глава 8
Когда очертания большого темного здания штаб-квартиры стали отличимы в черноте позднего вечера, Минхо переключил фары на ближний свет. Когда до пункта назначения оставалось всего каких-то триста метров Ли отключил фары совсем. Теперь только полная луна освещала их дорогу. Кстати, обратный путь в чемодане — оказался лишь шуткой, к которой Т/и реально была морально готова. Полицейский двигался по ощущениям, помня каждый изгиб дороги, ведь ездил здесь не один месяц.
— Не боишься подвеской что-нибудь подцепить? — спросила Т/и, повернувшись на парня. Добрую половину дороги они пробыли в тишине, но Минхо не удивился, что девушка с ним заговорила. Как бы они не цапались друг с другом, в тишине ей просто не сиделось.
— Боюсь, — честно признался Минхо. — Но еще больше боюсь, что нас могут поймать. Никому не нужно знать во сколько я уехал и когда вернулся. Утром для всех это должно стать фактом: я ночевал здесь и все, а где ты шлялась все это время, мы потом придумаем.
— Ты идешь на такие жертвы ради меня... — Хошико усмехнулась. — Не пытайся подлизаться, я тебе не доверяю и этого не изменить.
Глаза привыкли к темноте, кнопки на панели автомобиля создавали такую родную гонщице атмосферу ночной поездки, а во всем этом сумраке профиль Минхо стал выглядеть подозрительно привлекательно.
— А ты хорошенький. — вырвалось у Т/и еще до того, как Ли успел ответить ей на недавний выпад с доверием. Брови парня приподнялись, но он скорее был обескуражен, чем удивлен.
— Веди себя прилично. — сказал он. — И на все эти "жертвы" я правда иду, чтобы расположить тебя к себе, но только из-за того, что вскоре нам предстоит работать вместе, как никогда близко. Не хочу переживать о напряжении между нами больше, чем от понимания того, что в любую секунду нас могут рассекретить и убить.
— Ну, спасибо, что напомнил мне о возможной кончине из-за вашего глупого задания. — закатила глаза Т/и. — Блин, все настроение испортил.
Протянув это, девушка снова отвернулась к окну. На обочине дороги высокая трава, затем начинаются ряды подсолнухов, видны лишь тени и очертания, а еще россыпь звезд. За городом все-таки необычайно красиво.
— И вообще, — завелась снова гонщица, не в силах сдержаться. — Я не сказала ничего вызывающего. Просто отвесила тебе комплимент. Это факт, что тебе снова не понравилось?
Т/и тяжело вздохнула, говоря с явным наездом. Интересно, почему разговры с Минхо так ее заводят? Кровь так и кипит в жилах!
— Что ты говоришь не по теме. — парень старался держать себя в руках, но гонщица все время идет с ним на конфликт, и даже такой спокойный, зацикленный только на своих собственных мыслях Минхо не может не вступить в перепалку. Т/и тоже будоражила что-то в нем, и парень не мог ответить, какие чувства он испытывает.
— В отличии от некоторых, я не росла в армейских условиях, поэтому умею развивать мысль отдельную от представляемой тобой "важной темы". Это ты педант, живущий по кодексу, а я хочу говорю, хочу не говорю.
— Если ты думаешь, что имеешь вседозволенность в выражениях, то это не так. Когда-нибудь твой длинный язык подрежут, и я надеюсь, что не увижу этого.
— Да, не дай Бог. Выполним быстренько задание и никогда больше с тобой не свидимся.
Т/и усмехнулась, уверенная в своих словах, она нахально смотрела на Минхо, который совершенно не отвлекался от дороги. Да, у него железная выдержка. Когда гонщица так же пререкается с братьями, то все это заканчивается либо грозным взглядом, обращенным к ней, либо подзатыльником - это как повезет. Девушке даже интересно, что ей нужно вытворить, чтобы заставить Минхо взорваться. Но сейчас она проверять это, конечно, не будет, все-таки Ли помог ей. Поэтому Хошико махнула на него рукой, сказав: "Проехали" — и отстегнула ремень безопасности. Полицейский тоже не стал ничего отвечать, лишь стиснул посильнее зубы. Когда он заглушил мотор на парковке, то просто вышел из машины, но молчал он не долго.
— Не шурши! — шикнул Ли шепотом, обратившись к девушке, что вылезала из авто, перекладывая пакеты то в одну руку, то во вторую.
— Как я могу не шуршать? Это же пакет! — громким шепотом парировала Т/и, снова почувствовав приближающуюся перепалку.
— Говори тише!
— Не делай мне замечания!
Грозно перешептывались они.
— Эй! — внезапно добавился третий голос. — Замолчите оба и идите сюда!
Это был Чонин, который ждал их, приоткрыв дверь черного хода. Все-таки он - соучастник.
Не шуршать пакетами, конечно, было трудно, но Т/и старлась, несмотря на то, что Минхо так не казалось. Он то и дело кидал на нее хмурые взгляды, но ничего не говорил, ведь знал, что гонщица ему ответит, и они снова понесутся по этому порочному кругу ругани.
— Я проверил, все уже спят. — шептал Чонин, прикрыв за Т/и дверь, она вошла последняя.
— Никто не понял, что меня нет? — спросила Т/и.
Чонин отрицательно мотнул головой. Они втроем остановились в этом длинном плохоосвещенном коридоре.
— Все решили, что Минхо загрузил тебя работой в архиве.
— Отец не приезжал? — встрял в диалог Минхо.
— Он сказал будет только утром, проведет мне тест по знанию дорог, у него куча каких-то дел в городе.
Перекинувшись еще парой слов, было принято решение начать продвигаться ближе к комнатам. Девушка не думала, что они потратят с Минхо так много времени на дорогу. Т/и так и не поняла, куда он ее отвез, ведь в штаб-квартиру она ехала совершенно по другой дороге, хотя можно было предположить, что Ли просто выбрал самое скрытое от глаз отца место.
— Кстати, — начала девушка, сунув руку в один из пакетов. — Это вам за помощь.
Не прекращая движения, Т/и протянула Чонину и Минхо, что шли по обе стороны от нее по шоколадному батончику.
— Денег нет, все потратила на адвоката. — пошутила девушка, хотя в этом была доля горькой правды, ведь адвокат ей так и не помог. Поначалу повисло какое-то странное молчание, будто шутка гонщицы совсем оказалось никудышной, но затем Чонин расплылся в улыбке и взял шоколадку.
— Да, не за что. Главное, чтобы нас не поймали. — добавил он. Только вот Минхо не торопился принять благодарность.
— Не бойся, не отравлено. — сказала Т/и, настаивая, чтобы парень взял сладость, но полицейский лишь недоверчиво смотрел на сладость. — Ну, не хочешь, как хочешь.
И как только Т/и собралась открыть обертку, чтобы съесть шоколад самой, Ли выхватил его из ее рук.
— Брат? — непонимающе окликнул его Чонин, но лишь одним взглядом старший заставил его замолчать. Т/и с подозрением посмотрела на каждого из них поочереди.
— Опять что-то от меня скрываете. Я слышала, как вы шушукались за моей спиной сегодня у архивов. На этот раз что? — недовольно цокнула Хошико, хотя говорила шутливым тоном. Ей правда было интересно, а вот ругаться, чтобы выпытать информацию она не собираась.
Но было такое ощущение, будто умолчать что-то другое было важнее секрета Минхо.
— Я не ем сладкое. — спокойно ответил он, не сомтря на то, что засунул батончик в карман кофты. Т/и уставилась на него, не веря своим ушам.
— Нет, Минхо, ты реально какой-то инопланетянин, потому что таких людей не существует. — твердо заявила она.
— По себе говоришь? — усмехнулся Ли. — Будешь столько сладкого есть, начнешь мучиться от диабета.
— У меня нет к нему предрасположенности.
— Все сладкоежки так говорят.
— Если такой правильный, чего тогда взял "мою" шоколадку? — выделила гонщица.
Чонину тоже было очень интересно, ведь такое поведение брату не свойственно, поэтому он, как и Т/и уставился на страшего, ожидая ответа. Минхо посмотрел на них сверху вниз и сказал:
— Хочу беру, хочу не беру. — пожал плечами парень, явно порадируя фразу Т/и о ее болтливости. Ей, честно, было все равно, какую логику преследует этот молодой человек. Она привыкла к местному распорядку дня, поэтому глаза слипались, хотелось просто упасть в кровать, съесть шоколадку и уснуть.
— Ладно, парни, до завтра. — попрощалась Т/и, когда они дошли до двери в женскую комнату. Парням нужно было идти дальше.
— Спокойной ночи. — как обычно по-доброму отозвался Чонин.
И Т/и остановилась, чтобы дождаться слов прощания от Минхо, но тот вскинул руку, но прошел мимо, ничего не сказав. Девушка вздохнула. Как же он все-таки бесил. Сделав все по намеченному плану и в конце сунув обертку от батончика под подушку, Т/и уснула, ощущая себя самым счастливым человеком на свете. Только вот все мысли были заполнены добродетельными делами Минхо сегодня, девушка чувствовала подвох, и не знала, почему сердце внезапно пропустило удар, вспомнив, как Ли придерживал чемодан в машине, чтобы Т/и не ушиблась. Или он это делал не поэтому? Но тогда зачем?
За сладкими сновидениями следовала горькая реальность. Казалось, Т/и только открыла глаза, но уже готова была рвать и метать. Она полностью собрана, в руках брелок от ключей, и было бы в ней поменьше почтения к старшим, Хошико открыла бы кабинет господина Ли с ноги. Хотя сделала это не менее громко и рукой. Ручка ударилась о стеклянную стену, дрогнули жалюзи, только мужчина оставался непоколебим. Он неотрывно разбирался с документами, смотря на все через линзы тонких круглых очков.
— Почему всех отпустили домой, а меня нет? — выступила Т/и, встав прямо напротив стола полицейского. Тот, как обычно в строгом костюме, видно, что приехал недавно, еще даже не ослабил галстук, что делал обычно, если задерживался в штаб-квартире. С утра пораньше уже планирует уезжать.
— Что за повод вообще и почему на выходе меня не пускают?
— Приказала не поступало. — коротко ответил мужчина холодным расчетливым тоном, чего, конечно же, было гонщице не достаточно. — Отчитываться перед тобой никто не собирается.
— Вы сказали, что отсюда никому нельзя уезжать, иначе штаб-квартиру рассекретят, но ничего, что все слиняли? — Хошико сложила руки на груди, пристально смотря на мужчину, будто хотела прожечь дыру в его макушке. Затем он медленно поднял голову, а следом и очки, сфокусировав все свое внимание на девушке. И это было опасно, господин Ли не обладает большим терпением.
— Почему же «все»? Вы остаетесь здесь. — колко подметил он, заставив Т/и буквально полыхнуть:
— Издеваетесь? Я никого не убила и не навредила, но вы относитесь ко мне, как к чудовищу. Сотни «наших» гонщиков нарушают правила дорожного движения, но отделываются штрафами и предупреждениями, но чем я хуже? — выливала все, как на духу Т/и. — Я для вас не человек? — добавила она грустно, опустив голову. — У меня нет права провести время с семьей?
— Т/и, у меня нет на вас времени, идите, такое решаю не я. — попытался отмахнуться от нее господин Ли.
— Конечно, ни у кого нет на меня времени. — затем она добавила чуть тише:
— Такое ощущение, будто вы держите меня специально… — процедила сквозь зубы она. Мужчина удрученно вздохнул. Не признавая, но и не отрицая. Он лишь потянулся к верхнему ящику стола, достав оттуда документ, затем протянул его Т/и. Дрожащими от злости руками, девушка выхватила его, читая постановление, где, если пропустить формальности и сказать одним предложением четко и ясно, говорилось: «Все могут покинуть штаб-квартиру, кроме самой ужасной преступницы Японии - Хван Т/и»
Ниже подпись судьи.
От этой несправедливости на глазах выступили слезы. Девушка кинула документ на стол, не переживая о том куда он там приземлился и вышла из кабинета. Но Т/и сразу себя успокоила, не проронив ни одной слезы, хотя была ужасно зла. Она лишь неслась мимо идущих на выход работников штаб-квартиры. Все улыбались и весело переговаривались друг с другом, хотя девушке удалось уловить пару сочувствующих взглядов, обращенных в ее сторону. Глаза действительно тяжелые, но Т/и держит слезы, вдали от братьев она стала такой плаксой… Хотя может быть она такая эмоциональная из-за приближающегося цикла. Руки опустились, делать ничего не хотелось, но если Хошико останется тонуть в своей печали, то окончательно захлебнется. В штаб-квартире становилось всё тише, а гонщица направилась в спортивный зал. Там никого не было, даже свет пришлось включать самой.
— Воу-воу, полегче, звездочка. — протянул насмешливо Минхо. Только что зайдя в зал, он сразу увидел, как Т/и нещадно била по груше. Но удары становились все энергичнее, сильнее, и Ли не мог не отметить, что техника девушки, хотя и не совершенна, но стала намного лучше. Гонщица будто почувствовала свое тело и его возможности, поэтому каждый раз пересекаясь здесь с ней, полицейскому становилось чуточку спокойнее за задание.
— Ноги шире. — указал Минхо, но вместо этого Т/и ударила правой по груше, задрав ступню выше головы. Парень даже рот приоткрыл в удивлении, конечно, этот прием ей уже показывали, но сделать его настолько идеально у Т/и никогда не получалось. На слова Ли она не реагировала, делая вид, что вообще его не замечает, поэтому Минхо просто сел на скамейку рядом, чтобы проследить за движениями Хошико, а затем разобрать с ней ошибки. Но била по груше она четко и резко, в какой-то момент Ли, как завороженный, просто наблюдал за ней.
— Ай! — зашипела она, отскочив от груши. Это тут же вывело Минхо из «транса», он обеспокоено подорвался со своего места, быстро настигнув Т/и.
— Что такое? — спросил он, наклонившись к согнувшейся пополам девушке. Затем парень заметил, что та держится за руку. Зрачки расширились. Костяшки пальцев Хошико были обмотаны плотным бинтом, как и положено, только вот она била так, что на них выступила кровь, пропитав его полностью. Взяв Т/и за кисть, Ли потянул ту на себя. Она выпрямилась, морщась от боли, когда Минхо стал разворачивать бинт. Кожа лопнула, из ран сочилась кровь, но это не могло произойти от какого-то одного удара, так что странно со стороны гонщицы не остановиться при первой же открывшейся ране. Она подняла на обеспокоенного парня жалостливый взгляд, девушка тяжело дышала, сильно вспотев от долгих энергичных движений.
— Злая, потому что домой не отпустили? — внезапно спросил Минхо, разворачивая бинт и на второй руке.
— Да, но пытаюсь это скрыть. — прерывисто и уставше ответила Т/и.
— У тебя не получается.
— Я знаю.
— Чего тогда себя мучаешь?
— Господину Ли я уже выразила свое недовольство, больше некому.
— Думал, что я твой любимый козел отпущения. — усмехнулся Минхо.
— Я стараюсь не наглеть. — вздохнула Т/и, морщась от боли. К открытой ране прилип бинт. — Ты вчера устроил мне свидание, потому что знал, что сегодня меня не отпустят?
Ли замер посмотрев на девушку. Так все и было, поэтому он кивнул.
— Это я вчера привез то постановление.
Конечно, Т/и не могла на него злиться, в глубине души считая Минхо неплохим человеком, а после всей той мороки с чемоданом даже хорошим.
— Медицинские работники тоже уехали, пойдем, я сам обработаю тебе раны. — спокойно сказал Ли, сложив аккуратно два окровавленных бинта. Зачем он это сделал? Непонятно, все равно выкинул их в мусорку у выхода из зала, вновь доказав Т/и свою странную тягу делать все идеально. Даже мусор для него искусство? Хошико усмехнулась.
— А ты почему не дома? — спросила девушка, дотерпев до медпункта. Минхо в это время промачивал ватку перекисью.
— Дома никого нет. Чонин здесь, отец работает без выходных.
— А мама? — спросила аккуратно Т/и. Она никогда не слышала, чтобы братья Ли о ней упоминали.
— На задании.
— Она тоже коп?
Минхо положительно кивнул, потянувшись к руке девушки. Взяв ее в свою, он принялся очищать рану. Хошико закусила губу, кожа зудела от боли.
— Ты скоро с ней увидишься. — загадочно произнес Ли.
— Она приедет сюда?
— Нет. В логове Драконов, она будет принимать наш гоночный «экзамен».
— Чего?! — удивилась Т/и. — Ай! — тут же следом воскликнула она, ведь дернулась, и Минхо слишком сильно надавил на рану.
— В молодости она была связана с Драконами, — но парень не стал вдаваться в подробности, хотя гонщице они были даже слишком интересны. — Полиция сделала вид, будто бы лишила ее погонов, и она вернулась к ним.
— В качестве кого?
— Гонщицы и эксперта-оценщика товара. Все-таки им нужно знать какие суда грабить.
— Я думала они грабят все подряд.
— Конечно, нет. — Минхо кинул использованную ватку в мусорное ведро и взялся за пластырь. Рука девушки лежала на его широкой теплой ладони. Костяшки пальцев зудели с каждой секундой только больше, Т/и не думала, что злость притупит даже боль, как она могла бить так сильно?
— Зачем им лишнее барахло, которое трудно продать? — продолжил Ли, занимаясь параллельно тем, что заклеивал пластырями руки гонщицы. У него получалось ровно и аккуратно. Т/и пристально наблюдала за каждым движением парня, не решаясь спросить почему он так заботлив к ней, ведь знает ответ — девушку просто оберегают, чтобы не сорвалось задание. Заставили Минхо или полицейский и сам это понимал неизвестно, но он справляется с этой задачей на «ура». Прыгнуть за ней на отплывающее судно, чтобы не удрала, помочь встретиться с семьей, чтобы не сошла с ума и даже забинтовать раны, иначе травма будет проходить дольше — вряд-ли все это Минхо делает искренне. Но это и не нужно Хошико. Они не друзья и ими не станут, их вынужденно свела судьба и так же скоро они расстанутся. Все это закончится, стоит только подождать.
— Не представляю, как ты беспокоишься за нее. — покачала головой Т/и. — Не представляю, как бы я себя чувствовала, если из моей семьи кто-то отправился бы к Драконам.
Минхо замер на секунду, задержав взгляд на девушке, они пересеклись ими мимолетно, а затем он снова обратил все внимание на ее руки, чтобы закончить работу. Т/и тогда не показался его взгляд странным.
— Конечно, переживаю. Она не может связаться с нами, информация о ней поступает только от засылаемых нами шпионов.
— Минхо, я могу попросить тебя кое о чем?
Ли не любил такие фразы, они всегда обременяет его, заставляя думать о плохом, но полицейский все-таки согласно кивнул.
— За нами же тоже будут следить? Попроси кого-нибудь сообщать моим братьям, что я жива? Если я просто пропаду, они поднимут на уши всю Японию. Секретность операции окажется под угрозой. — затем она добавила. — Просто вряд-ли господин Ли вообще собирался держать их в курсе дела. Но это важно, мои братья слишком решительные.
Последний срез ножницами, и Минхо приклеил кончик пластыря к руке девушки.
— Я попрошу за тебя отца. — согласился он. — Нам действительно не нужны такие проблемы.
— Спасибо. — улыбнулась Т/и. Нежно и коротко, губы только дрогнули, но Минхо все равно смог это уловить. Ее благодарность пригрелась на его груди, будто парню есть дело до того, счастлива гонщица или нет. Ли сдержано кивнул, скрывая чувства, ведь не понимал их происхождения.
Дверь медпункта резко открылась, заставив пару вздрогнуть. Т/и даже отдернула руки, будто они занимались чем-то неприличным вдвоем. Минхо сразу нахмурился, решив сразу показать пришедшему недовольство подобным поведением, но смягчился завидев Чонина.
— Что случилось? — тут же сказал он, подорвавшись с места. Только после этих слов Т/и заметила, что младший бледный и испуганный, брат намного быстрее считал эти эмоции.
— Маму рассекретили. — еле выдавил он, гримаса ужаса застыла на лице. — Сейчас будет собрание всех отделов, — тяжело дышал Чонин. — Ее же не убьют?
Т/и еще не доводилось видеть Минхо таким. Он колебался и сомневался, так же, как и брат, побледнел от страха, да, и честно она сама почувствовала холодок пробежавший по спине.
— Я не знаю. — кинул старший Ли, выбежав из кабинета, младший за ним, и Хошико не стала оставаться здесь одна.
Если честно Т/и привыкла к жизни в штаб-квартире за этот месяц, порой она даже забывала к чему готовится, но руки тут же задрожали от столь опасных известий. Ощущение приближающегося дня «Х», как никогда остро.
В течении получаса в штаб-квартире снова стало многолюдно, появились новые лица среди командиров, что работали здесь. Приехали важные шишки, чтобы решать, что делать. Новых известий о матери Минхо и Чонина не поступало. Парни стояли по обе стороны от девушки, она не знала, как их утешить, поэтому решила молчать, но положила обе свои руки им на плечо. Они переглянулись с Минхо, и взглядов было достаточно.
Всех согнали в главный зал ангара, Т/и думала, что будет много недовольных тем, что их вырвали из семей, чтобы снова вернуться к работе, но каждый смирно ждал указаний. Вскоре появился господин Ли. Он шагал быстро, на лице тень, вид хмурый и недовольный. Можно было сказать, что мужчина всегда так выглядит, но было что-то в нем, что говорило: «Сейчас я боюсь потерять что-то очень мне дорогое».
— Госпожу Ли рассекретили. — без лишних церемоний начал он. — Теперь она не член банды, а заложник.
Все еще держа руки на обоих Ли, Хошико почувствовала, как тяжело вздохнул Минхо.
— Они оставят ее в живых, пока это удобно. Кроме нее оценивать груз некому. — господин Ли сильно сжал челюсть, желваки зашевелились на щеках. — Пока что.
А вот Чонин подрагивал от каждой страшной фразы, сказанной его отцом, будто в красках представлял, что могут сделать с мамой.
— Наше задание начинается немедленно. Приказ комиссара полиции Японии.
Т/и обомлела, а затем мужчина нашел ее взгляд среди людей в толпе. Они пересеклись. Все вокруг остановилось, прекратило свое существование. Живот стянуло от забурлившего в нем страха. В голове начали роиться мысли о плохой подготовке, сомнениях и возможной смерти. Хошико хотела жить. Она сделала шаг назад, наступила кому-то на ногу, ударилась с кем-то плечами, но даже смеренная раздраженными взглядами, она шагала назад, пока не развернулась, чтобы, расталкивая людей, сбежать.
— Т/и! — услышала она голос Минхо, но вовремя сорвалась на бег, не давая себя схватить. Ключи от машины, как всегда при ней. Девушка ринулась к заброшенным архивам, чтобы скрыться в мигающем тусклом свете темного коридора. Там черный ход. Гонщица выйдет через него, прыгнет в фиолетовую Супру и сбежит. Но Ли оказался быстрее. Он схватил ее сзади за руку, развернул с силой к себе, но Т/и вырвалась, ведь Минхо почти не держал ее.
— Отпусти! — пыталась вновь побежать она.
— Т/и, послушай! Подожди! — голос парня никогда не дрожал так сильно. Девушка испуганно оглянулась назад, остановившись. На Минхо не было лица, он будто вот-вот обессиленный рухнет на пол.
— Не уходи. Я прошу тебя… — умолял он. Т/и точно знала, что ей этот тон не послышался. — Пожалуйста, не сейчас.
Темные глаза Минхо наполнились слезами, от чего в груди девушки кольнуло. Видеть сильных людей в таком состоянии — это понимать наверняка, что все плохо. Очень плохо. Пока гонщица колебалась, Ли подошел чуть ближе. Он в чем-то сомневался, но Хошико не знала, что он сделает дальше. А затем парень встал на колени.
— Господи, Минхо! — Т/и тут же подорвалась к нему, взяла за плечи, чтобы поднять, оглядываясь по сторонам, нет ли здесь свидетелей. Как бы Ли ее не бесил, она не хотела, чтобы его репутация была так быстро растоптана.
— Вставай. Ты что делаешь?!
Но Минхо был непоколебим.
— Не бросай нас сейчас, прошу тебя, не надо. — шепотом умолял он. — Я опущусь еще ниже, пробью пол лбом перед тобой, только останься.
— Нет-нет-нет! — Т/и тоже встала на колени, чтобы остановить полицейского, который действительно готов был кланяться ей в пол. Она крепко держала Минхо за плечи, видя, как тяжело ему, как трудно показывать свои чувства и переступать гордость. Ей такие жертвы были не нужны.
— Я положу свою жизнь за тебя, но сделаю всё, чтобы ты вернулась с этого задания невредимой. Обещаю, нет, я клянусь тебе. — Минхо вздохнул, по щеке скатила одинокая слеза. Т/и никогда не думала, что увидит его таким подавленным.
— Ты потеряла своих родителей, только тебе известно, как это тяжело, но именно в твоих руках сейчас сила спасти мою семью. Останься, прошу. — продолжал умолять он, опустив голову от того, как много слез скатилось по щекам. Т/и, вздохнув, подставила ему свое плечо.
— Мы не найдем на задание никого лучше тебя, на это просто нет времени.
Девушка молчала. Она не мать Тереза, спасать чужих родителей ценой своей жизни не горит желанием, но она понимала Минхо. Если бы была возможность спасти маму и папу, Т/и умоляла бы так же. И если бы ей отказали, она бы считала этого человека самым бессердечным в мире.
— Я останусь, Минхо, но только попробуй меня где-нибудь бросить. Я умру и буду призраком докучать тебе, понял?
И Минхо согласно кивнул.
— Все, что угодно.