Пролог
Будущее. Наука прогрессирует. Делает невозможное возможным.Наверняка люди в далеком, канувшем в Лету двухтысячном, и думать не смели о полной победе над такими, казалось бы на тот момент, неизлечимыми страшными болезнями, как рак или СПИД, но вот наступил две тысячи сорок первый год, и люди перешли на совершенно новый уровень. На пути к этому человечество пережило немало трудностей, в том числе и третью мировую. Жестокую и кровопролитную. Сама история дала своим детям горький урок, и после сего действенного нравоучения ученые с большим усердием принялись за изучение строения человека, более углубленно и дотошно искали скрытые возможности тела. Так что, вроде все остались в плюсах. Не считая семи миллиардов погибших и тех несчастных подопытных, на которых ставили опыты. Законно. В специализированных лабораториях, под присмотром лучших светил науки.
Врачи, ранее бывшие чуть ли не богами милосердия, теперь стали ассоциироваться у населения со страхом, неконтролируемым ужасом и смертью. Кровавые и беспощадные палачи, которые с некоторой,только им присущей ленцой, заносили над жертвой такой же холодный и равнодушный скальпель. Отчаяние, это даже не то слово, которым можно было описать все происходящее в мире. Первобытный страх на уровне подсознания. Однако люди точно зомби шли именно туда, в это кошмарное место, ведь за то, что человек становился подопытным, ему платились не малые деньги.
Моя история начинается в семьдесят третьем году, когда я узнала всю правду о том мистически позабытом времени…
***
Неоновые вывески магнетически притягивали взгляд каждого прохожего. Словно новогодние гирлянды, они зажигали трепетным восторгом сердца, давали надежду на нечто светлое. Даже смешно. У меня, лично, они вызывали глухое раздражение. Ведь эти вывески под своим прекрасным обликом зачастую скрывали своё насквозь гнилое нутро. Прямо как моя дражайшая мамочка.
Из воспоминаний о прошлом, у меня остался смутный обрывок,где тогда ещё маленькая я прошу маму не ехать в страшный большой город( ну никогда не любила большие города), но мама была непреклонна. Она бывшая подопытная, номер 325-Элизабет. После удачного эксперимента она получила большой капитал, стала известной и создала меня. Почему конкретно создала?
Она единственная, кто отдал свою половую клетку, ей нужно было пережить сложную операцию по ее извлечению, а после эта клетка скрещивалась с рандомной мужской. Я часто была в лабораториях и видела, как расфасовываются и хранятся в бутылках и пробирках клетки и улучшенные ткани. Я тоже когда-то была в пробирке, а потом и в бутылке с содержимым схожей по своей среде с утробой матери. Когда я находилась на стадии эмбрионального развития, врачи с помощью нанотехнологий изменяли мой организм. Сейчас, конечно же, детей выращивают более улучшенным способом и более удачно, но то, что именно я была первой, делает меня выше на одну ступеньку.
Сейчас такая практика очень популярна среди людей. Теперь они шагнули за грань, считают что всесильны. Глупые.
Я нахожусь в большом городе Восторг. Однако это не единственный город который смогли очистить от последствий войны. Есть еще Тенбаум и Фриск, но в них людей меньше чем в Восторге. Так же существуют еще и маленькие города, такие как например Зона четыреста один. Почему-то именно такие города, с численностью населения меньше чем три тысячи, называли Зонами и пронумеровывали их. Находится же Восторг на континенте именовавшемся когда-то Южной Америкой. Климат после войны значительно изменился, стал более холодным и суровым: зимы-такие как в Сибири, а лето-как в Сочи.
Чтобы экономить место, люди стали строить многоэтажки (более тридцати этажей), а на территории, что осталась, пытались хоть что-нибудь вырастить.
Безработица. Женщины торгуют собственными телами, мужчины продают на черном рынке оружие и информацию, нанимаются в телохранители. Мама приставила одного такого ко мне. Его имя Джерри, он хороший собеседник и, можно даже сказать, друг. Но чужая душа потемки. Я ни кому с детства не доверяла. Будь то мама или сотрудники лаборатории, где я засиживалась допоздна.
Она называла меня вещью. Совсем не то, что хочет услышать дочь от матери, согласитесь. Но она усердно со мной занималась, расписывала мой день по минутам. И я благодарна ей за это, но уже тогда меня сильно смущал тот факт, что все это делалось лишь с одной целью: лишь бы я стала лучше. Не в том смысле, когда это все делается для блага дочери. Нет. Она хотела идеальную меня. Для себя. Для удовлетворения собственного необъятных размеров ЭГО. Тотальный контроль.
В семь лет она поставила мне контролирующий чип, который вживлялся в кожу и ткани. На самой коже он проступал как треугольник.
Когда мне было тринадцать, я попыталась достать этот чип без обезболивающего и каких-либо мер предосторожности. Итогом стала больничная койка и наполовину парализованные ноги. В палату мама заходила спокойно, и, выслушав диагноз, попросила лечащего врача оставить нас наедине. О, она отыгралась тогда за все. Мне было больно, но я терпела, шрамы уродливыми зигзагами сделали мое и так не идеальное тело более уродливым. Шрамы стали напоминанием о том, что я всего лишь вещь. Ее любимая игрушка.
После этого инцидента ко мне и приставили Джерри, чтобы он охранял и следил за мной, ведь чип-то я вытащила, а новый поставить нельзя, некуда. После месяца проведенного в инвалидном кресле мне принесли механизированные протезы из нержавеющей стали. Они были сделаны на заказ и в точности повторяли форму моих ног, только полые внутри. Протезы надевались на ногу и с помощью искусственных нейросетей прикреплялись к ноге. Но мама бы не стала отдавать большие деньги за просто так. Подозрительно. Наверное, именно это и послужило одним из первых звоночков к уносить ноги куда-нибудь подальше. И узнать правду. Зачем все это. Что я такое.
Теперь вместо музыки и рисования у меня появились тренировки, борьба и учеба, не связанная с красноречием или чем-то подобным, она обрезала мне волосы, итак короткие до плеч (не разрешала носить длинные). Остригла их еще больше. Собственноручно. Прямо как у античной рабыни, словно утверждая своё исключительное право на владение мной. Строение моего протеза я изучала сама. Не хотелось бы, чтобы что-то сломалось в неподходящий момент.
А ещё я разрабатывала план побега. Не одна, с Джерри. Кто как не он, наемник, может знать о черных ходах Восторга?
И вот настал момент X.