The Bloodstream

28 часов до операции «Рапира».

Раннее холодное мартовское утро. Солнце едва начало освещать своим светом верхушки домов, но на улице уже ходили люди, спешившие на работу. В школах и садиках горел яркий свет, хотя сами здания еще были пусты. Где-то на улице звучал гул гидравлических механизмов от мусороуборочных машин, завершающийся громоздким звуком удара мусорного бака об асфальт. Чистое от облаков небо все еще было темным и, уходя дальше в горизонт, казалось вообще затянутым тучами.

Ева сидела на полу в своей квартире, одетая в белую майку, поверх которой была серая теплая мантия, напоминавшая халат без застёжек, и простые домашние шорты. Ее длинные светлые волосы были собраны в небрежный пучок на голове, пережатый резинкой. Сложив ноги лодочкой, она опиралась локтем в коленку, положив голову на ладонь, рассматривая печатный лист бумаги, который держала за край второй рукой. От многочисленных складываний лист частично потерял свою прямую форму, и в местах сгиба текст выглядел не таким свежим, но все еще был читабельным. Перед ней на полу лежало много таких листов, разложенные стык в стык друг к другу, а на столе рядом лежала раскрытая синяя папка, в которой стопкой лежали различные фотографии ее семьи, а так же и прочие бумажки, не поместившиеся на полу. В комнате был выключен свет, но Ева поставила себе рядом небольшую настольную лампу, которая освещала листочки. Внезапно в окно подул ветер, из-за чего оно открылось шире, сдувая разложенные листы. Резко наклонившись вперед, Ева прижала руками несколько листов, но некоторые из них ветер сдул в глубину комнаты.

Встав с пола, Ева прикрыла окно и стала собирать разбросанные листы. Собрав все в одну стопку, она аккуратно сложила их в папку, застегнув ее на молнию. Взяв папку в руки, она подошла к шкафу со стеклянными дверцами. Внутренние его стенки были заделаны зеркальными пластинами, а полки были выполнены из прозрачного толстого стекла с прямыми фасками на ребрах. Нижние полки были заполнены красивыми бокалами с вырезанными узорами. Между них иногда встречались различные сувениры, привезенные из других стран: различные фигурки ручной работы, миниатюрные здания и храмы, а также раскрытый веер с красочным узором. На самой верхней полке, которая находилась чуть ниже уровня глаз Евы, стояло несколько обычных деревянных рамок. В основном на них был отец Евы и Марты на природе или на фоне красивых пейзажей и зданий, сфотографированных в других странах. На некоторых других фотографиях он был в военной форме или на фоне своей машины. В самой широкой рамке была старая, слегка выцветшая групповая фотография военных на фоне грязной бронемашины и разрушенных зданий. Все они улыбались, курили и держали в руках открытые бутылки алкоголя. Их отец сидел на краю машины, закинув винтовку на плечо и поднимая вверх вспененную бутылку шампанского. В нижнем правом углу фотографии маркером было написано «Псы, Грозный 1995». Перед фотографией на мягкой подстилке лежала позолоченная медаль с изображением волка. По кромке медали была нанесена надпись «Ветеран Чеченской Войны». У боковой стенки на прозрачной подставке стоял нож, доставшийся Еве от отца как сувенир, подаренный ему на работе по случаю отставки. Несмотря на официальность предмета, регистрационный номер у основания клинка был грубо сточен. Кованое лезвие с рукояткой из белого дерева была покрыта лаком и имела небольшой значок в виде красной звезды ручной работы, отсылающий к истории создания данного ножа. Стальные детали рукоятки были покрыты золотом, не подразумевающие использование ножа по прямому предназначению. Несмотря на это, лезвие заточено по всем законам и стандартам изготовления холодного оружия. Под кровостоком на лезвии лазерной гравировкой была нанесена некая надпись, подчеркивающая символизм ножа.

Впереди всех рамок стояла самая большая пластиковая рамка. Под защитным покрытием была относительно небольшая фотография, сделанная на полароид Марты. Она была сделана Евой во время одного из дачных пикников. Сфотографировав себя на фоне Марты с их отцом, который показывал ей как играть на гитаре, сидя на поваленном дереве около тлеющего костра. Ева достала рамку, после чего вытащила оттуда фотографию, положив ее вовнутрь папки.

Зайдя на кухню, Ева была ослеплена солнечным светом, отражающимся от окон здания напротив. Протерев глаза, она подошла к чайнику, включив его. Пододвинув себе ближе стул, Ева села на него, уткнувшись в телефон. Новостные ленты были заполнены новостями об набирающей обороты эпидемии неустановленной болезни, в то время как неофициальные источники гласили о грядущем строгом карантине. Заварив себе кофе с молоком, Ева вышла на балкон и приоткрыла окна. Солнце постепенно освещало все ярче: небо окрасилось в мягкий голубой цвет, а дома, отделанные светло-оранжевым кирпичом, вовсе светились. Внизу на улице по тротуарам уже ходили дети с родителями и без, неся с собой разные пестрые рюкзаки. Несмотря на ранний март, весна уже была достаточно теплой. Снег уже растаял и лишь ночью температура могла опуститься на пару градусов ниже нуля. Грев руки об теплую чашку кофе, Ева с умиротворением встречала рассвет, хоть и само солнце вставало с другой стороны ее дома.

Во дворе дома напротив стояло две машины скорой помощи со включенными мигалками. Их задние двери были открыты, а двое санитаров водителей стояли позади них и, спустив медицинские маски под подбородок, курили сигареты, о чем-то болтая. Через какое-то время из подъезда дома вышло несколько врачей, одетых в защитные халаты поверх обычной синей формы. На их лицах были надеты более толстые маски-респираторы и прозрачные защитные очки с медицинской шапочкой. Они помогали спуститься по лестнице какому-то мужчине. Натянув каждый по одной перчатке, санитары пожали друг другу руки и разошлись по своим машинам. После того как все двери закрылись, обе машины тронулись с места и начали постепенно выезжать с внутреннего дворика. Пока Ева пила кофе, ей пришло уведомление на телефон. Это было сообщение. «Доброе утро, Ева Андреевна, у меня нет копии заключения СЭС. Не могли бы вы посмотреть, не осталось ли у вас?» - Константин, Управляющий. Немного нахмурившись, Ева задумалась, пытаясь что-то вспомнить, после чего перезвонила на этот контакт.

- Доброе утро, Кость...

- Да, здравствуйте еще раз, Ева Андреевна, простите за раннее беспокойство...

- Не не, все нормально. Я не спала. Оригинал заключения разве не в сейфе?

- Вот, только что в нем смотрел. Тут его нет. – ответил он, покашляв. – Я подумал, может у вас где-то скан остался, я мог бы его распечатать.

- Нет, я боюсь скана у меня нет. А оригинал куда делся то?

- Честно, понятия не имею. Я же сам его в глаза не видел. Его же не при мне выдавали, я в отпуске был.

- А... я вспомнила. Он у меня скорее всего. – ответила Ева, протерев глаза. – Я забыла его в сейф с остальными документами положить. Во сколько сегодня комиссия приедет?

- Они вообще говорили, что к 4, и что позвонят за час, если вдруг что. – ответил он, после чего снова стал тяжело кашлять.

- У тебя все нормально?

- Простудился, наверное, но пока нормально. Кашель, и на глаза давит немного. Я кофе выпью и станет легче. Уж комиссию смогу встретить.

- Да как бы ты их сам не напугал еще... Попроси нашего бариста сегодня к этому времени прийти. Я тоже где-то за час подъеду, но, если что, держи в курсе.

- Хорошо, вас понял, до свидания.

- И тебе тоже... - ответила Ева, после чего положила трубку.

Выйдя с балкона, она поставила чашку с недопитым кофе на стол и открыла небольшой шкафчик, висящий на стене. Внутри плотными стопками стояло много разных папок с разделителями. Корешки некоторых из них были обклеены бумажным скотчем с разными надписями, помогающие сортировать документы. Вынув несколько неподписанных папок, Ева стала их пролистывать, но не смогла найти нужную бумажку. Оглядев развернутые папки, она постучала несколько раз пальцами по столу и, убрав их обратно в шкаф, ушла в комнату.

Ева целенаправленно открыла один из шкафов с одеждой. Раздвинув несколько вешалок, она добралась до стального сейфа, стоящего в углу у самой стенки. По размеру он был чуть больше коробки для обуви, но был заметно выше. На его двери была небольшая панель с цифрами и изогнутая ручка. Введя нужную комбинацию, Ева открыла дверцу. Внутреннее пространство сейфа было разделено полкой. На верхней полке лежали несколько других документов, старые просроченные удостоверения их отца, которые он себе оставлял на память, небольшой дневник, в котором он раньше оставлял заметки и несколько рисунков, которые дарила ему Марта. На нижней полке лежал старый телефон «раскладушка» на кожаном чехле, и достаточно громоздкий пистолет. Рядом с ним лежал пустой магазин и небольшая картонная коробка с патронами. Коробка от старости уже выцвела, и некоторые ее углы были рванные и расходились. Сам пистолет выглядел не новее. Все его металлические части переливались от черного до бронзового, а магазин в некоторых местах и вовсе блестел сталью от трения. Все номера на пистолете были сточены или заварены. Отец Евы давно отдал ей этот пистолет на случай непредвиденных ситуаций, но она ни разу его и не трогала, чему была искренне рада.

Осмотрев внимательно все бумажки внутри сейфа, Ева снова не нашла, чего искала. Закрыв сейф, она достала из шкафа черную кожаную куртку и флисовые штаны. Быстро переодевшись и надев свои кеды, она забрала ключи от машины и вышла на лестничную клетку. Из приоткрытых окон с улицы несколько раз прозвучал «крякающий» гудок, но как только Ева хотела спуститься по лестнице, чтобы подойти к окнам, из двери напротив вышла мама с двумя детьми, придерживая одного из них за руку. Держа во второй руке пачку масок и ключи от дома, она говорила по телефону, прижав его плечом. Встретившись взглядами, Ева приветливо кивнула ей, не отвлекая от разговора, и вызвала лифт.

- Все, давай, мы сейчас в лифт. Я тебе потом перезвоню... Доброе утро, Ева. – сказала она, убрав телефон в карман. – На работу?

- Не, я в машине вещи оставила, вот искала их как раз... Как там в школе? Я читала, что без масок уже не пускают.

- Ой да кошмар. То учителей заставляют по кабинетам шарахаться, успевай маски менять только. То без масок и детей не пускают. – говорила она, поправляя шапку на ребенке.

- Я думала, что всех вот-вот должны на дистанционное обучение отправить.

- С ребятами постарше так может и можно, а с младшими классами как... Кто дома то за ними присмотрит, пока все родители на работах. Зато как придумывать идиотские правила, так они первые. Вчера вот была на их собрании, так половину родителей даже в школу не пустили...

- А как тогда собрание то проводить?

- А никак, те кого пустили включали громкую связь остальным.

- Цирк какой-то.

- И не говори. Но мы еще посмотрим какое у нас сегодня собрание будет.

- У нас?

- Там в чате управдома написали, что сегодня собрание касаемо обработки подъезда и вакцинации. Всем надо быть обязательно... А вот как мне быть, если я на работе до вечера. Так еще и детей забрать надо.

- Будут клеймить тех, кто не кололся? Зачем мы там вообще?

- Ой, да я не знаю. Какую-то отчетность собирают, наверное. Опять расписаться всем за что-то нужно. Как будто нам заняться больше нечем. Ты придешь?

- Я вообще планировала сегодня с сестрой встретиться... А во сколько это собрание?

- В 5 с чем-то вроде... Я могу тебя прикрыть, если заберешь моих после школы, м? Ключи я тебе оставлю, а там дома они уже покушают если что. А я с работы сразу на собрание тогда, скажу там... бла бла бла, за детьми моими присматриваешь и за тебя там послушаю, распишусь если надо.

- Вообще звучит неплохо. А мне их отдадут то из школы? И во сколько их встретить?

- Да, я сейчас их классной напишу, предупрежу. У них сегодня последний урок в половину третьего кончается.

- Хорошо, я согласна. Спасибо большое

- Ой ладно уж, тебе спасибо. Держи ключики. – ответила она, передав Еве связку ключей. – Еда в холодильнике есть, так что они справятся, не переживай.

- А мы на машине поедем, тетя Ева? Я могу спереди поехать? – спросил один из детей.

- Нет, ты что, тебе еще рано, поедете оба сзади и пристегнуться не забудьте. – ответила ему мама, пока Ева не успела ответить.

Приехал лифт, и они все зашли в него. Спустившись вниз, Ева первая вышла из лифта и пошла вперед открывать дверь подъезда. Встав у двери, она увидела, как напротив ее подъезда, поперек узкой дороги стоял большой трех-осевой мусоровоз. Своей задней частью он стоял в открытом заборе детского сада, где двое рабочих двигали мусорный бак. Слева от мусоровоза друг за другом стояло две машины скорой помощи с включенными мигалками, но без сирен. Вокруг кабины мусоровоза скопилось несколько людей, что-то бурно обсуждавших, но из-за рева работы двигателя, Ева не могла разобрать речь. Водитель мусоровоза выглядывал из открытой двери, оглядываясь то вперед, то назад, активно жестикулируя санитару одной из скорой помощи, который стоял рядом.

- Что у вас тут происходит? – спросила соседка Евы, выйдя с детьми на улицу.

- Вот идиоты, заехали так, что выехать теперь не могут и проезд перекрыли. – ответила ей женщина стоявшая напротив лавочки.

- А эти что, объехать с другой стороны не могут?

- Там трубы меняют и дорогу перерыли... - вмешалась в разговор Ева.

- Понятно...

- Может попробуют по газону проехать? Я все равно к машине спустилась. Разверну ее немного, пока они с мусором возятся, пусть проезжают.

- Чтоб потом нам Наташа эта за ее клумбы все мозги вынесла? Не пусть сами возятся.

- Ну ты чего, скорая же. А то, что она тут выращивает выглядит ну уж слишком жалко. Если надо я ей сама семена новые куплю. Давай, Ев. Все я тогда на связи если что.

- Да, до свидания.

- До свидания, тетя Ева!

Глубоко вздохнув, Ева подошла к санитару, стоявшему у мусоровоза. Выслушав ее предложение, он словесно послал водителя мусоровоза и пошел к себе в машину. Автомобиль Евы стоял рядом с подъездом прямо вдоль клумбы. Это был старенький «бмв» 95-ого года черного цвета, на котором раньше ездил ее отец. Она не разделяла его симпатии к этой модели, но из-за любви и уважения поддерживала машину в хорошем состоянии, не меняя ничего кардинально в ее внешнем виде. Это был все тот же строгий седан с плотной тонировкой, но сидевший на более современных низкопрофильных дисках, окрашенных в матовый стальной цвет.

Сев в машину, Ева завела ее и стала разворачивать в сторону дороги. Свободно двигаться не позволяли металлические столбы, вбитые в асфальт, препятствующие машинам парковаться прямо напротив двери подъезда. Слегка развернув корпус, Ева вывернула руль в другую сторону и стала сдавать назад. Выехав задними колесами на клумбу, она остановилась и, сложив боковые зеркала, махнула рукой водителю ведущей машины скорой помощи. Пока скорая заезжала на бордюр, отделяющий дорогу от газона, Ева стала осматривать салон. Почти весь он выглядел мрачно-темным: темная кожа, темные пластиковые детали. Лишь тонкие вставки лакированного дерева на дверных панелях и у коробки передач выглядели чуть светлее. Весь этот строгий темный стиль нарушал небольшой кулон в виде боевого самолета, который ярко блестел в темном салоне автомобиля.

Осмотрев задние сидения, Ева наклонилась к бардачку. Внутри лежало несколько сложенных листов. Не доставая их из бардачка, она пальцами перебрала несколько листов, как нашла нужный лакированный лист бумаги, к корешку которого скрепкой были прикреплены еще несколько печатных листов. Положив их к себе на колени, Ева дождалась, пока вторая машина скорой помощи съедет с газона на асфальт, после чего вернула машину на место.

22 часа до операции «Рапира». 

Середина дня. Ева сидела в машине, стоя на одном из светофоров по пути в школу, допивая газировку через трубочку. Не найдя дома ничего перекусить, она решила съездить до ближайшего «МакАвто». Солнце незначительно прогревало воздух, но между домами иногда дул холодный порывистый ветер. Откинувшись назад в сиденье, Ева отпустила руль и открыла органайзер над лобовым стеклом, чтобы прикрыться от солнца. На соседнем сидении лежала ее собранная папка и смятый бумажный пакет, в которой она потом положила свой стаканчик.

«...так же хотим напомнить вам о важности соблюдения мер предосторожности для защиты вашего здоровья и здоровья окружающих. В связи с продолжающейся угрозой распространения инфекционных заболеваний, мы призываем вас не забывать о ношении медицинских масок в общественных местах и вакцинации. Вакцинация доступна во всех государственных поликлиниках, там же вы сможете узнать о других бесплатных пунктах вакцинации и диагностики. Берегите свое здоровье и здоровье окружающих. Теперь...» - не успела договорить ведущая радио, как Ева выключила звук.

Загорелся зеленый, и Ева, не спеша, тронулась с места, не трогая руль. Как вдруг с одного из поворотов прозвучал знакомый крякающий сигнал. Тут же Ева вдавила тормоз. От перегрузки, она двумя руками схватилась за руль. С сидения вниз слетели пакет и папка. Вместе с ней остановилась и соседняя полоса. На попутной полосе слева от них появилась ярко-желтая машина скорой помощи. Не прекращая сигналить и моргать фарами, она на полной скорости вошла в поворот и, просвистев тормозами, поехала дальше. Постепенно движение восстановилось, и Ева поехала дальше.

Подъезжая к школе, она свернула во дворы. Проезжая по узкой дороге вдоль много подъездного дома, Ева видела, как многие дети уже выходили из школы. Кто-то шел с родителями, кто-то шел сам в кампании других ребят. Старшие классы собирались в небольшие группы напротив ворот. Кто-то уходил за дом, плохо скрывая свое намерение покурить, кто-то шел в магазин или домой. Многие имели при себе маски. Кто-то держал ее надетой, у многих они же висели на шее или торчали из кармана. Заезд к воротам школы был перегорожен дежурной машиной скорой помощи, которая стояла тут почти каждый учебный день.

Увидев свободное место, Ева припарковала машину и подобрав пакет с мусором, вышла из нее. Выкинув по пути пакет, она проверила время и стала глазами искать нужных детей. Как вдруг ей на телефон позвонила ее соседка.

- Ало. – начала Ева.

- Привет, Ев, слушай зайди в школу, они там стоят, их без сопровождения не отпускают. Училка их там эта, упертая. Ничего слушать не хочет. Там из ворот налево...

- Да да, хорошо. Я знаю. Я же тут сама училась. Сейчас заберу их.

- Спасибо больше. Все тогда, я побежала. На собрании я тебя прикрою все как надо.

- Спасибо, всего доброго. – ответила Ева и положила трубку.

Глубоко вздохнув, Ева убрала телефон и прошла через ворота. Проходя мимо встречного потока учеников, она внезапно вспомнила, что оставила маску в машине, но не решилась возвращаться за ней. Зайдя в школу, она встала у трубчатого заграждения, чтобы не мешаться на проходе. Напротив входа находилась раздевалка, где сейчас была большая толпа. Так же много народу было во всем холле. Кто-то куда-то шел. Кто успевал, занимал мягкие диваны у окон. Огромное количество шума слегка дезориентировало Еву, и она снова стала искать нужных ей детей. «Здравствуйте, тетя Ева!» – крикнул один из них. Перекинув куртки через рюкзаки, они стояли у крайнего турникета в кампании учительницы.

- Привет, ребятки. Ну что, давайте домой. – сказала Ева, подойдя к ним.

- Здравствуйте. Вы за ними пришли? – спросила учительница.

- Да... Меня их мама попросила, она сегодня с работы поздно и попросила меня зайти вот...

- Да, я вижу, а почему без маски?

-...а я привилась уже. – ответила Ева, недолго думая, чтобы избежать конфликта.

- Это ваше дело, но в школе нужно надеть маску.

Внезапно в разговор вмешался учитель физкультуры. Высокий, достаточно худой мужчина, одетый в ярко-красный спортивный костюм и стянутой маской на подбородок. В школьное время он вел уроки у Евы и Марты.

- Вот это люди. Здравствуй Ев. – бодро начал он, протянув ей руку. – Как дела, как Марта там? Еще играет?

- Здравствуйте, Денис Владимирович, рада вас видеть. – ответила она, не ожидая такого приветствия. – Все хорошо, вроде играет еще. Фоточки мне кидает с игр. Вот пришла ребят забрать, а то мама их на работе.

- А... понял. – ответил он, оглянувшись и резким движением натянул маску обратно. – Наталья Николаевна, мне ваших сегодня ждать?

- А куда денутся, по расписанию же есть.

- Вы уверены? Я сейчас двоих поймал прям на пожарном выходе. Они же куртки забирают на урок раньше. Ну я им по ушам надавал, сказал, что за вами пошел.

- Да? Так, я тогда за Сашей схожу. Она мне быстро список отсутствующих сделает. Постоишь пока присмотришь? В Зале они ничего не вытворят?

- Так я зал то закрыл. Идите, я посмотрю.

- Спасибо. – ответила учительница и в спешке ушла дальше в холл.

- Давай, забирай. Марте привет от меня передай. Пусть тоже заходит. – обратился он к Еве, сняв маску обратно.

- Спасибо больше, Денис Владимирович, обязательно передам. – с улыбкой ответила Ева и, забрав детей, вышла на улицу.

- А мы быстро доедем?

- Конечно быстро. Тут ехать то всего ничего. Но оба поедете на заднем.

- Хорошо...

Дойдя до ворот, Ева увидела, как у машины толпится народ. Какие-то старшеклассники рассматривали автомобиль, диски и салон. Сначала Ева посчитала это милым, но, чтобы не тратить время, она достала ключи от машины и нажала на кнопку удаленного старта. Через секунду двигатель завелся и взревел на максимальных оборотах, постепенно опускаясь до холостых. Испугавшись, многие из них отошли назад. Пока кто-то из них смеялся, Ева открыла машину и помогла детям сесть в нее и пристегнула им ремни.

- Так. Все в порядке? Можем ехать?

- Да, теть Ев, я уже кушать хочу.

- Сейчас через пару минут уже дома будем. Вы же сможете себе разогреть или лучше мне стоит?

- У нас хлопья есть, мы с молоком съедим.

- А у меня еще бутерброды с обеда остались.

- Хорошо, тогда поехали. – ответила Ева и плавно тронулась с места.

Внезапно, у Евы зазвонил телефон. Мельком взглянув на экран, она поставила телефон на подставку и ответила на звонок. Это был управляющий ресторана.

- Да, Кость, что-то случилось? Я просто за рулем.

- Ева Андреевна, я боюсь, я не смогу прийти. Мне совсем хуже стало.

- Совсем плохо?

- Да. Температура скачет: то в холод бросает то в жар. Я выпил, конечно, таблетки, но пока вообще не действует. Подташнивает... Прям совсем мерзко.

- Ладно... сиди дома. Я сама их встречу. Остальные документы... они...

- Да, да... они в офисе лежат прям на столе. Только мне комиссия пока не звонила, а сами они трубку не берут.

- Хорошо, тогда поправляйся, я потом отпишусь, что к чему.

- Спасибо, до свидания. – ответил он, после чего Ева положила трубку.

- У меня сегодня друг пришел весь белый. Кашлял постоянно. Говорил тошнит его... - сказал один из детей.

- Да да, его потом в туалете вырвало... фу...

- М-да уж... не в маску хоть?

- Фу...

- Ладно, лучше не говорите...

Добравшись до дома, она оставила машину на въезде во двор. Проводив детей, она отдала им ключи и позвонила соседке сказать, что все хорошо. Переодевшись в деловую рубашку и черные широкие брюки, но оставив ярко-синие кроссовки и отцовскую куртку, Ева вернулась к машине. Она проверила, что все нужные документы взяла с собой, и поехала в ресторан. На многих перекрестах ближе к центру движение было осложненно из-за часто проезжающих машин спецслужб. В то же время пешеходов было не так много. Так как многие магазины были закрыты или имели серьезные ограничения на обслуживание посетителей, улицы казались более пустыми в этих местах. Но стоило проехать около входа метро, как в глаза бросалась огромная толпа людей, бесконечно циркулирующая в дверях. Особенно сильно выделялось количество такси, которое стали заказывать чаще из-за страха подхватить заразу.

Доехав до нужного места, Ева свернула во двор. Чтобы не искать парковочное место, припарковала машину на месте разгрузочных ворот склада, в котором хранились некоторые продукты. С боку располагался вход для сотрудников, где под угловым навесом было несколько лавочек и небольшая урна. На лавочке сидел ее бармен и курил сигарету. Поверх своего рабочего фартука он был одет в черную дубленку и что-то смотрел в своем телефоне.

- Здравствуй, Олег. – сказала Ева, выйдя из машины и закрыв ее.

- О, здравствуйте, Ева Андреевна. – ответил он и двумя пальцами выкинул сигарету в урну.

- А ты чего тут? Они еще не пришли?

- Не знаю... закрыто же. Костя трубки не берет.

- Блин. Мы же тебе ключи в тот раз не оставили, прости. Давно сидишь уже? – спросила Ева, достав ключи.

- Да нет, просто я напрягся, что мне никто не отвечает, а Вам как-то неудобно было писать.

- Странно, что Костя тебе не сказал. Его не будет, он больничный взял. А я немного замоталась. – ответила она, открыв дверь. – Достань пожалуйста кофе какой-нибудь на свой вкус свежий. Будем пытаться комиссию задобрить. А я пока все документы проверю. И жвачку не забудь.

- Само собой. Будет сделано. – ответил он, скинув с себя куртку и зайдя внутрь.

Прошел час, другой. Никто так и не позвонил. Ева успела проводить Марту и отправить бармена домой. Оставшись в ресторане одна, она от безделья легла на гостевые диваны и уткнулась в телефон. Новостные эфиры были переполнены разными передачами касательно бушующей инфекции. Многие из них сдержанно доносили мысль о соблюдении всех мер безопасности и о полном контроле ситуации со стороны министерства здравоохранения. В некоторых новостных лентах мелькали слухи о грядущем карантине и об его ужасающих мерах, а также об обеспокоенности других государств касаемо текущей ситуации. Часть стран активно поставляла медицинскую помощь, в то время как другие были встревожены и были готовы временно ограничить воздушные коммерческие связи.

Солнце постепенно садилось, освещая дома более рыжеватым светом. Где-то в дали на улице были слышны редкие сирены и гудки, которые быстро сливались с общим шумом оживленной части города. Спустя какое-то время Ева сама позвонила Косте, но он не взял трубку, а горячая линия службы СЭС была недоступна, и никто не отвечал. «Ой да пошли вы в...» - сказала негромко Ева, и начала собираться сама. – «Сами хрен пойми, как работают, и другим не дают.» Выключив свет, закрыв двери и оставив все нужные документы в офисе, Ева вышла во двор к машине. Достав телефон, она стала звонить Марте, перебирая второй рукой ключи от задней двери.

- Эй, ты как там? Я почему-то уверена, что ты не смогла не заглянуть в папку. – Начала Ева.

- Привет... Да, я успела немного посмотреть...

- Все нормально?

- Слишком много дел навалилось... голова кипит, прости.

- Не переживай, поговорим об этом как будет возможность. Я просто проверяю, что у тебя все хорошо.

- Мы можем завтра еще встретиться?

- Что за глупые вопросы. Конечно да, я и сама рада. В какое время примерно?

- Я завтра скажу тебе, а то у нас тут на ходу все меняют.

- Хорошо, если что я на связи. Люблю, целую.

- Взаимно.

Положив трубку, Ева услышала сильный удар в дверь склада. От неожиданности выронив ключи, она уставилась на дверь. Спустя пару секунд секции двери перестали дрожать и вернусь в исходное положение. Подобрав ключи, Ева подошла ближе к воротам и прислушалась. Ничего кроме легкого гула работы вытяжки она не услышала. Сев в машину, Ева выехала обратно на дорогу и поехала домой. Конец рабочего дня выдался значительным час-пиком на дорогах. Находясь в плотном потоке между других машин, Ева не особо торопилась домой. Атмосфера вечерних дорог расслабляла ее. Параллельно с ней в потоке проезжали автобусы, забитые людьми. Как в масках, так и без они толпились у дверей и в середине салона. Где-то спереди виднелся свет от ярких мигалок, рассеиваемый в легкой пыли. Воспользовавшись моментом, Ева поставила телефон на подставку и включила новостной эфир, по которому шли в основном обсуждения о необходимости дополнительных мер безопасности и поддержки граждан в период эпидемии. Поток начал замедляться по мере приближения к одному из перекрестков.

Ева обратила внимание на разного цвета проблесковые маячки, свет которых становился ярче. На перекрестке стало два эвакуатора, один из которых имел погрузочный манипулятор. Чуть за поворотом вдоль автобусной остановки стояли вряд несколько полицейских машин и скорая помощь. Пытаясь разглядеть обстановку, Ева двигалась за автомобилем, который объезжал один из аварийных знаков, стоящих на полосе. Чуть дальше за ним стоял заведенный полицейский автомобиль с открытыми багажником. На его в внутренней части висел знак со стрелкой. В самом центре перекрестка стояли два остова от автомобиля, которые пытались разъединить рабочие эвакуатора. Один из них был сложен почти пополам от удара в борт. Вокруг по асфальту были разбросаны куски кузова и осколки стекол. Часть асфальтового покрытия была повреждена и имела четкие царапины от стальных деталей. У второго автомобиля, передняя часть была полностью смята до неузнаваемости. Лишь задняя часть имело целое стекло, и поворотники продолжали тускло моргать. Пока Ева выезжала на свободную полосу, новостной эфир перетек в спекулятивный диалог ведущего и приглашенного гостя.

- Я хочу сказать, то что мы видим сейчас – не результат аномально высокой вспышки банального ОРВИ. У многих пациентов встречаются весьма специфические симптомы, которые пока не поддаются объяснению, но имеют вполне четкую закономерность.

- ОРВИ все могут переносить по-разному. – отвечал ведущий. – Насколько я осведомлен. Вся нынешняя симптоматика уже известна и ведется работа над ее изучением.

- Да, но как часто ОРВИ даже в самой его пиковой стадии способна влиять на ЦНС? Да и дело то не в этом. Странна сама ситуация. Количество жалоб на здоровье стало стремительно расти после пожара в лаборатории.

- Представитель сети этих клиник заявил о том, что при пожаре никаких утечек не было и все лаборатории были по пожарной тревоге опечатаны. Минздрав так же подтвердил их отчет об локализации и сохранности всех лабораторий. А то, что касается нервной системы... Головные боли, вялость, усталость.

- Только не опубликовал. Сам отчет никто не видел. А то, что вы перечислили является общим описанием дурного состояния. А как часто дело доходит до отмирания нервных окончаний? Потеря чувствительности зрительного нерва, помутнение рассудка, нарушение пищеварения.

- Вы апеллируете частными случаями, которые пусть и не несут за собой ничего благоприятного, но пока не являются официально признанным симптомом.

- Когда их таковыми признают и начнут применять общую для всех симптомов стратегию для изучения, будет уже поздно. Многие из заболевших поправиться уже не смогут...

- Простите, тут я должен вас прервать. Мы в нашей программе используем лишь официально опубликованную информацию и не можем позволить нести дезинформацию.

- Я понимаю, но...

- Подождите... - снова прервал его ведущий, вслушиваясь в свою гарнитуру. – К нам прямо сейчас поступила экстренная новость и по просьбе наших редакторов, мы обязаны сказать вам об этом прямо сейчас.

Ведущий сел ровнее за своим столом и стал читать с телесуфлера.

- В связи с нарастающей угрозой эпидемии в Москве и Московской области последующие три дня объявляются нерабочими для всех общеобразовательных учреждений, заведений общепита и всех сфер отдыха и развлечений. Рабочие часы остаются у некоторых сетей универмагов с двойной выплатой всем сотрудникам за счет государства. Все медицинские учреждения переведены в режим чрезвычайной работы и доступны круглые сутки. Частным заведениями направлены рекомендации по соблюдению постановления «об эпидемии» и варианты компенсации рабочих часов. Просим всех граждан без исключения пройти в эти дни дополнительное бесплатное обследование в любом из доступных пунктов. При себе иметь комплект масок и паспорт. Просим воздержаться от необязательных походов в магазин и прогулок. Берегите свое здоровье и здоровье окружающих...

- О боже... - сказала Ева с раздражением и выключила телефон.

Доехав до дома, она проехала свой подъезд, возле которого стояла небольшая группа людей. Поставив машину чуть дальше, она для вида надела маску и пошла к дому. Большая часть ее соседей стояли прямо напротив входа и о чем-то бурно беседовали, в то время какие-то несколько мужиков стояли под деревом напротив и курили. Ева не могла толком разобрать то, о чем они разговаривали, да и не хотела. Пытаясь как можно быстрее зайти в подъезд, она наткнулась на управляющую домом – пожилую женщину невысокого роста с небольшой собачкой на поводке. В руке она держала планшет с закрепленными листами бумаги.

- Ой, Ев здравствуй, у тебя паспорт с собой? Мне от тебя еще сертификат о вакцинации нужен. – начала она.

- У меня паспорт дома, а сертификат электронный.

- Давай тогда ко мне зайдешь сейчас распечатаешь, нужно сейчас все эти документы собрать, чтобы я завтра понесла их в больницу. Ты к какой прикреплена?

- Я уже... мне не надо, у них мой сертификат и так в базе отображается...

- Ну отпустите ребенка! – внезапно вклинилась в разговор соседка Евы. – Она все уже сделала, я просила ее с моими посидеть, пока мы тут уже второй час занимаемся, простите, херней какой-то. У меня уже голова начала болеть.

- Я только что звонила нашему участковому, он должен нам составить отчет по каждому жильцу. Сейчас я еще раз позвоню... - продолжила управ. дома.

- Ну вот вы думаете ему сейчас до нас? Вам то может делать и нечего, а мне завтра на работу вставать. Мне как, по-вашему, на ночь приготовить еду себе и мужу, сходить в душ, уложить детей. Все, Ев, иди домой.

- Я им ключи отдала, они сказали, что хлопья поедят. – сказала Ева ей негромко.

- Угу, я заходила домой, спасибо.

Поднявшись домой, Ева проверила телефон. Никаких новых уведомлений или пропущенных не было. Она решила не перезванивать на горячую линию СЭС снова, и переодевшись, поставила кипятиться чайник и проверила свой холодильник. Пустые полки лишь больше подогревали ее аппетит, но готовить что-то ей было лень. «Мда... стоит завтра сходить до магазина.» - подумала она, закрыв холодильник. Снова заварив себе кофе, она вышла на балкон. Солнце уже совсем село за горизонт, оставив лишь небольшие группы розоватых облаков. Толпа под окнами так и гудела. Несмотря на это, вечер был вполне спокойным. Даже эхо сирен уже не так тревожило ее.

4 часа до операции «Рапира».

Ночью Еву будили частые пролеты вертолетов, которым она не придала значения. Встав рано утром, она решила собраться и сходить в магазин, до того, как в них образуется большая толпа в связи со вчерашним объявлением. На улице было совсем тихо. Совсем редкие прохожие проходили мимо. Небольшая детская площадка за ее домом была обтянута в несколько слоев красной лентой, которой не было еще вчера. Такую же ленту Ева увидела на входе в парк. Сами ворота оставались открытыми, а лента висела чуть ниже уровня головы. На ней висело какое-то объявление, но издалека его было не разглядеть.

Внезапно на пустой дороге появился военный джип. За ним из-за поворота выехала целая колонна шестиколесных грузовиков. Друг за другом они все выезжали и выезжали из-за поворота. Некоторые из них имели мягкий кузов, прикрытый тканью, в то время как другие имели жесткий кузов. Ева так же увидела мобильный командный пункт – схожий по конструкции грузовик, как и другие, но его кузов был оснащен большой телескопической антенной, сложенной внутри кузова, а также бензиновый генератор в прицепе сзади. Замыкали колонну две патрульные машины росгвардии, которые после поворота стали обгонять грузовики по встречной полосе. Переварив свое недоумение от увиденного, Ева зашла в магазин. Как оказалось внутри было уже много людей. Все большие тележки на входе были разобраны и даже небольших ручных корзинок осталось несколько штук.

Ева не планировала покупать много всего, но на фоне общего ажиотажа решила купить чего сможет, пока магазин не опустел. Быстрым темпом пройдя несколько стеллажей, Ева набрала немного еды. Большая часть прилавков уже была на половину пустой. Морозильные камеры были вовсе пусты, а питьевую воду разбирали сразу с палет стоящих еще в не размотанной упаковке. Не тратя много времени, Ева подошла к кассе самообслуживания, обогнав несколько людей с забитыми тележками. Собрав все покупки, она увидела мужчину, вошедшего через раздвижные двери. Он был совсем бледный и едва стоял на ногах. Его правая рука сильно кровоточила, из-за чего он пытался ее пережимать левой рукой. Пройдя дальше, он задел небольшую стальную урну, от чего весь магазин обратил на него внимание. Все резко остановились и в магазин был слышен лишь звук работающих рефрижераторов. Отхаркнув кровью, он запнулся и упал плашмя на настолько сильно, что выплеснул часть крови на пол. Кто-то в страхе стал быстро выходить с пакетами через соседние двери, обходя лежащее тело, остальные стали нелепо мешкаться по магазину не понимая уходить или продолжить покупки. Кто-то из сотрудников магазина подошел к нему потрогав за руку и попросил кассиршу вызвать скорою. Когда он пытался перевернуть его на спину, то пострадавший схватил его за руку. Не понимая, что происходит, сотрудник попытался помочь ему встать, но как только пострадавший встал на ногу, тут же укусил его за плечо. От испуга вздрогнули почти все покупатели. Пытаясь избавиться от нападающего, сотрудник магазина оттолкнул его в ближайший стеллаж, опрокинув его. Пока он схватился за место укуса, чтобы остановить кровь, несколько других мужчин из числа покупателей попытались обездвижить зараженного, заломав ему руки за спиной, но он постоянно пытался вырваться. Остальные стали в спешке покидать магазин. В беспорядице Ева тоже взяла свой пакет с продуктами и быстро вышла из магазина.

Ева хотела позвонить Марте, сказать, что случилось, но связи не было. Дойдя до дома, она поднялась наверх и увидела в окне несколько вертолетов, летевших к центру города. Они были совсем на горизонте, и Ева едва их слышала, но по силуэту поняла, что это транспортные машины. Внезапно на лестничную клетку из коридора напротив вышла ее соседка.

- Доброе утро, Ев.

- Здравствуйте, ой можно я с вашего позвоню буквально на минуту, а то у меня связи нет.

- Да? А у меня тоже телефон не ловит с самого утра. Муж ушел в магазин, а я пытаюсь ему все позвонить сказать в аптеку зайти. Ребенку плохо стало, а я даже в скорую позвонить не могу.

- Что-то не так. Я у парка военный конвой видела. И сейчас вот летают что-то...

- Странно. Новости молчат пока. Ладно я побежала, давай, удачи и береги себя.

- Спасибо, и вы тоже. – ответила ей Ева, пока она заходила в лифт.

Зайдя в квартиру, она положила пакет с продуктами в прихожей и написала Марте в надежде, что сообщение дойдет. Интернет грузился плохо, поэтому, зайдя на кухню, она включила телевизор. Все новостные каналы в данный момент проигрывали повторы прошлых утренних передач и ничего интересного или важного там не было. Лишь бегущая снизу экрана информационная строка напоминала об необходимости проверить свое здоровье. Переключая каналы, Ева внезапно наткнулась на репортаж у одной из больниц. На фоне ведущей был главный вестибюль больницы, перед которым вразнобой стояло несколько машин скорой помощи с открытыми задними дверьми. Сам вестибюль был заполненный людьми – как врачами, так и пациентами. Вдоль коридоров стояло множество окровавленных носилок. Ева так же заметила и военные грузовики, стоящие с противоположной стороны дороги. Несколько солдат в форме химической защиты, вытаскивали из грузовика заграждения и несли к больнице. Саму ведущую, по ее словам, ближе дороги не подпускали.

Оставив продукты у двери, Ева вышла из квартиры, захватив с собой ключи от машины, но дойдя до нее, обнаружила, что машину подпер другой припаркованный автомобиль. Ева попыталась найти номер телефона владельца где-то под стеклом, но в итоге просто пнула его колесо, чтобы сработала сигнализация. Однако ничего не вышло. Ударив второй раз посильнее, Ева снова не смогла активировать ее и, достав телефон, ушла к дороге вызывать такси. Несмотря на выделенные полосы для такси, дорога оказалась не такой быстрой, потому что большая часть маршрутов была заблокирована пробками. На многих основных шоссе были выставлены заграждения, преграждающие проезд в одну сторону. Постепенно связь улучшилась и в новостных лентах, Ева увидела фотографии блок постов - это были исключительно военные. Солдаты выводили людей за ограждения, где их встречали врачи. Ева снова попыталась позвонить Марте, но та не взяла трубку. Через какое-то время, объезжая пробки, Ева смогла добраться до КПП института Марты.

- Можете прям тут остановить и не уезжать? Я сейчас вернусь. – спросила она водителя.

- Да, думаю да. Я встану там чуть подальше.

- Хорошо, спасибо большое... - ответила она и быстро вышла из машины.

Место вокруг прохода было окружено другими студентами, стоявшими вдоль дороги. Многие из них тоже пытались кому-то позвонить, кто-то курил в стороне. Сам вход был загорожен, машиной скорой помощи, а за ней виднелась большая белая палатка, которая соединялась с проходом на КПП.

- Ребят, что у вас тут происходит? – спросила Ева, у студентов, куривших за углом здания.

- Не знаем. Сказали пары отменили и всех через больничку отправляют.

- Через какую больничку?

- Ну вон та палатка, там нас проверили и отпустили. Кого-то я видел только, что на машине увезли.

- А куда, не сказали?

- Вообще без понятия...

- Не, подожди... - прервал его другой. – Водила сказал, чтобы во вторую инфекционную звонили, если вдруг кого-то потеряли.

- А, точно, ну вполне возможно, что туда повезли.

- Ладно... спасибо. – ответила она им и пошла дальше по бордюру, чтобы дойти до машины.

Быстро найдя на картах инфекционную больницу №2, Ева тут же поехала в ее сторону. Почти на всех дорогах по направлению к больнице были большие пробки. Многие спец. машины объезжали их по встречной полосе до того момента, пока не упирались в военные блок посты, не пропускающие внутрь обычные гражданские авто. Ева, попросила водителя объехать пробки, если это возможно, на что он согласился. Объезжая заторы через дворы, ища проезд к больнице, Ева включила новостной эфир. Ведущая стояла уже на фоне одного из ближайших военных блок постов. «По нашим данным в данную минуту вся территория больницы взята под карантин. Руководство больницы сообщило о критической ситуации в связи с огромным потоком пациентов. Инфекционная больница №1 экстренно освобождает свободные палаты для перенаправления потока больных. Так же по нашим данным у многих инфицированных стали проявляться признаки агрессии, но Минздрав отрицает всю связь между деструктивным поведением и инфекцией.»

Ева продолжала ехать дворами, объезжая других людей, выходящих на улицы, чтобы лицезреть хаос парализованных дорог. Так же некоторые водители в след за ними пытались найти пути объезда, но снова угодили в пробку, водители которой уже начинали выходить из своих машин. По встречной полосе в то время проезжал полицейский джип и через громкоговоритель призывал их вернуться в свои машины и двигаться в обратном направлении, на что недовольные водители орали ему в ответ. Внимание Евы снова привлекли на себя новости.

«Прямо сейчас жители ближайших районов публикуют в сети ролики, которые мы не можем вам показать, но они представляют собой невообразимую жестокость и страх. Пациенты сражаются друг с другом насмерть, некоторые из них едва ли не зубами пытаются перегрызть кому-то шею, в то время как другие бегают в панике. Минздрав совместно с руководством больницы напротив заявляют, что на данный момент происходит эвакуация больных из инфекционного центра. Десятки машин скорой помощи, заполненные людьми, покидают карантинную зону. Люди...» - внезапно остановилась ведущая. «Боже... - продолжила она. – Мы получили экстренное сообщение. Вспышка эпидемии грозит масштабному распространению из-за нарушенных условий содержания. После эвакуации сотрудников и больных по зданию будет нанесен точечный ракетный удар, чтобы предотвратить распространение гриппа. По заявлению вооруженных сил удар будет нанесен крылатой ракетой, только после полной эвакуации людей из карантинной зоны. Сейчас мы вынуждены покинуть это место. Мы вернемся в эфир как можно скорее.» - прочла ведущая с телесуфлера и специально сняв гарнитуру вышла из кадра. – «В смысле? Что это значит...?». Эфир внезапно прервался белым шумом.

Не успев обдумать услышанное, Ева стала просматривать другие новостные ленты, которые постепенно, одна за другой заполнялись предупреждениями и призывами к эвакуации в ближайших районах. Через какое-то время некоторые из водителей стали разворачиваться поперек дороги и разметки, на что местные сотрудники полиции не обращали внимания и наоборот призывали уезжать. Открыв окно, Ева услышала, как через громкоговоритель солдаты настойчиво говорили покинуть место даже без машины, чтобы не подвергать себя риску.

- Простите, я боюсь дальше я не смогу проехать. – сказал водитель.

- Ничего страшного, спасибо. Думаю, дальше я сама. – ответила Ева, оплатив поездку.

- Вы уверены? Судя по всему, дальше не стоит идти.

- Не могу, мне надо дорого человека найти.

- Понимаю... Тогда удачи вам.

Едва выйдя из машины, Ева услышала, как городской шум стал заглушаться гулом приближающегося вертолета. На большой скорости он пролетел чуть выше крыш домов, подняв над дорогой небольшое облако пыли и сметая различный мусор, после чего скрылся среди домов. Закрывшись рукавом от пыли, она отошла ближе к зданию, встав под тряпичный навес.

Когда пыль постепенно улеглась на землю, Ева увидела, как множество людей в спешке уходят на бордюры, забегают в подъезды или магазины, расположенные в домах. Некоторые из них идут дальше и толпой спускаются в подземный переход. Ева шла против потока людей по бордюру, пока не уперлась в большую толпу, которая стояла у заграждения – несколько военных грузовиков, стоящих поперек дороги. Перед ними в две шеренги стояли росгвардейцы вооруженные металлическими щитами. Они не подпускали людей близко, но и сами не шли вперед. На грузовике стоял солдат, одетый в костюм химической защиты, но без капюшона и маски. Через свой громкоговоритель, они призывал людей отойти от заграждения и найти убежище. По центру дороги между машинами оставили небольшой проезд, так же охраняемый солдатами, через которые время от времени выезжали машины скорой помощи. Ева стояла у самого края толпы, пытаясь разглядеть что происходит впереди, как вдруг зазвучала сирена воздушной тревоги. Эхо доносилось практически отовсюду, после чего солдаты приняли попытку разогнать людей с улицы. Из-за грузовика полетели газовые шашки. Взрываясь еще в воздухе, они создавали облако газа, которое постепенно опускалось на землю. В панике люди стали разбегаться с дороги, прикрывая рот и нос элементами одежды.

Не став дожидаться следующих действий военных, Ева разорвала дистанцию с толпой и зашла за угол дома, как вдруг у нее зазвонил телефон.

- О боже, Марта, ты где?! Тут происходит полный пиздец. Я не могу до тебя дозвониться. – сразу же ответила Ева с дрожью в голосе.

- Ева, я тут в больнице. Нас не выпускают. Тут повсюду кровь и...

- Нет... Ты же не в той больнице...?

- ... тут люди... они бросаются друг на друга. Нам сказали, что нам помогут... - договорила Марта, начав явно плакать.

- Нет нет, не может быть.

- Я не знаю, что мне делать Ев. Мне очень страшно.

- Марта! Постарайся найти укрытие. Я приеду к тебе любой ценой. Если надо прорвусь через отцепление.

- Тут сказали... что уже ракету выпустили...

- Марта! Ты меня слышишь?! Ало?! Я найду тебя обязательно. Спрячься где-нибудь!

- Ева, мне очень страшно, я не знаю, что мне делать. – сказал Марта через слезы.

- Никаких слез! Не бросай трубку Марта!

- Я тебя очень сильно люблю... - ответила Марта.

- Не бросай трубку, слышишь меня?! Марта?!

Связь внезапно оборвалась. Ева увидела, как несколько людей смотрели куда-то в сторону горизонта и, выйдя из-за дома, увидела, как в небо поднимается высокий столб дыма вперемешку с огнем. Она почувствовала дрожь от взрыва по земле, а затем ударная волна прошлась вдоль улицы, заставив задребезжать все окна в близлежащих домах. Многие, как и сама Ева, с ужасом смотрели, как огромное облако черного дыма застилает небо. Сирена воздушной тревоги, постепенно сменилась сиренами пожарных машин и гулом испуганных людей. Не выключая огни, они двигались по встречной полосе к заграждению, огибая людей, в панике уходивших подальше от увиденного. Ступор Евы прервала газовая шашка, разорвавшаяся недалеко от нее. Моментально почувствовав на себе эффект слезоточивого газа, она прищурила глаза и прикрывшись воротником побежала с остальными вверх по улице дальше от заграждения. Кто-то стал кидать камни и бутылки в сторону заграждения, но их быстро оттесняли еще дальше прицельными бросками шашек. Почти вся улица заполнилась тонким слоем газа. Все магазины быстро закрылись, не пуская внутрь людей.

Солдат, стоящий на грузовике, продолжал что-то говорить через громкоговоритель, но Ева уже не могла разобрать его речь, за шумом толпы и автомобильными сигналами. Разорвав дистанцию с блокадой, Ева оказалась в центре смятенной толпы людей. Настроения среди людей были далеки от дружелюбных и многие из них на скорую руку, ориентируясь по картам в телефоне, пытались понять, как обойти заграждение. Кто-то из них опрашивал врачей на дежурной машине скорой помощи, которую они остановили, не давая проехать. Проходя мимо людей, сидящих на тротуарах и лавочках, отходящих от газа, Ева решила последовать за группой людей, направлявшихся в глубь отцепленной зоны.

На этой улице напротив располагался большой разгрузочный пункт со складами и амбарами, который для удобства логистики имел сквозной проезд. Обратив внимание, что на его территорию начали заезжать несколько пожарных машин, Ева вместе с остальными побежали ко входу. Несколько охранников попытались их задержать, но были быстро сметены большой толпой людей. Проскочив мимо всех, Ева, обходя припаркованные прицепы и тягачи, едва ли не бежала в первых рядах. Как только они вышли на противоположную часть им открылся вид на остатки больницы, которая находилась лишь в нескольких кварталах впереди. Густой черный дым постепенно застилал небо, перекрывая солнце. Войдя в кварталы, толпа людей, в которой была Ева, рассеялась между домами, но все еще двигалась в одном направлении. Улицы в этом месте казались совсем мертвыми. Многие побросали свои машины прямо на дорогах. Окна в некоторых домах были выбиты взрывной волной. Лишь в некоторых из них можно было заметить людей, наблюдающих за хаосом из своих квартир. Некоторых из них видя толпу людей постепенно выходили на улицу из подъездов и подвалов, но не рисковали идти дальше.

Подходя ближе к больнице, Ева увидела сыпящийся с неба пепел. Куски бумаг и тканей догорали прямо в небе, создавая неприятных запах. Главная дорога, проходящая мимо одного из КПП больницы, была пуста, за исключением самого въезда. Вдоль забора стояло несколько военных грузовиков, которые Ева уже видела у заграждений. Сам въезд был окружен вперемешку полицейскими машинами и машинами скорой помощи, покрытые тонким слоем серой пыли. Стоя с раскрытыми дверьми и включенными мигалками, они были брошены своими экипажами, судьба которых была неизвестна. Ева не видела ни одного раненного или обездвиженного человека в округе. Несколько мужчин выталкивали одну из таких машин с проезда для удобного прохода. Проходя мимо, Ева слышала много переговоров по рации внутри полицейской машины, но решительно шла дальше.

Зайдя на территорию больницы Ева, увидела страшные развалины. Остатки от главного многоэтажного здания, частично окутанные дымом и огнем. Почти повсюду лежали бетонные осколки и остатки фурнитуры, разбросанные взрывом. От здания не осталось ни одной стены, вся внешняя отделка была превращена в пыль и догорала в общей огромной куче строительного мусора, оставшегося на месте здания. Сама куча была выше двух этажей и была склонна разваливаться дальше на более мелкие куски. Воздух резко наполнился мерзким запахом жженой плоти, пластика и других токсичных элементов. Вдоль главной дороги ведущей к входу здания стояли такие же брошенные машины скорой помощи, окруженные черными мешками для тел. Несколько людей ходили среди этих мешков, расстегивая их и заглядывая внутрь, возможно, в надежде увидеть кого-то из своих знакомых. Кто-то опустошал машины, вынося в сумках различные медицинские приборы и средства первой помощи, после чего бежал к обломкам. Их догоняли люди, которые катили перед собой носилки и каталки. Подбежав ближе к тому, что когда-то было главным входом в здание, Ева увидела, как несколько людей выносили тела на небольшой газон, располагавшийся напротив входа. Все они были тяжело ранены и как правило находились без сознания. Прямо на ходу им пытались перевязывать ранения.

Другие в этот момент карабкались по грудам здания, пытаясь найти выживших, раскидывая небольшие куски бетона или сбивая локальные очаги огня. Недолго думая, Ева направилась за ними. Пытаясь сориентироваться в каком месте искать, она переходила от одной группы людей к другой. Стоя на самой куче обломков, Ева видела более ужасающую картину. Между некоторых бетонных плит виднелись слегка бледные и обожжённые конечности или рванная одежда. Ева уже перестала понимать, от чего ей становится плохо, от вида или от запаха. Весь посторонний шум и страх не давал сконцентрироваться. Ей казалось, что она слышит кого-то там под завалинами, или что некоторые из конечностей двигаются. В состоянии страха, смятения, двигаясь дальше, Ева заметила среди развалин лямку от сумки. Ее бросило в холод.

Пройдя по обломкам, она спустилась к месту, где обнаружила сумку. Пытаясь вытащить ее, Ева отодвинула несколько обломков насколько могла и выдернула ее. Обожжённая, грязная и уже частично разорванная сумка, стилизованная под джинсовую ткань, едва держалась на лямке. Слегка отряхнув ее от пыли, Ева увидела на ее лицевой стороне несколько значков, а на молнии висел сломанный брелок в виде панды. От ужаса, Ева упала на колени, после чего облокотилась на небольшой кусок бетона. Место, из которого она вытянула сумку, было завалено тяжелыми бетонными плитами, которые возможно было отодвинуть только краном, и невозможно посмотреть, что находится под ними. Дрожащими руками прижав сумку к себе, Ева прислонилась к соседней плите. Сжав сумку, она уперлась в нее лицом, не сдерживая слезы. От злости истошно крича в сумку, Ева так и сидела среди разрушенных остатков здания, не обращения внимания на других и не давая себе помочь, пока силы не покинули ее.

Глаза и голова болели от слез и запаха, ее бросало то в жар, то в холод, и она не могла ни на чем сконцентрироваться. В какой-то момент, Ева почувствовала, что ее кто-то потянул за руку, но затем слегка ослабил хватку. Это был сотрудник полиции, которую направили на место обломков, чтобы задержать прорвавшихся сюда людей. «Я тут еще нашел!» - крикнул он кому-то.

- Вставай, ты задержана. Тут нельзя находиться. – сказал он ей, после чего еще раз потянул за руку, но Ева не отреагировала.

-...

- Ты ранена? Все в порядке? – спросил он ее, присев на колено.

- Нет... - тихо ответила Ева через слезы.

- Хватит тогда сидеть... Пойдем. Тут опасно. – обратился он к ней еще раз, помогая ей встать.

Дорога, по которой они шли обратно к въезду уже была заставлена пожарными машинами и машинами МЧС. За территорией больницы уже скопились люди, живущие в домах напротив. Они наблюдали, как задерживали тех, кого выводили из развалин. Кому-то оказывали помощь подъехавшие медики, кого-то уже сажали в полицейские машины. Ева молча шла рядом с полицейским, держа потрепанную сумку у груди.

- Эту ты где нашел? – спросил другой полицейский, когда они подходили к машине.

- Сидела там... Не важно. – ответил он ему.

- Она тоже что ли проскочила?

- Ну видимо. Поехали тогда ее до отделения добросим.

- Езжай, я тут останусь. Пока тебя не было сказали усилить отцепление.

- Хорошо, я ее тогда отвезу и вернусь, будь на связи.

Ева молча села в машину, оглядев еще раз развалины больницы. Постепенно дым рассеивался и в воздух поднимался уже сероватый дым от пены и воды, но небо все еще выглядело зловеще темным. Закрыв за ней дверь, полицейский сам сел в машину, после чего они тронулись с места. Покидая этот район, они проезжали мимо других дорожных заграждений, у которых так же скапливались толпы недовольных и обеспокоенных людей. В маше работало радио, которое полицейский выключил, как стали рассказывать новости о последствии удара. Чем дальше они уезжали от этого места, тем более спокойная жизнь казалась вокруг, но машины экстренных служб появлялись все равно очень часто.

- Ты же знала куда ты полезла? – начал он. – У тебя был кто-то там?

-...

- Там за сиденьем где-то была бутылка воды.

- Спасибо, я не хочу. – ответила Ева, вытирая слезы, которые вскоре снова появлялись.

- Ты в каком округ живешь?

- В северном.

- Высажу тебя там тогда в отделении. Посмотрят на тебя думаю просто и отпустят.

- Семнадцатый, вы на связи? – послышалось из бортовой рации.

- Что у них там снова... – пробормотал он, взяв рацию. – Да, на связи.

- Вас перенаправляют на ваш район, как поняли?

- Что, прямо сейчас? Мы вот недавно только к месту прибыли... сказали залетных развозить.

- Да, это срочно. Распоряжение только что пришло. Там беспредел какой-то. Лишние руки и машина нужна. Двоих ваших я уже к твоей направила. – ответил оператор.

- Хорошо... Спасибо. Сейчас будем. - ответил он и поставил рацию обратно.

Проехав светофор, он остановил машину на остановке около парка.

- До дома сможешь добраться? – спросил он, глядя в стекло заднего вида.

- Почему вы меня отпускаете?

- У меня дочь твоего возраста в магазине работает. И сейчас там везде бардак такой же, в котором ты была. Я думаю, ты можешь понять меня, что мне важно, чтобы с ней ничего не случилось... Я же вижу, что ты не дура. Иди домой пожалуйста.

- Спасибо... - ответила Ева и вышла из машины.

- Эй! – окликнул он ее, открыв боковое окно. – Будь аккуратнее.

- Угу...

Сразу после этого, он включил сирену и, развернувшись поперек дороги, скрылся за поворотом. Оглянувшись вокруг, Ева поняла, что оказалась у парка в своем районе, и с поникшим видом, держа сумку, пошла домой. На улице почти никого не было, большинство магазинов были закрыты, по дорогам продолжали курсировать редкие гражданские машины и автобусы.

Вернувшись домой, Ева села на пол в коридоре и, достав телефон еще раз попробовала позвонить Марте, он связи не было. Просидев так какое-то время, она услышала шум и крики из коридора. Протерев глаза, Ева, посмотрела в глазок и поняла, что это происходит где-то у лифта. Выйдя из квартиры и приоткрыв дверь, она увидела небольшие пятна крови от рук на стенах и полу. Крики к этому моменту уже стихли, и, приоткрыв дверь больше, Ева увидела, как в коридоре напротив кто-то сидел над телом ее соседки, пытаясь вырвать куски мяса из шеи. Под ними скопилась небольшая лужа крови, постепенно вытекавшая на пол лестничной клетки.

Дверь, которую толкнула Ева, ударилась об стенку и привлекла их внимание. Медленно зараженный встал на ноги и повернулся к Еве. Глаза его были совсем мутные, затекшие кровью. На лице виднелись царапины и ссадины – следы борьбы, а часть его вен вздулась и налилась черными отеками. Сорвавшись с места, он побежал к Еве, которая в ужасе не успела закрыть дверь. Зараженный споткнулся об дверной порог, схватив ее за ногу, уронив на пол вместе с собой. Изо всех сил, что были, Ева ударила его другой ногой в лицо, сломав нос и в спешке, попыталась забежать к себе в квартиру. Зараженный последовал за ней, неуклюжа вставая на ноги и уронив небольшой шкафчик с ложками для обуви, стоявший в коридоре. Вбежав на кухню, Ева схватила сковороду, стоявшую на плите и с размаху, ударила его по лицу, выбив несколько зубов и испачкав кровью кухонный шкаф. Зараженный слегка потерял равновесие, но не упал на пол, облокотившись об стол. Ева обошла его и снова выбежала в коридор у лифта, где было больше места. Взяв сковороду поудобнее, она приготовилась драться с зараженным, который уже, ковыляя, вышел из ее квартиры и направился к ней. Как только он переступил порог коридора, Ева снова нанесла удар ему по голове, но зараженный не теряя ход попытался схватить ее. Сделав шаг назад для еще одного удара, Ева поскользнулась на луже крови, успев лишь подставить одну руку, она закрылась от зараженного сковородой, который придавил ее. Освободив вторую руку, она так же ею схватилась за сковородку, целиком закрыв его лицо. Зараженный как мог хватал ее за одежду, как вдруг получил удар в колено. Мерзкий хруст прозвучал по всему коридору, после чего Ева, скинула его с себя и, придавив его коленкой, стала без остановки бить его по голове боковой частью сковороды. Постепенно голова зараженного превратилась в одну большую гематому. Каждый последующий удар сопровождался хрустом и небольшими всплесками крови, но он продолжал тянуть к ней руки. В какой-то момент окровавленная и уже мятая сковорода сломалась и улетела вниз по лестнице, оставив у Евы только рукоятку. Со злости, она встала и начала бить его ногой, втаптывая остатки лица в кровавый кафель. Через несколько ударов у Евы кончились силы, а зараженный больше не тянул к ней руки. Тяжело дыша, она вынула свою ногу из кровавой каши и тут же побежала в квартиру. Вынув из сейфа пистолет с магазином, она взяла горстку патронов из коробки и выходя обратно в коридор, зарядила его.

Труп с размозжённой головой так и лежал на полу истекая кровью, которая постепенно стекала вниз по лестнице. Ева аккуратно обошла его, подойдя ближе к коридору, в котором лежала ее соседка. Лежа у стены, она истекала кровью, и Ева не знала, что ей делать. Вся ее блузка была вымочена в крови, а из шеи вытекала густая кровь. От меня укуса отходили заметные почернения и отеки, похожие на те, что были у первого зараженного. Подойдя ближе, Ева увидела, что она еще дышит, а глаза следят за ней. Ева попыталась нащупать в кармане телефон, как вдруг открылась дверь квартиры в конце коридора. С испуга Ева дернулась назад, направив пистолет в ту сторону. В проходе показался небольшой силуэт. Это был ребенок соседки. Из-за плохого освещения, Ева сначала не могла его рассмотреть, но как только он прошел чуть дальше по коридору, она увидела его окровавленные руки и лицо. Медленно он ковылял к ним, хромая, но поврежденную ногу. Часть его лица была в страшных рванных ранах, а ухо на этой стороне было откусано. Ева колебалась, что ей делать, но все же выстрелила в него, попав куда-то в тело. От попадания зараженный попятился назад и упал на пол. Отойдя от вспышки и небольшого оглушения, Ева увидела, что он снова начинает вставать. Она снова начала плакать, опустив пистолет ниже. Встав на ноги, зараженный снова стал двигаться к ней. Взявшись обеими руками за пистолет, Ева выпустила в него все остальные патроны. Зараженный замертво упал на пол, а Ева, бросив пистолет, упала на колени, схватившись за голову и начала кричать от злости. Тело ее соседки перестало подавать признаком жизни и ее глаза уставились в одну точку.

Через какое-то время Ева зареванная, не закрывая за собой двери вернулась к себе в квартиру. В ушах звенело, во рту оставался соленый привкус от слез. Вытирая рукавом с лица кровь и слезы, она подошла к окнам. На полупустых улицах, все еще ходили люди. Кто-то куда-то бежал, а на спортивной площадке несколько людей пытались привести в чувства человека, что лежал на траве. Уперевшись лбом в стекло, она попыталась собрать какие-то мысли в кучу, но произошедшее полностью лишало ее этой возможности.

Просидев под окном какое-то время, Ева не могла больше плакать. Голова и глаза очень сильно болели, а в руки время от времени отдавало дрожью. С шумом в голове, Ева встала на ноги. Сняв с себя куртку и бросив ее на полу, Ева подошла к шкафу со стеклянными дверцами. Отодвинув пустую рамку, Ева вытянула с подставки нож отца. Осмотрев лезвие и увидев в нем свои красные глаза, она направилась в ванную. Не снимая одежды и кроссовок, она легла в нее, облокотившись спиной о стенку. Собираясь с силами, она старалась не смотреть на нож, сверля взглядом потолок. Закрыв глаза, она подставила конец лезвия к внутренней части предплечья и, стиснув зубы, надавила ножом и провела почти до запястья.

Почувствовав сильнейшее жжение, она снова пустила слезы. Через пару секунд приоткрыв один глаз, Ева увидела стекающую к локтю кровь. От вида раны у нее немного закружилась голова, поэтому, она снова зажмурилась и, взяв нож раненной рукой сделала такой же разрез на второй руке. Во второй раз боль казалась даже большей и более резкой. Выдохнув, она почувствовала отчетливое биение сердца, которое стучало в такт пульсировавшим ранам. Бросив окровавленный нож на пол ванны, Ева откинула голову назад и начала просто ждать.

Резкая боль временно перекрыла все головокружение, но она так же смотрела в потолок. Пытаясь заглушить бурю эмоций внутри себя, она делала глубокие вдохи, пока по краям ванны вниз стекали густоватые красные ручейки. Постепенно все дно ванны наполнялось кровью, неохотно стекая в водосток. Через какое-то время Ева начала чувствовать легкую слабость, а уличный шум казался все дальше и дальше. Облокотив голову на бок, она увидела свои окровавленные руки. Тело все еще слушалось ее, но она не хотела двигаться. Жгучая боль постепенно стихала, но она начала чувствовать легкую головную боль, как от плохой погоды и холод по всему телу. Каждый раз закрывая глаза, на нее накатывало головокружение и легкая тошнота. Вернулся звон в ушах, а фокусироваться становилось все сложнее. Не желая ничего видеть, она закрыла глаза, пытаясь ни о чем не думать. Получалось это все сложнее, а сил открывать глаза уже едва хватало. Она слышала как-то посторонний шум, но уже не могла воспринимать его. Она почувствовала какой-то контакт, но не была уверена кажется ли ей это или нет. Кто-то приоткрыл ей глаз и ослепил ее фонариком.

- Сюда иди скорее! – услышала Ева крик кого-то рядом.

- С этой что?

- Живая еще. Жгуты достань быстро.

- Подожди может это...

- Ой заткнись, потом все. У тебя с собой швы?

- На эту не хватит

- Пережми ей эту руку, я пока жгут затяну. Вынуть ее сможешь?

- Не буду я ее трогать. Ты посмотри на нее. Даже эта херня показывает, что она уже все.

- Укусов нет. Черных гематом тоже. На свет... - начала врач, после чего снова посветила Еве в глаза – На свет реагирует. Я ей сейчас эпинефрин поставлю, потом вытащим на кровать положим.

- Ладно, я сейчас принесу. А с теми что делать, к кому приехали?

- Марку поставь на дверь, с ними другие разберутся уже.

- Хорошо

- Давай. Сменные маски с перчатками захвати... Слышишь меня? Кусали тебя? Ну да... как ты мне ответишь. – обратилась она к Еве, взяв ее за руку.

Врач поставила ей укол в бедро, от чего у Евы пробежал жар по телу, а в голову как будто что-то ударило. Через мгновение Ева через приоткрытый глаз поняла, что лежит у себя на кровати. Руки все так же сильно болели, а сердце билось сильнее прежнего. Рядом с ней на полу сидела полноватого вида врач в защитном халате и с большой прозрачной маской на все лицо. Она что-то делала с ее рукой, но у Евы не хватало сил чтобы сфокусироваться и разглядеть.

- Лежи не двигайся, я уже почти все сделала... – сказала она, не отрываясь от дела.

- Я пока проверю ее... - сказал другой врач, просветив глаз Евы, каким-то прибором. – Говорил же...

- Что там?

- Положительный. Время потратили только.

- Мы уже тут сколько... Чуть меньше часа. Неизвестно сколько она в ванне пролежала. И пока все нормально.

- Давай заканчивай и поехали. Тех я уже опечатал, другие квартиры не отвечают.

- Сейчас... еще немного осталось.

Через какое-то время жар отпустил Еву, осталось лишь небольшое головокружение. Жжение в руках перешло в легкий зуд и холод. Все пальцы в руках покалывало, от чего Ева пыталась ими подвигать, но сил не хватало. Заплывшие слезами глаза не открывались, как бы она не пыталась, но один из глаз ей помогли открыть.

- Видишь меня? Смотри на лампочку. – попросила ее врач, двигая фонарик в руке, за которым Ева водила взгляд. – Хорошо. Слушай внимательно. Ты потеряла много крови, совсем бледная. Я остановила кровотечение и зашила раны. Это все, чем мы сейчас можем помочь... Как очнешься, собирайся с силами и иди вот сюда. Там пункт эвакуации будет. Тебе помогут. Адрес я тебе на листочке написала. Адреналин тебя отпустит через пару часов, и ты уснешь. Не бойся. Проснешься и собирайся. Мы на твою дверь маркер повесим, чтобы никто к тебе не зашел...

- Нам пора уже!

- Уже иду! – крикнула она в ответ, собирая свою медицинскую сумку. – Удачи тебе...

Врач, взяв свою сумку, вышла за дверь, захлопнув ее за собой. Звон в ушах Евы, постепенно стих, давая услышать шум улицы, где происходила какая-то суета. Частые сирены перекликали друг друга, а где-то эхом разносился вертолетный гул. Время шло незаметно для Евы. Когда препараты ее отпустили, она уснула.

«?» часов после операции «Рапира».

Постепенно Ева смогла открыть оба глаза. В комнате было достаточно темно. Прямого солнечного света не было, и все небо было застлано облаками. Через приоткрытое окно в комнату задувал прохладный ветерок. На улице было значительно тише, но какой-то живо шум все-таки услышать можно было. Ева почувствовала что-то неладное, когда с улицы послышались глухие выстрелы. Промогравшись, Ева приподняла голову. Ее руки были по локти перебинтованы и в некоторых местах на внутренней стороне проступали уже засохшие пятна крови. Пытаясь встать с кровати, Ева тут же ощутила сильнейшее головокружение и упала на руки. Схватившись за голову, она, взявшись второй рукой об стол, все же смогла встать. Ей очень хотелось пить, поэтому она попыталась дойти до ванной. Ковер в ее коридоре был усеян пятнами крови, а кафельный пол в ванне был частично покрыт пленкой свернувшейся крови, на которой лежал ее нетронутый нож. Дно ванны же было целиком в крови. Подобрав с пола нож, она бросила его в раковину и включила воду, направив ее в ванную. Не брезгуя водой из-под крана, она тут же стала ее пить так, как будто не пила никогда в жизни. Сделав небольшую передышку, она умыла лицо и руки так, чтобы не намочить бинты.

Осмотревшись в зеркало, ее шокировал свой бледный вид и красные опухшие глаза. Выйдя из ванной, она осмотрела пакет с продуктами который тут оставила. Достав из него только шоколадные вафли, Ева убрала целиком весь пакет в холодильник и вышла на балкон. Улицы были заполнены людьми. Кто-то собирал вещи в машины, кто-то с сумками шел пешком. По дороге ведущей к школе ехала колонна военных грузовиков. Со включенным круговым освещением они сопровождали людей к пункту эвакуации. Сама территория школы была заполнена походными палатками и грузовыми машинами, в которых раздавали еду и воду. Невысокий забор был наспех обтянут колючей проволокой и подсвечен прожекторами. Вдоль улицы ходили люди, одетые в костюмы химзащиты, похожие на врачей, но имевшие при себе оружие. Они осматривали тела, лежащие на носилках около соседнего дома, и один из них что-то записывал в планшет. Такие же люди сейчас стояли у подъезда ее дома, осматривая тех, кто выходил с него с сумками. Внезапно они начали расходиться по сторонам, как из дома вышло несколько солдат в противогазе, выводивших под руки несколько человек, которых поставили на колени около машины. Один из не мог стоять почти сразу упал на асфальт, второй начал на коленках отползать от него в сторону. Один из врачей, перевернул упавшего на спину и поднес к лицу какой-то прибор. Внезапно человека, лежащего на земле, охватили конвульсии. От испуга врач попятился назад, после чего двое солдат зафиксировали его, пока врач сделал ему какой-то укол в район шеи.

В этот момент человек, стоявший на коленях, вскочил на ноги и выхватил у врача пистолет из-за пояса, начав его направлять во всех, кто был рядом. Люди находившиеся рядом тут же начали разбегаться и прятаться за машинами. Не зная, что делать дальше, он попытался убежать, но тут же был подстрелен одним из солдат. Толкнув пистолет, он передавил его руку ногой, пока врач попытался просканировать его. В этот момент его оттянул за плечо второй солдат, после чего выстрелил в голову раненному и так же добил первого обездвиженного. После чего между ними началась словесная перепалка, которую Ева не могла разобрать.

Испугавшись от увиденного, она второпях дошла двери квартиры и приоткрыла ее. В коридоре было пусто, а на всех дверях висела наклейка со знаком биологической опасности, под которой белым маркером было написано «пусто». Пройдя чуть дальше, Ева посмотрела в глазок двери, выходящей к лифту. Лестничная клетка была пуста, а труп кто-то убрал, оставив лишь лужу засохшей крови. Ева убедилась, что дверь закрыта и вернулась к себе в квартиру. Постепенно, она снова почувствовала слабость и легла на кровать. Кушая вафли, он включила телефон и попыталась набрать Марте, но связи не было, а мессенджеры не работали. Новостные ленты были заполнены ужасающими репортажами из различных мест города, где происходило примерно одно и тоже. По новостям Ева поняла, что пролежала больше дня в отключке. За это время и без того неспокойная жизнь погрузилась хаос.

«Мутация вируса VTL-134 имеет более летальный характер, чем прежде...»

«Вспышки вируса происходят далеко за пределами зоны отцепления...»

«Люди в спешке покидают город пешком или на транспорте...»

«Военные и МЧС взяли под контроль несколько учреждений, где были развернуты пункты помощи...»

«Болезнь заставляет людей чувствовать себя агрессивными и потерянными...»

«Несколько столкновений произошло между вооруженными силами и инфицированными...»

«Россия запросила ВОЗ об экстренной помощи...»

«Евросоюз и Великобритания направили в Россию пакеты гуманитарной помощи пострадавшим»

«В пригороде развернуты пункты эвакуации и временного содержания...»

«Мы видим ужасные претенденты насилия внутри карантинных зон...»

«Минздрав официально отказывается признавать пораженных неизвестной инфекцией людей «восставшими из мертвых»...»

«Правительство РФ просит граждан соблюдать карантинный режим и комендантский час, оставаться дома и выполнять требования вооружённых сил...»

«Спецтехника начинает блокировать основные орты на пути из города, развернуты военные блок посты...»

«Все авиасообщение с Москвой временно приостановлено...»

«Вирус VTL-134-2, прозванный «Зеленым вирусом», поразил 70% населения города...»

«Первая спецтехника, предоставленная странами союзниками, уже направлена в город, для оказания помощи по сдерживанию...»

«Миротворческие силы ООН отказались использовать военных, для удержания карантина, направив в Россию несколько пакетов военной помощи, включающие спецтехнику, медикаменты, легкую бронетехнику, а также по слухам легкое стрелковое вооружение...»

«Вооруженные силы РФ берут на себя удержание карантина, а также обеспечение безопасности внутри него. На улицах города появляется тяжелая военная техника...»

«В некоторых частях города наблюдается отключение электропитания для «предотвращения несчастных случаев...»

«Постепенно эвакуационные действия приобретают принудительный характер...»

Выключив телефон, который почти сел, Ева снова провалилась в сон от бессилия. Проснувшись следующим днем, она снова пошла пить. Общее состояние было уже лучше, но все еще ощущалась общая слабость и недомогание. Руки болели не так сильно, и в целом Ева могла стоять на ногах. Доедая подсохшие вафли, она села напротив открытого холодильника, достав пакет с продуктами. В нем лежал батон хлеба, замерзшие блины, пара упаковок сосисок и бутылка с соком.

Поняв, что надолго ей этого не хватит, она кинула блины на стол, разложив оставшееся в холодильнике и пола проверять кухонные шкафы. Из съедобных продуктов она нашла у себя немного крупы и упаковку макарон. Ева проверила газ в плите, после чего поставила подогреваться другую сковороду. В это время, она достала из ящика большую белую коробку, на крышке которой красной изолентой был наклеен крест. Вывалив все, что было внутри на стол, Ева руками начала перебирать все медикаменты, которых было у нее немного. Пара упаковок обезболивающего, какое-то обеззараживающее средство, капли в нос, эластичные бинты, какая-то микстура и другие бытовые медикаменты.

Усевшись на стуле, Ева задумалась. Протерев глаза, она принесла себе листок с ручкой и начала записывать необходимые для себя продукты и медикаменты. Впав в небольшой ступор, она вернулась в ванную за ножом. Подняв его с пола, она протерла его лезвие об половую тряпку и положила на стеклянную полочку в коридоре. Зайдя в комнату, Ева тут же полезла в сейф, чтобы достать оттуда оставшиеся патроны. Высыпав остатки из коробки и пересчитав, она отнесла их на кухню и оставила на столе.

Ей нужно было вернуть свой пистолет. Собравшись с силами, Ева взяла нож и аккуратно вышла из квартиры. В коридорах и у лифта было все так же тихо. Через открытые окна с улицы можно было едва расслышать гул, доносящийся с пункта эвакуации, но Ева пока не планировала туда направляться, так как увиденные события сильно пугали ее. Помимо этого гула с улицы можно было услышать редкие автомобили.

Подойдя к двери коридора, Ева попыталась аккуратно открыть ее, но замок очень громко провернулся, от чего она в испуге впала в ступор. Переведя дух, Ева приоткрыла дверь, из-за которой тут же пошел очень тяжелый трупных запах, от чего тут же скрутило живот. Отойдя назад, Ева прикрыла нос рукой. Внутри коридора все так же лежали нетронутыми два трупа, покрывшиеся темными венами и гематомами. Никто из них не подавал признаков жизни, и Ева, сделав широкий шаг, переступая через ноги одного из тел, вошла внутрь. Подобрав с пола свой пистолет, она тут же вышла обратно, захлопнув дверь и начала откашливаться. Пистолет был в нормальном состоянии и стоял на затворной задержке. Вынув магазин, Ева убедилась, что он пуст и с усилием вернула затвор обратно.

Найдя дома свой старый небольшой портфель, Ева надела куртку, обнаружив в ней ключи от машины, после чего зарядила пистолет и вышла из квартиры. Патронов осталось всего на полторы обоймы, поэтому она решила положить его в карман, прикрыв курткой, чтобы лишний раз не показывать. По привычке подойдя к лифту, она вызвала его, но тут же поняла, что безопаснее спуститься по лестнице, несмотря на свое состояние. Каждый этаж выглядел однообразно с обклеенными дверьми и какими-то надписями, но сам дом выглядел уже опустевшим. Подъездная дверь осталась открытой после военных, которые обтянули вход красной лентой.

На улице было очень солнечно и безветренно. Воздух казался очень теплым, но иногда между домами продувал легкий ветерок, покачивая деревья. Припаркованных машин осталось не так много. Некогда забитая парковка напротив соседнего дома была полупустая, на которой суетилось несколько человек. Они выносили из дома различные сумки и загружали в багажник припаркованного джипа. Пройдя мимо них, Ева обменялась с ними взглядами и прошла мимо, после чего они продолжили заниматься сумками. До Евы им не было дело, но изначально они слегка насторожили друг друга. Машина Евы к этому моменту уже не была подперта и была целой, лишь с тонким слоем пыли поверх стекол. Сев в нее, оставив дверь открытой, Ева вставила ключи и завела машину. Бак был почти полон. Выйдя из салона, она решила проверить багажник, в котором лежало несколько инструментов и старое запасное колесо, которое Ева забывала отвести в шиномонтаж. Покопавшись внутри, Ева услышала чей-то голос рядом и от испуга едва не ударилась о крышку багажника.

- Извините... - спросил неизвестный голос. – Мы здоровы. Не пугайтесь...

- Да... - ответила нервно Ева, отойдя назад.

- У тебя нездоровый вид... - сказала ей женщина, подойдя к ее машине с приподнятыми руками.

- Я в порядке. Просто пару дней не ела...

- У нас бензина мало... Может мы можем взять у тебя пару литров, а мы тебе дадим еды?

- Бинты... У вас есть бинты и обезболивающие?

- Обезболивающие – да, бинты... в аптечке есть.

- Давайте так, только никакого шланга у меня нет.

- У нас все есть. Я попрошу мужа все сделать... - ответила она, после чего ушла к своим.

Пока Ева доставала из багажника насос, чтобы проверить давление в шинах, к ней подошел мужчина с канистрой со шлангом, держа в руке небольшой целлофановый пакет.

- Тут бинты, обезболивающие, салфетки... Все что просила. У тебя на 20 литров хватит?

- Да, хорошо. Спасибо. – ответила ему, Ева открыв крышку бака из салона. – Только я не помню какой в прошлый раз заливала.

- Не страшно. Лишь бы уехать отсюда... - ответил он, вставив шланг с помпой в бак.

- Куда направляетесь? Я просто тоже думала уехать.

- На запад по «Новориге». Говорят, загородом такого ужаса нет, а у нас там участок. Брат мой там живет. До того, как связь упала, предложил к ним переехать. Прости, но поехать с нам не предлагаю.

- Все нормально. Я понимаю. Спасибо за наводку.

- Видела этих?

- Больных?

- Да. На тебя напали?

- Нет, я... просто поранилась. Не могла из дома выйти. А почему не хотите в этот... пункт помощи пойти? Он прям тут рядом.

- Видела, что они делают? Всех сгоняют, как скот за забор под наблюдением, а потом вывозят в пункты временного содержания в лучшем случае...

- Я видела они кого-то застрелили из моего дома.

- Мы тоже видели. Они усыпляют их каким-то уколом, а потом увозят. У нас так соседей увезли и все... Пропали. Один из них начал на них бросаться, как бешенный, так они его к носилкам привязали. Я вчера видел несколько таких на улице. Ходят... бросаются на остальных. – ответил мужчина, проверив канистру. – Ладно, думаю этого хватит, спасибо. Удачи тебе.

- И вам тоже. При возможности вооружитесь чем-нибудь. Они будто уже не люди...

- Сталкивалась с такими уже все-таки? Вообще слов не понимают?

- И боли как будто не чувствуют...

- Хорошо... Спасибо. – ответил он и ушел.

Сев обратно в машину, Ева проверила пакет, и в нем оказалась еще и плитка шоколада. Она не удержалась и тут же открыла ее, съев пару кусочков. Заведя машину, Ева выехала со двора и решила доехать до небольшой аптеки, которая была неподалеку. Проезжая дворами, она наблюдала картину общей разрухи брошенных домов и уличного хаоса. Почти каждая дверь была обтянута красной лентой, а перед подъездами лежало по несколько черных мешков для тел, на которые были наклеены белые маркировки. Большая часть машин исчезла с парковок, другие же были целиком разбиты. Проезжая мимо жилого здания, Ева уперлась в сожжённый военный грузовик, стоявший на дороге. У него был крытый кузов, изнутри которого просачивался густой черный дым. Почти все его колеса были спущены или расплавлены огнем, а под помятым капотом продолжало что-то лопаться, изрыгая редкие языки пламени через переднюю решетку.

Сдав назад, Ева объехала затор, выехав на основную дорогу. На перекрестке уже виднелось здание с аптекой. Вдоль дорог на тротуарах шли небольшие группы людей, но кто-то шел и сам по себе, неся на спине рюкзаки с сумками. Все они старались держаться обособленно друг от друга, и не пересекаться без необходимости. Некоторые из них оглядывались на ее автомобиль, но продолжали идти дальше.

Здание аптеки было трехэтажным и включало в себя небольшой офис на самом верхнем этаже и пиццерию с баром на первом. Сама аптека занимала второй этаж. По привычке Ева остановилась на перекрестке, когда на нем загорелся красный свет, но в округе совершенно не было других машин на ходу. Осмотревшись вокруг, она проехала на красный, оставив машину на небольшой парковке напротив входа. За тяжелой стальной дверью была лестница, которая вела наверх. По ее ступенькам лежали разбросанные листы, похожие на рецепты от медицинских препаратов и различные пустые коробочки от них.

Поднявшись в аптеку, Ева обнаружила пустые полки и разбитые витрины. Посередине комнаты лежало много картонных коробок, забитые мусором и использованными упаковками от лекарств. По полу лежали разбросанные тряпки и ампулы со шприцами, а в углу было небольшая размазанная лужа крови. Ева зашла за витрины и начала открывать различные шкафчики и ящики, которые там были, но все они оказались пустыми. Внезапно, она услышала удар в дверь, которая вела в складское помещение аптеки. Дернувшись от испуга, Ева отошла назад, после чего прозвучал второй удар, но дверь не открылась. Кто-то шкрябал по двери руками, но не пытался ее открыть. Фанерная дверь от ударов слегка подергивалась, но не ломалась.

Пытаясь успокоиться от испуга, Ева услышала сигнал с ключей. Кто-то пытался открыть ее машину. Спустившись вниз, она увидела, что какой-то мужчина дергал за ручку одну из дверей. За ним стояли еще двое, один из которых был не состоянии ходить и практически повис у него на плече. Его кофта была испачкана в крови, на руках было несколько наложенных бинтов с ватой, из-под которых виднелись отекшие венозные сосуды. Иногда он, не поднимая головы, отхаркивал полусвернувшуюся кровь.

- Твоя машина? – спросил он.

- Вам что надо? – спросила Ева, не подходя ближе.

- Нам друга надо к медикам отвезти

- Я не скорая и ему уже не помочь скорее всего...

- Не усложняй, пожалуйста... - ответил он, достав из кармана куртки небольшой складной нож. – Просто отдай ключи.

- Отошел назад! – крикнула она ему, вытянув пистолет. – Назад, я сказала!

- Воу, тише... убери это. Ты же не станешь стрелять в нас. – сказал мужчина, приподняв руки. На что Ева слегка приподняла пистолет, выстрелив в воздух.

Несмотря на ослабленное состояние, Ева удержала пистолет в руках, но была не совсем готова к такой отдаче, от чего почувствовала небольшое жжение в правой руке. От выстрела у ее машины сработала сигнализация, которую Ева пыталась отключить, нащупав ключи в кармане.

- Ты больная нахуй! - воскликнул мужчина, попятись от испуга назад.

- Отошли дальше к забору! – крикнула им Ева, открывая машину, но не опуская пистолет.

Пока она на ощупь левой рукой пыталась найти ручку от двери, человек находившийся без сознания напал на того, кто держал его на ногах. Откусив ему кусок плоти от щеки, он упал с ним на землю. Пока мужчина с ножом в недоумении развернулся назад и попытался их разнять, Ева быстро села в машину и, не дожидаясь их реакции, сдала задом на дорогу.

Стремительно удаляясь от того места, она доехала до парка, который находился в другой части улицы. Прямо перед ней был продуктовый магазин, в котором Ева была в день удара. Сейчас он был почти целиком разбит. Все окна были выбиты, а двери выломаны. Часть оконных проемов была закрыта стеллажами или какой-то тканью. Осмотревшись, она убедилась, что вокруг никого не было, и оставив машину за магазином так, что со стороны дороги ее не было видно, вернулась к лицевой стороне магазина. Пытаясь прислушаться, она прошла вдоль разбитых окон, но толком ничего не услышала. Достав пистолет, Ева аккуратно влезла, через оконную раму, отодвинув ткань второй рукой. Внутри помещения все еще частично горел свет, но из-за перекрытых окон некоторые уголки магазина выглядели тускло.

По большей части полки магазина были пустыми, а оставшиеся стеллажи стояли неровно. Иногда на полке можно было обнаружить редкие остатки продуктов, которые тут лежали, а пол был покрыт слоем земли и песка от коробок с овощами. Среди разбитого стекла и разбросанных целлофановых пакетов Ева глазами пыталась найти что-то полезное, как услышала отчетливый хруст стекла под чьими-то ногам. Звук послышался где-то из глубины помещения, где находились морозильные камеры. Обойдя ближайшие стеллажи по краю, Ева выглянула из-за них, держа перед собой пистолет. С другой стороны стеллажей стояли напуганные люди. Впереди всех стояли несколько мужчин по крепче, вооруженные какими-то трубами, а позади них, укрываясь за другими ящиками и стеллажами, стояли другие люди: несколько женщин с подростками и пара раненных людей.

Увидев Еву, они сначала замерли, после чего стали перешептываться. Один из мужчин, стоявших впереди, опустил свою трубу, после чего попросил остальных сделать тоже самое. Когда они все положили стальные трубы на пол, то он подозвал Еву рукой к себе. Опустив пистолет, но не выпуская его из рук, Ева медленно пошла к ним.

- Тебя кусали? – спросил он шепотом, когда Ева подошла достаточно близко.

- Нет. – ответила она ему тоже шепотом.

- Что с руками?

- Просто царапины...

- Не, нихера, пусть там стоит. – возмутился другой.

- Угомонись. Не провоцируй ее... Как ты можешь доказать, что ты здорова?

- А как вы докажите, что не нападете на меня, чтобы забрать пистолет?

- Ты можешь спокойно развернуться и уйти.

- Мне нужна еда. – ответила она им.

- Еда всем нужна....

- Хорошо, мы дадим тебе немного еды, но ты уйдешь, хорошо?

- Ты с ума сошел? А если она кого-то приведет?

- Я одна. Я просто хочу собрать еды, чтобы свалить отсюда. - ответила Ева, убрав пистолет за пояс и отойдя на пару шагов назад. – Мне от вас ничего не нужно.

- Хорошо... - ответил мужчина и ушел в глубь магазина.

Через несколько минут он вернулся с пакетом и, положив его в тележку, толкнул ее в сторону Евы. Вытащив пакет, она тут же пошла на выход. В нем было несколько банок с консервами, какие-то упаковки с лапшой и крупой и пакет сахара с бутылкой воды. Этого было немного, но на какое-то время хватило. Прикидывая в голове другие магазины, куда Ева могла добраться, она вышла через то же разбитое окно и, обойдя магазин, вернулась к машине. Достав телефон, она хотела попробовать воспользоваться картами, чтобы было проще продумать маршрут, как вдруг зараженный ударился в ее окно. От испуга Ева дернулась на сиденье, выронив телефон. Заблокировав на всякий случай двери, они завела машину и резко сдала назад, опрокинув зараженного на землю. Вывернув руль в сторону, она была уверена, что наехала на него, после чего, отъехав назад, остановилась. Зараженный начал неуклюжа вставать, опираясь на руки. Похрамывая на ногу, он начал двигаться к ее машине. Ева сдала вперед, снова уронив зараженного на асфальт, после чего заехала обратно в жилую застройку.

Подъезжая ближе к своему дому, она все чаще слышала выстрелы доходящие откуда-то из пункта эвакуации, но из-за домов не видела, что там происходит. Поставив машину напротив подъезда и взяв с собой пакеты, Ева закрыла за собою дверь в подъезд. У нее было не так много сил, но она все же решила подняться по лестнице. С высоты своего этажа через окна было видно, как в пределах территории школы происходила небольшая паника в связи со скоплениями зараженных вдоль стен, но солдаты сдерживали их, отстреливая целые группы зараженных, которые телами скапливались под забором. Большая часть спортивного поля, где были развернуты бараки опустели от выживших людей, которых сгоняли внутрь здания. В какой-то момент по полю вдоль беговых дорожек начал ездить военный джип, в кузове которого стоял тяжелый пулемет на треноге. Оператор пулемета, не жалея ленты, расстреливал зараженных в тех местах, где их скапливалось слишком много. За ним на поле выехали грузики, которыми стали подпирать проминающийся забор.

Зайдя в квартиру, Ева выпотрошила пакеты на стол, отодвинув продукты в сторону оставив перед собой только бинты, флакон с дезинфицирующим средством и спиртовые салфетки. Кровавые пятна на обмотках бинтов стали чуть больше, но частично уже засохли. Сняв «крабики» с конца бинта, она постепенно начала разматывать один из них. Кожа на руке начала дышать, но Ева стала более отчетливо ощущать боль от раны. Нижние слои бинта были почти целиком в свежей крови и болезненно отлипали от кожи. Сняв весь бинт, она протерла им кровь с руки. Все швы выглядели по ее мнению нормально, но рана местами все еще кровоточила. Открутив одной рукой крышку с флакона, Ева промочила ватку и попыталась легкими касаниями обработать рану, но почти сразу она почувствовала жгучую боль, как проходила ваткой вдоль швов. Оценив на глаз размер раны, она взяла полотенце, которое лежало на столе и, сложив его несколько раз, прижала зубами. Сделав глубокий вдох, Ева начала медленно выливать по несколько капель на руку вдоль всей раны, в результате чего в некоторых местах проступала пена от реакции на заражение. От боли у нее свело руку и отдало холодом в шею. Поставив флакон на стол, она начала салфетками протирать рану, убирая всю грязь. Постепенно жгучая боль начала уходить, напоминая о себе лишь при напряжении руки и отдавая в рану легкими пульсациями. Дав ране отдохнуть, Ева перевязала ее новым бинтом, слегка пропитав его дезинфектором. Посидев какое-то время за столом, Ева достала из шкафа бутылку коньяка и выпила немного. На голодный желудок алкоголь почти сразу дарил ей в голову, и она собралась перевязывать вторую руку. Бросив использованный бинт на пол, она так же начала выливать дезинфектор на рану, убирая пену салфетками и стирая засохшую кровь. Второй раз у нее получилось сделать все гораздо быстрее и, как казалось, менее болезненно.

«65» часов после операции «Рапира».

Улицы города, стали еще более опасными. Все чаще по ним бродили зараженные, которые постепенно скапливались в группы. Городской шум все чаще перерастал в крики и перестрелки между здоровыми и зараженными, а солдаты в пункте эвакуации все реже принимали людей. Весь город стал одной большой зоной боевых действий. Связь и интернет полностью отсутствовали. Никакие службы не работали. Военные конвои поставляющие припасы и вывозящие беженцев ходили все реже. Небольшая область вокруг пункта эвакуации превратилась в хаотичную свалку из тел, мусора, каких-то тряпок и гильз. Иногда за периметр выходила небольшая группа солдат, оттаскивая часть тел на парковку напротив, и сжигала их, от чего в воздухе стоял мерзкий запах. В небе иногда бороздили транспортные вертолеты, летевшие из центра.

План Евы был и прост, и сложен. Она хотела без карт добраться до квартиры Марты, слабо представляя себе полную ситуацию в городе. Запасы еды постепенно иссекали, а ближайшие магазины были пусты. Маршрут по памяти представить себе она могла, поэтому решила выехать, как только ее состояние станет получше. Шармы на руках ее почти не беспокоили, но ощущалась легкая слабость от недоедания.

Встав утром, Ева покинула свой дом и направилась на машине в сторону основного шоссе, ведущего к центру. Проезжая вдоль улицы, она наблюдала пустые дворы. Среди плотной застройки виднелись переполненные большие мусорные баки, и кучи мусора, сваленные рядом. Иногда в парке, с другой стороны, среди деревьев и декоративных кустов можно было заметить силуэты зараженных, которые бродили среди площадок. Солдаты быстро вычистили прилегающие территории от всего живого и неживого, но к пункту эвакуации продолжали стягиваться другие беженцы из соседних районов и округов, приводя с собой все больше и больше других зараженных.

Ева проезжала по пустым дорогам, пока не доехала до выезда на шоссе. Все светофоры моргали желтым светом, а на полосах стол плотный поток из различных автомобилей: от легковушек, до тяжелых тягачей с прицепами. Из-за зданий и деревьев, Еве сложно было разглядеть насколько далеко затор идет по шоссе, но она увидела «просвет» между некоторыми автомобилями по центру развилки и, не сбавляя ход, решила в нем проскочить.

Когда Ева приблизилась к проезду, в нем показался человек. Похрамывая на одну ногу, он попытался отпрыгнуть в сторону с пути ее автомобиля. Ева вдавила тормоз со сцеплением, и ее машина со свистом в резине остановилась перед проездом. Выйдя из машины, она прошла вперед, чтобы заглянуть за брошенный автомобиль, куда отполз человек, как вдруг кто-то со спины накинул ей на шею стальную цепь, и ударив по ноге, начал стягивать цепь и оттаскивать назад. Схватившись одной рукой за цепь, второй рукой Ева вытянула пистолет и, запрокинув его назад, сделала вслепую несколько выстрелов. Цепь ослабла, и Ева вместе с ней упала на землю. Стягивая цепь с шеи, через легкий звон в ушах, она слышала истошный крик боли нападавшего, которому Ева одним из выстрелов попала в ногу. Пока она вставала на ноги, ее схватил второй человек и, приподняв с земли, ударил ее об ближайший автомобиль, от чего в нем разбились боковые стекла. После чего попытался выхватить ее пистолет, заламывая кисть. Пытаясь освободиться из захвата, Ева отвела руку с пистолетом вниз, выпустив из него магазин и выстрелив заряженный патрон куда-то в асфальт между его ног.

Все-таки выхватив у нее пистолет, нападавший прижал ее своим телом к машине и, поднеся его к голове, попытался выстрелить, но пистолет был пуст. Оглядевшись вокруг, он с размаху ударил ее пистолетом в нос, после чего отпустил и начал искать выпущенный магазин. От удара Ева почти полностью дезориентировалась и, упав на четвереньки, наощупь вытянула нож из-за пояса. Едва удерживая равновесие, она сделала два размашистых шага и вонзила нож в поясницу нападавшему, который уже подобрал магазин от ее пистолета. От ранения у него перехватило дыхание и, всхлипывая, он пытался развернуться к ней, но Ева, вытащив нож, снова нанесла колющий удар ему сбоку под ребра.

Слегка оступившись, она упала на руки, а нападавший, уже потеряв силы, упал вперед, выронив пистолет. Вытирая кровь с лица и глаз, Ева подобрала свой пистолет и магазин с асфальта и зарядила его. Не понимая своего состояния, она, истекая кровью и прижимая рукавом рану, дошла обратно до машины. Пытаясь достать из сумки на сиденье вату и воду, она услышала какие-то крики. Через мгновение в этом же проезде появились еще люди с оружием, которые тут же начали в нее стрелять. Пригнувшись ниже лобового стекла, Ева завела машину и начала сдавать назад. Она слышала четкие попадания от пуль по машине. Ветровое стекло трескалось и мелкой пылью осыпалось в салон. Проехав по ощущениям метров сорок, Ева услышала, как лопнуло колесо, после чего машину развернуло боком. Она тут же включила переднюю передачу и вдавила газ, чтобы развернуться быстрее. По звуку двигатель уже не звучал так должен был, а через побитое стекло виделся тонкий дымок, поднимающийся из-под капота.

В какой-то момент, Ева перестала слышать выстрелы и, подняв голову, стала возвращаться обратно к дому. Через ветровое стекло едва что-то было видно из-за большого количества трещин, и она не заметила на своем пути зараженного. При столкновении он перелетел через капот, окрасив переднюю часть машины вместе со стеклом в кровавый цвет, но Ева не собиралась останавливаться. По окружению поняв, что приближается к повороту и приготовилась поворачивать, но руль был затяжелен и машина на него плохо реагировала. Тогда Ева решила сбросить скорость, но педаль тормоза также не отвечала. Поздно дотянувшись до ручника, Ева пыталась вывернуть руль в сторону поворота, но в итоге на полной скорости врезалась в другую машину, стоящую на повороте. От столкновения в машине сработали все подушки безопасности, а ветровое стекло полностью осыпалось. Передняя часть ее машины была серьезна смята: все фары были разбиты, решетка разлетелась на осколки и все щели между капотом и крыльями источали уже густой серый дым, сопровождаемый неприятным шипением.

Слегка придя в себя, Ева толкнула дверь, но споткнувшись о порог, выпала из машины на асфальт. Откашливаясь от крови и слюней, которые попали в дыхательные пути, она увидела нескольких зараженных, которых привлек шум. У Евы совершенно не было сил и возможности сражаться, поэтому она решила бросить машину вместе со всеми вещами, забрав только пистолет с сиденья. Но ее попытка сбежать так же была противоречива, так как во время аварии она повредила ногу и не могла бежать. Пытаясь как можно быстрее уйти подальше, Ева решила срезать прямо через парк. Вытирая кровь с лица, она шла настолько быстро насколько могла, хромая на одну ногу, пока не увидела впереди скопление зараженных. Где-то за спиной Ева слышала глухие выстрелы, которые привлекали внимание зараженных впереди. Стараясь не терять времени и не ждать, пока их скопление не превратится в непроходимую плотную толпу, Ева начала пробегать между ними, при необходимости расталкивая в стороны зараженных, не давая себя схватить. Взяв пистолет, она начала стрелять в тех, кто преграждал ей путь, чтобы не тратить силы и не замедляться.

Прорвавшись вперед, Ева вышла из парка, сформировав за собой достаточно большую толпу зараженных. Некоторые из них ковыляли достаточно медленно, чтобы отставать, но другие, наоборот, поспевали за Евой, иногда спотыкаясь о свои же ноги, но все же не давали ей расслабиться и снизить темп. Единственным вариантом для нее оставался ее же дом, который уже был близко.

Выбиваясь из сил, Ева уже не могла двигаться так быстро, а больная нога начала болеть еще сильнее. Кое-как добравшись до подъезда, она отчетливо слышала приближающуюся толпу позади. Сил на то, чтобы подниматься вверх по лестнице, у нее не было, поэтому от безысходности она вызвала лифт, который к ее удаче остался на первом этаже. Завалившись в него, Ева в панике нажимала все кнопки, лишь бы двери закрылись. Первые зараженные уже заходили в подъезд и поднимались по лестнице. Пытаясь выиграть время, Ева выпустила оставшиеся патроны в них, пока двери целиком не закрылись. Выдохнув, она съехала по стенке на пол лифта, пока тот медленно начал ехать вверх. Через шум работы электродвигателя она все еще слышала жуткие хрипы зараженных. От бессилия и ранения у нее слегка закружилась голова. Ее левая нога в районе лодыжки слегка опухла, а на носу ощущался небольшой отек. Осмотрев пустой пистолет, Ева сняла его с затворной задержки, после чего бросила на пол.

Внезапно в лифте погас свет, и он остановился. Настала почти полная тишина. Просидев в темноте несколько минут, Ева достала телефон и, включив на нем фонарик, понажимала несколько кнопок на панели лифта, до которых могла дотянуться, но ничего не работало. Она не знала на каком этаже находится, но по ощущениям ехала достаточно долго. Достав из кармана ключи и выбрав из них самый узкий, Ева вставила его в зазор между дверьми и, использовав его как рычаг, попытался приоткрыть двери. Почти без усилий, она сделала небольшую щель между дверьми, в которую тут же ударил яркий солнечный свет. Лифт остановился где-то между этажами. Просунув пальцы между дверьми, а затем поставив ногу на дверь, она смогла открыть ее достаточно широко, чтобы пролезть между дверьми. Снаружи на лестнице на было тихо, но Ева еще несколько секунд прислушивалась, прежде чем слезть на этаж ниже. Оказавшись на девятом этаже, она аккуратно подошла к лестнице, пытаясь разглядеть что-нибудь внизу. Держась за перила, она поднялась на свой этаж, оставляя за собой слез из капель крови. Через окна на лестничной клетке было видно толпу зараженных, которая пришла за ней, но, потеряв ее из виду, стали разбредаться вокруг. Многие шли на шум из пункта эвакуации, кто-то, подчиняясь необъяснимым стадным инстинктам, шел за другими, не обращая внимания на шум, но в данный момент весь ее двор кишел зараженным.

Оказавшись в квартире, Ева смыла с лица кровь. Рана уже почти не кровоточила, но отек сильно болел. Достав из холодильника мазь и куски льда из морозильника, Ева завернула их в грязные бинты и приложила один к носу, другой к ноге. Оставшись без еды, без машины и без оружия она больше не знала, что делать. Электричества больше не было, но газ с водой все еще работали. Выпив последнее обезболивающее, Ева обработала рану на носу, заклеив ее пластырем и зафиксировав ногу эластичным бинтом с разогревающей мазью. Большая часть ее одежды была в грязи, засохшей крови и местами порвана, поэтому она швырнула ее к выходу, одевшись в более легкие вещи, которые остались у нее дома.

К вечеру погода испортилась и пошел несильный, но холодный дождь. Ветер задувал в окна, разнося по квартире холодный воздух. На улице же было совсем темно из-за тяжелой облачности. Нигде больше не работал свет, кроме пункта эвакуации. Сквозь дождевые капли в небо поднимались лучи прожекторов, а часть из них подсвечивала периметр. Людей заводили в палатки и бараки, чтобы укрыть от дождя. В окнах самой школы так же происходила какая-то суета, но разглядеть это было невозможно.

«78» часов после операции «Рапира».

Самое раннее утро. Темные улицы были одного оттенка с небом. Тонкая полоска розовых облаков виднелась в месте восхода солнца. Все дороги были залиты лужами. Ручьи журчали вдоль дороги по пути в дренажную систему. Мертвая тишина периодически нарушалась очередью выстрелов на периметре эвакуации. К этому времени зараженные, находившиеся у ее дома, разошлись по округе.

Хромая на одну ногу, Ева с почти пустым рюкзаком шла к периметру. Школьный забор был весь искорежен и заставлен по обе стороны металлическими пластинами. Со стороны дороги вдоль забора лежали разные вещи: какая-то рванная одежда, пустые упаковки от еды, тряпки и рванные сумки. Внутри периметра в некоторых местах забор был усилен тяжелыми грузовыми машинами, на которых были установлены прожектора, а в кузове был сооружен пост наблюдения для солдат. Среди всего этого мусора и грязи так же можно было увидеть блестящие гильзы разных калибров.

Приближаясь к забору, Ева начала отчетливо слышать голоса, потом один из прожекторов повернулся в ее сторону. «Стой!» - крикнул ей солдат. Ева подняла руки и остановилась. Она слышала, как солдат переговаривался по рации, но не могла разобрать слов. Закончив разговор, он крикнул ей – «Иди туда вдоль забора! Найдешь там вход.» Опустив руки, Ева пошла дальше, куда ей сказали. Обойдя периметр, она нашла вход. Тонкий забор из сетки рабицы, натянутый через кузова грузовиков, формировал коридор, концом которого был второй въезд на территорию школы, через который раньше завозили еду и вывозили мусор.

Перед ней открыли створки забора и впустили внутрь. По обе стороны от входа стояли солдаты в старых противогазах с большими фильтрами. Одетые примерно в одинаковую форму, вооружены они были по-разному. Закрыв за нею дверь, они встали обратно на свои посты, и Еву встретили четверо других солдат. Двое из них были одеты в уже знакомый костюм химической защиты. У них были особые шевроны с цифрами «06» и «15». На поясе у них висела небольшая кобура с пистолетом и несколько других подсумков. Один из них достал маленький фонарик, а второй взял в руки планшет, в который начал что-то записывать.

- Положи пожалуйста сумку на стол. – сказал один из них.

- Как тебя зовут?

- Ева...

- Как ты себя чувствуешь, Ева. – спросил другой, осматривая ее глаза.

- Кашель может? Тошнота? Был ли какой-то кожный зуд? Может лопнувшие сосуды?

- Нет, просто слабость... Я ничего не ела, голова болит.

- Угу... Твои раны. Что случилось?

- Я... На меня напали.

- Тебя кусали?

- Нет... Я имела ввиду на меня напали другие люди. Они не были больны.

- Хорошо. Сталкивалась ли ты с зараженными?

- Нет. Только издалека видела.

- Хорошо... - ответил он, померив ей температуру. – Что там у нее?

- Ничего необычного. Вода, ключи, книга с ручкой.

- Я возьму у тебя кровь на анализ, но пока что тебе придется побыть в карантине. Можешь забрать свои вещи и иди за мной.

Собрав рюкзак, Ева пошла за человеком в химзащите. Он привел в ее в полевую лабораторию. Большая палатка, внутри которой на пластиковых столах стало разное оборудование, а также были разделительные стенки из прозрачной ткани на магнитиках. Заведя ее в одну из таких камер, он оттянул немного бинт на ее руке и небольшим шприцем под давлением взял ее образец крови.

- Как долго мне тут находиться?

- В карантине? Если все в порядке, то от часа до двух.

- И потом меня увезут отсюда?

- Да, как только приедет новый конвой, мы вас увезем отсюда. – ответил он, после чего покинул палатку.

В самой палатке постоянно дежурили солдаты, Ева так же видела, что в других таких камерах тоже сидят люди. Из этой палатки хорошо было слышно звук работы генератора, где-то на улице. Мощности в нем было много, но порой освещение в палатке моргало. Ева сидела в своей камере одна, хотя видела, что несколько раз в другие камеры заводили сразу по несколько человек, целенаправленно держа Еву одну. Через какое-то время в ее камеру снова вошли двое солдат в костюмах «15» и «33».

- Здравствуй... Она? – поинтересовался один у другого.

- Да.

- Хорошо. Я, тогда как закончу, вернусь к тебе. Узнай, пожалуйста, что там у них со связью и доложи главному.

- Так точно. – ответил солдат и вышел из камеры.

- Ева, правильно? – спросил оставшийся, разглядывая несколько бумаг, прикрепленные к его планшету.

- Да... Что-то не так?

- Нет, вроде бы нет. Просто нужно еще анализы проверить. Покажи пожалуйста пальцы.

Пребывая в недоумении, Ева сначала сама посмотрела на свои пальцы, затем показа обе руки ему. Врач внимательно рассматривал ее ногти и небольшие проступающие на запястьях вены.

- Угу, можешь пожалуйста снять бинты, мне нужно осмотреть твои раны. С носа тоже можешь.

- Хорошо... - ответила Ева и начала разматывать грязные бинты.

- Можешь их прям на пол бросить.

Сев ближе к ней, он прочистил слегка затекшие кровью швы и стал их рассматривать.

- Мне нужно будет снять один из твоих швов для анализа.

- А новый мне сделают?

- Нет, но не переживай. Я сниму крайний самый. Он тут уже не нужен, будет только гнить. Я обработаю и тебе наложат новую повязку. Не больно? – спросил он, слегка надавив пальцем на шов.

- Немного...

- Хорошо. Пятнадцатый, ты слышишь? – начал он говорить в рацию.

- Да

- Принеси в карантин бинты пару штук, холодок, вату и хирургические ножницы.

- Принято, сейчас буду. Если что, связи нет.

- Паршиво. Ладно, как закончу, будем разбираться.

Через пару минут к ним пришел «номер 15» и принес все необходимое. Пока Еве срезали один шов, другой врач обработал ее нос, отек с которого почти целиком спал. Ей дали выпить обезболивающие, а так-же обработали чем-то руки, отчего жжение в ранах пропало целиком. Закончив, они положили кусочки шва в маленькую пластиковую коробочку.

- Так... Вот и все. Посиди пока тут. Потом тебя проводят в «зеленый» блок. А ты... - обратился он ко второму. – Вот это все на переработку отправь, а коробку мне в операционную и данные сразу внеси все.

- Так точно. – ответил второй, взяв в руки коробку, мешок с мусором и планшет с бумагами.

- Я попрошу, чтобы тебе поесть принесли. – сказал врач и вышел из камеры.

- Спасибо...

На выходе его почти сразу его остановили несколько солдат, одетые в обычную военную форму. Они начали ему что-то докладывать, но Ева плохо слышала из-за постороннего шума. Подсев поближе к выходу, она попыталась вникнуть в разговор.

- С «Севером один» связи больше нет...

- Может перебои?

- Есть основания полагать, что он был уничтожен. Вот снимки.

- На них напали?

- Судя по характеру разрушений они не смогли справиться с потоком зараженных.

- Кто-то из наших выбрался оттуда?

- Пока никаких подтверждений нет. Все БП.

- Ясно. Главный уже приказал усилить наблюдение за периметром?

- Никак нет. Он пытается связаться с «Замком», но связи нет. Приказал только больше никого не впускать. Мы переполнены. Сказал, если ничего не изменится, то отдаст приказ об эвакуации личного состава.

- Чего...? А какой тогда смысл...

- Не могу знать....

- У нас ЧС... - прервал их другой солдат, прослушав рацию. – Разведгруппа доложила о скоплении.

- Кого?

- Всех. Беженцы. Не меньше трех сотен. Есть легкая техника. За ними зараженные. Количество сложно оценить. Оно растет. Движутся к нам.

- Мы столько не сможем принять... Пусть разведгруппа остается на месте. Докладывайте через меня. Все свободные силы на периметр прямо сейчас.

- Я не могу выполнить ваш приказ. Мне нужно доложить главному...

- Если доложишь, он тут же объявит эвакуацию. У нас в здании под восемьсот человек. Если они увидят, что мы бежим, то начнется хаос.

- Хорошо.

- Вы оба, оставайтесь здесь, охраняйте эту камеру до другого распоряжения.

- Так точно.

Врач ушел, взяв с собой других солдат из этой палатки. Ева пребывала в небольшом смятении, все еще рассматривая свои руки и обдумывая услышанное. Постепенно шум с улицы дополнился отчетливым топотом солдат и звуками дизельных моторов техники. Ева начала нервничать, но даже выйти не могла из-за солдат, которые стояли у ее камеры. За выстрелами с улицы стали слышны выклики людей. Затем их стал перебивать голос из громкоговорителя. «...Мы просим вас успокоиться и отойти назад. Не нужно создавать паники. На данный момент мы не можем вас всех впустить, но организуем помощь малыми группами. Просим вас отойти от стен...» Внезапно, где-то в другой стороне прозвучал взрыв, дрожь от которого прошлась по земле. Свет в палатке стал тусклее и чаще отключался. Выклики за периметром переросли в панические крики. Где-то из здания стала звучать пожарная сирена. Ева не понимала, что происходит, так как в камере не было ни единого окна. Через мгновение, она услышала стрельбу, которая больше напоминала перестрелку. Солдатам, стоявшим на входе, что-то сказали в рацию, после чего они убежали к выходу из карантина. За ними почти сразу начали выходить люди из соседних камер. Ева неуверенно последовала за ними.

За ярким солнцем на рассвете, Ева увидела большое количество солдат, которые перемещались вдоль забора. Стоящие же на постах солдаты, вели прицельный огонь по кому- то за забором. У входа, через который прошла Ева, скопилось множество людей, но солдаты не впускали их, угрожая оружием. Часть солдат в спешке носили какие-то ящики по несколько человек и возили бочки на тележках. Постепенно из здания школы выходили другие люди, проверить, что происходит на улице. Теперь выстрелы стали слышны отовсюду. Через небольшие просветы в заборе, Ева видела несколько торчащих больных рук. Солдат было не так много, и они не успевали реагировать на все угрозы сразу. Кто-то стал забегать обратно, кто же в панике бегал на улице.

Пока Ева оценивала ситуацию, где-то за ее спиной прозвучал металлический скрежет, часть прожекторов на заборе погасла. Криков и стрельбы стало больше, но из-за плотно поставленных палаток, Ева не видела, что происходит. Внезапно, узкие проходы между палатками начали заполнять толпы людей. Все они бежали глубже на территорию и к зданию, но частично разбегались в стороны, пытаясь спрятаться. Через мгновение за ними выехал джип. Не переставая сигналить и моргать фарами, он пытался проехать через палатки к дороге. В его кузове стоял солдат, пытающийся на ходу зарядить пулемет. В след за ним среди людей стали появляться и другие солдаты вперемешку с зараженными. Не экономя боезапас, они длинными очередями пытались отстрелить наступавших зараженных, но те превосходили их количеством.

Атмосферу общей паники усугубил пущенный в небо красный сигнальный снаряд, осветив все вокруг багровым цветом. К этому моменту солдаты просто стали разбегаться. Кто-то бежал в здание, другие бежали к машинам. Ева, пытаясь уйти с общего потока людей, прошла вдоль всего поля между палаток, где другие люди искали себе припасы и оружие. Иногда между палатками мелькали редкие зараженные, и Ева старалась на ориентироваться на слух, чтобы не нарваться на одного из них. Постепенно помимо криков паники и стрельбы, Ева начала слышать какой-то гул, похожий на звук электрогенератора. Пройдя еще какую-то дистанцию, Ева внезапно вышла из палаточного комплекса, оказавшись на противоположной стороне стадиона, где была полевая посадочная площадка с вертолетом, несколько цистерн на прицепах. Самый край поля, который был ближе к дороге были заставлен стальными контейнерами выше человеческого роста. Среди них лежали деревянные палеты с коробками, обтянутые тканями и веревками.

Машина только начала раскручивать винты, иногда плюясь языками пламени из сопел двигателей. Грузовой отсек вертолета был открыт, но в нем стояло несколько солдат, которые отстреливали всех, кто пытался приблизиться. Оказавшись в поле зрения солдат, Ева тут же побежала к стальным контейнерам. Пройдя через них, она вышла к другому выходу школы, около которого уже толпись вперемешку зараженные, пытаясь зайти в двери. Вернувшись внутрь скопления контейнеров, Ева осмотрела несколько из них. Многие были закрыты на замок, некоторые были открыты, но все внутреннее пространство было забито какими-то ящиками.

Ева наткнулась на контейнер без замка, но с очевидной рукояткой, чтобы закрывать двери. Повернув тугую ручку, Ева изо всех сил потянула дверь, немного открыв ее. Внутри вдоль стенок были сложены друг на друга разные коробки, но также было много места, чтобы спрятаться. Зайдя внутрь, Ева поняла, что изнутри контейнер не закрывается. В спешке сдергивая с ящиков тяпки, она нашла монтировку, которую просунула между рычагов замка дверей. Двери остались слегка приоткрытыми, но пролезть между створками теперь было невозможно. Пытаясь отдышаться, Ева ушла к крайней стенке контейнера, прикрывшись тряпкой и ящиками. В просвете между створками периодически мелькали силуэты. Крики и выстрелы постепенно заглушались вертолетным гулом. От шума внутри резонировали стены.

Внезапно по контейнеру прошлась пулеметная очередь, пробив несколько сквозных отверстий через весь контейнер. От испуга Ева легла на пол прикрыв голову и уши. В темноте что-то начало падать, дребезжать и шипеть, после чего Ева ощутила прохладный дымок. Спустя пару минут гул начал затихать, а хаос происходящий снаружи снова выходил на передний план. Через пулевые отверстия в контейнер стало попадать больше солнечного света, оставляя за собой тонкие лучики. Пребывая в постоянном напряжении и страхе, Ева боялась пошевелиться. Постепенно стрельба становилась все реже, а все крики стали слышны лишь эхом. Кто-то бился об ее контейнер, периодически перекрывая свет в отверстиях или между створок. Через сквозняк иногда можно было услышать чье-то жадное небрежное чавканье.

Потерявшись во времени, Ева не знала, сколько просидела внутри контейнера. Но снаружи больше не было никакого шума, кроме редких порывов сквозняка. Лучики света, проходившие через отверстия, уже светили под другим углом, переходя в пол. Солнце поднялось заметно выше. Один из лучей, падая на какое-то стекло, привлек внимание Евы. Аккуратно покинув свое укрытие, она подошла ближе. Это была газовая лампа. Покрутив ее в руках, Ева нашла небольшой тумблер с кнопкой. Слегка повернув его в сторону, она нажала кнопку на тумблере, после чего в лампе загорелся небольшой огонек. Повернув тумблер еще больше, Ева осветила лампой контейнер.

Большая часть стеллажей, которая стояла внутри была предназначена для инструментов, которые Ева видела впервые. В углу рядом с ними стояли большие красные баллоны, на которых было написано «ГАЗ». На полу около них лежал пробитый огнетушитель, вокруг которого была лужа пены. Поставив лампу ближе к выходу, Ева подошла к этим баллонам. На одном из них виднелась глубокая вмятина со сбитой краской, но трещин или отверстий не было. Все клапаны были надежно закрыты, и протечек она не почувствовала.

Вдоль соседней стенки лежали разного размера деревянные коробки. Все они немного отличались по цвету и маркировкам. Где-то во весь короб была нарисована по трафарету звезда, где-то надпись «UN». Открывая верхние самые маленькие из них, Ева ничего не нашла. Только пустые разделители и металлические стержни. Однако, один из ящиков был не тронут и был опечатан бумажным скотчем. Сорвав скотч и открыв крышку, Ева обнаружила внутри какие-то инструменты и кронштейны, завернутые в специальную бумагу. Вынув почти все инструменты, она нашла небольшой фонарь, закрепленный в кронштейне. Нажав на нем кнопку, Ева осветила ярким светом весь контейнер и слегка ослепила себя. Протерев глаза, она поняла, что у ящика есть двойное дно, разделенное перегородкой на защелки. Выложив оставшиеся внутри вещи на пол и отстегнув перегородку, Ева обнаружила под ним карабин без магазина с маленьким сложенным целиком, упакованный в черный поролон. Поставив лампу на край коробки, она аккуратно достала карабин, взяв его в обе руки. Он был совершенно новый, и в шторке затвора все еще торчал яркий пластиковый «язычок», не дававший затвору закрыться до конца. Оттянув затвор, она вынула «язычок» и вернула затвор обратно. Когда она нажала на курок, прозвучал звонкий удар. Механика карабина работала исправно.

Положив его на пол, Ева смогла взять в руки деревянный ящик и передвинуть его в другое место. Под ним находился такого же цвета ящик, но в несколько раз больше. Подняв крышку и облокотив ее об стенку контейнера, она увидела внутри много узких металлических коробов, сложенных друг на друга до самого дна. Все они были достаточно тяжелыми, но Ева смогла найти тот, что весил сильно легче других. В нем оказались магазины, сложенные в ряд. Достав один из них и осмотрев, она примкнула его к карабину. Открыв крышку соседнего короба внутри, она обнаружила, что он до верху забит патронами. Несмотря на свое шаткое состояние, Ева пропустила смешок со слезами на глазах.

Взяв один патрон, и внимательно его осмотрев, Ева вставила его в пустой магазин, после чего примкнула к карабину и передернула затвор. Затворная группа сработала исправно, после чего Ева еще раз отвела затвор, вынув заряженный патрон. Она так же нашла внутри небольшие пластиковые коробки, некоторые из которых были пусты, но в одной из них она нашла какой-то прицел, накладки и несколько маленьких шестигранников.

Через какое-то время лучи солнца совсем перестали светить через отверстия в контейнере, а через створки поступал совсем яркий свет, заглушая собой даже газовую лампу. Ева больше не слышала снаружи никого и, собравшись с силами, решила покинуть контейнер. Вынув монтировку, она немного приоткрыла створку и выглянула наружу. Повсюду лежало множество трупов, часть палаток были сломаны и сложены на землю. Вооружившись ломом, она вышла чуть дальше, аккуратно заглядывая за углы. Повсюду была лишь разруха, из здания шел легкий дым, а все освещение уже давно потухло. Рядом с ее контейнером лежало чье-то тело. Оно было настолько обезображено, что было сложно определить даже пол. Грудь и живот были выедены почти до ребер, шея была разорвана, а на руках не хватало пальцев. У Евы слегка скрутило живот, и она старалась пройти мимо, не глядя на это. Обнаружив рядом металлическую тележку из магазина, она подвезла ее к контейнеру и постепенно загрузила в него несколько стальных коробов с патронами и инструментами. Под этим весом, дно тележки начало проминаться, но Еве хватало сил ее толкать. Положив карабин с одним заряженным магазином сверху, Ева пошла к ближайшему выходу с территории, где был обвален забор, толкая перед собой скрипучую тележку.

«100» часов после операции «Рапира».

Все запасы еды у Евы кончились. Пусть вода и не была первостепенной проблемой, но голодание уже давало о себе знать перманентным состоянием слабости, плохим сном и головными болями. По большей части магазины в округе были опустошены, а пешком далеко уйти Ева не могла. Среди улиц иногда разносились одиночные глухие выстрелы, но по большей степени город больше не жил. Зараженные бродившие среди домов доедали остатки своих жертв или сбивались в группы и мигрировали через районы.

За предыдущий вечер Ева в несколько подходов смогла затащить к себе в квартиру все ящики с патронами, а также закрыть подъезд на замок, чтобы никто не смог пройти внутрь. Теперь в ее распоряжении был целый карабин, знакомый ей по тиру, дополненный удобной эргономикой, прицелом и ремнем. Раны и нога уже не так болели, а перспектива голодной смерти пугала ее не меньше, чем быть съеденной заживо, поэтому она решила дойти до ближайшего магазина, в котором пару дней назад раздобыла еды, в надежде найти еще что-то.

Подходя к магазину, Ева услышала чьи-то голоса. Снизив темп шага, она взяла карабин в обе руки, сняв его с предохранителя. Услышав, как хлопнула дверь автомобиля, Ева остановилась за углом, аккуратно выглянув. Перед входом в магазин стоял небольшой микроавтобус, с открытыми задними дверьми. Какой-то мужчина в кепке стоял в дверях и копался в пакетах. За спиной на поясе у него висел небольшой револьвер без кобуры, а у его ног стояло еще несколько больших тканевых сумок, набитые коробками и банками. Ева была уверена, что слышала еще кого-то, но пока что никого не видела.

Выйдя из-за угла, Ева медленно пошла в его сторону, держа его на прицеле, чтобы не орать издалека. Как только она прошла пару метров, мужчина достал из кармана зажигалку и попытался закурить сигарету и через мгновение повернулся к Еве, чтобы удержать пламя. От испуга они оба замерли, после чего мужчина слегка приподнял руки и выплюнул сигарету.

- Я знаю, что у тебя пистолет, и что ты тут не один... - начала Ева. – Отвернись и медленно достань его из-за пояса...

- У меня в машине ребенок. Пожалуйста опусти автомат...

- Я последний раз говорю. Отвернись и брось пистолет на землю...

- Я все раскинула по сумкам, на пару дней хватит... - внезапно в полный голос начала говорить девушка, которая вышла из-за автомобиля.

На вид она выглядела моложе мужчины и, возможно, была ровесницей Евы. От испуга она так же замерла. В руках у нее небольшая стеклянная бутылка с водой.

- Не вздумай дергаться... - сказала ей Ева. – У тебя ключи от машины? Брось их мне

- Тебе нужна еда? Мы можем... - начал мужчина, но Ева перебила его.

- Мне нужно все! Если ты сейчас же не бросишь пистолет, я выстрелю.

- Отдадим тебе машину, ты нас все равно застрелишь... - сказала ей девушка.

- Не отдадите, точно умрете.

- Не надо этого делать. Забери вот эту сумку, а машину оставь нам, и мы спокойно уедем... - ответил ей мужчина, показав рукой на сумку.

- Я сказала...! – Не успела начать Ева.

Девушка кинула в нее бутылку, и Ева, заметив это, рефлекторно увернулась. Затем она рванула к двери микроавтобуса, и Ева хотела пойти за ней, но заметила, как мужчина потянулся за револьвером, и выстрелила ему в грудь. Он тут же пошатнулся и упал перед машиной, не успев достать свой пистолет. Испытав шок, Ева услышала еще один громкий выстрел, от которого разбилось одно из стекол задней двери микроавтобуса. «Я убью тебя, сука!» - крикнула девушка, после чего выстрелила еще раз из дробовика, который взяла в машине. Сразу после первого выстрела, Ева начала отходить в сторону и в панике стрелять по автомобилю.

Карабин стоял на одиночном режиме, поэтому Ева нажимала на курок как можно быстрее, чтобы обеспечить себе превосходство по огневой мощи. Спустя половину выпущенных патронов, Ева перестала стрелять, но продолжала целиться в автомобиль, обходя его по кругу. Выбив в нем все стекла и оставив множество пулевых отверстий, Ева пробила одно из колес, которое очень быстро начало спускаться. Аккуратно выглядывая за кузов, она увидела труп девушки с несколькими ранениями, который лежал вдоль машины истекая кровью.

На Еву нахлынуло неописуемое чувство страха, перетекающее в ужас, когда она через звон в ушах от выстрелов услышала детский плач из машины. Подойдя ближе к лобовому стеклу, она увидела, что на заднем сиденье среди натянутых на сиденья простыней лежит годовалый ребенок. Вокруг него лежало несколько бутылочек и какие-то небольшие миски.

Отпустив карабин на ремень, Ева обеими руками закрыла лицо. Ей хотелось кричать, но в то же время она понимала, что сейчас нельзя поддаваться эмоциям. Сдерживая слезы, она взяла две сумки из машины и повесив их через плечо, пошла обратно. Покидая улицу, Ева видела, как на крик ребенка постепенно приходят зараженные, и не желая ничего видеть и слышать, ускорила свой шаг.