Плохая Связь

Меня будит стук в дверь. В каюте яркое солнце и первая мысль: неужели всё-таки спала? Всю ночь я провела в попытках отключиться и отдохнуть, но просто не получалось.

Боялась, что он придёт. Практически была уверена, что так и будет и не могла спокойно заснуть, а в голове прокручивались события последних суток в хаотическом порядке: Рома, прижимающий меня к стене, коктейль в клубе, погоня на причале, я с ним голая в кровати, мой телефон с неотвеченными звонками, лицо охранника за стеклянной дверью салона.

В какие-то моменты, провалившись в забытьё, видела во сне, как бегаю по узким улицам портового итальянского города, а за мной гоняются Рома и его люди.

Всё перемешалось в густую кашу из впечатлений и сновидений, и я чувствую себя разбитой от попыток это переварить.

Снова слышу стук.
Зачем эта притворная вежливость, если сам закрыл меня здесь на ночь?
Я с трудом встаю и иду к двери. Она оказывается не запертой, за дверью Манола.

— Hola, chica!!! — эта женщина просто невероятно жизнерадостна. Испанка окатывает меня волной бодрости и энергии, сбивающей с ног, а всё, что я могу — выдавливаю из себя жалкую улыбку в ответ. Манола не виновата, что мне плохо спалось. Хотя, откровенно говоря, по утрам я никогда не бываю в такой экзальтации, как она сейчас. Даже когда очень хорошо выспалась.

Женщина влетает в каюту словно ураган, трясет в руках какие-то пакеты из магазинов и безостановочно шпарит по-испански. Оставляет покупки на диванчике, заворачивает в ванную со свежими полотенцами под мышкой, выруливает оттуда с использованными и покидает меня, не замолкая ни на минуту.

После этого испанского шторма, словно выброшенные на берег рыбёшки, в моём сознании остаются две вещи. Первое — эти пакеты для меня, их вчера принес водитель Миша, и второе — Рома ждет меня на завтраке, который давно накрыт в салоне.

Я разбираю покупки. Тут не только трусы, хотя они тоже есть. Три пары — очень мило. Ещё купальник — бикини, должна признать, симпатичный, белый в красную вишню. Льняной сарафан, тоже белый, простого кроя, с открытыми плечами. И мюли без каблука, из голубой ткани, вроде дикого шёлка. Всё неизвестных итальянских марок, чеков нет, ценников тоже. И ничего этого, кроме одной пары трусов, не было в моем списке.

Я закрываюсь в ванной и меряю купальник. Невероятно! Он сидит прекрасно. Честно говоря, мне и самой не всегда удается легко и быстро купить себе бикини. Этому Мише надо работать не водителем, а персональным шоппером.

Когда я поднимаюсь в салон, в своем новом сарафане, надетом на новый купальник, Рома уже допивает кофе.
Яхта, оказывается, успела выйти из порта, и теперь мы стоим недалеко от берега, но уже не в марине.

— Доброе утро! — он рассматривает меня внимательно.
— Доброе, — я начинаю нервничать, как только вижу его.

Роман сидит за столом в расслабленной позе, откинувшись на спинку стула. Он излучает силу и уверенность хозяина жизни, всё в нем говорит о превосходстве: широкие плечи, сильные руки, поза, усмешка, спрятанная в рыжеватой бородке и ярких голубых глазах.

Мне кажется странным, что вчера к вечеру я словно сблизилась с этим человеком. Он носил меня на руках, у нас была очень интимная сцена в ванной, и я сама общалась с ним непринуждённо, шутливо и откровенно. Конечно, когда не была занята планированием и совершением побега и не била его стулом по голове.

У меня будто ко вчерашнему вечеру притупился страх, словно лимит шока и испуга был исчерпан, и я уже не воспринимала реальность адекватно. Ну, что сказать. За ночь этот лимит восстановлен, и мне снова страшно. Я смотрю на него свежим взглядом, и мне не по себе.

Скованно подхожу и сажусь за стол. Он молча наблюдает за мной, оторвавшись от ноутбука, открытого на столе.

— Спалось не очень?
— Отлично, — вру я, не моргнув глазом, и отщипываю кусок круассана.
— Вид у тебя... усталый. — Он говорит это не сочувственно, а насмешливо.

Теперь я понимаю, почему начинаю меньше бояться его во время общения — он дико бесит! Специально провоцирует или он просто такой "очаровашка" — не знаю, но результат неизменный: страх вытесняется злостью.

— Знаешь, комплимент так себе. Сказать женщине, что она выглядит усталой, тоже самое, что сказать: "ты выглядишь плохо".

Он посмеивается и отпивает кофе.
— Ты выглядишь хорошо, даже, когда выглядишь усталой.
Молчу и пытаюсь поесть под его пристальным взглядом.

— Я вижу, вещи подошли?
— Да, спасибо, — я разглаживаю сарафан на коленях, — просто удивительно, как этот твой Миша купил вещи на глазок. Всё как раз. Хм, я не нашла чеков, а хотела бы отдать тебе деньги.

Чувствую себя последней идиоткой, говоря это, но ничего не могу поделать. Воспитание.

Он цокает языком и закатывает глаза:
— Не смеши. Давай, завтракай быстрее, сплаваем, поглядим гроты. Здесь, в Леука, очень красивое побережье, успеем посмотреть перед отплытием на Корсику.

Доедаю круассан с семгой и авокадо, пью кофе и недоумеваю, зачем надо делать это быстрее. Разве яхта не может плыть к гротам пока я завтракаю? Но не уточняю. Пусть себе смотрит достопримечательности как ему угодно: хоть во время завтрака, хоть после.

Наконец наскоро покончив с едой под его молчаливым наблюдением, встаю со словами:
— Всё. Я поела.
— Отлично! — он обходит стол, берет меня за кисть руки и ведет за собой через салон, словно отбившегося от стада барашка.

Мы выходим туда, где вчера провалил свою миссию по караулу молодой Магомед, и я вижу невесть откуда взявшуюся небольшую надувную лодку на воде, прямо рядом с кормой. Белая, длинной метра три или немного меньше.

— А это что за лодочка?
— Мой тендер, — Рома смотрит на меня удивленно, продолжая вести за собой к воде, — мы на нём посмотрим гроты.

— Подожди-подожди, — до меня доходит только сейчас, и я останавливаюсь у края кормы, не желая садиться в надувную лодку. — Ты имел в виду, что мы с тобой поплывем на этом в гроты?

Он застывает, с сомнением уставившись на меня:
— Что не так с гротами?

— Гроты — это супер, все любят гроты, я просто..., — "боюсь плыть с тобой вдвоем на маленькой лодке неизвестно куда в море" думаю я, но говорю, — а мы не можем посмотреть их с яхты?

— У яхты слишком большая осадка, на ней туда невозможно подойти. Для этого и придумали тендер. Не бойся, он надежный. Я помогу, — он берет меня за руки, а сам спускается одной ногой в неустойчивое нутро лодки.

— Нет, погоди, — упираюсь в палубу, словно ослик, — я правда не думаю...

— Тебе понравится, там красиво! — он подхватывает меня за талию и просто ставит в лодку, я и пикнуть не успеваю. Мне приходится сразу же сесть, чтобы не потерять равновесие.

— Слушай, ты вообще не умеешь слышать "нет"?! — ужасно возмущает его беспардонность.

— С чего это ты взяла? — он делает притворно-удивлённое лицо и заводит мотор лодки. Я гляжу на удаляющуюся яхту.

Всё мое существо против того, чтобы быть тут. Это нелепо! Какие еще гроты?! У меня полное ощущение, что он собрался завезти меня подальше в море и выкинуть за борт. Я словно глупый Дикки Гринлиф в "Талантливом мистере Рипли".

Вспоминаю, как несколько лет назад, занимаясь внутренней отделкой в доме, в котором моя семья сейчас живет, я поехала к одним поставщикам итальянского света. Люстры, бра, торшеры. Наш дизайнер их очень рекомендовал.

Располагались они, кажется, в Новогиреево, или может совсем немногим ближе. В этот район из центра просто нереально добраться без жутких пробок: кругом то реки, то железнодорожные пути. Как по мне, туда визы надо выдавать - будто в другую страну добираешься.

Кое-как найдя нужный адрес, я обнаружила безлюдный, мрачный, старый завод, с проходной в километре от офиса, где меня ждал продавец — щуплый мужчина, лет пятидесяти.

Мне не нравилось это всё, еще когда я стояла в пробках, пытаясь объехать бесконечные Яузы и прочие реки, и нескончаемые железнодорожные пути. Но когда он повел меня на склад, показывать люстры, по пустым гулким проходам, заставленным деревянными паллетами, коробками и ящиками, у меня возникло сильнейшее желание развернуться и убежать из этих декораций к "хоррор муви".

Это было и страшно, и смешно! Мы шли вдвоем по абсолютно безлюдному темному складу, петляя между рядами. Я поражалась сама себе: как я попала в такую ситуацию, как меня занесло сюда?! Продавец выглядел безобидно, но обстановка была невероятно жуткая. Идти за ним было страшно, а развернуться и убежать просто глупо.

Вот так же я чувствую себя сейчас. Только без возможности бежать.

Для того чтобы побороть страх, мне инстинктивно хочется взять ситуацию в свои руки, участвовать в происходящем. Я подсаживаюсь к Роме ближе и прошу:
— Покажи, как ей управлять.

— Зачем тебе? Всё-таки решила угнать?! — смеётся он, — да тут всё элементарно.

Он показывает кнопки и рычажки, управление действительно удобнейшее, тут и ребёнок справится. Я ожидала чего-то большего. Сразу замечаю, как ему очевидно нравится учить меня, он делает это с таким нескрываемым удовольствием. Так и хочется закатить глаза: "Пфф, мужчины!"

Я честно ненавижу эти обобщения: все женщины плохо водят машину, все блондинки тупые, а мужчины — "всемирная конфедерация козлов". Мир точно не так прост.
Но, чёрт возьми, как же они все любят учить нас чему-то новому!

Минут через пять-десять мы подплываем к скалам, и уже издали понятно, что виды тут невероятные. Вода такого изумительного бирюзового, прозрачного, насквозь проникнутого солнцем цвета, что просто не верится глазам. В белых скалах огромные пещеры с высокими сводами, глубокие и просторные, переходящие одна в другую. Мы заплываем на лодке на самом тихом ходу прямо внутрь этих анфилад, внутри тихо и гулко.
— Боже, как красиво!
— М-м. Говорил же.

Порассматривав гроты изнутри, (мне отчаянно не хватает телефона, чтобы сфотографировать эту красоту) мы не спеша выплываем наружу и Рома останавливает лодку. Отсюда виды тоже впечатляющие.

Еще раннее утро, и в гротах никого. Скорее всего, через час-другой тут уже будут толпы туристов, пока же вся эта благодать только для нас. Для "нас"? Я имею в виду, для меня и этого проходимца.

Слева недалеко виден лишь один небольшой катер. Кажется, там дайверы.

Интересно, сколько отсюда до берега? До любого обитаемого места, где есть пляж или причал, и можно с лодки сойти на землю и оказаться среди людей? Это туристическое место куда приплывают на экскурсионных лодках из Леука, так что должно быть недалеко. Вплавь, конечно, — суицидальная миссия, но если на лодке? Эта мысль захватывает меня, и я отворачиваюсь от Ромы, чтобы скрыть волнение.

Если добраться сейчас до берега ... И к чёрту сумочку, оставленную на яхте! Пойду в полицию, позвоню мужу, он пришлёт мне денег каким-нибудь переводом. Разумеется, будет неприятный день, наполненный объяснениями, протоколами у итальянских полицейских, заявлениями в русском посольстве. Верунчик, конечно, сможет прислать мне паспорт по DHL, но можно ли посылку получить без паспорта? Или в посольстве выдадут справку ...

Вдруг мне начинает казаться, что всё это будет невыносимо сложно, ужасно муторно. Гораздо легче спокойно вернуться на яхту, и притворится, что выбора не было.

Поймав себя на этой мысли, ужасаюсь собственному малодушию. Я такая рохля. Трусиха. Размазня. А что я скажу себе, если пребывание на яхте обернётся чем-то страшным? Что если это мой шанс? Я же не собираюсь бросать этого типа в открытом море: вон дайверы на лодке, метров двести от нас, не больше. Даже я бы доплыла, а уж он то...

В этот момент, словно в ответ на мои сомнения, Рома поднимается на ноги, чтобы пересесть на другую сторону, аккуратно и ловко переставляя ноги в неустойчивой лодке, и я не жду больше ни секунды. Вскакиваю и толкаю его резко изо всех сил в грудь, не успев подумать, что творю.

Вижу его ошеломлённое лицо, он взмахивает в воздухе руками и с шумом и брызгами опрокидывается в воду спиной.

Я тут же бросаюсь к штурвалу, нажимаю рычажок, и лодочка, гораздо медленнее, чем я ожидала, отплывает. Оборачиваюсь и вижу Рому в воде метрах в пяти. Да он сейчас как даст кролем со всей дури и догонит меня в два счёта! Что же проклятущая лодка не разгоняется?!

— Я не умею... Не умею плавать!!!

Оглядываюсь и вижу, как он барахтается, уходит под воду, выныривает, бьет руками по воде и кричит.

— Я ...Не умею!...

Да вы издеваетесь!

Это ведь невозможно! Он прикалывается?
Как может не уметь плавать хозяин яхты?! Он же... он... Чёрт возьми, он что, реально тонет?!

— Твою мать! — я вижу, как он ушел под воду. Не раздумывая больше ни секунды, хватаю петлю фала, валяющегося на дне, и прыгаю с разбега, сколько позволяет длина лодки. Ныряю буквально в трех метрах от того места, где его видела. Вода такая прозрачная, солнечные лучи пробивают ее насквозь гораздо глубже, чем я нырнула, но я не вижу никого! Выныриваю, оглядываю поверхность воды, набираю воздуха и ныряю снова! Чёрт возьми, что я наделала?! Я убила человека! Он должен быть тут! Не вижу его! Он должен быть тут...

В эту секунду что-то хватает меня и я ору прямо под водой! Горький огонь морской соли обжигает мне пазухи, я вырываюсь в панике, но меня не топят, а поднимают на поверхность, где я пытаюсь исторгнуть воду, которой нахлебалась, и хватаю ртом воздух.

— Попалась! — Рома держит меня в охапке и смеётся. Смотрю в его мокрое весёлое лицо прямо передо мной, на сверкающие капли на рыжих ресницах, и начинаю кричать:
— Ты... Ты что?! Я думала — ты утонул! Я думала, что убила тебя!

Изо всех сил выворачиваюсь, бью его ладонями по скользким плечам, толкаю, вырываюсь, но он, смеясь, хватает меня за запястья, не обращая внимания на крики и жалкие удары, и не отпускает.

— Прости, прости, серьёзно. Да ладно тебе! Я не думал, что поверишь, — он смеётся, хотя пытается делать виноватый вид. — Ты реально решила, что я плавать не умею?

— Идиот.

— Нет, серьезно, люди так быстро не тонут. Хотя, может меня кракен утащил на дно? Быстро. Тогда конечно, — он покатывается со смеху.

Перестаю вырываться, делаю каменное лицо, поджимаю губы и гордо отворачиваюсь. Что за свинство! Я его спасала, чуть от страха не скончалась, а он ржёт надо мной, как конь.

— В следующий раз я не буду тебя спасать, ясно? Тони себе на здоровье.

— Ясно, ясно. Прости. Ты права, всё, — он пытается отдышаться от смеха. — Не смеюсь больше. Фух. Всё. Это вообще-то я должен обижаться: ты меня в воду столкнула и хотела тут бросить. Если бы я не прикинулся тонущим, уплыла бы? В Черногорию? Кстати, где наш тендер?

Оглядываюсь, и вижу что лодку отнесло довольно далеко.

— Я взяла фал, — надменно, не без гордости за свою сообразительность, показываю ему петлю верёвки на своей руке.

— М-м. Фал — это круто. Но сомневаюсь, что другой конец прикреплен к лодке, судя по тому, как она далеко.

— Что?! А на кой чёрт у тебя в лодке фал, который ни к чему не прикреплен?! — я в отчаянии смотрю на очень далекую надувную лодочку и бесполезную веревку в своей руке.

— Ладно, спасательница Малибу, я за лодкой. Никуда не уходи.

И эта бессовестная скотина начинает плыть в сторону тендера с невероятной скоростью профессионального пловца. Выпендривается, чёртов негодяй.

Через несколько минут мы уже плывём к яхте. Я сижу в мокром сарафане, вытирая воду, вытекающую из носа, и всё еще злюсь на него и еще больше на себя.

От воды и звука мотора шумно, меня продувает, ноги и руки заледенели. Погода обещает быть прекрасной, но день только занялся (я подглядела на его наручных часах — всего восемь утра) и солнце греет слишком деликатно. За десять минут пути в мокрой одежде я продрогла до костей. Тендер причаливает к кормовой платформе, где нас ждут охранники, ловко и сноровисто "паркующие" лодочку, пока я сижу, как нахохлившийся воробей. Быстрыми, острыми взглядами они подмечают нашу мокрую одежду, но молчат.

Рома протягивает мне руку:
— Ну что сидишь? Пойдём.
Гляжу на его ладонь, и мне хочется оттолкнуть её, джентльмен нашёлся, но понимаю, что это глупо, и после лёгкого колебания вылезаю с его помощью из тендера.

— Да у тебя губы синие! — берет меня за ледяные плечи и кричит Маге, маячащему неподалёку, принести плед.
Я тут же отстраняюсь от его рук. Да что он хватает меня всё время? Слышал что-нибудь про личное пространство?
Рома никак не реагирует на мой негодующий вид, и как ни в чём ни бывало говорит:
— Тебе надо выпить. Покрепче что-нибудь. Виски.

— Какой виски? Сейчас утро, — слабо протестую я. Не хватает только напиться.

Мага приносит плед, большой и жёсткий, в мрачных тонах. Теперь, завёрнутая в него, я похожа на спасённую жертву кораблекрушения. Рома в это время снимает мокрую футболку и вытирается полотенцем: у него такое мускулистое, прокачанное тело, широкие плечи, крепкая грудь. Отвожу глаза от голого загорелого пресса и замечаю, как он перехватывает мой взгляд. Это что, ухмылка? Да ни кто не рассматривает тебя, успокойся. Какое самомнение!

Рома подходит ближе со всё еще обнажённым торсом, и мне некуда девать глаза. В голове как на зло возникают картинки из вчерашнего дня, где он совершенно голый.

— Спасибо, кстати, что прыгнула меня спасать.

Ой, да Бога ради, сколько можно потешаться над этим?

— Эта шутка была смешной только первые двадцать раз, — ворчу в ответ, стараясь скрыть своё нелепое смущение от того, что была поймана с поличным.

— Я без шуток.
Он кидает быстрые, внимательные взгляды из под рыжих бровей.

На палубе начинается суета: приготовления к отплытию, заводятся двигатели, Рома переговаривается по-французски с появившимся мужчиной средних лет в белой форменой одежде (это, судя по всему, шкипер, и я впервые вижу его за всё время пребывания на судне). Язык Вольтера и Камю освоен мной гораздо хуже испанского — слов двадцать от силы, половину из которых можно встретить в меню ресторана. Еще знаю сорта французских вин. Это засчитывается? Разговор у мужчин явно не про еду, так что я не понимаю ни слова.

Капитан уходит, вежливо кивнув и улыбнувшись, а Рома мягко подталкивает меня к лесенке на другую палубу. Там, наверху, затворяет за нами стеклянные двери и мы остаёмся одни в тишине и тепле салона.

Он проходит к шкафам справа и, выдвинув лакированный ящик бара, перебирает звенящие бутылки. Я залезаю с ногами на диван и заворачиваюсь в колючий плед поплотнее. Гляжу, как обладатель прекрасного голого торса открывает и нюхает напитки из бара, и меня охватывает чувство, что всё происходящее — такая нелепица: мы просто заигрались в похитителя и жертву, это же несерьёзно! Надо поговорить нормально, спокойно, и меня отпустят домой. Ясно ведь, что шутка затянулась.

Он протягивает мне широкий хрустальный стакан с янтарной жидкостью и усаживается рядом, но не слишком близко. Я в уголке, а хозяин яхты и положения ровно посередине огромного дивана. Делаю короткий вздох и стараюсь звучать убедительно:

— Рома, — смотрю ему в глаза, в попытке проникнуть сквозь броню усмешек и сарказма, — отвези меня на берег. Покатались и хватит, пожалуйста. Это не смешно и не весело. Мне надо вернуться. Я не хочу никуда плыть.

Он смотрит внимательно, откидывается на спинку дивана, вальяжно укладывая правую щиколотку на левом колене.
— Не переживай так. Всё нормально будет.

— Послушай, — я невольно начинаю нервничать. Явственно чувствую своё участившееся сердцебиение и вспотевшие ладони, - что значит "всё нормально будет"? Ты должен меня отпустить. Это не нормально удерживать человека насильно, понимаешь?!

— Ты всегда такая, — вижу, как он старательно подбирает слово, — тревожная? Расслабься уже. Через четыре дня поедешь домой. Твой паспорт выслали из Черногории в Канны. Смысла уже нет метаться.

— Мой... — я совершенно растеряна, — мой паспорт лежит в сейфе в номере отеля.

— Уже нет, — он разводит руками, качнув виски в своём стакане.

— Как это возможно? Вы что же, выкрали его под покровом ночи? — я скептически усмехаюсь и делаю большой глоток виски, спохватившись, что не собиралась его пить, только когда огненная ароматная жидкость ухает в желудок.

— Фильмов насмотрелась? — смеётся он, — какие "покровы ночи"... Ты написала подруге Вере и она передала паспорт в лобби отеля моему человеку. Кстати, такая нормальная подруга — минимум вопросов. Просто делает, что ты просишь.

Издевательство какое-то! Минимум вопросов?! Да что же это такое?!

— Как она... почему она верит, что это я пишу?! — прекрасно слышу в глубине своего голоса звенящую струнку истерики. Что вдруг случилось с "поговорить спокойно"?

— А с чего ей не верить? Она звонила — я сбросил. Написал: "плохая связь, пиши". Нормальная ситуация.

Ну почему всё так гладко складывается для этого негодяя?! Выходит, что достаточно завладеть телефоном человека, и можно завладеть всей его жизнью?!

— Да зачем я тебе тут нужна?! — не выдерживаю, ставлю стакан на подлокотник и вскакиваю, уронив плед на пол, - если ты не понял до сих пор, спать с тобой я не стану. По крайней мере, по своей воле. Отпусти меня!

Он тоже поднимается, поставив стакан на столик около дивана, и смотрит с усмешкой.

— Нет, не хочу. Мне с тобой весело, ты очень... необычная. А на счет "спать" — не стоит зарекаться.
Его улыбка становится шире и я понимаю, что он это не всерьёз. Не всерьёз же? Он подходит и поднимает плед, а я отступаю на шаг.

— Боишься меня? — у него на лице недоумённое выражение, словно мой страх необъясним и непонятен.

— Нет... — я упираюсь влажной спиной в прохладное стекло боковых дверей салона, — просто слегка опасаюсь. Ладно... боюсь. Я тебя не знаю. Ты с самого начала меня обманываешь или говоришь полу-правду. Удерживаешь меня тут силой. Неизвестно, что у тебя в голове — может ты маньяк, который прикидывается очаровательным. Придушишь и скинешь в море.

— Значит ты считаешь меня очаровательным? Хоть и притворно, — говоря это, он приближается вплотную, облокачивается свободной рукой (в другой держит плед) о стеклянную стену позади меня. Он не прикасается — просто нависает, но у меня сбивается дыхание от его угрожающей близости, голой мускулистой груди перед глазами, ярких голубых глаз и внезапно окутавшего запаха его тела и морской соли.

— Мне нужно переодеться, в мокрой одежде холодно, — я отвожу глаза в сторону и жду, когда он позволит выбраться из этой ловушки.

Рома берет меня за теплые пальцы и смотрит на розовеющие от виски щёки. Яснее некуда, что мне не холодно. Улыбается, медлит немного, затем говорит:
— Конечно. Иди.