Пролог.
Темные травы взволнованно шептались, переплетаясь в тугие косы, трепеща перед бурей и клонясь к земле, словно стараясь укрыться от холодного хлесткого ветра, с завываниями мчавшегося по пустоши к бурым прорезям оврагов. Яростные порывы сметали в кучу обломанные ветви, и северные ветра боролись в небе, поражая друг друга ослепительными долгими вспышками. Гром гулкими стонами отдавался на равнине и живое отступало, ломалось перед битвой суровых богатырей и бежало к всхолмью, туда, где кончались тучи. Но небо с каждым мгновением темнело, осыпая всклокоченные, изломанные клочья некогда зеленых лесов сухой серой крупой.
Мелкая вязь серебристых паутинок замелькала в воздухе. Вздыбилась земля, ощерив изломанные горные хребты - темные разломы бесконечно однообразного рельефа. Протяжным ревом вторила воспрявшей буре река, подняв вспухшие черные воды и, разъярившись, устремилась к нагим каменистым берегам. Волны пенились, воинственный рев шторма раздавался из разинутых вод распростершейся реки, иссиня - черный разлом бушевал.
Упираясь, взрывая комья серой слякоти, дергаясь, надрывно хрипели изнуренные борьбой с ветром и нескончаемой дорогой лошади. Животные совсем сломались, в жалящем ужасе пятясь от сомкнувшейся темноты. Наконец, отрывистый приказ позволил когда - то гордым существам изможденно повалиться на редкую траву впалой жилистой грудью.
-Почему мы остановились? - звонкий голос позади на секунду перервал бесконечный вой.
-Нельзя идти дальше. Река разлилась, - рослая фигура похлопала по крупу дрожащего коня и обернулась назад, где засветились яркие точки фонарей, впрочем, не рассеявших, а только смягчивших подступивший мрак. - Я думаю...
Голос прервался, сменившись сухим кашлем.
-Я думаю, надо срезать, - наконец с трудом просипела она, плотнее кутаясь в складках грязного изорванного плаща.
-Река простирается далеко на запад, - из темноты возникло встревоженное лицо молодой светловолосой девушки. - Дальше нам ходу нет.
-Ты уверена, что мы не сможем перейти ее вброд? - встревожился голос.
-Как ни прискорбно, но это так. Я была бы рада соврать, - угрюмо откликнулась девушка, хмуро сдвигая точеные брови и, подтверждая правдивость сказанного, махнула рукой в сторону бушующих вод. - Утонем, если от обломков раньше не погибнем.
Шепот прокатился волной тревоги, а фигура же досадливо сдернула широкий изорванный капюшон, почти полностью скрывающий ее лик. Сейчас это была изможденная долгой борьбой женщина. В глаза, даже в темноте, бросался ее нездоровый вид - лихорадочная краснота щек и необычайная тусклость бледных голубых глаз, с надеждой глядящих в ночные сумерки.
-На постройку моста уйдет много времени, которого у нас не имеется, - резко и сухо заметил отдаленный высокий силует, до сих пор находившийся в седле.
-Не нагоняй страху. Мы должны успеть, - женщина, стараясь согнать накрепко прилипшую хворь, отчанно помотала головой, разметав измокшие пряди потемневших от сырости волос.
Он пренебрежительно дернул плечами, показывая, что не собирается спорить. Однако никто и не решился возразить. Наступило угрюмое молчание, прерываемое заунывной песнью пустоши.
-Тем не менее, - больная помедлила, размышляя над ответом, - тем не менее, ты прав. Нам стоит искать другой путь. Не стоит забывать и об угрозе Первого Перехода. Хотя, думается ме, вряд ли мы остались незамеченными. Такой всплеск Энергии трудно не заметить, несмотря на то, что обладают ей лишь немногие из нас.
Мнения разделились. Ранее ровная, как горизонт в пустоши цепочка дрогнула; послышалась первая брань и первые уговоры о безопасности пути. Женщина лишь изредка качала головой, бормотала сквозь стиснутые сухие губы, переминалась с ноги на ногу, ждала исхода.
-Тихо, - вдруг насторожился один из всадников, приподнимая голову и вытягиваясь. - Я что-то слышу. Эхо...
Но названая уже застыла, придержав тонкие пальцы у бедра. Глаза ее обеспокоенно бегали по перечню холмов, задерживаясь на малейших признаках движения. Она боялась, и это чувствовали остальные.
-Я не об этом, - сердито встрепенулся всадник. Он тоже почувствовал страх командующей, а потому и решил напомнить о главной цели похода прямо, не растрачиваясь на пустые намеки и пожелания. - Твоя задача перебраться невредимой. В своем теле, если угодно. Остальное - на нас.
Заметив крепко сжатые в тонкую полоску губы больной, он только недовольно сощурил яркие глаза, но промолчал, потянув поводья вновь, не препятствуя дернувшемуся скакуну:
-Пора трогаться. Будьте наготове. Ты, Эхо, будь готова скакать без оглядки при первой же возможности. Скачи к старому мосту. Этот путь дольше, но так тебя вряд ли кто - то сможет настигнуть. Я лично позаботился о выдаче коня, - добавлять, что он предполагал вероятность нападения, он не стал.
И напрасно - позади, всего в нескольких километрах раздался шум барабанов. Вплелись вой и крики.
Повинуясь еле слышному сигналу, от грязного прочерка долгой вереницы отделилось несколько пятен . Опасливо разрезая телом заросли уцелевшей травы, они двигались удивительно слаженно, поминутно меняясь и то и дело скрываясь, передавая друг другу контроль над мелким отрядом.
Надтреснутый воющий вскрик прорезал долину от неба до изувеченной земли, потонув в глубине вод. Легкие накидки, нестерпимо шурша, опустились на седла. Кони, всхрапнув, рванулись вперед, мчась на бурлящую реку.
-Сомкнуться! - вслед за воем последовал громкий, отчетливый в ежесекундной тиши приказ. - Удерживаем лошадей! Сомкнуться! Сомкнуться!
Не медля, из сбившейся вереницы рванулись серебристые всплески грохочущих копыт.
-Сомкнуться! - Небеса разверзлись. Разорвав ненасытное брюхо, с тяжким стоном явили ослепительную вспышку, накаляя нутро до доступного предела. Призывы держать строй стихли, сливаясь с раскатами гулких отзвуков ненастья.
-Это безумие, Мерика! - позабывшая о приказах неласкового спутника Эхо схватила развернувшуюся к противнику ближайшую всадницу за кисть руки, заставляя обратить внимание на усердные попытки возразить решению, а затем дернула, поднимая свое встревоженное лицо. - Остановись, ради всех предков, остановись. Ты не можешь, не можешь пытаться использовать Энергию, не надо, не надо...
Глаза ее словно застелила пелена тумана. Они бешено вращались, кашель смешивался с истошным хрипением, тонкие, неверотяно хрупкие руки дрожали. Мерика судорожно выдохнула, задрожала всем телом и, не глядя на то, что ряды оставшихся на месте редели, спешилась, взвалив тело наставницы на свою лошадь. Слишком страшно было рисковать ее жизнью. Наврное, даже страшнее, чем своей.
-Задержать, - не церемонясь, отдала короткий приказ и, схватив поводья, ринулась в чащу, ломая хрусткую траву.