Сердце дракона. Нейросеть в мире боевых искусств. 13 Глава

Глава 1206

— Ты кого-то позвал, да? – спросил странник.

Тао'Овенг, повернулся обратно, обратился к своей душе. Там он собрал силы и призвал на помощь два известных ему слова. И с их помощью он создал заклинание представшее в виде рычащего пса, чье тело – лава, а клыки — сталь.

Шам-Кут так же использовал два известных ему слова. Его заклинание явилось в реальность сорока парящими мечами из острых, как наточенная бритва, кленовых листьев, вытянутых на подобие широко меча.

Они оба смотрели на визитера так, будто никогда не видели низкородных драконов долины. А именно таковым – простым "смердом" и являлся визитер.

Это было понятное не столько по телу из бугрящихся мышц, что считалось для высокогорных аристократов уродством. И не по шрамам, оставленным многочисленными битвами. Не по простым хламидам, которые прикрывали лишь его ноги и правую половину торса, обнажая левую руку и грудь, на которой сверкала тьмой черная татуировка клана.

Не по массивному лицу воина в самом расцвете сил, резко контрастирующему с седыми волосами глубокого старика. Нет, все это можно было списать на последствия тех испытаний, которые воздвиг на пути дракона Безымянный Мир.

Нет, о низком происхождении визитера говорило совсем иное.

Его глаза не имели вертикального зрачка, а из волос не выглядывали рога. Такая простая человеческая форма могла принадлежать лишь рожденному в равнинах простолюдину, не знавшему с рождения простор Высокого Неба.

– Не может быть, — выдохнул Шам-Кут и указал на ножны у пояса странника. В них покоился меч с черной, как мокрый уголь, рукоятью. — это идущий по пути Оружия, а не Слова.

– Высокое небо, — выдохнул Тао'Овенг.

***

— Высокое небо, – выдохнул стражник, стоявший справа.

Хотя, учитывая, насколько он молодо выглядел и насколько коротки были рога, выглядывающие из-под гривы зеленоватых волос, то вряд ли перед Хаджаром стоял, на самом деле, кто-то с опытом и умениями.

Скорее всего, что один, что второй — оба примерного одинакового возраста, являлись никем иным, как учениками Павильона.

Об это свидетельствовала их крайняя настороженность и даже растерянность. А еще то, что тот, который "выдыхал", расстался со своим оружием, запустив последнее куда-то над массивными вратами, сложенными из красного кирпича.

– Спрошу еще раз, — повторил Хаджар. — вы кого-то позвали?

– Д-да, — заикаясь, ответил стоявший слева. Который с ониксовыми глазами и странным зрачком. Не вертикальным, а таким -- пузатеньким. Как растолстевшее веретено. – и сейчас сюда прибудет один из Наставников Павильона и тогда ты...

– Отлично, – перебил Хаджар. Он отодвинул ножны (что вызвало у учеников столь бурную реакцию, будто Хаджар на них, в данный момент, нападал в полную силу) и опустился на брусчатку. Скрестив ноги и подперев подбородок, он обратил взор к вратам. – я подожду.

Ученики переглянулись. Они явно были растеряны. Впрочем, назвать их "слабаками" язык не поворачивался.

И не потому, что от них веяло какой-то слишком уж большой силой. Просто Хаджар еще прежде не бился с магами, способными складывать свои заклинания не их внешней энергии, что лишь немногим отличалось (как он теперь понимал) от техник Оружия, а напрямую из истинных Слов.

Это делало учеников опасными. Столь же опасными, как и любая неизвестность.

Собственно, сидеть в тишине долго не получилось. Уже через минуту с неба, верхом на... облаке спустился дракон средних лет.

Да-да. Именно таким образом он и прилетел. Не при помощи техники передвижения. Не на летающей судне, лодке или, хотя бы, плоте. А прямо так – на облаке. Небольшом таком. Покрывающим лишь ступни и голени, но, все же.

И Хаджар, как и в случае с лавовым псом и мечами из листьев все так же застывших перед ним, чувствовал в этом облаке истинное Слово.

После обретения своего стиля и вплетения в него имени ветра, Хаджар начал лучшие понимать такие тонкости. Вернее, в принципе – он начал их понимать.

– Кто такой? – спросил Наставник.

Одетый в лазурные одежды, стоимость которых для любого, даже богатейшего жителя Даанатана, показалась бы запредельной. Каждая их нить блестела энергией и мистериями. Так, будто была сплетена не из какого-то драгоценного материала, а из них самих.

Подобное мастерство ткача внушало крайнее уважение.

Жидкие седые волосы в бороде были убраны внутрь какого-то тубуса из волшебных пород золота. А такой же пучок на голове собирала маленькая "корона" из все еще волшебных пород, но уже – изумруда.

Длинные рукава одежд опускались до самых щиколоток, но рук видно не было – он сцепил их замком на уровне груди.

– Хаджар из племени... – Хаджар осекся. Вряд ли слова "Лазурное Облако" принесут ему что-то, кроме слишком большого количества проблем. А они ему, пока, были ни к чему. – из племени Северного Ветра.

– Хаджар Северный Ветер, – слегка поклонился Наставник. – Я – Ши'Мин, приветствую тебя над Лестницей Рассвета у Врат Рассвета ведущих в Павильон Волшебного Рассвета.

Интересно, а они сколько раз за день повторяют здесь слово "рассвет"? Тысячу, две... пятнадцать?

– Я восхищен тем, что простолюдин из числа жителей долин смог преодолеть испытания Лестницей не в день экзамена, – продолжил Наставник. – но, увы, вижу, что ты выбрал своим путем – тропу Оружия. И, сколько бы мне ни было прискорбно это говорить, но наш Павильон не сможет принять тебя даже в качестве ученика внешнего круга и я вынужден попросить тебя...

– Достопочтенный Ши'Мин, – перебил, Хаджар. Несмотря на то, что его тон выражал уважение, он все так же сидел на брусчатке со скрещенными ногами. – у меня нет никакого желания вступать в ваш павильон. Я вообще надеялся, что за облаками лестница закончиться, дабы не тревожить вас Шагами Белой Молнии, но... В общем, позовите, пожалуйста, мудреца Чин'Аме. Передайте ему, что здесь сидит Хаджар, которого он знает, как Дархана.

Когда Хаджар закончил, то ожидал какой угодно реакции, но только не бурного смеха учеников, на который Ши'Мин отреагировал максимально строго.

– Ученик Тао'Овенг! Ученик Шам-Кут! Разве так ведут с себя с гостем?!

Двое стражников, все же действительно оказавшихся учениками, мгновенно опустились на колени и прижались лбами к брусчатке.

– Виноваты! – хором грохнули они. – Просим простить нас, Наставник Ши'Мин.

Пожилой дракон смерил их суровым взглядом, после чего кивнул и повернулся обратно к Хаджару.

– Прошу, достопочтенный гость, простить поведение этих учеников, – он вновь слегка склонился. Хаджар ответил тем же. – Мудрец Чин'Аме очень занятой дракон. И не сможет принять вас по той оказии, с которой вы явились.

– Но вы еще не знаете, что именно это за... оказия.

– Справедливо. Но, тем не менее, вынужден вас просить удалиться. Мудрец Чин'Аме принимает вопрошающих в день Звезды Синего Пламени.

– Интересно... – проворчал Хаджар. – скажите, Наставник Ши'Мин. Этот день наступает завтра?

Все три мага, синхронно, выразили удивление путем поднятия правой брови.

– Не знал, что в долинах граждане настолько одичали... впрочем, пути Белого Дракона велики и его крылья охватывают многое нам неизвестное... нет, гость Хаджар Северный Ветер, день Звезды Синего Пламени наступит через полтора века.

– Так и думал... – выдохнул Хаджар, чем вновь заставил удивиться троицу драконов. – Увы. Я очень тороплюсь. Поэтому либо вы позовете сюда Чин'Аме. Либо я сам войду внутрь. У вас есть ровно минута на размышления. Заранее приношу свои глубочайшие извинения за такую бестактность, но я действительно – очень тороплюсь.

– Извинения приняты, – кивнул пожилой дракон. – но, увы, вынужден вам отказать.

Взгляд Хаджара потяжелел. Он потянулся рукой к волосам, стянутым синей лентой.

– Покажите это Чин'Аме. Он узнает ленту и...

– Все ваши дела могут подождать до дня Звезды Синего Пламени, – теперь перебил уже Наставник. – Чин'Аме погружен в глубокую медитацию в поисках нового Слова.

Хаджар чувствовал ложь так же хорошо, как снобизм. И, может Ши'Мин и вел себя предельно вежливо, но Хаджар... тот, кто был рабом, увидит надменность даже за лучшей из масок.

Дракону с ветвистыми рогами просто был неприятен его статус простолюдина.

Хаджар поднялся и обнажил меч.

– Тот, кто встанет у меня на пути – умрет, – произнес он. – поэтому прошу вас заранее – не делайте глупостей.

– Глупость сделал здесь только ты, смерд, – на мгновение под маской крайней вежливости промелькнуло истинное лицо дракона. Скривившееся от такой неприязни, будто ему протянули горсть конского навоза. – и за такую наглость и оскорбление всего Павильона Волшебного я, Наставник Ши'Мин, отберу твою жизнь.

– Разумеется, – только и ответил Хаджар и сделал шаг вперед. Глава 1207

Сложно было понять, что именно сделал Ши'Мин. Хаджар пока не настолько хорошо понимал суть магии истинных Слов. Одно дело вплетать их внутрь своих техник или, даже, строить на нем — имени Ветра, собственный стиль и, совсем другое – заклинание.

Пожилой драконий маг сделал несколько странных пасов руками. Причем явно осмысленных, так как эти движения изменяли потоки Реки Мира.

Хаджар, наверное, мог бы использовать в этот момент что-нибудь из арсенала быстрых атак, но не стал. Для начала, без всяких сомнений, Наставник носил несколько жизнеспасающих артефактов. Так что вместо того, чтобы перехватить инициативу, Хаджар бы в лучшем случае сохранил статус-кво, а в худшем и вовсе потерял свой темп.

Ну а во-вторых – вряд ли это был первый и последний раз, когда он столкнулся в бою с магом Истинных Слов. Что-то подсказывало Хаджару, что да, безусловно, эта битва действительно обстояла первой и единственной, но так будет не всегда.

Стольные страны регионов — что Белого Дракона, что Алого Феникса (так же имеющего приграничья с Чужими Землями), что сами Чужие Земли и, разумеется, сокрытая от всего мира Страна Бессмертных – таких умельцев можно было встретить повсеместно.

А что до Бессмертных... Хаджар все лучше и лучше понимал рассказы Тени Бессмертного Мечника, у которого тренировался в горах Балиума на протяжении целого года.

Так что бой с Наставником не казался ему тратой столь драгоценного времени. Напротив. Это была рекогносцировка, разведка боем, сбоем жизненно важных данных.

– Запись, — отдал он мысленный приказ. — Полный анализ. Направление мощности – 35%.

[Обрабатываю запрос... запрос обработан. Начинаю запись. Статус анализа: в ожидании получения данных]

В этот момент, спустя несколько мгновений после того, как Хаджар сделал свой шаг в сторону высоких кирпичных врат, Наставник закончил свое заклинание. Да — действительно, прошло всего несколько мгновений. Сердце не успело даже сделать одного удара. Но для мечника уровня Хадажра эти два мгновения равнялись целому сражению.

Что же до мага истинных слов — то, опять же, об их способах ведения схваток Хаджар не знал.

Еще не знал.

– Длань бесконечности! — гаркнул Ши'Мин.

Взметнулись его лазурные одежды, а сам он опустил раскрытую ладонь в жестком ударе на брусчатку. Та вздыбилась и разошлась невысокими волнами, после чего разлетелась в разные стороны мелкой каменной крошкой.

Зазвенели многочисленные браслеты из волшебных металлов на сухом запястье дракона.

Хаджар внимательно следил за каждым его действием. Благодаря Взору он видел, как внутренняя энергия, энергия воинов идущих по пути Оружия, забурлила в энергетическом теле Ши'Мина. Но не направилась к узлам(вратам), чтобы выйти наружу и слиться с его ладонью.

Так что это не было техникой удара ближнего боя.

Нет, энергия служила лишь топливом и строительным материалом одновременно. Она укрепила тело Ши'Мина и позволила ему выдержать ту силу, что он призвал.

И, в итоге, вся сила Безымянного адепта была направлена лишь на укрепление плоти.

Что до внешней энергии, то она, напротив, разноцветным вихрем ворвалась внутрь его души и, как и энергия внутренняя, стала топливом и щитом – но уже для души.

Что до потоков Реки Мира, которые, в прямом смысле слова, мял, будто гончар, Ши'Мин, то они были изменены так, чтобы дополнять заклинание. И, пусть ему удалось изменить их всего на несколько мгновений, этого было достаточно для заклинания.

Истинные слова сорвались с уст Ши'Мина и Хаджар ощутил на себе давление. Так, как если бы над ним зависла Ярость Смертного Неба и, направив на одного единственного человека весь арсенал артефактных орудий, приготовилась дать залп.

Хаджар посмотрел наверх.

На него стремительно падала ладонь. Из черного металла, покрытая золотыми письменами, сияющими пламенем и грозами, её запястье, как и запястье Ши'Мина гремело каменными браслетами.

Несколько истинных слов, слитых воедино, дополняли друг друга. Делали сильнее и целостнее.

Сама же ладонь, почти пятнадцать метров в длину и пять в длину, одним движением создавала давление воздуха достаточное, чтобы придавить землю и брусчатку вокруг Хаджара так, чтобы повторит свои очертания.

Но Хаджар бездействовал. Он ждал одного единственного сигнала.

И тот поступил лишь в тот момент, когда заклинание почти ударило по Хаджару.

[Данные собраны. Начинаю анализ]

***

Тао'Овенг старался как можно внимательнее следить за происходящим. Сжав медальон — подарок отца, артефакт, способный остановить, одноразово, заклинание даже из восьми истинных Слов или эквивалентную по силе технику, он наблюдал за Наставником Ши'Мином.

Не каждый день доведется посмотреть за тем, как один из настоящих магов истинных слов использует свою силу.

— Длань бесконечности, – восхищенно выдохнул Шам-Кут. — так вот, как она выглядит на самом деле.

Заклинание являлось достаточно распространенным среди тех учеников, кто владел четырьмя истинными словами. Но, поскольку, все они владели разными, то и заклинания у каждого тоже отличались.

Но вот вариант, призванный Ши'Мином... он был целостным. Оформленным. Могущественным. И, тем более, созданным всего за какие-то несколько мгновений. В то время как ученикам, порой, требовалась почти секунда, чтобы создать заклинание, которое не развалится через несколько ударов сердца.

И, разумеется, что от одного только давления Длани Бесконечности некий Хаджар из племени Северного Ветра не мог даже пошевелиться. Он так и стоял, задрав голову, смотря на то, как смерть неотвратимо мчится по его душу.

Так думал Тао'Овенг.

Во всяком случае -- думал до тех пор, пока "гость" не обнажил меча. Обычный, классический, узкий длинный клинок. Только очень странного цвета. Черно-алый, будто кусок тьмы окропили кровью. А еще по его плоскости летела очерченная тонкими, едва заметными, синими линями птица Кецаль, рассекающая облака.

– Он действительно собирается использовать против заклинания истинных слов простую технику оружию, – Шам-Кут говорил это тоном, которым обычно насмехаются над дурачком, решившим, что у него получится, пробежать босиком по тонкому льду и не упасть при этом в воду. – этот гость уже покойник и...

И Шам-Кут оказался прав.

Когда визитер из простолюдинов с долин взмахнул своим красивым, но, почему-то, пугающим клинком, то... ничего не произошло. Длань Бесконечности, упав с неба, вонзилась в брусчатку.

Поднялось облако красной каменной пыли, а сама площадка ушла на несколько метров в глубину, приняв четкие очертания гигантской человеческой длани.

Выжить после прямого попадания заклинания из четырех Слов выполненного опытным магом ступени Безымянного (или Первобытного, если бы Ши'Мин пребывал в своей настоящей форме) попросту невозможно.

Только в том случае, если гость обладал драгоценными жизнеспасающими артефактами – как такой, что сейчас сжимал Тао'Овенг. Но вряд ли у простолюдина имелось нечто подобное в распоряжении. К примеру, стоимость сферы, сжатой в данный момент в пальцах ученика, равнялась шестнадцати каплям.

Такое богатство недоступно кому-то из простонарод...

– Не впечатляет, – прозвучало тихо и спокойно.

Изнутри ветра, как из двери, вышел все тот же гость. Трепыхались на ветру его простые одежды из какого-то неизвестного, но безумно простого и дешевого материала. А черно-кровавый клинок был приставлен к горлу шокированного Ши'Мина.

– Я ведь предупредил, что убью того, кто встанет на моем пути, – повторил жуткие слова простолюдин. Тао'Овенг почувствовал, как внутри тела гостя вскипает внутренняя энергия.

На теле Ши'Мина вспыхнуло несколько спасительных артефактов.

Время, казалось, застыло.

И единственное, что вернуло ему ход, стало появление того, перед кем Шам-Кут и Тао'Овенг мгновенно склонились на колени и опустили лбы на землю.

– Рад встрече, мой юный друг, – произнес радушно улыбающийся Чин'Аме. Глава 1208

— Благодарю, – Хаджар обеими руками поднял пиалу с чаем и, отсалютовав ею волшебнику Чин'Аме, отпил.

Нектар из цветов, которые не найдешь в семи империях, ударил ему в голову не хуже крепленой браги в те времена, когда он еще был простым практикующим.

Хаджар закашлялся, чем вызвал необидный смех Чин'Аме. Дракон, чьи каштановые волосы пронзали прямые, острые, как копья, рога, сидел перед ним в развевающихся крыльями Рух богатыми, но с виду достаточно простыми одеждами розовых оттенков.

Как и в случае с Ши'Мином, они были пропитаны мистериями и энергией, но при этом подобные нити были так глубоко спрятаны, что отыскать их можно было лишь при помощи Взора.

И, чтобы лучше иметь представление о подобных одеяниях, Хаджар запросил у нейросети оценку их крепости.

[Обрабатываю запрос... запрос обработан. Событие "Песня Первая: Драконья Буря" способна повредить объект при полном поглощении последним на 32,75%]

Иными словами, чтобы пробить эту волшебную броню, в чем-то схожу с одеждами, сшитыми Хаджару королевой Зимнего Двора фейри, ему бы пришлось бить по стоячей и равнодушной к происходящему цели Драконьей Бурей аж три раза.

И это с учетом, что запаса резерва Повелителя хватило бы всего на два применения оной.

Действительно – по сравнению со Страной Драконов, Империя Дарнас, Ласкан, Чавери да и любая другая, выглядела как Лидус по сравнению с ними — Империями.

– Твой Зов снова изменился, – Чин'Аме кивнул на простые одежды, в которые был одет Хаджар.

Когда случилось... то, что случилось, то Зов Хаджара принял облик тех одежд, что сшила ему Аркемейя и... нет. У Хаджара нет времени, чтобы думать о прошлом. У него есть только одна цель. И слишком мало времени, чтобы остановиться и заняться рефлексией.

— Это так, мудрец Чин'Аме, — только и кивнул Хаджар.

Какое-то время они молча пили цветочный нектар и смотрели на то, как живет Павильон. Хаджар, привыкший проводить подобные беседы в кабинетах или, даже, застенках, был несколько удивлен, когда Чин'Аме привел его на высокий горный пик.

Вместо снегов он был покрыт низкой зеленой травой, на которой ночными звездами распустились бутоны цветов самых разных цветов и форм.

Вокруг плыли облака. Так близко и низко, что до них можно было дотронуться рукой.

Что Хаджар и сделал.

Они не были мягкими. Не напоминали вату.

Мокрые и холодные. И совершенно не такие, как о них поют барды или слагают поэму поэты.

Опять обман.

Внизу же, под пиком, раскинулись владения Павильона Волшебного Рассвета. Несколько горных пиков, соединенных мостами; плато укрытых кирпичной брусчаткой; перевалов, среди которых возвышались достаточно скромные дворцы, шпили башен или нечто вроде крепостей, только явно не предназначенных под военные нужды.

И среди всего этого великолепия сновали ученики. Но даже по меркам какой-нибудь небольшой школы центральных земель Империи, где могло обучаться до двухсот тысяч учеников, их здесь было немного.

Даже меньше, чем в элитной школе Святого Неба.

Хаджар, вместе с нейросетью, насчитал всего, плюс минус, две с половиной тысячи учеников.

– Ты ожидал чего-то другого? — вдруг спросил Чин'Аме, вероятно проследивший за взглядом Хаджара.

— Я уже отвык от небольшого количества людей... драконов, – Хаджар вновь отпил из пиалы. Но на этот раз сделал куда меньшей глоток. И это позволило ему распробовать не крепость, а вкус напитка.

И лучше бы он этого не делал.

Вкус оказался весьма дерьмовым.

— Магия Истинных Слов слишком сложна для разума зверя, – чуть печально вздохнул Чин'Аме. Ну да, разумеется, драконы, несмотря на облик, оставались "люто-зверьми". Те, кто смог пройти по пути развития. Хаджару не следовало об этом забывать, хоть сделать подобную оказывалось легче легкого. — да и для человеческого — тоже, хотя и в меньшей степени. Если бы это были Чертоги Копья или Гавань Легкого Меча, то ты бы увидел иную картину. Там учеников просто не перечесть. Последний раз когда я их посещал, то обнаружил по меньшей мере в пять раз больше количество, чем в моем Павильоне.

Хаджар только улыбнулся. Десять, да даже двенадцать тысяч? В Империи засмеяли бы любую школу, которая претендовала бы на уважение или какой-то высокий статус, если бы она обладала таким скромным количеством учеников.

Но Страна Драконов – совсем иное дело. Хозяев Небес, что здесь обитали, насчитывалось меньше миллиона особей. Так что неудивительно, что такие цифры восхищали Чин'Аме.

— Но изменился не только твой Зов и меч, -- Чин'Аме окинул Хаджара оценивающим взглядом. – я чувствую изменения в твоей душе... и они меня тревожат. Ты уже не тот Хаджар Дархан, которого я встретил в Даанатане.

– Не тот, – не стал отрицать Хаджар.

Чин'Аме отвернулся и посмотрел на небо. Отсюда, даже несмотря на яркий полдень, были видны звезды. Тускло неясно, но видны.

– Ты бы убил Ши'Мина, если бы я не подоспел, да?

– Да, – вновь не отрицал Хаджар.

– Почему?

– Потому что я его предупредил. Он не послушал. Это его выбор, а не мой.

– Выбор... – повторил Чин'Аме, будто это слово откликалось с чем-то в его далеком прошлом. Чем-то, что тот не хотел вспоминать. – что же, Хаджар Дархан, твоя трагедия – она лишь твоя. Может ты и изменился, но не настолько, чтобы я отказал тебе в том предложении, которое озвучил недавно.

Недавно... с их последней встречи миновал почти целый век, но Чин'Аме отзывался о нем как о событии вчерашнего дня.

– И раз уж ты сам пришел ко мне в Павильон, хотя я до сих пор не понимаю, как тебе удалось преодолеть границу Страны Драконов, то ты его принимаешь.

– Принимаю, мудрец, – Хаджар отставил пиалу. – я помогу тебе свергнуть Императора Драконов.

Чин'Аме вновь повернулся к Хаджару. Его янтарные глаза со зрачками веретенами слегка прищурились.

– Нас с тобой многое объединяет, Хаджар Дархан, мой юный друг. Достаточно, чтобы я тебя так называл – другом. Но, прошу, не делай из меня глупца. Ты ищешь не справедливости для моейстраны, а преследующей личную цель. Какова она?

– Мне нужно попасть в сокровищницу Императора. И чем быстрее, тем лучше. И, прости, мудрец, это все, что я вправе тебе сказать.

– Хм... – Чин'Аме погладил свою бородку. Его длинные, узловатые, когтистые пальцы выглядели чуть угрожающе. – твое время настолько ограничено?

– Да, – кивнул Хаджар. – и поэтому я принимаю твое предложение.

– Что же... – Чин'Аме поднялся на ноги и, сложив руки за спиной, повернулся на восток. Туда, где среди бесчисленного множества горных пиков расположился Рубиновый Дворец. – тогда, видит Высокое Небо, сама судьба сводит нас вместе, ибо ты, мой юный друг, явился в самый удачный момент из всех возможных.

И почему-то Хаджар не был удивлен этим словам... Глава 1209

Они вместе прогуливались по горным пикам. Дракон, выглядящий, как человек, и человек, переставший скрывать свой драконий запах.

— Теперь понятно, как ты прошел через границу, – Чин'Аме вытянул руку и на неё приземлилась одна из самых странных птиц, которых только видел Хаджар.

Она имели нечетное количество крыльев, а именно – пять штук. Причем пятое и самое большое расположилось торчащим акульим плавником прямо на спине существа. Вместо когтей у него болтались длинные отростки, похожие на щупальца. Две пернатых головы с длинными, хищными клювами, продолжались длинными шеями.

Вместо перьев птица носила гордую меховую гриву ярко оранжевого цвета. И, что самое удивительное, будучи почти метрового "роста" и размахом крыльев не меньше шести, она была красива.

По-своему, но красива.

И Хаджар уделил ей столько времени, не потому, что она обладала силой Короля, а потому, что от одного взгляда на неё, становилось понятно, насколько далеко Хаджар забрался от дома.

Если он вообще теперь у него был — дом...

– Ты пахнешь, как молодой дракон, – мудрец взмахнул рукой, и птица взмыла в воздух. Она летела легко и в чем-то даже грациозно. — тебя можно легко перепутать с жителем долин и равнин — простолюдином.

– Да, Ши'Мин уже это сделал.

Чин'Аме снова засмеялся.

— Думаю ему теперь придется посвятить немало времени, чтобы понять, как простой "смерд", смог использовать против него имя ветра, и причем вплести его в технику и стиль Меча. И все это к возрасту, когда большинство учеников Павильона Волшебного Рассвета лишь начинают постигать азы внешней энергии, — мудрец остановился. Они стояли над водопадом, которым струился по пику обвитому плющом Лестницы Рассвета. – Высокое Небо, Хаджар, ты даже не представляешь, что ты за монстр.

Хаджар представлял... видят Вечерние Звезды, он представлял это лучше, чем кто бы то ни был другой.

— Если бы ты был моим учеником, я бы немедленно приказал ежедневно поставлять тебе лучшие ресурсы павильона и открыть все секции библиотеки. Даже те, что закрыты для большинства Наставников.

Хаджар не был умным человеком. И он отдавал себе в этом полный отчет. Не питал пустых иллюзий по поводу своих умственных способностей.

Да, он не был глупцом, но по сравнению с настоящими "умниками", коих достаточно встречал на своем пути, имел весьма скромный интеллект.

Но даже идиот бы не заметил намека в словах мудреца.

– Прости, мудрый Чин'Аме, но у меня нет на это времени, — отказался Хаджар.

— Что же, – развел руками дракон. — я бы не простил себя, если не попытался. В конце концов Император правит уже многие эпохи. Правь он еще тысячу лет, за которые я бы сделал тебя Бессмертным, владеющим мечом и десятками истинных слов, ничего бы страшного не произошло.

Хаджар промолчал.

Через шесть веков умрет его семья.

Через шесть веков и шестьдесят лет наступит Парад Демонов.

У Безымянного Мира не было той тысячи лет, о которой говорил Чин'Аме. Потому что ибо его уничтожит Хаджар, пытаясь спасти то, что ему дороже даже собственной чести, либо это сделает, в той или иной форме, Парад.

-- Тогда перейдем к делу, – видимо Чин'Аме, наконец, заметил, что Хаджар не намерен тратить время на пустые разговоры. – Как я уже сказал, мой юный друг, ты пришел в самое подходящее время. В этом году, а конкретно – через какой-то месяц, в Рубиновые Горы отправляется традиционное посольство Императора.

– И как я могу быть связан с этим самым посольством? – удивился Хаджар.

– О, – Чин'Аме улыбнулся так, как улыбался министр Джу – хищно и опасно. Звери... – весьма простым и в чем-то, даже, тривиальным образом. Видишь ли, когда-то давно наши предки сражались с Рубиновыми Горами, а потом заключили союз. И в память об этом союзе каждые триста лет мы отправляем туда наше посольство на праздник Рубина и Дракона.

– Спасибо за историческую сводку, мудрец, – без тени сарказма произнес и поклонился Хаджар. Знать такие детали для того, чтобы успешно выдавать себя за дракона, было попросту жизненно необходимо. Каждый раз списывать огрехи на его низкое происхождение – наивный расчет того, кем, все же, не считал себя Хаджар – клиническим идиотом. – Но я все еще не понимаю, причем здесь я.

– При том, мой юный друг, что традиционно туда отправляется ребенок Императора. Как знак полного доверия и того, что былые обиды остались в далеком прошлом. И в этом году в Рубиновые Горы поедет никто иная, как прекрасная принцесса – дочь Императора, черноглазая Тенед.

Вот Хаджар бы очень сильно удивился, если бы речь не зашла о "прекрасной принцессе". Ему на роду написано с ними дело иметь?

– Я все еще не поним...

– Предвосхищая твой вопрос, – поднял руку Чин'Аме. – Страна Драконов живет согласно традициям и законам, Хаджар. Но преимущественно – традициям. И есть такая традиция, что вместе с принцессой в посольство отправляются не только её слуги, но и охранники.

– Потому что не бывает такого мира, который не закончился бы в итоге войной.

– Совершенно верно, – кивнул дракон. – мудрые слова, для человека. И тем более, для того, кто лишь недавно встретил свой первый век жизни. Даже по меркам людских адептов это краткий срок жизни, но здесь, в стране драконов, тебя бы назвали подростком.

– И сколько лет ваше принцессе?

– О, прекрасная Тенед в самом расцвете юного женского возраста. Ей двенадцать веков.

Двенадцать веков. Тысяча двести лет. И это, как понял Хаджар, сравнимо с тем, что у человеческих женщин называется возрастом шестнадцатилетия.

– И так уж сложилось по традиции, – продолжил Чин'Аме. – что вместе с охранниками из числа военных Рубинового Дворца – личной гвардии самого Императора, с принцессой отправляется и, так сказать, герой из народа. Так было в первое посольство и так продолжается и поныне.

– Значит все, что от меня требуется – стать героем для Страны Драконов?

– Да, – так легко ответил Чин'Аме будто это была самая наитривиальнейшая задача. – мой юный друг – вся наша жизнь, это лишь извращенная метафора смерти. Так что не стоит ожидать прямой буквальности от традиций. Герой Страны Драконов выбирается непосредственно перед праздником Рубины и Дракона. А именно – путем небольшого состязания. И тот, кто одержит победу, получит венок из рук принцессы, после чего отправится с ней в дальнее странствие дав клятву Императору, что вернет её обратно в целости и сохранности, даже если это будет стоить ему жизни. А Император, в свою очередь, поклянется, что выполнит одно желание героя, если тот сдержит клятву.

– Как-то слишком театрально, – насторожился Хаджар.

– Потому что это и есть театр. Представление, которое разыгрывается на праздник, повторяю историю, которая сложилась в самое первое посольство, когда один герой, которого ты очень хорошо знаешь, отправился с принцессой в Рубиновые Горы. И спас её от демона, которого случайно пробудили их жители.

Хаджар повернулся к Чин'Аме и увидел боль в его звериных глазах.

Он вспомнил старое, чужое воспоминание.

– Травеса, – с придыханием произнес Хаджар. – Травеса называли героем Страны Драконов.

– Именно, – кивнул Чин'Аме. – он был тем, кто спас принцессу. Правда тогда у Императора не было дочери, так что "принцессой" на время посольства выбрали дочь одного из знатных родов. И, так сложилось, что жизни в высокогорье, она предпочла стать простой землепашецей – выращивать плодоносные деревья и жить с тем, кто её спас. Что стоило ей, в итоге, жизни.

Жена Травеса...

– Вы её знали, – догадался Хаджар.

– Конечно знал, мой юный друг. Разве я мог не знать свою единственную дочь.

Хаджар смотрел на Чин'Аме, который вглядывался в облака дыма, клубящиеся вокруг скалы. Император убил его дочь и его внука. Вот почему дракон желал его свергнуть. Сохранение государства и целостности Страны Драконов, её светлое будущее, было лишь оправданием.

Оправданием для очередной истории мести.

Проклятый Безымянный Мир... он стоял лишь на одном ките – что кто-то, кому-то, хотел отомстить. Но только этого и можно было ожидать от мира, который зиждется на законе, что все вокруг принадлежит тому, кто сильнее.

Сила оставляет за собой лишь осколки чужих разбитых судеб и ничего более.

Хаджар сжал кулаки.

У него не было на это времени.

– Мудрый Чин'Аме, а кто проживет в Рубиновых Горах?

Дракон очнулся от созерцания своего прошлого.

– Гномы, мой юный друг. В Рубиновых Горах живут гномы. Глава 1210

Для начала — в Стране Драконов не было городов. Просто потому, что драконы в них не жили. Они предпочитали небольшие общины, где существовали племенами или семьями.

Племена, в основном, относились к равнинам и долинами и считались чем-то в роде разменной монеты – глиномесами, смердами, простолюдинами и так далее.

Они выращивали плодоносные деревья, чьи фрукты пользовались большим спросом среди драконов. Все же, зверь не человек – ему надо питаться.

И как в случае с демонами, драконы, в отличии от человеческих адептов, поглощали пищу и воду. Если только, конечно, не пребывали в глубоких медитациях, где обходились без еды.

К примеру, те деревья, что высаживало племя Лазурного Облака — считались одними из лучших, что приносили племени регулярный неплохой доход и, пусть племя и было богато, но оставалось "жителями долин".

Отличить их было крайне легко – из-за особого воздуха и занятий, у их детей в человеческой форме не было ни когтей на пальцах, ни клыков во рту, ни рогов на голове, а глаза ничем не отличались от человеческих.

Кроме подобного своеобразного возделывания земли, еще разводили скот. Тоже не обычный. Особые породы копытных, которые могли достигать в своем развитии ступени Короля. Иными словами, драконы предпочитали на обед плоды редких деревьев и мясо существа силы Небесного Солдата.

Сильно, да?

Далее шли жители низкогорья или среднегорья – семьи торговцев, наемников, военных и так далее. В общем, связанные с занятиями, где не "сеют и не пашут". Средним классом таких драконов не назовешь, но многие из них были просто до неприличия богаты. К примеру могли позволить себе тратить на ребенка, проходящего обучение, до двадцати капель за год.

Даже в городе демонов такие суммы были воистину гигантскими.

Внешне они выглядели почти так же, как и те драконы, которых встречал Хаджар.

С той лишь разницей, что зрачки у них были пусть и вертикальные, но пузатые — расширенные. Рога короткие, а волосы спокойных расцветок.

Что, кстати, намекало на происхождение Чин'Аме. Да, живя многие эпохи и высокогорье, он, разумеется, немного изменился, но не так, чтобы скрыть свое "тривиальное" начало жизненного пути.

Ну и последняя каста — аристократы. Те драконы, которые с самого начала переселения в этот регион, жили в высокогорье. Чем они занимались – Высокое Небо не разберет.

Даже Чин'Аме удивлялся тому, откуда большинство из них берет средства к существованию и содержанию своих владений. Внешне они выглядели соотвественно — длинные, ветвистые рога, торчащие из волос самых разных расцветок. Вертикальные, узкие зрачки полоски. Разноцветные радужки глаз. Ну и, если им того хотелось, могли выпустить в человеческой форме когти на пальцах или клыки во рту, но это считалось моветоном.

Вот так и жили в Стране Драконов — ютились бесчисленным множеством общин, не имею четкой городской структуры. Непривычно для человека, но вполне понятно для тех, кто, опять же, являлся зверьми.

И единственным исключением из этого правила считался Рубиновый Дворец. Одновременно название непосредственно дворца Императора Драконов, единственного города в стране и, по совместительству – непосредственно её столицей.

Находился он, как и весь центральный регион "драконьего логова", посреди огромного горного массива, чье границы пересекали оба горизонта.

Расположился город посреди широкого плато, на котором могло бы уместиться несколько районов Даанатана. И, что сперва удивило успевшего отвыкнуть от подобного Хаджара — у него не было стен. Кроме естественного прикрытия в виде короны из горных пиков, окруживших город.

Просто в какой-то момент дороги начали переходить в проспекты и улицы, по краям которых возвышались дома.

Собственно, по такому проспекту, сейчас и шел Хаджар. Справа и слева от него поднимались справные жилые коробки из кирпичей вытесанных из камней. Внешне они довольно сильно отличались от тех, что можно было встретить в Ласкане или Дарнасе, но... не сильно.

Все те же высокие оконные рамы, покатые крыши, укрытые черепицей, иногда лепнина, местами барильефы, где побогаче, где победнее. Порой кованные решетки заборов прикрывали цветущие, маленькие сады. Изредка встречались богатые, четырехэтажные особняки, у которых стояли кареты запряженные крылатыми лошадьми.

В общем и целом, если не обращать внимания на материалы, из которых все вокруг было сделано, то местечко легко можно было спутать с городом Империй.

Но вот когда дело касалось жителей...

Хаджар, держа за плечами походным мешок, шел по проспекту в сторону Рубинового Дворца – собственно постройки, вокруг него раскинувшие, и были домами, ставшими, в итоге, городом.

И вокруг него так же шли драконы. Даже самые бедные из них были одеты так, что не снилось многим аристократам Даанатана. Даже самым богатым из них.

Украшения, которые носили их мужчины и женщины (слова самцы и самки все же как-то не укладывались в сознании Хаджара) можно было смело обменивать на артефакты Небесного уровня. И при этом, что настораживало куда больше, Хаджар не встретил ни единого Небесного Солдата.

Каждый из тех, кто вместе с ним следовал в сторону Дворца, находился на разных стадиях Повелителя. От начальной, до пиковой. Что же до их "звериных" ступенях — то пока дракон не примет истинную форму, определить её будет невозможно.

И, то тут, то там, мелькали драконы, обладавшие силой Безымянного. Хаджар, за время пути, успел насчитать почти сотню таких.

Сотня Безымянных адептов! И это только те, кого он увидел сам. А сколько таких вообще проживало в Стране Драконов?! Хотя, подобный общий уровень развития переставал быть удивительным, когда приходило понимание, что меньше миллиона особей содержали бесчисленные триллионы тех, кто проживал в Семи Империях.

Все сливки пути развития империй, самые лучшие из ресурсов, знаний, средств и прочего стекались именно сюда. И драконы доили империи так, как те, в свою очередь, доили своих меньших сателлитов. Как когда-то Дарнас — Лидус.

На этом фоне становилась понятна крайняя ненависть Последнего Короля Эрхарда к тех, кого он, однажды пожалел и приютил. Но как, о Вечерние Звезды, он собирается сражаться с такими противниками?!

Высокое Небо, Хаджар ни разу не видел, чтобы кто-то из драконов носил броню. А это означало, что все они имели не только волшебные одежды (конечно не такие крепкие, как у Чин'Аме. Большинство из них, если верить нейросети, не устояли бы даже от половины удара Драконьей Бурей в полную силу, но это не доспехи, а простые, проклятье, одежды! Повседневные!), но и доспехи Императорского уровня!

Каждый, к демонам, из тех, кого видел Хаджар, носил медальон, браслет, пояс, заколку в волосах, ожерелье или иной артефакт Императорской брони, который мог мгновенно разложиться в полный боевой доспех.

И оружие, которое порой можно было встретить, так же имело ауру Императорского. Иными словами – то, что в Империи ценили, как говорят смертные, на вес золота — здесь считалось простой обыденностью.

Да, не стоит забывать -- в Рубиновом Дворце проживали сливки общества Страны Драконов и судить по пятидесяти тысячам жителей города миллионную Страну не стоило, но даже так.

Армия из пятидесяти тысяч Повелителей и Безымянных разных стадий, в Императорских доспехах и с Императорским оружием. Сколько дней им понадобиться, чтобы опустошить все семь империй?

Скорее всего – семь.

По одному на каждую.

И это без учета, что каждый из них мог принять свою истинную форму. И многие драконы в ней были попросту сильнее, чем в человеческой.

Воистину – Безымянный Мир не только не имеет имени, но и границ.

И если Хаджара настолько сильно поразила столица его региона, то что стоит ожидать от Чужих Земель и страны Бессмертных? Там каждый, что ли, будет Безымянным с тремя комплектами Божественной брони и оружия, с ног до головы увешанный артефактами, в том числе и пространственными.

Кстати, о них.

Хаджар, все же, поддавшись искушению, изменил немного маршрут так, чтобы пройтись мимо витрин разнообразных лавок. На улице, стоит отдать должное, в Рубиновом Дворце не торговали. Глава 1211

И так случилось, что первой лавкой на его пути, стала алхимическая. На витрине закрытой чистейшим стеклом, которое только видел Хаджар. Такое, что даже учитывая падение прямых лучей солнца на его поверхности ничего не отражалось. Как такого можно было достичь, Хаджар не понимал.

Скорее всего — без мистерий и энергии дело не обошлось. Потому что иначе попросту технологии Безымянного Мира такого не позволяли. Хаджар не знал, можно ли было нечто подобное произвести в мире Земли. Может, даже, если можно, то не в масштабах, чтобы обеспечить им каждый магазин.

И это при том, что стекло чувствовалось настолько крепким, что, не обнажив меча, Хаджар бы ни за что его не пробил.

– Пилюля Шести Небес, – прочитал Хаджар выставленный товар. На бархатной подушечке лежала зеленоватая пилюля размером с горошину.

Благо, спасибо библиотекам секты Лунного Света, клана Хищных Клинков, знаний от Тени Бессмертного и Травеса, а так же еще множеству тех свитков и книг, что удалось прочитать за время восьмидесятилетнего странствия, Хаджар знал, что это за пилюля.

Она могла полностью восстановить энергию в теле адепту вплоть до средней стадии Безымянной ступени. И в землях Белого Дракона считалась легендарной. Лишь несколько раз она появлялась на аукционах и за ней предлагали попросту несметные деньги. Просто потому, что она могла кардинально перевернуть ход боя.

Здесь же Хаджар увидел ценник в две капли. Нет, сумма очень и очень приличная, но не так, чтобы разориться.

А рядом с ней лежала уже другая горошина. Красная.

— Пилюля Горячей Души.

И вот что делала она, Хаджар понятия не имел. Но учитывая, что стоила такая "горошинка" аж девять капель, то что-то очень и очень серьезное.

Следующим магазином, вдоль которого прошел Хаджар, оказался продуктовый. На него, учитывая свою неосведомленность в данном вопросе, Хаджар внимания не обратил.

Затем было еще несколько барахольных лавок. С разной утварью, какой-то мебелью, неважными предметами обихода и прочей радости для тех, кто имеет дом...

Только спустя с десяток витрин, Хаджар увидел то, что его интересовало – оружейную лавку.

На её витрине, на треноге, покоилось длинное копье.

– Копье Бесшумного Грома, — гласило, как всегда пафосное и плохо осмысленное название. Как копье грома могло быть бесшумным? Но видимо какими-то такими свойствами оно и обладало, потому как имело описание: — Оружие Императорского уровня. Среднее качество. Одно свойство. Четыре капли.

Среднее качество?

Хаджар остановился и начал внимательней осматривать ценники. Следующий предмет – двуручный боевой топор с одним лезвием. Покрытый письменами, кожаными жгутами и с лезвием украшенным сверкающим орнаментом.

— Топор радости битвы. Оружие Императорского уровня. Высокое качество. Два свойства. Девять капель.

Вот так вот — какая-то красная горошинка стоила как топор "высокого качества." И что такое это – качество, а так же — свойства, Хаджар понятия не имел.

Хотя нет – имел, конечно. Просто очень смутные. Единственное оружие со свойством, которое он встречал в своей жизни, было то, которое купил почивший глава Диносов на аукционе, где возлюбленный Анис отрекся от клана Вечной Горы и своего статуса наследника.

Тот Меч Ветра имел способность создавать, каждым взмахом, серпы ветра, имеющие силу техник Небесного уровня.

Артефакт, который в свое время представлялся Хаджару огромной ценностью.

Теперь же взгляд Хаджара скользил по третьему "экспонату".

Секире, стоявшей на подставке из красного, драгоценного дерева. Рукоять в виде лошади, а широкое лезвие похоже на крыло птицы — даже перья можно было различить в этом странном оружие.

— Секира Парящего Жеребца. Оружие Императорского уровня. Лучшее качество. Три свойства. Двадцать три капли.

Двадцать три капли! Да за такие деньги можно было... можно было...

Правда в том, что Хаджар понятия не имел, что можно было за такие деньги.

Учитывая сумму, которую ему выдал Чин'Аме (вкупе с нескольким артефактами) в его пространственном кольце в данный момент находилось двадцать восемь капель.

И это, вроде как, была весьма внушительная сумма.

Когда Хаджар, качая головой, уже собирался уходить, он увидел небольшую приписку: "Оценка вашего оружия – одна капля. В подарок — порошок для полировки из Острого Камня. Унция".

Хаджар едва не поперхнулся. Порошок из Острого Камня считался своеобразной амброзией для любого адепта-воина в Семи Империях.

Настолько редкий, что почти не встречающийся, он обладал способностью не просто наточить оружие, которое и без того было более чем просто "острым", но и покрыть его невидимой энергетической пленкой, которая на некоторое время -- от недели, до года, учитывая как часто использовалось, улучшало способность оружия резать и пробивать броню.

И, если отбросить все уловки торгашей, то такой порошок, не то, что унция, а щепоть в Семи Империях могла развязать смертельную битву между несколькими адептами.

За него были готовы отдать жизнь.

Здесь же просили всего одну каплю эссенции Реки Мира.

Это стоило того, чтобы потратить время. Хаджар, по привычке, взглянул на солнце, вместо того чтобы спросить максимально точные данные у нейросети

У него еще имелось несколько часов в запасе до начала праздничного состязания.

Он толкнул красивую, резную дверь из очередной драгоценной породы дерева. Кажется, это была Плачущая Вишня. Дерево, из которой в Семи Империях делали мебель для знатнейших семей. А здесь – дверь в магазин.

Слова "культурный шок" не описывали и десятой доли состояния Хаджара. И, уж тем более, его ожиданий от Страны Бессмертных.

Внутри лавка, разумеется, была куда больше, чем снаружи. Пространственная магия делала свое дело. И здесь поместилось бы десять таких магазинов, каким она выглядела снаружи.

Разнообразие луков, мечей, секир, топоров, копий, кинжалов, ножей, и прочего добра поражало воображение. Около входа – самые дешевые. А чем глубже – тем дороже.

Вплоть до десятка Божественных артефактов от низкого до среднего качества. Последнее – боевой длинный посох стоил сорок три капли.

– Посох Глубины Морей, – прочитал ценник вслух владелец лавки – дракон с черными волосами, острыми белыми рожками и пузатым зрачком на карих глазах. Выходец из среднегорья. В одеждах цвета нефрита он расхаживал по лавке с видом ученого, а не торговца. – говорят, к его созданию приложили руки гномы Черных Гор. Но это вряд ли. Мои коллеги из Рубиновых Гор не смогли этого подтвердить.

Ну да, разумеется, гномы ведь жили не только в Рубиновых Горах...

– Я бы хотел проверить качество своего меча, – Хаджар обнажил Алый Клинок и положил его на прилавок. И вместе с этим небольшую, со всю ту же горошинку размером, маленькую сферу будто заполненную туманом.

– Да, разумеется, – улыбнулся владелец лавки и ловким мановением руки отправил оплату внутрь своего пространственного артефакта. Ну, хоть что-то, остается неизменным – торгаши. – Ваш подарок, достопочтенный...

– Хаджар из племени Северного Ветра, – представился Хаджар.

По наставлению Чин'Аме он скрыл одеждой свою татуировку. Ибо те немногие, кто сведущ в истории (Чин'Аме утверждал, что таких можно было по пальцам одной руки пересчитать) смогли бы определить в ней герб Лунного Облака – а вместе с ним и герб первой Императорской линии.

– Очень приятно, Хаджар Северный Ветер. Меня зовут – Тан-Бут, – после этих слов дракон прикрыл глаза и начал водить ладонью над Алым Клинком. При этом его пальцы сияли разноцветными всполохами энергии, а губы шептали какие-то слова. Все это длилось не дольше нескольких минут, после чего Тан-Бут открыл глаза и произнес, с придыханием. – сколько ты за него хочешь, Хаджар Северный Ветер? Глава 1212

— Меч не продается, – выдал простой факт Хаджар. И это была чистая правда – Алый Клинок являлся неотделимой от Хаджара частью. И тот факт, что он теперь постоянно находился в реальности, а не внутри души самого владельца, объяснялся простым фактом того, что Хаджар стал сильнее.

И видимо что-то в его тоне, позе или словах указало торгашу на непреложный факт сказанного. Тан-Бут пусть и не скрывал своего расстройства, но сделку выполнил.

— Такое оружие очень редкое, Хаджар Северный Ветер. И, возможно, стоит не слишком много – учитывая всего его одно свойство, я бы дал за него на цену не больше пятнадцати капель. Учитывая собственную выгоду, продал бы за двадцать одну, двадцать две. Но это потому, что нынче мирные времена. Мало тех, кто отправиться с Хищным Оружием путешествовать по миру. А кто отправляется... вряд ли они рассчитывают встретить достаточно противников на своем пути, чтобы их оружие смогло развиться.

Хаджар нахмурился.

– Вижу вы не особо понимаете о чем идет речь, — Тан-Бут бережно убрал Алый Клинок обратно в ножны. При этом он старался не касаться самого лезвия, что ясно говорило о том, что торговец был в курсе о способности меча пожирать чужой дух и становиться, таким образом сильнее. — Всего существует девять ступеней оружия, Хаджар Северный Ветер. И, учитывая мои ценники и то, как вы их читали, то о Божественном вы знаете.

Хаджар кивнул. Его меч, как и мантия зимнего рыцаря сшитая Мэб, принадлежали именно к разряду Божественной брони и меча. Высшее качество, которое можно было раздобыть в Семи Империях.

И при этом несмотря на то, что Хаджар встречал и других, кто обладали подобными артефактами. Но это лишь потому, что жизнь его пересекалась с людьми, забравшимися на самый пик пути развития Семи Империй. И, разумеется, такие, рано или поздно, раздобудут себе единичные экземпляры артефактов высочайшего уровня.

Здесь же, в Стране Драконов, Божественные артефакты были пусть и дорогостоящими и относительно редкими, но единичными их точно не назовешь.

– После Божественного уровня следует Звездный. И Звездное оружие высокого качества может обладать вплоть до шести свойствами. Начиная от того, что будет содержать в себе некую технику, применение которой не потребует от владельца ничего, кроме познаний мистерий уровня Оружия в Сердце. Заканчивая дополнительным резервом энергии, что является самым редким и самым ценным, для воина, свойством.

Хаджар слушал в оба уха, следил за губами в оба глаза, а еще записывал все это в базу данных нейросети. Подобная информация не просто казалась, а являлась для него дороже и ценнее даже фунта порошка из Острого Камня.

— Такое оружие, в единичных экземплярах, есть у аристократов нашей страны. Может даже у кого-то из богатых семей среднегорья. Точно — у Императора. Его парные клинки Черного Дня и Белой Ночи – единственные парные Звездные Клинки во всей истории Белого Дракона.

Учитывая, как легко Тан-Бут расставался с подобной информаций, то она явно не считалась секретной и была известна всем... кроме простолюдина из долин.

Что же, иногда очень выгодно выдавать себя за выходца из отшибов страны. Хотя, если задуматься, то Хаджар не просто себя выдавал за таково, а таковым и был на самом деле.

— То, что идет дальше – легендарное Оружие с Душой, — тут торговец мечтательно зажмурился. — его могут создать лишь Бессмертные. И, увы, никто кроме Бессмертных же, не способен им владеть. Мы, драконы, даже достигнув ступени Дикого Бога – равного по силе Бессмертного, все равно должны пройти Испытание Неба и Земли, после которых мало чем будет отличаться от человеческого Бессмертного, чтобы владеть подобным.

Еще одна засечка — многоликий путь развития, в конечном счете, унифицировался, сводя всех в единую точку. Что, в целом, было логичным итогом. Хотя и несколько разочаровывающим.

-- Есть ли оружие, которое сильнее того, что обладает собственным разумом и душой и способно чувствовать, любить, ненавидеть и идти по пути развития вместе с владельцем – я не знаю. Но все в мире имеет обратную сторону, Хаджар Северный Ветер. И у Оружия с Душой, которое способно постигать тайны путем развития, есть противовес. Так называемое – Хищное Оружие. Оно может быть самого плохого качества и низкого уровня – пусть даже Смертное. И всегда обладает всего одним свойством – способностью пожирать чужой дух. И таким образом становиться сильнее. Владеть таким – опасно, потому как не знаешь, когда оно обернется против тебя. И не каждому оно подчиниться. Большинство, кто попытается им завладеть, окажутся им же и сожраны. Но, раз ты, Хаджар, держишь в руках Хищный Меч Божественного Уровня, значит являешься его полноправным владельцем и мне понятен твой отказ в продаже.

Вот так вот.

Меч, который Хаджар считал все это время чем-то уникальным, оказался пусть и редкой диковинкой, но, все же – редкой диковинкой, а не чем-то из ряда вон.

С одной стороны так было лучше, а вот с другой...

Вешая ножны с Алым Клинком себе обратно на пояс, он спросил:

– Я слышал легенду, что Хищное Оружие может жить внутри души владельца – это правда?

Тан-Бут на некоторое время задумался.

– В чем-то да, а в чем-то нет, Хаджар Северный Ветер. Видишь ли – ты затронул тему считающуюся легендарной для кузнецов. И она относится к богам. Душа бога – загадка. Венец пути развития. Итог, к которому мы все, так или иначе, стремимся. Существует теория, что став богом, ты отрекаешься от своего тела ибо оно тебе больше не требуется. И все, что у тебя остается, это душа. Душа настолько крепкая, что может ходить и трогать, если выражаться старым языком. И какое оружие может держать такая душа? Что сможет выдержать подобную духовную и энергетическую мощь? Только то, что является частью души. Легенды гласят, что боги используют артефакты, которые выкованы кузнецами из них самих – Оружие Души. Не с Душой, а именно – Оружие Души. И, отвечая на твой вопрос, да – это возможно. Но только в том случае, если бог, для которого ковалось оружие, хотел всего одного – сожрать все, к чему прикоснулся. Уничтожить все, что находится перед ним. Сожрать целый мир. Тогда да – Хищное Оружие Души могло появиться на свет. Но, боюсь, существуй такое, то оно бы уже давно, вместе со владельцем, уничтожило этот мир. Ибо если Хищное Оружие не может стать могущественней, чем Оружие с Душой, то вот Хищное Оружие Души... не знаю, Хаджар Северный Ветер. Все это слишком похоже на детские страшилки, чтобы обсуждать всерьез, а для будничных разговоров у меня, прошу простить, нет времени.

К этому времени в лавку зашел еще один посетитель, так что Тан-Бут постарался как можно быстрее и, в то же время, вежливее, закончить их разговор.

– Спасибо, достопочтенный Тан-Бут, – поклонился Хаджар, оставил на прилавке еще одну маленькую туманную сферу и вышел на улицу.

Он узнал за несколько минут в этой простой лавке больше, чем за все свои многолетние странствия. И даже больше чем, возможно, хотел узнать.

Потому как все эти знания лишь породили новые вопросы. Глава 1213

Рубиновый дворец, к котором двигалась толпа по широким проспектам и улицам, предстал перед Хаджаром во всей своей красе. И это действительно было монументальное и, в то же время, воздушное сооружение.

Овальный, круглый, центральный комплекс, украшенный самыми разными статуями и барельефами, сохраняя при этом сказочный мотив.

Купол же, тот самый, благодаря которому дворец и получил свое благозвучное название, действительно выглядел снаружи как огромный, просто невероятно большой рубин, накрывший собой весь тронный зал. При этом он отражал лучи солнца таким образом, что солнечные зайчики приобретали вполне себе четкие и различие очертания.

Так что вместе с каменными статуями, рядом стояли и статуи из чистого света. И в отличии от неподвижных каменных собратьев, они пребывали в движении.

Рыбы плыли по воздуху, перемеживаясь с летающими солнечными птицами и прочими тварями. Хаджар увидел, как солнечный волк охотиться за солнечным зайцем, а тот пытается убежать от затаившейся в засаде за высоким кустами лисицей. Как медведица выгуливал своих медвежат. Как бабочка опустилась на качающийся бутон розы и была поймана прыгнувшем за ней играющимся мангустом.

И сад, раскинувшийся вокруг Рубинового Дворца, был прекрасен не только своими благоухающими цветами, фруктовыми деревьями, аллеями и тропинками, а еще и тем, что нельзя было сказать точно, что в нем было настоящего, а что — лишь отражением солнца, отброшенным куполом дворца.

Что за мастера могли создать подобное и насколько глубоким должно было быть их искусство – Хаджар даже не мог себе представить такого.

И на этом фоне, к его удивлению лишь добавлялось то, что здесь не "присутствовало", а напротив – чего не было. А именно — вокруг Рубинового Дворца, расположившегося на словно спиленном горном пике, не наличествовало ни стены, ни стражи, ни каких-либо заколдованных врат.

Просто в какой-то момент все улицы и проспекты соединялись в саду, затем рукавами рек вливались в широкую тропинку из красного камня и поднимались лестницей к входу во дворец.

И при этом по парку гуляли простые жители страны. Сидели в беседках, неспешно передвигались по тропкам, наслаждались видами, опускались к клумбам и цветам.

За все время, Хаджар не увидел ни единого стражника. Ни одного охранника.

Это разительно отличалось от того, каким он запомнил этот город из пылающего воспоминания Травеса, когда тот, многие и многие эпохи назад, в одиночку осадил стольный град своей страны.

– Как думаете, кто выиграет состязания героя в этот раз? – слышались разговоры со стороны гостей праздника.

Высокое Небо! Даже вход в сам дворец никак и никем не охранялся и люди (драконы в человеческом обличии) заходили туда так просто и свободно, словно перед ними расположилась дешевая таверна, а не святая святых всего региона Белого Дракона.

Подобные нравы казались Хаджару не просто странными, а невозможными. И это после того, как в Городе Демонов он счел, что Безымянный Мир уже вряд ли сможет его чем-то удивить в культурной сфере жизни.

— Полагаю, что все шансы есть у Ки'Симе, — ответил кто-то из группы явно аристократического происхождения.

– Слышал, он закончил обучение в Гавани Легкого Меча всего семнадцать веков назад?

— Да, но все это время странствовал по Чужим Землям. А вы знаете, насколько жесток и неприветлив это край. И, учитывая, что он вернулся оттуда в полном здравии, то кто знает, какой силой теперь обладает.

— А я, все же, поставила бы на Даг-Нуда.

– Выходца из среднегорья, которого не приняли ни в один из Павильонов и Чертогов?

— Да. Вот вы говорите, как Ки'Симе велик, раз смог семнадцать веков выжить в Чужих Землях. И это после того, как он провел в Гавани Легкого Меча почти десять тысяч лет. Так вот все это время и даже дольше – Даг-Нуд странствовал по этим самым Чужим Землям.

— Слухи говорят, что он там был всего дважды, а все остальное время ошивался у фениксов.

— Возможно, – не стала спорить дракон с волосами цвета, названия которого, Хаджар, пожалуй, даже не знал. Но яркости они были немалой. — но я бы не стала верить слухам, которые порочат дракона, одолевшего своим молотом Питона Гушу -- Духа.

Хаджар ненадолго прикрыл глаза. Восьмая ступень развития зверей называлась – Духом. Это когда они могли пробудить свой внутренний дух – примерно, как Рыцари Духа у людей. И если начальная и средняя стадии Духа равнялись по силе развитому и пиковому Безымянному соответственно, то развития и пиковая стадия Духа – начальной и средней стадии Небесного Императора.

Да, звери всегда были сильнее людей и им подобных расс в плане чистой силы и энергетического запаса, но их разум, как и сказал Чин'Аме был гораздо слабее.

Как, собственно, и душа.

– Вообще, если бы не традиция и в состязании можно было принимать участие обоим полам, – продолжила девушка. – то я бы отдала свой голос Таш'Маган.

Её друзья, идущие рядом, чуть вздрогнули.

– Хвала Высокому Небу и Белому Дракону лично, что мы пока не настолько очеловечились, чтобы позволить женщинам принимать участие в мужской традиции.

– Прошли те времена, брат мой Чи'Мин, когда нам требовалась ваша защита. Теперь и драконихи могут постоять за свое потомство.

Мин? Хаджар уже начал немного разбираться в том, каким образом именовались драконы.

Если их имена были простыми и односоставными – то либо это простолюдин, либо... Императорская семья. Кстати, чтобы избавиться от такой путаницы, к имени простолюдины добавлялось название его племени.

Отсюда – Хаджар Северный Ветер.

Если же имя двусоставное и произносилось с паузой – Тан-Бут. То это среднегорье. Обычные драконы, если судить по крови. И тот редкий случай, когда двусоставное имя произносилось без паузы, но с четким разделением – Чин'Аме, Ши'Мин, то это аристократы. К их собственному имени прибавлялось имя их семьи.

Так что 'Мин означало семью Наставника из Павильона Волшебного Рассвета.

– Я вообще не уверен, сестра моя, что Таш'Маган появиться на празднике.

– Согласен с другом. Скорее всего она сейчас где-то в Чужих Землях или Землях Битвы. Но, так или иначе, занята тем, что режет чужие глотки и отрывает крылья. И не важно – драконам, фениксам, людям или монстрам. Таш'Маган безумна и не знает ничего, кроме битвы.

– Поэтому я и говорю, господа мужчины, что ваше счастье, что наш народ придерживается традициям.

Хаджар, заходя внутрь дворца, не знал, стоит ли и ему радоваться традиционному взгляду на мир в Стране Драконов. В конечном счете позиция героя Страны Драконов – личного охранника принцессы Тенед стала его первоочередной задачей. Глава 1214

Над ареной поднималось солнце. Трибуны были заполнены пришедшими на праздник драконами. И перед тем как начнется посольство Рубина и Дракона и парад, во главе с принцессой и героем отправиться через весь Рубиновый Дворец в стороны родины гномов — Рубиновых Гор, должно было пройти состязание.

Так же, как когда-то давно, многие и многие эпохи назад, выбирали сильнейшего воина, который мог бы защитить самую знатную дочь рода драконов горы Белого Дракона, так же происходило и сейчас.

Да, теперь это была лишь традиция и не более того, но, все же, драконы чтили свои корни и прошлое. Потому что, если они его отринут, то тогда что, во имя Высокого Неба, будет отличать их от людей, возводящих стены вокруг своих городов, в страхе что их же собратья отнимут у них жизнь и дом.

В высокой ложе, выполненной в виде расправившего крылья лебедя отлитого из волшебной породы золота и укрывшего этими крыльями сидящих внутри, уже давно прибыли виднейшие из фигур высшего света Страны Драконов.

Среди них, чудь обособленно стоял Чин'Аме, надевший свой лучший наряд персикового цвета, сшитый из нитей, сплетенных из листьев дерева Наганеш – Дерева Душ, если переводить с языка фейри.

Подобный наряд стал завистью для многих семей аристократов или глав Павильонов и Чертогов, кто имел честь присутствовать в знаменитой лебединой ложе.

Единственный, кто стоял рядом с главой некогда самой знатной из семей после Императорской, семьи Аме – сам Император. В черных одеждах, переливающихся будто камни высоких скал под проливным дождем. Могучий и высокий. Его крупные мускулы, идущие в разрез с тем, что было модно среди молодой знати, не мог скрыть даже свободный крой.

Красные глаза взирали на арену с холодным спокойствием. Левая сторона его лица была укрыта короткими (опять же, совершенно вышедшими из моды) волосами белого цвета, плавно переходящие в хищного вида бороду. Правая сторона — такими же, но черными.

По центру между бровями в виде острых, как меч, бровей, виднелась татуировка алого цвета в форме руны, похожей на крыло. С каждой стороны, у бедер, качались тяжелые ножны с могучими клинками внутри.

– Есть новости по поводу министра Джу? – спросил Император.

Он не сводил взгляда с собирающихся на песке арены претендентов на венок его дочери. В этот раз их там оказалось особенно много.Не меньше сотни, если быть точным.

Последний раз, когда проводили праздник Рубина и Дракона, а это было сорок восемь тысяч лет тому назад, претендентов было меньше двух десятков.

Возможно, из-за того, что Белый Дракон воевал, в очередной раз, с Алым Фениксом. Но сейчас, когда война хоть немного, но ушла в прошлое и наступила эпоха мира и процветания, то юные, да и не только, драконы были готовы "рискнуть" отправиться в путешествие.

— Нет, мой Император, — склонил голову Чин'Аме. – лучшие следопыты и дознаватели работали в Ласкане и Дарнасе, но следов министра Джу так и не удалось отыскать. Боюсь, приходится подозревать худшее.

— Думаешь — он мертв?

– Скорее всего, мой Император.

Правитель Страны Драконов и всего региона Белого Дракона в целом — нахмурился. Он выглядел несколько обеспокоенным.

– Джу'Амен, несмотря на все его... странности, был умнейшим, сильнейшим и самым преданным моим сподвижником. И ударение здесь на — умнейшего и сильнейшего. Думаю, в открытом бою, лишь только ты один мог бы с ним потягаться.

Взгляд алых глаз пересекся со взглядом янтарных. Чин'Аме вновь склонился перед Императором. Невозможно было этого не сделать. Да, пусть безумие, вызванное половиной от крови Белого Дракона, прогрессировало в Императоре все сильнее (отчего уже покраснели его некогда розовые глаза) но он все еще оставался могущественнейшим из драконов. Зверем ступени Небожитель — выше, чем Дух. Тем, кто равен Пиковому Небесному Императору.

– Я уже принес все нужные клятвы, мой Император. И со мной так же беседовали дознаватели, — Чин'Аме невольно докоснулся до правой руки, на которой еще не зажили шрамы от этих "бесед".

-- Твоя правда, мой слуга, – кивнул Император. – но если Джу был умнейшим, то ты – хитрейший. Не думаю, что есть такая клятва или пытка, которая смогли бы заставить тебя выдать свои планы. А таковые у тебя имеются и не пытайся отрицать очевидное.

– У всех есть свои планы, мой Император. Даже у бабочки однодневки, что проживет лишь краткий миг, они тоже имеются. Но вы знаете, что для меня дороже всего на этом свете лишь одно – наше племя. Род драконов. Наша страна. Её выживание и процветание.

– Да, знаю, – вновь кивнул Император. – и только по этой причине ты все еще дышишь, мой слуга. И не забывай, что ты нарушил приказ и не привел дракона, узнавшего секрет техники Пути Среди Облака.

Чин'Аме вспомнил тот день, когда Император отправил его с Джу на поиски Хаджара. И указ был таков, что тот, то не справиться – лишится головы.

Вот только Император был безумен, а не глуп. И уж точно не страдал маразмом, чтобы разом лишиться не только правой руки – Джу'Амена, но и левой – Чин'Аме.

– Думаешь, – вдруг протянул Император, вглядываясь в песок арены. – он есть среди них?

Глава Павильона Волшебного Рассвета не прожил бы все эти эпохи если бы не умел прятать свои эмоции и чувства глубже, чем мог бы сам отыскать.

– Среди претендентов?

– Да, – Император скрестил могучие руки на не менее могучей груди. – я завалил тайный вход в сокровищницу еще в начале войны с Фениксами. А второй тайный проход, который мы обнаружили благодаря тому человеческому последователю Врага, оказался закрыт в процессе его бегства. Так что единственный способ этому дракону заполучить свиток Пути Среди Звезд – получить мое личное приглашение. Что, безусловно, приводит его сюда. Прямо на эту арену.

– И вы, зная это, собираетесь отправить с ним свою дочь?

– Он принесет мне клятву, Чин'Аме, что вернет её обратно в целости и сохранности, либо расстанется с жизнью, – Император был безумен, но не глуп... далеко не глуп... – и вряд ли найдется в этом мире второй такой же хитрец, как и ты.

– Вы мне льстите, мой Император.

– Льщу? Ты скромен, глава Павильона Волшебного Рассвета. Только посмотри, как все эти жалкие аристократы и знатные семьи боятся одного твоего взгляда. Того, что ты можешь с ними сотворить.

– Я уже давно отошел от всех дел, – в который раз склонился драконий маг. – кроме тех, что поручаете мне вы лично.

– Очередная ложь, мой слуга, – усмехнулся Император, обнажая ряд белых клыков. – и все же, что ты думаешь – он здесь?

Чин'Аме окинул взглядом арену и среди драконов в богатых и бедных одеждах, среди простолюдинов из долин, выходцев из среднегорья и даже аристократов, он увидел мужчину в самом расцвете своих сил, но при этом с седыми волосами, затянутыми в хвост синей лентой.

Той самой, что когда-то Чин'Аме сам ему и подарил.

Он был одет в простые одежды из холщевины и смотрел, в отличии от остальных драконов, не на соперников, а на окружавшие его интерьеры.

Император не был идиотом.

И он правил так долго, что по сравнению с ним даже Эрхард, да будет его сон вечным, показался бы ребенком.

Это была очередная проверка.

– Вижу ты тоже его нашел, – ухмылка Императора стала еще шире. – или знал, что искать заранее?

– Вы не поверите ни одному моему ответу, мой Император, даже если я принесу вам любую клятву, какую вы попросите и составите.

– Потому что знаю, что мне тебя не обхитрить.

– Один вопрос, мой Император – почему вы не схватите его? Почему не заберете, немедленно, технику из его души?

– И это отличает тебя от меня, Чин'Аме. И поэтому Император я, а не кто-то из семьи Аме, – ухмылка сползла с лица Императора, а его взгляд вновь стал холодным и спокойным. – Когда мышь попалась в лапы кошке, то зачем той сразу же приступать к ужину, если можно поиграть. Этот дракон сослужит мне службу, а уже затем я приму свое решение. В конечном счете – Императорам тоже надо как-то развлекаться... Но хватит государственных речей. Моя дочь уже здесь. Глава 1215

Одновременно со словами Император в небе появилась белая драконица. Сто шагов в длину, она обладала четырьмя парами белоснежных крыльев, чьи перья снегом опадали, под аккомпанемент оваций зрителей и поклонившись претендентов на песок арены.

Дракон свилась кольцами и стрелой рухнула в Лебединую ложу, где приняла человеческий облик. Белоснежные одежды не могли скрыть прекрасной фигуры, а широкие разрезы лишь обнажали стройные, длинные ноги и подтянутый силуэт округлых форм.

Неглубокий вырез на груди демонстрировал грани двух в меру пышных холмов, в тонкой ложбинке между которыми сверкало ожерелье из драгоценнейшего металла — Звездной Руды. В венец которой был вставлен Истинный Изумруд. Камень, который по стоимости превышал несколько сотен капель. И при этом был размером с заусенец.

Черные волосы реками струились по плечами, обрамляя чуть овальное, красивое лицо с четкими скулами, точеным, чуть курносым носом, густыми кустистыми бровями и черными, как ночь, глазами с желтыми, вертикальными зрачками.

Чувственные, алые губы, расплылись в улыбке, и прекрасная Тенед заключила отца в объятья.

При всей своей красоте она обладала воистину миниатюрным ростом и не дотягивала отцу даже до солнечного сплетения. И нормальному мужчине, едва-едва касалась бы груди.

– Отец! – воскликнула она. — я так рада тебя видеть! Ты не поверишь, как я соскучилась в этом Павильоне Охоты. Там жутко скучно. И нет возможности хоть с кем-то пообщаться.

Недавно могучий и тираничный Император сменился... отцом, откинувшим с головы дочери капюшон одежд. Но это лишь на мгновение.

– Принцесса Тенед, – прогремел он. — ведите себя подобающим образом.

— Ой, – опомнилась наследница рубинового престола и тут же стала холодной и отстраненной. — прости, отец... то есть — Император... ой – мой Император.

Кто-то из аристократов покачал головой, другие старательно прятали свои необидные, теплые улыбки. Тенед любили в Стране Драконов.

За её теплоту и доброту. За то, что она одинаково общалась с детьми благородных семей и жителями долин. Однажды её даже застукали за тем, как она, вооружившись лопатой, помогала копать крестьянам ямы для посадки плодоносных деревьев.

Черноглазая Тенед стала для Страны Драконов чем-то вроде талисмана. Символа того, что где-то там, высоко, есть что-то безусловно хорошее, чистое, светлое и неиспорченное.

И, отчасти, поэтому многие из сильнейших воинов и магов собрались на песке арены чтобы посоревноваться за право сопроводить Тенед в Рубиновые Горы. Просто потому что сама мысль о том, что со столь светлой и чистой душой могло произойти хоть что-то пагубное — была страшна уже сама по себе.

А Безымянный Мир оставался жесток и союз с Фениксами хрупок.

Прокашлявшись в миниатюрный кулачок (что опять вызвало теплые улыбки в ложе), Тенед повернулась к арене. И после того, как её встретили крики и овации от зрителей, она прострела руки над песком.

Трагичным, полным театральности голосом, принцесса продекламировала:

– Среди сильнейших воинов и магов нашей родины, я прошу тебя, о сильнейший, отправиться со мной к Рубиновым Горам, дабы подтвердить вечный мир между родом Хозяев Небес и родом Хозяев Земли. Чтобы показать, что наш союз так же крепок, как союз между самими Небом и Земле. Пусть и разделенные горизонтом, да навеки они останутся вместе.

Разом, после этих слов, без малого сотня драконов, стоявших на песке, припали на правое колено.

— Я отправлюсь с тобой, моя принцесса. Ибо так мне велит моя честь и мой долг.

***

— Ибо так мне велит моя честь и мой долг, – произнес, за всеми, Хаджар.

Когда он запомнил эти слова традиции, о которых ему поведал Чин'Аме, то не чувствовал того, что сейчас.

Он стоял на том самом песке, где целые эпохи назад стоял его далекий предок — дракон Травес. И говорил те слова, которые произносил Травес. Чтобы отправиться в путешествие, в которое отправился Травес.

И закончиться этот путь одним -- либо Хаджар убьет Императора Драконов, который в данный момент стоял рядом со своей дочерью и главной Павильона Волшебного Рассвета, либо отправиться к праотцам.

Судьба, в который раз, демонстрировала свою очень извращенную иронию.

После того, как претенденты поднялись, а принцесса, вместе с Императором скрылась в тени золотых крыльев, претенденты поднялись с песка, но состязание все так же не начиналось.

С трибун, верхом на облаке, спустился дракон средних лет. Волосы его еще не были побиты сединой, но лицо уже покрывали морщины.

Сколько тысяч лет стукнуло этой "рептилии" Хаджар не брался сказать с уверенностью. Сам же вопрос не казался ему таким серьезным, чтобы тратить на него ресурсы нейросети.

– Состязание праздника Рубина и Дракона пройдет в два этапа, – декламировал, вероятно, судья предстоявшего события. – Самый первый этап – битва. Всего на песке арены стоит девяносто шесть претендентов. Это число будет сокращено до десяти. Каждый из вас при входе получил амулет Последней Капли Крови. И когда вы окажетесь в смертельной опасности, он перенесет вас на тысячу шагов – достаточно, чтобы оказаться за пределами арены.

Хаджар покрутил тяжелый, увесистый медальон, который ему пришлось надеть перед тем, как ступить на песок. Он был оформлен в виде широкого диска, на котором, что примечательно, была выгравирована птица Кецаль, парящая над облаками.

– Любые другие боевые или жизнеспасающие амулеты или талисманы – запрещены, – продолжал судья. – мы проведем битву так же, как и во времена Героя Травеса. Без артефактов, амулетов и алхимии. Поэтому сейчас, если у вас есть что-то из перечисленного, уберите в пространственные артефакты, которые будут запечатаны в момент начала битвы.

Вот так вот – ни у кого даже тени сомнения не возникало в том, что у кого может не быть пространственного артефакта. Просто потому, что они действительно – имелись у всех. И даже выходцев из долин.

– Даю вам на это десять секунд.

В течении названного срока никто не двигался и ничего не происходило. После чего судья, кивнув, распростер руки. Сперва все так же – ничего не происходило, а затем чуть меньше десятка претендентов окутало сероватое свечение, и они исчезли во вспышках энергии.

Сработали их амулеты.

С трибун зазвучали смешки зрителей.

– Итак, нас стало на восемь меньше, что делает битву менее зрелищной, – в глазах судьи промелькнула смешинка. – те, кто остались здесь, доказали, что следуют традициям нашего народа. Итак – битва закончиться в тот момент, когда вас останется лишь десятеро. И да поможет вам Белый Дракон.

Судья поднялся на облако и вернулся обратно в ложу Лебедя.

Восемьдесят семь драконов и один человек обнажили свое оружие. Глава 1216

Хаджар не раз, не два и не три участвовал в подобных баталиях. В гуще сражения, особенно если в него вовлечено множество наемников с разной формой (как это бывало во времена странствий Хаджара) часто так бывает, что тебе кажется, будто столкновение двух армий превращается в толкотню "все против всех".

И выхода из этого положения было всего два — первый быть умным и выжить, а второй – попытаться победить всех.

Именно этим и занялись несколько... да что там – половина из тех, кто стоял на песке. Они, сверкая техниками и заклинаниями, бросились на ближайших противников, а те оказались вынуждены защищаться и контратаковать.

Разумеется, кто-то, кто похитрее, улучая момент, бил в спину. Не очень красиво, максимально бесчестно, но правилами не запрещено.

Ну и был второй вариант. А именно — не отсвечивать и разобраться в ситуации.

Хаджару ведь не требовалось никакого побеждать на данном этапе. Лишь войти в десятку оставшихся "невредимыми". В другой обстановке он, возможно, не отказался бы от битвы с драконами, которые столько лет внушали ему трепет и благоговение, но не сейчас.

Взмахнув мечом, он рассек перед собой ветер и вошел в него будто в открытую дверь.

Его шаги стали быстры и легки, его одежда слилась с потоками воздуха, он прокладывал собственную тропу среди троп ветра и шел по ней, невидимый и неслышимый для сражающихся.

А битва набирала обороты.

Техники вспыхивали отсветами разноцветной энергии. Их эхо, сливаясь в единой поток силы и мистерий, било о защитный купол из десятка кружащих над песком арены защитных иероглифов. От них веяло столь серьезной магией, что Хаджар прежде и не подозревал о существовании чего-то подобного.

Каждый, кто бился на песке, обладал Истинным Королевством. И все они – без преуменьшения, имели силу Безымянного адепта. Сотня таких воинов могла бы на равных сражаться с войсками Города Демонов и полностью уничтожить Семь Империй.

На что, ко всем демонам, рассчитывал Эрхард?!

Хаджар ходил среди сражающихся незамеченным и неприкасаемым. Легко уворачивался от тех редких техник и заклинаний, которые пройдя мимо цели, пролетали в опасной близости от него.

Он увидел, как вооруженный тяжелым молотом выходец из среднегорья – видимо тот самый Даг-Нуд, чуть более мускулистый, чем остальные, но такой же сухой и "статный", обрушился жутким ударом на стоявшего перед ним мага.

Его молот, занесенный над рогатой головой, преобразился волной каменного града, закрывшего на миг небо. Маг раскрыл ладони, произнес несколько Слов и с них сорвалась паутина лунного света, вставшая стеной перед техникой противника.

Хаджар чувствовал в ударе Даг-Нуда не только Истинное Королевство Молота и Камня, но и так же — слово. Какое — он не знал. Знал лишь, что дракон все еще не соединил его со своей техникой. А его собственное Королевство было полностью заблокировано Королевством мага.

В итоге их сражение в чем-то походило на битву адептов. Просто невероятно сильных. Таких, которым не пришлось бы проходить тест на Великого Героя чтобы им ста...

– Достаточно!

Хаджар вывалился из ветра так, будто его кто-то вытолкнул оттуда пинком под пятую точку.

Упав на песок, руководствуясь инстинктами, он перекатился в сторону и, отскочив на несколько метров, обнажил меч. Используя волю, мистерии слово ветра, он взмахнул и вокруг фигуры свился силуэт черного, как ночь, дракона.

Все это Хаджар проделал меньше, чем за мгновение. И лишь на голых инстинктах. Просто потому, что он не сразу понял откуда исходит просто чудовищное давление.

Если бы солнце вдруг погасло, мир погрузился бы в вечную тьму и лед стал единственным, что окружало бы все мироздание и сковывало все, на что может упасть взгляд — только тогда не испытывавшие подобного смог бы осознать жалкую толику того, что испытывали состязающиеся.

Десятки из них, закричав, не выдержав давления, исчезали во вспышках серой энергии.

Кто-то, кто побыстрее, использовал защитные техники. Но их, буквально на глазах, сковывало льдом, а затем разбивало в мелкую пургу и так же уносило владельцев во вспышках амулета Последней Капли Крови.

Некоторые, к примеру дракон с молотом или стоявший рядом с ним — с мечом, ответили на давление собственными техниками. Молот превратился в гору, а меч в реку. Вместе они ударили о ледяной купол, нависший крышкой гроба над песком арены.

Но лед пожрал и разбил сперва гору, а затем и реку – и вовсе превратив последнюю в круговерть снежных хлопьев.

Те, о ком столько говорили дети аристократии — Даг-Нуд и Ки'Симе ничего не смогли противопоставить этой чудовищной по силе технике.

Хаджар чувствовал в ней глубокое понимание мистерий Меча, находящихся за гранью Истинного Королевства – то, к чему он сам лишь начал постепенно прикасаться. А также, кроме мистерий, вплетенные внутрь сразу два Слова.

Кто бы не обладал такой силой, он обладал могущественным, сравнимым с одной четверть того, чем располагал Лорд Города Демонов.

Хаджар видел и чувствовал, как ледяной плен постепенно сковывает его защитный прием. Лучшая защита, основанная на учениях Оруна, постепенно проминалась и проседала под гнетом ледяного гроба.

Но пока драконы один за другим исчезали в серых вспышках, Хаджар держал оборону. С каждой секундой он вливал в свой меч все больше и больше энергии. Дракон, его окутавший, становился ярче и живее. Вот уже среди черных чешуек можно было различить синие вспышки мелких искр, а глаза зверя засверкали сталью.

Но вечно защищаться от подобной техники было невозможно.

Взмахнув клинком, Хаджар одновременно призвал на помощь своего верного друга. Он услышал его имя в стуке своего сердца, в криках исчезающих драконов, в треске ломающегося льда — Ветер был рядом.

После чего, немедленно, призвал Шаг Белой Молнии.

Гром ударил на Рубиновым Дворцом. Черные тучи скрыли небо, после чего, рассекая их клинком, с небес спустилась белоснежная, как снег, молния.

Она пробила крышку ледяного гроба и, окутав защитный прием Хаджара, заставила его дракона расправить крылья молний.

Движения меча Хаджара продолжались.

Вертикальный взмах плавно перетек в резкий, горизонтальный выпад. А затем и вовсе в восходящее сечение. И черный дракон с крыльями из молний, который до этого защищал Хаджара, взмахнул этими самыми молниями и врезался в ледяную крышку.

Две "техники" столкнулись друг с другом и, через несколько тяжелых мгновений, взорвались молниями, ветром и снегом.

Когда же все улеглось, то судья произнес:

— Переходим ко второму этапу. Правила те же – победитель тот, кто останется цел. Ну и раз уж вас осталось лишь двое, то пусть эта дуэль станет зрелищем, достойным праздника Рубина и Дракона. Глава 1217

Перед Хаджаром стоял один единственный воин в полном латном доспехе. Красного и черного цветов, с шлемом, плавно переходящим в воротник нагрудника — доспех был настолько массивным, что невозможно было разглядеть не то, что лицо, а хотя бы очертания фигуры.

И при этом он, отчего-то, напоминал собой распустившегося цветка, который оплела змея.

Вкупе с тем, что это был единственный претендент, который скрывал свое лицо...

Мысли Хаджара как топором отрубило, когда противник поднял тяжелый двуручный меч. Но не простой, а похожий на рыбий клык, только с тем дополнением, что был полностью покрыт коркой прозрачного льда и сияя синеватой энергией.

Без всякого сомнения, это был Божественный клинок высокого качества.

Когда противник им взмахнул, направив быстрый секущий удар в сторону Хаджара, то следом за взмахом его меча поднялась настоящая пурга. Пурга, внутри которой, сталкиваясь друг с другом, мчались огромные ледяные акулы, каждая из которых являлась сосредоточием мистерий тяжелого меча.

– Проклятье, – выругался Хаджар.

Даже самая лучшая его защита вряд ли бы устояла против такой доминирующей, всепоглощающей атаки. Тяжелый меч — вечный визави меча классического и такой силе можно было противопоставить лишь скорости.

Одеяния Хаджара вспыхнули белой молнией и он, оттолкнувшись от земли, не оставляя на ней и следа своих движений, заскользил по песку, стараясь успеть выйти из радиуса удара тяжелого меча.

Атака, пусть и широкая во взмахе, была низкой и буквально вынуждала сделать очевидное – попытаться её перепрыгнуть. Ошибка, которую совершил бы любой новичок. Ибо в воздухе, даже адепт уровня Хаджара, оказался бы в куда более плачевном положении, чем на земле.

Понимая, что не успеет, Хаджар, жертвуя темпом, и сам взмахнул мечом.

Алый клинок рассек воздух, и публика загремела ревом оваций, когда на встречу ледяным акулам понеслись черные, будто чернильные, драконы со сверкающими молниями чешуйками.

Сталкиваясь с ледяными визави, они исчезали во вспышках. Будучи куда быстрее, они попросту не могли пробиться через ту мощь что была заключена в тяжелом мече.

Но этого хватило, чтобы слегка задержать продвижение вражеского удара и дать возможность Хаджару выбраться из радиуса поражения.

В итоге удар ледяных акул врезался в защитный купол. Каменные иероглифы – сосредоточие магии, вспыхнули над ареной и, пусть и потрескались, но поглотили атаку ледяного воина.

Или...

Хаджар, стоя в низкой стойке, смотрел на противника, спокойно взирающего на него в ответ. От вонзенного в землю ледяного клинка расходились волны холода, покрывавшие инеем песок.

— Играть в кошки мышки у меня нет никакого настроения, — произнес безликий, серый голос. – используй свой лучший удар, воин. После чего я отправлю тебя домой.

И важно не то, что говорил ледяной воин, а то — как он говорил. Полное отсутствие тона, лицо, скрытое под тяжелым шлемом. И показательное нежелание хотя пошевелиться.

Или невозможность?

Техника, которая прогнала всех остальных претендентов была направлена, в основном, чтобы замедлить скорость противника. Но удар, который едва не "прикончил" самого Хаджара — он был быстр. Достаточно быстр, чтобы составить конкуренцию владельца легкого меча.

Что это говорило о противнике опытному бойцу? Что тот тоже должен был быть не чужд скорости. Но в подобном доспехе особенно не подвигаешься. Даже если обладаешь силой какого-нибудь древнего титана. Это было попросту невозможно.

Хаджар, скорее всего, не смог бы победить в открытом поединке, но в кое-то веки удача была на его стороне. Ему требовалось лишь воспользоваться укладом жизни Страны Драконов чтобы сделать шаг на пути к реализации своей цели.

– Будь по-твоему, — кивнул Хаджар.

Он принял такую стойку, будто убрал меч в ножны.

Ветер закружил над ним, а затем зрители охнули, когда один из претендентов попросту исчез.

Исчез, чтобы появиться, незримым ветром, летней молнией, сбоку от воина с тяжелым ледяном мечом. Одновременно с этим каждый из зрителей, даже сквозь защитный купол ощутил, как к его горлу приложили острый меч. Как ветер самой смерти овеял их лица.

Иероглифы, кружащие над ареной, вспыхнули магией. Некоторые из них с треском превратились в каменную пыль. Купол, окружавший песок, стал видимым невооруженному глазу – мыльная пелена, переливающаяся радугой, дрожала перед длинной, тонкой полоской стали, которая протянулась по всей длине её окружности.

И, когда казалось, что вот-вот купол лопнет и удар вырвется на свободу, глава Павильона Волшебного Рассвета протянул к арене свои руки и пелена, вспыхнув, поглотила тончайшую полоску жуткой техники и исчезла снова став невидимой.

Но у зрителей не было времени, чтобы разочарованно вздыхать. На самом песке арене творился сущий ад. Удар, который едва было не разбил защитные чары, врезался в подставленный под него ледяной меч.

Вихри энергии поднимали снежные бури, которые то и дело взрывались снопами черных и белых искр. Стальные ветра терзали границы отведенной под сражение территории и Чин'Аме приходилось все сильнее и сильнее подпитывать защитные чары, дабы праздник не перерос в трагедию.

И громом, следующим за вспышкой молнии в разгар страшной бури, прогремело:

— Вторая Песнь: Драконий Рассвет.

Когда буря стихла, гром унялся, а небо над Рубиновым Дворцом посветлело, то зрители затаили дыхание.

Они не могли поверить своим глазам.

Два воина стояли на песке.

Целые и невредимые.

Один — в простых одеждах, с седыми волосами, подвязанными синей лентой, он держал меч в ножнах и покойно взирал на противника.

– У тебя был шанс, воин. Этот удар, не промахнись ты, мог бы застать меня врасплох, и ты бы получил преимущество в битве.

Второй же...

— Прости, -- Хаджар низко поклонился. – у меня нет времени на это. Так что я не промахнулся.

Вторая...

Шлем, рассеченный надвое, валялся на песке... на оголенных, разбитых вихрями силы камнях. А вместе с ним исчезала и иллюзия, которая окутывала до этого воительницу.

– Это Таш'Маган! – послышалось на трибунах. – Таш'Маган пробралась на состязание!

– Да как она смеет!

– Это попирательство традиций!

– Женщина не может сопровождать принцессу в посольстве!

– Нарушение правил!

– Кто её вообще пропустил?! Куда смотрел судья?!

В это время доспехи Таш'Маган менялись. Латные сапоги приобретали форму шипастой алой юбки. Нагрудник все плотнее и плотнее облегал волшебной тканью тонкий стан, а шлем, настоящий шлем, действительно выглядел свившейся на лице змеей. Это был легкий, волшебный тканевый доспех, похожий на шипастую розу.

Видя, что её обман раскрыт, воительница, сверкнув безумным взглядом, занесла меч, но в ту же секунду её окутала серая вспышка и она исчезла.

Над Ареной повисла тяжелая тишина.

Император поднялся со своего места.

Его тяжелый голос, полный власти и мощи, пронесся над дворцом.

– Назови свои имя, воин, что отважился сопроводить мою дочь к Рубиновым Горам.

Хаджар выпрямился и без всякого страха и сомнения посмотрел в красные глаза.

– Хаджар, – ответил он. – меня зову Хаджар Северный Ветер. И я тот, кто клянется своей жизнью, что вернет принцессу обратно в целости и сохранности. Да будут древние законы мне свидетелем.

Золотая вспышка над рассеченной ладонью скрепила принесенную клятву, оставив на коже тонкую полоску шрама.