Пандемика

1

Молодой парень поскользнулся на гнилых листьях и с лёту влетел в дерево, съехав вниз по стволу. Судорожно ловя ртом воздух, он вцепился в дерево как в спасительный столб в ураган. Парень панически оглядывал ночной неприглядный лес, весь дрожал от холода и страха, из его приоткрытого рта с трудом вырывался хрип уставших и простуженных лёгких, от него пахло сыростью и кровью. 

Позади беглеца раздавались выстрелы, и он съёжился, так, будто бы хотел стать маленьким камнем и забраться под корни деревьев. Но он, проглотив едкую слюну, обжигающую горло, оттолкнулся от дерева и побежал дальше. Ветки и сухая трава царапали его и так стёртые в кровь ноги, глаза не видели ничего, он просто бежал вперед, в ушах звенели далёкие выкрики людей, нос был забит трупным запахом. Диме казалось, что это его собственный запах, что он не смог убежать и обречен провести вечность в этом лесу.

Но вот в лицо ударил свежий воздух, оглушительные песни цикад и других ночных насекомых заполнили всё пространство, а руки коснулись моря высокой травы. Раздвигая её руками, парень неуклюже, спотыкаясь и падая, побежал дальше, сердцебиение его ускорялось по мере того, как быстро приближались к нему люди с оружием. Дима упал и автоматная очередь оглушила его, пройдясь совсем рядом. Ещё не успев подняться, он снова упал, и горячая струйка крови побежала по его бедрам к земле, удобряя её. Одна из пуль всё же задела его, но лишь косвенно, оставит небольшую, но обжигающую кожу, царапину.

Из высокой травы вышел мужчина в чёрной военной форме, в шлеме, закрывавшим лицо, и автоматом, на плече поблескивал отличительный символ отрядов ОПУЗ. Солдат навёл автомат на Диму. Времени на раздумий не было, поэтому Дима поддался вперёд, схватился руками за автомат и резко потянул в сторону. Опешившего от неожиданности солдата парень пнул в живот, но солдат успел схватить Диму за руку и они оба свалились на землю, продолжая драку.

Дима, ставшись сильнее от страха и адреналина, навалился на солдата, который безуспешно старался спихнуть парня, меньше его вдвое.

Парень вцепился мертвой хваткой в шлем солдата, не замечая кулачные удары по своему животу, и со всей силы тянул шлем, пока не сорвал его с противника. Дима увидел мелькнувший страх в глазах солдата и к его горлу поступила такая ярость, что он готов был сжечь весь мир со всеми живущими людьми .

В голове парня вспыхнул образ. Он как будто снова услышал скрип колёс, как будто опять его ослепили несколько ярких фонарей, он снова увидел успокаивающие глаза матери, её легкую улыбку и всклоченные тёмные волосы, услышал её запах, она пахла замороженными ягодами, запах, который он любил с детства. Он увидел и её отражение, повторяющее ту же картину. Отражение в крови. В крови, стекающей с десятка отверстий в её груди, стекающей с детской мальчишеской руки брата, стекающей по отцовскому лбу, через нос, по губе, по щетине, по горлу, бегущую по асфальту к ближайшему цветку.

Дима так испугался увиденного вновь, что хотел бы отпрянуть телом, но его руки вцепились в шею солдата. Тогда он ещё раз взглянул в испуганные глаза и кто-то, будто совсем не он, а кто-то чужой, задал вопрос в голове: «Где его пули? В кого он попал? Чьё сердце он остановил?».

Злость и обида исказили рот в презрительном рыке, нос сморщился, как у дикого зверя. Озверевши, Дима с нечеловеческой силой сжал шею солдата, он наклонился к лицу испуганной жертве и прошипел:

- В один присест сильный слабого съест.

Солдат покраснел, в приступе боли он стал извиваться и кричать. Его покрасневшее горло шипело под руками парня, поднялось облако кислотного пара, запахло жжённой плотью, из глаз и носа солдата полились ручейки крови, дыхание затихло, сердце остановилось, но Дима продолжал, пока не сжёг горло до гортани. Только лишь услышав приближающиеся отголоски остальных солдат, он вскочил, зажимая лёгкую рану, оглянул с презрением убитого им человека и побежал прочь.

2

Затемненная пустынная трасса изредка освещалась фарами редко проезжающих автомобилей. В этом свете почти невозможно было разглядеть тёмный силуэт молодой девушки, бредущей вдоль трассы и протягивающей руку, отчаянно надеясь на кого-то, кто бы остановился. Кристина уже перестала считать сколько машин проехало мимо, эти пять часов ходьбы по почти заброшенной трассе заставили её сомневаться в существовании иного мира; была только дорога, одинаковые машины и лес по бокам. Спина и ноги её болели, живот выворачивало от голода. Не раз Кристине пришло в голову просто встать посреди дороги, чтоб уж точно кто-нибудь заметил её. Ну или сбил. Но осознание безрассудности такой выходки отрезвляли её и она брела дальше.

Наконец, очередная пара фар осветила высокую, бледную девушку и длинными светлыми волосами, спрятанными под рюкзак, в широких штанах и черной водолазке, она была удивительно легко одета для такой прохладной ночи. Проехав немного вперед, посреди трассы остановился грузовик. Кристина легко запрыгнула в кабину, где пахло ладаном, пылью и томатными консервами, и натянуто улыбнулась. Водитель – дальнобойщик лет 57 на вид, неопрятный, с пивным пузом, он выглядел отталкивающе и несколько угрожающе.

- Куда едешь, малая? – Дальнобойщик даже не взглянул на девушку.

- Туда. – Кристина показала вперед, и, вжавшись в кресло, сползла, собираясь заснуть.

- Ну поехали.

Сон не шёл. Кристина только и делала, что вглядывалась в быстро меняющиеся силуэты деревьев, слегка осветлённых звездным светом. Она не была уверенна сколько дорог ей ещё придётся пройти, сколько машин поймать и сколько лесов проехать, чтобы добраться до места назначения. Девушка чувствовала слабость в теле, вызванной не столько усталостью, сколько болезнью, от которой она мечтала избавиться. Она хотела бы оказаться сейчас где угодно – дома, в колледже, на нелюбимой работе. Но только не посреди ночного леса с незнакомцем в вонючей кабине.

- Ну и? Молчать будешь? – Кристина не обратила внимания на грубую интонацию водителя, - Молодые сейчас хрен пойми кто, вот ты – кто? Имя хотя бы есть?

Кристина закрыла глаза, притворяясь, что дремлет. Тусклый свет кабины плохо освещал её строгое, но красивое лицо, узкие глаза и пухлые розовые губы. Она была похожа на ребёнка, которому пришлось рано повзрослеть.

Неожиданно по коже девушки пробежали леденящие мурашки; от прикосновения этого мужчины к плечу и от того, что грузовик стоял на месте. Кристина дёрнулась, моментально схватившись за скрытый ножик, висящий на её шее в виде, казалось бы, обычной побрякушки. Её отточенные рефлексы позволили бы за секунду перерезать горло мужчине, но её остановил свет, бьющий в глаза – свет от вывески заправки.

- Я думал побазарить с тобой, а не со звуками твоего желудка. Подъём.

Кристина смутилась от таких слов и неуклюже выпрыгнула из грузовика. Идя к заправке через стоянку дальнобойщиков, она то и дело оглядывалась, сильно сжимая лямки рюкзака, и смотрела на всё с вызовом. Её нельзя было назвать хрупкой – крепкая, с гордой осанкой, она оценивающе смотрела на мир, в её лице прослеживалась спокойная сосредоточенность и уверенность.

В маленькой забегаловке, пропитанной вонью кетчупа и дешевого мяса, Кристина сидела среди других дальнобойщиков, жадно уплетая гадкую пригоревшую еду. Стрельнув у незнакомца сигарету, Девушка собралась выйти на улицу и спокойно проложить дальнейший путь. Но перед выходом она увидела в отражении стеклянной двери своё лицо.

Кристина обернулась и всмотрелась телевизор на стене. На маленьком экране отчётливо показывали её фотографию, нельзя было сразу же не узнать острые скулы, такие же острые глаза и пухлые губы. В красавице с телевизора легко узнавалась Кристина. Прочитав всего пару строк «Пропавшие без вести» и «вознаграждение», она поняла, что нужно как можно быстрее уйти.

Кристина быстрым шагом пошла к концу стоянки, там, вдалеке, виднелся давно куривший незнакомый водитель, явно собирающийся вот-вот продолжить путь. Когда до него оставалось всего пара десятков метров, сильная мужская рука резко отдёрнула Кристину в сторону, за один из грузовиков. Дальнобойщик, подобравший её, крепко сжимал её руку, едкий запах машинного масла неприятно врезался Кристине в нос.

- А взрослым врать не хорошо

Кристина укусила дальнобойщика за руку, он взвизгнул как подбитый койот и ударил Кристину по лицу. Она дёрнулась от удара, повиснув на схваченной дальнобойщиком руке, но тут же выпрямилась, твёрдо став на ноги и с презрением взглянув в глаза обидчику. Кристина определенно получила удовольствие, видя испуг на лице быдловатого мужика, ещё бы – к его горлу был приставлен 9мм пистолет и Кристина всем своим видом говорила, что умеет им пользоваться и шутить с ней опасно. Без лишних слов дальнобойщик отпустил руку Кристины и та жестом приказала ему отойти.

- Ты знаешь кто я? - прошипела девушка, и, увидев положительный кивок, добавила: - Скажешь кому-нибудь – пристрелю.

Кабанистый мужик нелепо закивал, и только тогда Кристина опустила пистолет. Хотя она в любом случае не выстрелила бы – в пистолете не было патронов. Когда мужик убежал, спотыкаясь, Кристина решила не ловить другие машины, в страхе быть опознанной. Она просто побрела по обочине дороги, надеясь что через пару дней будет на месте и наконец найдёт лекарство от своего недуга.

3

Ватные ноги с трудом держали дрожащую Клео. Девушка закрыла рот ладонью, чтобы скрыть хриплое дыхание, в её груди будто росло что-то тяжелое, упирающиеся в рёбра, душащую её изнутри. Это что-то тянуло её вниз. Клео прижималась к стене, чтобы не упасть, и тяжело ступала, не чувствуя ничего в теле, кроме колющей боли и тесноты в груди.

Клео закрыла дверь в школьный туалет и чуть ли не упала на раковину, подперев ослабшее тело тонкими руками. Лишь оказавшись в одиночестве она на мгновение расслабилась. В эту секунду Клео схватил лихорадочный кашель, на раковине появились тёмные капли крови, а в воздухе запахло миндалём.

Клео смотрела на кровь взглядом полном паники, но не могла пошевелиться от страха. Она лишь чувствовала как постепенно холодела её кровь.

За дверью послышался звон звонка, из кабинетов хаотичным маршем вырвались стук ботинок и туфель, шорох одежд, музыка приглушённых колонок, голоса и смех. Методично падающае капли ржавой воды быстро вернули Клео из этого урагана шума.

Девушка судорожно смыла кровь с раковины, и также судорожно пыталась убрать её со своего белого рукава, но из-за воды только размывала его и делала больше. Чем больше Клео тёрла рукав, тем более отчаявшееся она казалась. Будто ничего её не останавливало перед срывом.

Клео дернулась и быстро спрятала рукав за своей спиной, когда в туалет зашла её одноклассница. Одноклассница непонимающе посмотрела на Клео, вскинула брови и подошла к зеркалу поправить макияж. Клео остолбенела, не в силах пошевелиться, и лишь наблюдала за одноклассницей, пока та не протянула ей румяна.

- Тебе они не помешают. Выглядишь, как смерть. Что-то случилось?

- Всё в порядке. Дома проблемы. – Клео с трудом выдавила из себя слова, поражаясь, что у неё остались силы для разговоров. Ей становилось слегка легче после кашля.

- Так всё в порядке или проблемы дома? Ты уж определись. Хотя, мне плевать. Тебя там учитель искал.

- Зачем?

- Потому что ты ушла посреди урока, нет? Скорее всего скажет что ты пропустила новость о проверке.

- Ты о чём? Какая проверка? Когда? – Клео торопливо затараторила голосом, полном переживаний.

- Завтра приезжают люди из ОПУЗ, что-то химичить будут, проверять, нет ли среди нас заболевших. Даже подумать страшно, что рядом бродят «эти», надеюсь никогда не столкнусь с ними.

Клео отлипла от раковины и быстро зашагала к двери, она выглядела обеспокоенной словами одноклассницы.

Девушка торопливо шла по коридору, не замечая, как её зовут по имени, до тех пор пока её не схватили за локоть. Клео повернулась и посмотрела на стоящего перед ней юношу. Светлые волнистые волосы рябью лежали на веснушчатом лбу, ямочки, которые заставляли веснушки плясать на щеках, голубые большие глаза, как два наполненных морем ведра, в которых можно утопить и солнце и луну. Юноша улыбался Клео такой улыбкой, в ответ на которую хотелось улыбаться даже в самый паршивый день. Но Клео не улыбалась. Этот день не был паршивым. Он был последнем в её жизни.

- Привет, - на выдохе сказал парень, - ты уходишь? У тебя всё в порядке?

- Да, да, просто нужно домой. – Нервно прошептала Клео, спрятав грузный рукав в карман штанов.

- Я тебя провожу, на улице сейчас опасно, особенно одной. – Юноша выглядел обеспокоенным состоянием Клео.

- Не надо, всё будет хорошо, правда.

Нет, не правда. Клео хотелось бы обнять друга и заплакать, но она боялась прикоснуться к нему и тем самым навредить. Или ещё хуже. Клео боялась увидеть в глазах друга ужас и отвращение, когда он узнает кем она является. Клео знала, что это, возможно, последний раз, когда она видит своего лучшего друга, поэтому она смотрела на него так, словно хотела запомнить каждую веснушку на его лице. Но у неё не было на это времени. Девушка уже чувствовала как новая волна боли скапливается у неё в груди, готовясь вырваться наружу. Ей нужно было добраться до безопасного места. С трудом пересилив себя, Клео болезненно улыбнулась другу, стыдливо опустила глаза, не в силах попрощаться, развернулась и через несколько тяжелых шагов затерялась среди школьников.

Клео шла по улице, и её не покидало ощущение что всё прежде знакомое кажется ей теперь чужим. Любимую цветочную лавку, пахнущую пионами и зеленью, захватила вонь химикатов и засохших листьев; некогда красивые дома уродуют плакаты с информацией о заболевших; люди, улыбчивые и радушные, озлобились и недоверчиво оглядывают каждого, кто к ним приближается. Всё вдруг стало пугающим, опасным. И в этом виноваты такие, как Клео, или как та девушка, которая выбежала на дорогу, спасаясь от погони.

Всё вдруг будто замерло. Клео остановилась, её взгляд упёрся в убегающую девушку. Она бежала по лужам, оставляя за собой переживающую воду, в которой кривыми осколками отражался огромный электронный билборд, нависающей над девушкой.

На ярком экране ежедневно крутили фотографии новых людей. За то мгновение, что Клео уделила экрану, она успела увидеть печального мужчину, который потерял всё, малознаменитого актёра, который потерял всё, юную блондинку с пухлыми губами, которая потеряла всё. Клео перевела свой взгляд на беглянку на дороге и среди других таких же зевак смотрела на то, как на её глазах эта незнакомка потеряет всё.

Незнакомку окружили несколько людей с характерной униформой и отличительными чертами ОПУЗа. Девушка металась в разные стороны, но выхода не было. Девушки светили в глаза, пытаясь дезориентировать, но тем самым подсвечивали её лицо и большое серо-зелёное пятно на нём, переливающееся перламутром в свете фонарей. Ей кричали сдаться, спрятать руки, лечь на землю, но она их будто не слышала, она не оставляла попыток сбежать.

- «Они её точно схватят» - подумала Клео: - «Нужно уходить, пока они и меня не схватили»

Клео попятилась назад, пока её взгляд случайно с пересекся со взглядом незнакомки. Взглядом, полном отчаяния. Клео испугалась той боли, что увидела в глазах незнакомки. Она спряталась за угол дома и в этот момент раздался выстрел.

Девушка не помнила как долго она бежала, ни дороги, ни людей на своём пути, лишь громкий хлопок. Клео не хотела думать о произошедшем, ведь вспоминая эту незнакомку она видела своё собственное лицо. С каждым шагом ей становилось всё тяжелее, боль в груди нарастала, ей становилось жарко.

Клео, запыхавшись, с усилием оттянула сетку и пробралась за забор. Она подошла к давно заброшенной пятиэтажке и спрыгнула в подвальное углубление, там, отодвинув огромную доску, прикрывающей некогда окно, девушку нырнула в оконный проём. Она упала на голый бетон и тут же съёжилась, как от сильной боли.

Её кожа горела, как и глаза, ей казалось, что её кровь может прожечь плоть, потемневшее на плече серо-зелёное пятно, как у незнакомки, жутко чесалось, дыхание застревало в горле и опаляло его. Клео моментально вспотела, её тело будто вывернуло от боли, во рту почувствовался привкус металла и Клео вытошнило кровью. Только тогда ей стало ненамного лучше. Она попыталась подняться, зацепившись за наваленные грудой доски, но, только коснувшись до одной из, доска задымилась, стала быстро гнить, в воздухе повис замах едкой древесины и миндаля.

Маленьким прикосновением Клео кислотой прожгла несколько сантиметров деревянной доски насквозь. Она отдёрнула руку, потеряв равновесие опёрлась о стену, оставив на ней потемневшее, как от сажи, пятно, и попыталась сесть. Клео с ужасом осматривала свои покрасневшие руки, словно на их месте были две ядовитые змеи, разинув пасть шипящие на девочку. Она даже ударила ими со злости о стену, будто хотела сломать.

- Нет, нет, нет, нет, только не это, - Панически тараторила девушка.

Девушка отодвинула несколько пластин дерева, вытащив рюкзак для побега. Она открыла его, чтобы быстро проверить всё необходимое, и на глаза ей попалась маленькая фотография сестры, спрятанная среди вещей первой необходимости. Клео замерла. Она впервые за день вспомнила что у неё есть семья, есть дом. Что у неё есть люди, с которыми она хочет увидеться напоследок. Несмотря насколько это может быть для неё опасно.

Но тут к горлу снова подступил привкус металла, кровь вырывалась режущими рывками. Когда это закончилось у Клео больше не оставалось сил, так что она отключилась на холодном полу заброшенного дома.