холодному камню. Они не смели поднять головы.

– Лорд Каин, – прошипел высокий вампир, не поднимаясь. – Мы принесли… подношение. Беглянка. Принцесса Глоренхейма. Ее кровь… она старая. Сильная. Мы посчитали, что она может… заинтересовать вас.

Каин медленно перевел свой кроваво-бордовый взгляд с ниц павших вампиров на Элиру. Взгляд был тяжелым, как свинцовая плита. Элира почувствовала, как ее пронизывает насквозь. Он видел не только ее дрожащее тельце в грубом платье. Он видел *все*. Страх. Отчаяние. Ненависть к родителям. Ужас перед самой собой. И ту самую искру… темное семя садизма, посаженное Глоренхеймом.

Он не сказал ни слова. Медленно поднялся с трона. Его движение было бесшумным и исполненным невероятной грации. Он сошел с возвышения и направился к ней. Его шаги не издавали ни звука. Элира не могла пошевелиться. Она была парализована его присутствием, этим древним, леденящим холодом, исходившим от него.

Он остановился перед ней. Его рост подавлял. Он медленно наклонился. Элира зажмурилась, ожидая клыков, боли, конца…

Но он лишь протянул руку. Холодные пальцы коснулись ее подбородка, заставив ее поднять лицо. Его прикосновение было ледяным, но не грубым. Он заставил ее открыть глаза и встретиться с его взглядом. В этих бездонных бордовых глубинах не было жажды крови. Было… любопытство? Оценка? Как человек рассматривает необычный, но потенциально опасный минерал.

– Глоренхейм, – произнес он наконец. Его голос был низким, бархатистым, как шелест савана по камню, и пронизывающим до костей. В нем звучали отголоски бесчисленных веков. – Гниющий нарост на теле мира. Твоя кровь… действительно старая. Отравленная ненавистью и страхом. Но в тебе… – его взгляд стал пристальнее, – …горит огонь. Огонь ненависти к тем, кто тебя породил. И… искра их же собственной тьмы. Любопытная смесь.

Он отпустил ее подбородок. Выпрямился. Смотрел на нее сверху вниз.

– Ты хочешь сбежать? От судьбы, которую они для тебя уготовили? – спросил он. Вопрос повис в ледяном воздухе.

Элира, все еще не в силах говорить, кивнула. Едва заметно.

– Бегство – иллюзия, – произнес Каин, его голос стал жестче. – Ты можешь бежать от места. Но не от того, что в тебе. От крови. От семени тьмы, которое они в тебя вложили. Оно прорастет. Рано или поздно. И ты станешь такой же.

– Нет! – сорвалось с губ Элиры, хрипло, отчаянно. – Я не хочу! Я лучше умру!

Каин улыбнулся. Это была не теплая улыбка. Это был оскал хищника, увидевшего интересную добычу.

– Смерть? Простое решение. Слишком простое для искры, что в тебе тлеет. Ты хочешь *изменить* Глоренхейм? Уничтожить его правителей? – Он произнес это так, словно читал ее самые потаенные мысли. – Слабым, смертным ребенком? Это смешно.

Он сделал паузу, его бордовые глаза сверкнули холодным огнем.

– Я могу дать тебе силу. Силу, которая позволит тебе выжить. Силу, которая позволит тебе *бороться*. Силу, чтобы сжечь Глоренхейм дотла, если захочешь. Но цена… – он медленно обнажил свои клыки. Они были короче, чем у его слуг, но совершеннее, острее, смертоноснее. – …вечность. И борьба не только с ними. Но и с самой собой. С той самой тьмой, что в тебе. Каждый день. Каждую ночь. Примешь ли ты этот Дар? Или предпочтешь вернуться в свою позолоченную клетку? Или просто… умереть здесь, сейчас?

Элира смотрела на него. На этого древнего короля тьмы. Страх сжимал сердце. Вечность… Тьма в себе… Но перед глазами стояли образы: улыбка отца, вспарывающего эльфа; ледяные глаза матери; искра удовольствия от боли служанки… И яростное, всепоглощающее желание *сжечь* все это дотла. Желание, которое было сильнее страха смерти. Сильнее страха вечности.

Она не хотела быть жертвой. Она не хотела быть палачом. Она хотела… разрушить. Разрушить систему, создавшую и ее родителей, и ее саму.

Она выпрямилась. Насколько это было возможно перед этим колоссом. Черные глаза встретились с бордовыми безднами. Детский страх все еще был в них, но его затмевал новый огонь – огонь ненависти и отчаянной решимости.

– Дай мне силу, – прошептала она, голос дрожал, но слова были четкими. – Дай мне силу уничтожить их всех.

Лорд Каин смотрел на нее. Никаких эмоций на его древнем лице. Только холодная оценка. Потом он кивнул, почти незаметно.

– Такова твоя воля.

Он двинулся с нечеловеческой скоростью. Элира даже не успела моргнуть. Он был уже рядом. Его ледяные руки обхватили ее, прижали к себе с невероятной, но не ломающей кости силой. Его запах – пыль веков, холод камня и сладковатая примесь медных монет – ударил ей в лицо. Она увидела его клыки, приближающиеся к ее шее. Не острые кончики слуг, а совершенное оружие.

Боль была… шоком. Не просто укус. Это было как вонзить два раскаленных докрасна кинжала из льда прямо в сонную артерию. Элира вскрикнула, но звук застрял в горле. Холод расползался по телу, как яд, сковывая, парализуя. Она почувствовала, как жизнь – теплая, пульсирующая – высасывается из нее с невероятной силой. Темнота поплыла перед глазами. Сердце бешено колотилось, пытаясь компенсировать потерю, но биение становилось все слабее, реже… Она умирала.

И в этот момент, на грани, когда сознание уже начало угасать, Лорд Каин оторвался от ее шеи. Его губы были окрашены ее кровью. Он смотрел на нее, и в его глазах горел странный огонь – не жажда, а нечто иное. Ритуал? Созидание?

Он поднес свое запястье к ее губам. На бледной, идеальной коже зияли две глубокие раны, из которых сочилась… не кровь. Нечто густое, темное, как жидкий обсидиан, мерцающее внутренним багровым светом. Это была его кровь. Кровь Короля Вампиров.

– Пей, Дитя Рассвета, обреченное на Вечную Ночь, – его голос прозвучал в ее угасающем сознании, как гром. – Пей и прими Дар и Проклятие. Стань моей Дочери по Крови. Стань Грозой Глоренхейма. Стань… вампиром.

Инстинкт выживания, сильнее страха, сильнее боли, заставил Элиру сжать губы на его запястье. Первый глоток…

Мир взорвался.

Боль. Невыносимая, всепоглощающая боль, как будто ее тело разрывали изнутри и собирали заново изо льда и огня. Кости трещали, мышцы горели, кровь в жилах превращалась в жидкий азот и лаву одновременно. Она кричала, но не слышала собственного голоса – только оглушительный рев в ушах. Видения проносились перед ее закрытыми глазами: кровавые пиры отца, ледяная улыбка матери, пытки в подвалах Инквизиции, страдающие лица рабов, ее собственная нога, давящая пальцы служанки… И все это – в пронзительно ярких, искаженных красках. Запахи усилились в тысячу раз: пыль, кровь, страх, гниль замка, холод камня, древняя мощь Каина – все смешалось в удушающую волну. Она чувствовала каждую песчинку на полу зала, каждое колебание воздуха от факелов, каждый вздох приникших вампиров у дверей. Ее чувства, обостренные до предела, были пыткой.

И сквозь эту адскую боль и хаос чувств, в ее сознание вливалась… сила. Чудовищная, нечеловеческая сила. Она чувствовала, как мышцы наполняются стальной мощью, как кости становятся прочнее адамантита, как ускоряются рефлексы до скоростей, недоступных смертным. Холод, который раньше пронизывал ее, теперь стал ее естественной средой. Жажда… не еды, не воды. Жажда *жизненной силы*, *крови*. Жгучая, неутолимая. И вместе с силой и жаждой в душу вползала тень. Тень веков. Тень Каина. Знание вампира, инстинкты хищника, холодная логика бессмертного. И та самая искра садизма, которую она ненавидела в себе… она разгоралась, подпитываемая новой, чудовищной силой и жаждой крови. Теперь это был не тлеющий уголек, а пламя, которое требовало топлива – боли, страха, *власти*.

Трансформация длилась вечность и мгновение одновременно. Когда боль начала отступать, смениваясь ледяной ясностью нового существования, Элира упала на колени на холодный камень. Она задыхалась, но не от нехватки воздуха (воздух ей был больше не нужен), а от шока перерождения. Она подняла руки перед лицом. Они были такими же маленькими, но… иными, почти фарфоровой, но прочной, как кожа рептилии. И она *чувствовала* каждую молекулу воздуха, касающуюся ее.

Лорд Каин стоял перед ней, наблюдая. Его запястье уже затянулось без следа. На его лице не было ни усталости, ни удовлетворения. Только вечный холодный интерес.

– Встань, – приказал он. Его голос теперь звучал в ее голове с абсолютной ясностью, как ее собственные мысли.

Элира поднялась. Движения были легкими, точными, наполненными скрытой мощью. Она чувствовала себя одновременно хрупкой и невероятно сильной. И… пустой. И ненасытной. Она посмотрела на Каина. И увидела мир по-новому. Его аура – мощная, темная река энергии. Тускло-красные огоньки вампиров у двери – их жизненная сила, их голод. Тусклый багровый свет факелов – не просто пламя, а вибрации тепла. И она увидела… себя. Отражение в идеально отполированном черном камне колонны.

Лицо… ее лицо. Но не совсем. Черные волосы казались еще темнее на фоне мертвенной бледности кожи. А глаза… Глаза, которые раньше были черными, бездонными озерами, теперь светились изнутри. Не ярким алым светом слуг Каина, а **тускло-красным**. Как угли, тлеющие под слоем пепла. Как закат над полем боя. В них горел огонь ненависти, голод, первобытный страх и… пробуждающееся осознание чудовищной силы. Силы уничтожить тех, кто сделал ее такой. Силы, которая уже шептала ей о сладости мести, о власти причинять боль тем, кто причинял боль ей и другим.

Она была больше не Элирой фон Глоренхейм, принцессой-узницей. Она была… чем-то другим. Новым. Страшным. Опасным. Дочерью Ночи по Крови Короля Вампиров. И семя разрушения Глоренхейма, посеянное ее родителями, только что проросло клыками и тускло-красным взглядом.

Она улыбнулась. Это была не детская улыбка. Это был оскал юного хищника, впервые почувствовавшего вкус собственной силы и голода. В тронном зале Черного Замка воцарилась тишина, нарушаемая только мерцанием багровых факелов и едва слышным шипением новой, вечной жизни в жилах девятилетней девочки-вампира.