1336-1344
Глава 1336
— Уже? – машинально спросила принцесса, но быстро опомнилась. Она вновь была статной; выглядела выше, чем была ростом на самом деле и, пусть и в платье, но держала руку на эфесе меча. – Ведите, достопочтенный Эден.
Старик, опираясь на свой каменный посох (хоть Хаджар и знал, что на самом деле под невзрачным артефактом маскировалось могучее оружие, но все равно продолжал видеть в нем лишь посох. Может это часть магии Дабладурта?) отошел в сторону и, одновременно с поклоном, приглашающе взмахнул рукой.
В сторону края площадки, на которой они втроем и стояли.
Тенед сделала было шаг на встречу бездне, но вдруг обернулась и, с легкими нотками игривой насмешки в глазах, произнесла:
— Слушай мой приказ, Хаджар Дархан. Я запрещаю тебе каким-либо образом вести общение с Эденом Дабладуртом.
Иглы вновь пронзили разум и душу Хаджара, а обруч на его голове чуть нагрелся.
С этими словами принцесса все же сделала шаг, но вместо того, чтобы рухнуть камнем на головы празднующих или же, благодаря свой истинной натуре, воспарить под далекий свод, она звонко щелкнула хрустальным каблуком по ступеням рубиновой лестницы.
Последняя, полупрозрачная, словно застывшие прозрачные кирпичи из чьей-то крови, появилась одновременно с тем, как старик Эден ударил посохом о землю, а его губы что-то прошептали.
Хаджар почувствовал в этой магии древнюю силу Истинных Слов — настоящее волшебство, ограниченное лишь внутренней силой волшебника, а никак не заемной энергией из Реки Мира.
– Ступай, маленький воин, – старик указал посох на спускающуюся вниз лестницу. Каждая новая ступень появлялась аккурат под шагом принцесса, так что казалось, будто если она пойдет слишком быстро, то непременно свалится вниз. — по правилам, ты идешь вторым.
Старик остался стоять в ожидании. Хаджар попытался было кивнуть, но его сознание и энергетическое тело мгновенно ошпарило чуждой силой.
Намек недвусмысленный.
Общение жестами — тоже общение.
Так что Хаджар развернулся и зашагал по волшебной лестнице. Несмотря на то, что та парила в воздухе без всяких зримых опор, ступени ощущались так же надежно и крепко, как сама гора.
Магия...
Позади послышались шаркающие шаги старика.
– Принцесса запретила тебе общаться, но общение подразумевает, что мы как-то с тобой коммуницируем. Если же я лишь говорю, а ты пытаешься не слушать, то значит — мы не общаемся.
Хаджар мысленно и, может, чуть устало, усмехнулся. Любые клятвы, любые колдовские приказы, как бы сильны, крепки и непреклонны казались, на самом деле — лишь направление. И, имея должную смекалку или опыт, их всегда можно было обойти и прийти в нужный пункт назначений иной, окольной тропкой.
— Все идет по плану, маленький воин.
Хаджар чуть было опять не попытался кивнуть, но вовремя напомнил себе, что он вслушивается в звуки смолкающей толпы. В то, как все реже хлопают крылья людей-птиц. Как тише грохочут гиганты, выбирая, крышу какого дома им использовать вместо табуретки.
Он вслушивался в стихающий праздник, а вовсе не в слова старика.
— Шенси с его отрядом и Албадурт уже готовы. Мы ждем лишь твоего сигнала.
Сквозь стихающую толпу и клацанье каблуков Тенед, Хаджар, кажется, слышал чей-то голос. Голос, который напомнил ему, что только идиот мог надеяться на то, что при том раскладе сил в кристаллическом лесу им удастся совершить переворот и убить вождя.
Нет.
Все было гораздо проще.
При живой Таш, Хаджар никак не мог сыграть роль Героя Рубина. А кому, как не Эдену, хранителю мудрости всей расы гномов, знать, что именно это за роль.
Так что Шенси и Хаджар преследовали совершенно иные, чем все думали, цели. Перед тем, как свалить короля с шахматной доски, сперва нужно подобраться к нему как можно ближе.
А что может быть ближе, чем позиция Героя Рубина и того, кто должен привести принцесс до Сердца Горы? И кому вождь, по устоявшимся традициям, должен вручить ключ от врат, ведущих к нему?
Пока Хаджар сражался с собственным разумом и мыслями, принцесса Тенед уже сошла на огромный пьедестал, стоящий в центре главной площади.
В форме пирамиды, тот возвышался над десятки метров, а площадка, служившая ему вершиной, была увенчана исписанной древними рунами и символами каменной тумбой. В центре этой шестигранной тумбы красовалась темная скважина.
Ключ, в данном смысле, был отнюдь не фигурой речи...
— Принцесса Тенед, — стоявшая по противоположную сторону принцесса Эдлет, в платье зеленого и черного цветов, гордая и с цепким, стальным взглядом, опустилась в неглубоком книксене. — Рада видеть вас в добром здравии.
– Принцесса Эдлет, – ответила тем же наследница Белого Дракона. — Впервые, за долгое время, сразу две настоящие принцессы участвуют в празднике Дракона и Рубина.
– О да, принцесса Тенед. Это празднование станет воистину знаменательным.
– Уверена, оно войдет в истории и песни бардов разлетятся по многим регионам.
Две принцессы, как две стороны одной монеты, продолжали свою битву взглядов и слов. Хаджар же, как и было положено, встал чуть справа и позади принцессы Тенед. Он все еще чувствовал пряный аромат её духов, но теперь к ним примешался резкий медный привкус.
Кровь.
И сталь.
Тенед, та радушная девушка, которая умела сочувствовать и сопереживала даже простой пташке, сломавшей крыло, была готова без промедлений вонзить свой меч в сердце Эдлет.
Сквозь собственную боль. Переступив через принципы и веру в то немногое добро, что еще осталось в Безымянном Мире.
Только потому, что так ей приказал её отец – Император Драконов.
Только потому, что так было нужно.
Смогла бы она поступить так же, если бы с детства ей дозволялось кружится среди простого люда? Кто знает.
– Жители Под Горой и наши почетные гости! – голос Дабладурта звучал, казалось, из каждого камня, эхом отражаясь от многочисленных светящихся камней и кристаллов. – Наступил тот момент, которого мы так долго с вами ждали!
Толпа закричала и заулюлюкала. Хлопали крыльями люди-птицы. Топали ногами гиганты. Гномы аплодировали и что-то гудели.
– В этот день, мы празднуем наш вечный союз с драконами. Союз, олицетворяющий мир между самими Небом и Землей.
Старик ударил посохом о землю и два Удуна, разукрашенные с головы до пят, вынесли на вершину пирамиды огромную чашу с красными, будто живыми углями.
Зачем ты пришел, Северный Ветер...
– Десятки эпох миновали с тех давних пор, когда в этой чаше пылало пламя войны между Народом Под Горой и Народом Над Горой.
Пламя еще сокрыто в углях...
Слова, которые, мимоходом, Хаджар услышал так много лет назад, вновь проснулись в его памяти. Кажется, что-то такое, ему говорила хранительница междумирья, когда Степной Клык впервые провел Хаджара в Мир Духов, страну Фае?
– Достопочтенный Гадат-Глад! – старик Эден повернулся к поднимающемуся по лестнице вождю. Тот шел один. Без охраны. Как того требовали традиции. – Откройте путь к Сердцу Горы, чтобы герой и принцессы смогли исполнить предначертанное и обновить наш договор с Горой-Матерью и подтвердить мир между гномами и драконами.
– С радостью, мой старый друг! – так же на публику прогремел вождь. В его руках действительно имелся ключ. Ключ, выкованный, кажется, из всех пород металла и украшенный всеми видами драгоценных камней. Такого Хаджар не видел еще никогда в своей жизни.
Как и не видел он, чтобы кто-то осмелился нарушить законы гостеприимства и, более того, древние непреложные традиции. Традиции, которые даже богов и демонов останавливали, пусть ненадолго, но останавливали от битв друг с другом.
Только тот, кто не знает ни чести, ни достоинства, чья душа проклята, а сердце прогнила, может обнажить оружие в такой момент.
Благо, именно такой человек стоял позади принцессы.
Позади принцессы Эдлет.
– Сейчас! – весенней бурей взревел Хаджар, обнажая меч и прикладывая его к горлу Эдлет.
Глава 1337
— Что это...
– Ваш приказ, принцесса Тенед?! – взревел Хаджар, пока большинство еще не успело прийти в себя. — Вы приказали взять в плен принцессу Эдлет, дабы это не успели сделать люди Гадат-Глада! Но я не понимаю дальнейших моих действий...
— Что?! – Тенед выглядела максимально растерянной.
Да и как тут не быть растерянной, когда несколько десятков тысяч гномов и других разумных смотрят на тебя в полном шоке. И при этом кто-то рядом говорит что-то совершенно далекое от разумности.
Принцесса Тенед приказал взять в плен принцессу Эдлет, чтобы этого не успели сделать люди Вождя? Что может звучать абсурднее, чем это?!
Но, тем не менее, на мгновение Гора Рубина застыла и этого было достаточно.
– За Эдлет-Каменный Молот! — прозвучал воинственный клич. — Мы свергнем Узурпатора! Свободу ремесленникам!
Первым на лестницу выбежал Алба-удун. Скинув с себя коричневую хламиду, под которой он скрывался все это время, обнажив топоры, окутанный пламенем, он помчался в сторону вождя. Безоружного, держащего в руках лишь ключ.
– Свободу ремесленникам! — едва ли не стройным хором ухнула пещера и еще десятки Удун и простых гномов, так же скинув с себя хламиды, за считанные мгновения превратили площадь празднеств в настоящий очаг чистого хаоса.
Кто-то с кем-то начал сражаться, полетели камни, вспышки энергии, как недавние фейерверки, закружили в каком-то жутком хороводе.
Земля под ногами Хаджара дрогнула. Прямо с площадки, с многометровой высоты, спрыгнул Дагл-Уден. Какого бы мнения о нем ни был Албадурт и как бы чиновник не выглядел в нынешние дни, но когда-то он был довольно силен. Что и чувствовал в его доминирующей позе и двух топорах, практически полностью идентичных тем, что держал Алба-удун.
— Верные Удун! — вскрикнул он. — Остановите их!
Десятки воинов, которые все это время сдерживали ломящуюся к пирамиде толпу, развернулись и помчались на лестницу.
Но первый же из них, чья рука коснулась ступени, упал с дымящейся дырой в спине. А в древнем камне, аккурат напротив его сердца, сверкала искрами стрела с длинным, белым опереньем.
— Смерть близко! — взревел Гай. Раскручивая свою исполинскую секиру, он, закованный в доспехи, овеянный энергией смерти, врубился в толпу Удунов.
— Надеюсь ты нас не заждался, Чужак? – Абрахам орудовал своими кинжалами и саблями с такой скоростью, что казалось, будто у старого вора несколько рук. Так легко он убирал их обратно в ножны, меняя сочетание оружия с нереальной прытью.
Его прикрывала Иция, которая сосредоточенно и методично расчищала боевым хлыстом достаточно пространства для маневра своих соратников.
В работе это троица за милю была видна слаженность и опыт десятков подобных битв. А учитывая, что откуда-то из домов второго этажа в прорывающихся сквозь их барьер Удунов летели стрелы-молнии, то пробиться через такую преграду было практически невозможно.
– Простите, принцесса Тенед! — Хаджар же отыгрывал свою роль, как нельзя лучше. Сказывался десятилетний опыт в роли балаганного актера-уродца и музыканта в борделе. – Я больше не могу выполнить вашего приказа. Мой долг – защитить вас в этой непростой ситуации.
И, рассекая воздух мечом, Хаджар мгновенно переместился за спину принцессы Тенед. Действовать надо было стремительно. Первое потрясение уже прошло и вокруг Тенед уже распускался бутон её исполинской силы. Под таким давлением никто из присутствующих не смог бы пошевелить и пальцем.
– Это для вашего же блага, – произнес Хаджар в чьих пальцах застыла каменная игла. – Ваша сила может обрушить эту гору и погубить вас. Это для вашего же блага.
И, надеясь, что они с Эденом и Шенси все просчитали верно, Хаджар вонзил каменную иглу в спину Тенед.
Принцесса вскрикнула. По её белоснежному платью зазмеилась тоненькая, хищная струйка крови. Разумеется, это никак не сравнится с тем отравленным кинжалом, но Хаджар чувствовал, что теперь они квиты.
Особенно учитывая, что аура Тенед и её Истинное Королевство с глубочайшими мистериями меча схлопнулось так же неожиданно, как и развернулось.
– Что... это... – с хрипом произнесла она.
– Заклинание Эдена, – шепотом произнес Хаджар. – не беспокойтесь. Оно продлится не дольше одного дня. И, если умрете вы, то умру и я, моя жена и мой нерожденный ребенок. Так что не беспокойтесь – из этой переделки мы выберемся целыми.
– Мой отец...
– Вы предоставите ему технику Пути Среди Звезд и на произошедшее здесь ему будет плевать... во всяком случае до тех пор, пока он не решить поработить гномов, сделав из них личных кузнецов.
И это было чистой правдой. Может изначально союз с Гадат-Гладом имел какое-то значение для Императора, то теперь, когда на горизонте маячило многократное усиление Рубинового Дворца, то... в лучшем случае – ему будет плевать.
Но не плевать было жителям под горой.
И их принцессе.
– За свободу! – выкрикнула принцесса Эдлет.
Её аура адепта Безымянной ступени средней стадии развернулась в полной рост. Точно так же, как и Истинное Королевство Каменного Меча. Именно его она и выхватила из-под подола своего платья.
Хаджар прежде не видел и не слышал, чтобы гномы пользовались мечами. Тем более – каменными. Но несмотря на предрассудки и то, из какого материала был сделан этот клинок, Хаджар даже на таком расстоянии ощущал мощь артефакта.
Мощь, которая превышала ту, что излучали его броня Зова и Черный Клинок.
Это было оружие Звездного уровня.
Первый подобный артефакт, который Хаджар видел в своей жизни.
Впрочем, не особо удивительно, что встретил его он в Рубиновой Горе. В месте, где живут лучшие из кузнецов и артефакторов.
Принцесса, оттолкнувшись от пьедестала, взмыла в воздух. Из её глотки вырывался какой-то дикий и необузданный, полный чистой и пылающей ярости боевой клич.
И одновременно с ним её меч из твердо-каменного вдруг обернулся полосой пылающей лавы. А пламя, взвившееся вокруг принцессы, протянулось на многие метры вверх.
– Техника Удунов... – Хаджар различил шепотки, волнами прокатывающиеся по застывшей толпе. Сражающиеся, дерущиеся, толкающиеся, они застыли, чтобы лицезреть происходящие на вершине пирамиды. – женщина не может учить технику Удун... это оскорбление Каменных Предков.
Но, кажется, принцессе было плевать. Её пламя, слившееся с лавой меча, представляло собой удар, сравнимый по мощи с одним из лучших ударов Хаджара.
Все же – оружие Звездного уровня нельзя недооценивать.
Как нельзя недооценивать вождя, способного едва ли не поработать целую нацию.
Нисколько не церемонясь, Гадат-Глад подкинул драгоценный ключ и, едва ли не точно так же, как и недавно принцесса, выхватил из-под одежд двуручный топор.
Одновременно с его замахом вокруг лезвия закружились каменные вихри, полные бритвенно острых осколков.
Но...
Старик Эден лишь единожды ударил посохом о землю, как камни, еще недавно бывшие верными соратниками Вождя, обернулись против него и вонзились в тело гнома.
Вождь упал на правое колено. Вместе с кашлем из его глотки вырвались кровавые комки. Точно такие же, как и у старика Эдена, пошедшего против воли тех, чьи истинные имена он использовал.
– Умри! – закричала принцесса и обрушила огненный меч на шею вождю.
И, одновременно с тем, как голова Узурпатора покатилась по ступеням, все стихло. Все звуки, словно обезглавленные так же, как и вождь, застыли.
Замерли.
Стихли.
Но лишь ненадолго.
Чтобы уже вскоре взорваться титанической гранатой. И будто буря ударила по спинам гномов, сшибив их с ног. Она повалила на спины Гигантов и разметала щепками людей-птиц.
Огромная тень накрыла собой всю площадь и животный рев прокатился по окрестностям.
– ХАД-ЖАР!
Глава 1338
Хаджару не нужно было смотреть наверх, что узнать, что там завис бесконечных размеров, израненный и разъяренный дракон.
Потому что нельзя было недооценивать Таш'Маган, лучшую из воинов Рубинового Дворца, ту, что в одиночку столько лет выживала в Чужих землях.
Жар тысячи солнц мгновенно опалил кожу Хаджара. Поток яростного пламени, не способного навредить дракону, но с легкостью испепеляющего человека, гнома и любого другого, обрушился с каменных небес на головы тех, кто стоял на вершине пирамиды и около её окрестностей.
— Иция! – выкрикнул Хаджар.
Благо опытный адепт быстро поняла что к чему. Её хлыст искрой размазался в змеином рывке. Он буквально слизнул упавший на ступени ключ и, одновременно с этим, метнул его в руки Хаджару.
Тот, поймав на лету драгоценность, не теряя ни мгновения вставил его в скважину и резко повернул.
Кто знает, как там должен был проходить весь процесс отправки принцесс и Героя к Сердцу Горы, но все явно пошло не так, как было запланировано.
Причем, обеими сторонами.
Играла ли Тенед или действительно не знала, что Таш'Маган умудрилась выжить в Изумрудном лесу – это было уже не так важно. Хаджар, вместе с принцессой драконов, зажатой в его объятьях, падал в какую-то черную бездну. Одновременно с ним туда же летели и Эдлет, чье платье сияло от бусин крови Вождя.
Тело Гадат-Глада так и осталось лежать на ступенях пирамиды. Видимо вихрь силы, который затягивал внутрь провала адептов, действовал только на живые существа.
Чем-то все это напоминало на портал, которые открыли фанатики Ордена Ворона в Страну Ветра.
Ибо как еще объяснить то, что Хаджар видел, как внутрь, вместе с ним и принцессами, улетали и окровавленный Алба-удун и старик Эден, несколько незнакомых ему гномов-удунов, под предводительством израненного Дагл-Удена; отряд Шенси, за исключением стоявшего слишком далеко Густафа, не успевшего подбежать до того момента, пока затягивающий вихрь не превратился в отталкивающее торнадо.
И, разумеется, падавшая с "неба" Таш'Маган, стремительно менявшая свою истинную форму на человеческую. В её глазах кипела ярость битвы, а все лицо пересекал длинный, извивающийся шрам. Появился ли он после падения или это так сказалась рана, нанесенная в битве — Хаджар не знал.
Более того, сейчас его внимание заботило другое.
Пока не схлопнулась черная воронка прохода, крепко прижимая к себе принцессу, от чьей жизни зависело слишком много, Хаджар наблюдал за тем, как в чашу, где жаром тлели угли, падают лоскуты драконьего пламени и как, спустя многие эпохи, в жаровни вновь разгорается пожар.
Пламя еще сокрыто в углях...
Что-то в сознание Хаджара словно перечеркнуло эту строку.
***
На вершине скалы, спрятанной среди бесконечных облаков, сидел юноша. В нищенских одеждах — холщовых штанах, заплатанном сером плаще, в льняной рубахе и сандалиях на босу ногу, он не выглядел кем-то, сто может выдержать давление местной атмосферы.
На пике этой горы не выжил бы ни один смертный. Даже будь он трижды Небесным Императором.
Лишь самые могущественные из Бессмертных могли здесь находиться в течении очень ограниченного срока.
Юноша же сидел на камнях уже почти два месяца и это был тот срок, от которого у иного жителя Страны Бессмертных мурашки бы начали маршировать по всему телу... даже если его – этого самого тела у Бессмертного и не имелось.
Все же эту страну населяли самые разные существа...
Но стоило бы человек или иному разумному узнать, что юношей являлся никто иной, как Пепел – Мастер Почти Всех Слов, Древнейший Мудрец, Ученик Синего Пепла, Пленитель Черного Генерала и еще множество иных титулов и званий, как...
Даже Бессмертный предпочел бы закончить разговор, выпить чего покрепче и забыть о том, что он слышал имя сильнейшего из Десяти Бессмертных. Да и вообще — сильнейшего существа среди всех смертных земель Безымянного Мира.
Да что там смертных земель...
Поговаривали, что даже в мире Демонов, Богов и Духов, Пепел обладал силой, перед которой меркли иные звезды. Кто-то даже говорил, что по силе он был равен Князю Демонов, Королевам Фае и Яшмовому Императору.
Так что, узнав, что же за юноша сидел на горе, сокрытой среди облаков, довольно странно слышать и, уж тем более, видеть, как дрогнули его пальцы и фигура пешки, слетев с доски, полетела куда-то далеко вниз.
Юноша поднял взгляд разноцветных глаз к небесам и тяжело вздохнул:
— Пламя вновь разгорелось в углях рассвета... – произнес он задумчивым голосом.
Голосом, в котором звучали сотни и сотни эпох. Эпох странствий и одиночества. Ведь чем сильнее адепт, тем более он одинок на своем пути.
— Последний Король уже давно проснулся, — прозвучал ветер и невидимая рука вернула пешку на место. — Горн так же пропел свою песню. Древние стены лежат камнями... то, что должно произойти, произойдет, юный маг.
Если у кого-то спросить, сколько лет волшебнику с разноцветными глазами. Сколько зим и сколько лет он бродил по тропам Безымянного Мира, то многие ответят — Пепел был всегда.
Кто-то, кто лучше знает историю, скажет, что первое упоминание об этом маге относится к Эпохе Пьяного Монаха. Но большинство только покрутят пальцем у виска.
Разве у эпох есть названия, спросит они.
Были... когда-то давно, когда еще светила Миристаль, а Ирмарил не стал безымянной звездой, названия были.
И, все же, насколько древним должен быть собеседник мага, чтобы называть того "юным магом"?
— Цепи пока еще держат миры, — Пепел все же сделал ход, передвинув пешку чуть дальше. — Гора Черепов стоит там, где она и стояла, а время горшечника, так и не настало. Все, что произошло, не более, чем...
– Ты и сам не веришь в совпадение, Эш, сын Лесины и Арвина, – возразил бестелесный голос. — то, что однажды явилось, должно исчезнуть – таков уклад вечного колеса, что мелет наши судьбы.
– Судьбы? Не думал, что услышу от тебя эти слова, мудрец.
Голос хмыкнул и тоже сделал ход.
– Я лишь держу в руках перо, волшебник, но чернила делаю не я и не ими заправляю чернильницу.
Пепел вздохнул... во всех мирах осталось лишь несколько тех, кто еще помнил, как его зовут. И их он мог пересчитать по пальцам обеих рук. Вот, что значит время – не седина в волосах, а то, сколько людей еще осталось, кто бы мог что-то о тебе рассказать.
– Так что давай продолжил нашу игру, а я расскажу тебе, что будет ждать тебя там – за гранью. Если ты, конечно, еще не передумал и все же поднимешься к нам.
Пепел посмотрел на небеса над его головой. Тут, на горе, они были такими тонкими, что даже в полдень были видны звезды.
– Нет, старик... я уже навоевался и эта война, последняя она или нет... я устал. И лучше умру человеком, чем исчезну, как бог.
– Человек... ты все же определился, да? Что ты – человек? Некогда гонимый всеми. Не фейри и не человек. Не дух и не смертный. Ты все же решил.
– Давно решил, – Пепел сделал ход фигурой и поправил серьгу в ухе. Ту серьгу, что когда-то, когда мир еще был мал, а горизонт далек, принадлежала королеве пиратов Семи Морей. – я встречусь с ней, старик. Смертный человек может это сделать, но не бог.
Бестелесный голос ничего не ответил.
Лишь передвинул фигуру и игра продолжилась.
Глава 1339
Хаджар, качая головой, с трудом понял где он находится. Не без усилий он поднялся с каменных плит, на которых все это время лежал. Что-то влажное растекалось по его голове.
Он машинально дотронулся ладонью до макушки, а затем скривился от столь позабытого чувства — боли от рассеченной кожи. Нет, адепты тоже испытывают боль. Но это совершенно другая боль.
Её, даже если описывать, не поймут смертные. Точно так же, как смертный, сколько бы не слушал и не внимал, не сможет сочувствовать адепту.
Они просто находились в разных мирах, хоть и в одной и той же реальности.
– Хаджар! – и именно поэтому выкрик Таш звучал так неожиданно... нестрашно и даже в чем-то жалко.
Отряхнувшись как мысленно, так и физически, Хаджар выпрямился и осмотрелся. Как он и думал, они находились в том самом древнем зале с двумя статуями у входа.
Его он видел на карте у принцессы Тенед и, признаться, реальность ничем не отличалась от иллюзии. Правда, с той лишь небольшой разницей, что больше уже не так сильно чувствовал время, которое буквально жило в мелких трещинах и разломах в зале.
Да и статуи воина и кузнеца не выглядели такими... свежими. В реальности лица на них уже было сложно разобрать. Оружие слилось с фигурой, а постаменты постепенно ушли в землю — вспенившуюся валунами древнюю кладку.
Сколько бы лет ни было карте Тенед, сведения Рубинового Дворца явно устарели.
— Хаджар! – вновь зазвучало за спиной.
Почему Хаджар был настолько спокоен и не спешил реагировать на выкрики Таш'Маган?
Все просто.
Если смертным в этом зале стал он, то, легко предположить, что и все остальные – тоже.
Повернувшись на крик, Хаджар мгновенно подтвердил все свои догадки. Таш, пыхтя, обливаясь потом, пыталась поднять свой меч. Вот только ледяной клинок, чем-то похожий на клык хищной рыбы, весил несколько тон. Если не десяток. Так что даже сдвинуть подобный у простой смертной женщины, коей теперь и являлась Таш, не было ни единого шанса.
Как, впрочем, и у мужчины, сколько бы куриных грудок в день он не съедал...
Глаза у Таш были теперь простого, карего оттенка, а в густых черных волосах не было видно рогов. Хаджар посмотрел на лежащую на камнях принцессу.
Темные волосы, бледное лицо и... полное отсутствие рогов или когтей-ногтей. Безумно красивая, но простая смертная женщина.
— Поднимайтесь, принцесса, — Хаджар нагнулся и помог встать Тенед.
Увы, поступая так, он слишком отчетливо дал понять Таш, что думает о ней в данной ситуации.
Та что-то выкрикнула и одновременно с её криком. Хаджар ясно различил отзвуки стучащих по кладке сапог.
Может меч она поднять и не могла, но у каждого адепта, будь то зверь или человек, имеется самый простенький кинжал. Кинжал для принесения клятв крови.
Им никогда и никого не ранить – просто полоска смертного железа.
Но в данном случае.
Хаджар успел повернуться только, чтобы увидеть, как Таш заносит рукоять кинжала и уже почти опускает полоску голодной стали ему между глаз, как...
— НЕТ! — Тенед снежным вихрем белого платья встала между Таш и Хаджаром. — Таш!
Драконица... ставшая человеком, отшатнулась. Её кинжал упал на землю всего в нескольких дюймах от туфель принцессы.
— Тенед, ты...
— Я все понимаю, Таш, — перебила принцесса. Её голос слега дрожал, а в глазах, скорее всего, стояли слезы. Впрочем, Хаджар этого не видел — она стояла к нему спиной. – Все понимаю... Видит Высокое Небо, я счастлива, что ты жива.
– Тогда...
— Нет! – Тенед мыском ноги откинула кинжал в сторону. Попутно ударив по руке Таш, которая потянулась к оружию. – Послушай же ты! Здесь нельзя проливать кровь, иначе мы все погибнем!
К этому времени прийти в себя успели и все остальные. И, видимо, если бы Тенед не сказала столь нужных слов, то история на этом бы и закончилась.
Просто потому, что Алба-удун уже занес свой кинжал над Дагл-Уденом, на чьей груди он держал свою стопу. При этом оба они находились посередине между двумя строями Удунов. Одни из них поддерживали Удена, а другие – Албадурта.
Проще говоря – у гномов начиналась массовая резня.
Не говоря уже о Шенси, Гае и Иции, которые тенями поднялись за спиной Таш и тоже занесли свое оружие.
Но стоило Тенед произнести то, что все тут могут помереть из-за пролитой крови, как народ застыл изваяниями в своих нелепо-боевых позах.
– Что вы имеете ввиду, принцесса? – спросил Шенси, плавно покачивая одним из своих кинжалов. – Под тем что, все мы здесь погибнем, если...
– Если причиним вред друг другу, – вытирая кровь, тяжело опираясь на каменный посох, поднялся старик Эден. – Как все вы уже могли заметить, это необычное место. Ваша воля заперта внутри вашего сознания, а энергетические тела лишены подпитки из Реки Мира, что делает нас всех...
– Простыми смертными, – перебил Абрахам. – Это, старый друг, мне и так понятно. Но вот про то, чтобы ценить ближнего своего – можно подробнее? А то наш добрый друг Алба...
– Для тебя Алба-удун, проклятый вор! Да сгниет твое мужское естеств...
– Да-да-да, – Шенси отмахнулся от удуна. – Ну и, Дабла-Эден?
Старик, игнорируя Абрахама едва ли не так же, как тот сам – Алба-удуна, подошел к принцессе Эдлет и помог ей подняться. После чего он повернулся к двум статуям и низко поклонился.
– Этот зал – результат древней магии. Магии гномов и драконов. Народов, которые скреплены единой связью сквозь эпохи и эпохи. Как Небо и Земля, народы Под Горой и Над Горой – едины, но разделены. Как Небо и Земля.
– Как Небо и Земля, – будто завороженная повторила Тенед.
– Как Небо и Земля, – вторила ей Эдлет.
– Как Неб...
– Клянусь грудями моей матери! – выкрикнула Иция. – если еще хоть кто-то повторит эту фразу, я задушу его собственными руками.
– Выбирай слова, человеческая падаль, перед тем, как обращаться к моей принцессе! – вспылила Таш и вскочила на ноги.
Обстановка тут же накалилась. Казалось еще немного и прольется кровь, но старик Эден постучал посохом по земле и все вновь угомонились.
Было в Безымянном Мире одно негласное правило – уважение к возрасту. И не из каких-то моральных соображений, а просто из банальной, пусть и в чем-то звериной логике.
В мире, где все решала сила и за эту самую силу сражались и умирали сотни и тысячи, дожить до старости означало... в общем – много, что означало.
– Как было прежде, так будет и сейчас, – произнес Дабладурт. – Герой рубина пройдет через врата Огня и Камня. Он пройдет через три испытания Горы-Матери, а принцесса Эдлет принесет кровавую жертву и обновит договор нашего народа с Горой.
В зале повисла тишина.
Народ переглядывался друг с другом, но оружия не убирал. Слишком мало времени прошло с тех пор, как они пытались перерезать друг другу глотки.
Так что голос разума прозвучал оттуда, откуда его никак нельзя было ожидать.
– Живи, слизняк, – Алба-удун убрал ногу с груди Дагл-Удена. – я убью тебя позже.
С этими словами он развернулся и захромал в сторону Хаджара.
– Чем я могу тебе помочь, Хаджар-дан? – спросил он.
На полном серьезе. Без всякой задней мысли.
Ну что за дурак...
Глава 1340
— Боюсь – ничем, – Дабладурт положил ладонь на плечо Алба-удуну. — все испытания, что предстоит Герою Рубина и Дракона, тот должен пройти в одиночку. Таков древний уклад.
— Те самые испытания, старик, – Шенси, крутанув кинжалы, лихо вернул их в ножны и даже протянул руку Таш, но та лишь отмахнулась и отошла в сторону. – которые, как ты рассказывал, зависят от количества тех, кто войдет в зал?
— Ты, старый крот, посмел передать наши таинства простым людям?! — взревел Дагл-Уден, которого с трудом поднимали на ноги его подчиненные. – Когда вождь узнает...
— Твой вождь уже ни о чем не узнает, — перебила Эдлет. — И, слушай меня внимательно, Дагл. — принцесса специально произнесла его имя без приставки рода деятельности или семьи. Для гномов это было самое серьезное из оскорблений. — ты еще дышишь лишь потому, что в этом зале наши жизни под защитой Горой-Матери. А она, увы, любит всех своих дочерей и сыновей. И чтит законы гостеприимства. Но, видят каменные предки, когда мы покинем это место, я исполню обещание, данное Алба-удуну и он сразится с тобой. А до тех пор — закрой рот. Ибо еще одно твое слово, и после того, как ты отправишься к Каменным Предкам, я выпотрошу твое бездыханное тело и отдам шкуру швеям, чтобы они сделали из них бурдюки!
Видимо сказанное имело для гномов какой-то особый вес, потому что все они, даже Эден, немного побледнели.
— То есть, – прокашлялся Шенси, вновь привлекая к себе всеобщее внимание. – наш чужак сейчас должен отправиться туда, — контрабандист указал на огромные створки, которые и охраняли две статуи. – а мы будем сидеть здесь и... что? Просто ждать?
– Порой ожидание – такое же сложное испытание, – философски ответил Эден.
Хаджар хотел добавить, что он с радостью обменяет свою долю проходящего испытание с любым другим, но не стал. Сейчас не время для малодушия.
Если они оказались в ловушке, путь на свободу из которой зависит от прохождения каких-то там испытания, то... значит так тому и быть.
Он просто не мог доверить жизнь Тенед, по понятным причинам, в руки кого бы то ни было другого.
– Таш... – принцесса, поняв, что в ближайшее время ситуация не обернется кровавой баней, подбежала к подруге и обняла ту. Достаточно крепко, чтобы удержать воительницу от падения.
По одежде Таш заструились ручейки крови. Какие бы раны она не получила в Изумрудном Лесу, они еще не зажили до конца. А уж превращение в дракона и обратно, вкупе с падением в черную бездну и местной магией процесс исцеления никак не ускоряли. Скорее даже наоборот.
Хаджар, в свою очередь, подошел к Шенси.
– Приглядывай за принцессой, – произнес он, доставая из кармашка на поясе маленький бинт. Привычка смертного солдата, которая как нельзя кстати пришла на выручку.
– За какой из? – уточнил Абрахам.
Хаджар ненадолго задумался, после чего ответил:
– За обеими.
Он повернулся и, вопреки ожиданиям многих, протянул бинты Таш.
– А... сам? – протянула, сквозь боль и кровь, раненная воительница.
Хаджар только пожал плечами.
– Тебе нужнее, – честно ответил он.
По-большому счету, он не испытывал никаких враждебных эмоций или чувств по отношению к Таш'Маган. Та поступала так, как должна была поступать. И делала то, что должно.
Точно так же, как Хаджар.
Если бы ситуация была иная, они бы попытались убить друг друга, но сейчас, когда им угрожала неизвестная опасность, следовало объединить усилия. Ведь цель у них общая – выбраться отсюда самим и, в обязательно порядке, вытащить принцессу Тенед.
Может быть, Хаджар начинал понимать, как тот же самый Хельмер мог рассказывать про свою дружбу с волшебником Пеплом, учитывая их конфликт затянувшийся на многие эпохи...
Отношения между адептами – сложная штука.
С этими нехитрыми мыслями, Хаджар оставил группу гномов, драконов и людей за спиной и подошел к вратам, у которых уже стояли принцесса Эдлет и старик Эден.
– Хаджар Дархан, – первой начала принцесса. – я не забуду того, что ты сделал для нашего народа! Твоя статуя будет встречать гостей рубиновой горы еще сотни веков! Ты тот, кто помог нам освободиться из-под гнета узурпатора и...
– И, при всем уважении, принцесса, – перебил Хаджар. – оставьте эти дворцовые речи для тех, кому они хоть немного греют душу.
Принцесса осеклась. В её взгляде на миг вспыхнула царственная ярость, но вскоре утихла.
– Ты прав, человек, – последнее, она, все же, произнесла с нажимом, показывая, что тоже знает про историю о Безумном Генерале. – Все почести и награды будут розданы после того, как мы отсюда выберемся.
Добавить бы еще "если мы отсюда выберемся", но зачем портить праздник... который и так немного подмочен кровавой резней в центре главной площади.
– Что меня ждет, старик? – спросил Хаджар не сводя взгляда с каменных створок. Каждая высотой не меньше сотни метров. Чтобы различить их верхний уровень, приходилось задирать голову так, что хрустели шейные позвонки. – Проклятье... и зачем так монументально.
– В былые времена Героями Рубина были драконы, – ответил на риторический вопрос Эден. – и, когда-то, было так, что они не могли принимать свои человеческие формы.
Хаджар вспомнил Таш в своем истинном обличии.
В принципе – все сразу вставало на свои места.
– Отвечая на твой первый вопрос, Хаджар, никто не знает. Испытания каждый раз отличаются и зависят только...
– От количества, – Хаджар в пол-оборота глянул на всю ту толпу, что заполонила зал. – а чем грозит провал?
– Опять же – никто не знает, – Эден провел ладонью по камню статуи. Будто пытался что-то почувствовать или услышать, но лишь угрюмо покачал головой. Он, как и все остальные, мало чем отличался от смертного в данный момент. – За все время существования праздника и ритуала, еще никогда прежде не случалось провалов.
– И еще никогда прежде такого количества не спускалось в храм Горы-Матери, – добавила принцесса Эдлет.
– А, так значит это – храм, – кивнул Хаджар, будто его больше ничего из сказанного не заботило. – ну ладно, тогда чего откладывать.
Он подошел к створкам и приложил к ним ладонь, в надежде, что местная магия откроет их за него, но этого не произошло.
Для всех окружающих, он попросту исчез, в то время как сам...
Глава 1341
Хаджар находился не во тьме. Скорее, в покое. В покое, в котором не было ни цветов, ни звуков. Это не была тьма, потому что здесь не существовало понятия цвета.
Здесь вообще — ничего не существовало.
Кроме покоя.
И времени.
Наверное, так себя чувствует камень.
Пребывает в вечном покое, созерцая само время, будучи его единственным, молчаливым спутником, что никогда не предаст и не осудит. Он просто созерцает. Записывает что, было и все, что есть.
В чем-то это состояние похоже на...
– Древа Жизни, генерал, – прозвучал голос в голове Хаджара. — мы, горы, что были камнями, когда этот мир еще не знал себя, были почвой, на которой выросли Древа Жизни. Они вобрали в себя наше время и нашу мудрость, но они стали слишком... живыми и ушли в будущее. Во все будущее. Во все его возможные и невозможные ветви. Как кроны...
У дерева.
Хаджар не мог говорить.
Здесь не существовало звуков, чтобы сложить из них слова. Только покой и время. Время, которое, почему-то, заканчивалось...
— И ты снова прав, генерал, – опять все тот же самый голос. Или не голос... может мысли? Или чувства. Что-то другое. Что-то... иное. – народ что живет под горой — это наши корни. Наше прошлое. А народ, что живет над горой — наше настоящее. Наша надежда на будущее. Ты видел, как мало осталось наших корней. Но знаешь ли ты, как много драконов в Безымянном Мире кроме тех, что обитают в своей "стране".
Хаджар об этом никогда не думал, но... сейчас, почему-то, ему становилось ясно, что все истории о Хозяевах Небес, которые он слышал, были так или иначе связаны с Рубиновым Дворцом.
– Первым из Великих Цветных Драконов пал Ху-Чин. От рук собственного ученика... так гласит легенда. На самом же деле он сам отнял свою жизнь руками того, в кого попытался вложить свою надежду на завтрашний день. Слишком весомы для него были слова Небесного Мудреца. И слишком он устал от своего пути.
Хаджар что-то слышал об этом. О том, что плащ Пепла был соткан им самим из воспоминаний ветра, который Ху-Чин пленил в своей жемчужине.
— Теперь же, кроме Рубинового Дворца, нет более ни одной стаи Хозяев Небес... Наше время уходит, генерал. Время старых легенд и преданий. Миры увядают. То, что было дано, возвращается обратно... все заемное однажды придется отдать.
Почему-то Хаджар вспомнил слова своего предка и учителя.
Слова Травеса о том, что нельзя стремится к заемной, чужой силе. Лишь к собственной. Только она поможет пройти тот путь, что должно.
Почему-то с каждым днем, Хаджар находил в этих словах все больше и больше смысла.
— Но все живое, генерал, стремиться к одному — жить. Таков уклад этого мира... таков наш путь. Путь самой земли.
Хаджар не понимал, что хотела ему сказать Гора-Мать. Теперь у него не оставалось никаких сомнений, что именно с ней он и ведет этот странный диалог.
— Придет время и ты поймешь, генерал... когда будет уже слишком поздно. Когда тот, кто не был рожден, станет твоей погибелью, ты поймешь те слова, что мы могли сказать тебе, но будет уже слишком поздно... все заемное, должно быть отдано. Все придет туда, откуда вышло. Все, что обозримо — то не вечно. Но пока... пока еще целы цепи, пока не пришло время Мастера, пока не пала Гора Скорби, мы должны жить. Должны пытаться не уйти... остаться... чтобы истории о нас помнили те, кто будут нести в себе время. Кто есть жизнь. Воинство, бьющееся со смертью... так что слушай меня, Генерал. Три испытания пройдешь ты. Испытание разума. Испытание сердца и испытание души.
Хаджар не успел даже подумать, как исчезли покой и пропало ощущение времени.
Он сидел на троне.
***
Хаджар никогда не мечтал о том, чтобы его голову сжимала корона. Он никогда не вожделел ни трона, ни дворцов или каменных палат. Все, что ему было нужно от жизни — верный меч и пара крепких сапог, чтобы выдержали те мили, что складывались под его ногами.
Но вот — Хаджар Дархан, сидел на троне.
На троне, грандиозность которого сложно описать словами. Он был так высок, что с него открывался вид на рассвет, в то время, как над головой еще светил в зените серебряный полумесяц, а звезды танцевали вокруг него свои хороводы.
Лестница, ведущая к трону, спускалась до самой земли и имели длину такую, что простому смертному пришлось бы скакать по ней на доброй лошади в течении трех часов.
При этом трон стоял не во дворце, а в центре города. Города, которого Хаджар никогда не видел. Ибо такого богатства и убранства нельзя ни представить, ни соорудить. Каждый дом – как дворец. Каждая улочка – как главный проспект. А маленькие дворы — как центральные площади.
Сооруженный из камня, трон был венцом этого творения.
А Хаджар – его безраздельным владельцем. Он мог щелчком пальцев повелевать судьбами мириадов живых существ, которые населяли его империю.
Империю, которую он скрепил кровью и своим мечом. Он захватил каждый регион Безымянного Мира и объединил их под своим началом. Создав первую и единственную страну Безымянного Мира.
И он дал ей название.
Простое и ясное.
Страна Лунного Света.
В память о тех, чья кровь стала её фундаментов. Кровь сотен миллионов тех, кто пал в войнах, которые длились целую эпоху. Эпоху Войн Безумного Императора.
Это было его наследие.
Его путь.
И красная дорожка, лежащая на ступенях, напоминала ему об этом каждый день.
– Пришло время, повелитель всех повелителей, – лекарь, стоявший над его троном, склонился над Хаджаром. Он приподнял его сухую, лысую от старости голову и помог отпить из чаши. – назовите вашего преемника. Кто будет владеть короной после вас?
Перед Хаджаром стояли его дети. И дети его детей. И дети их детей. И так почти до самого конца лестницы. Он прожил десятки эпох.
Он сражался с богами и демонами. Он бился с фейри и людьми. И все это ради того, чтобы построить мир, в котором все будут жить свободно. Свободно от гнета небес, но...
Не его собственного.
Хаджар обратил свой взгляд к площадям. Там, на ветру, качались тела тех, кто восстал против него. Крики стегаемых и истязаемых свободовольцев доносились до его слуха. Пепел от книг, где говорится, что можно жить иначе, устилал лестницу, ведущую к подножию империи.
Свобода строится на крови.
На крови тех, кому её всегда мало.
– Ответь, генерал, завоевавший вес мир, – прозвучал знакомый голос в голове. – ответь, что оставишь власть себе. Ответь, что принесешь в жертву всех своих детей и их детей, чтобы продлить свой срок. Ответь так и я навеки запру того, кто пожирает твою душу. Ответь так и Гора Скорби никогда не падет. Ответь...
Это не было искушением.
Это не была простая игра с разумом, с которой Хаджар сталкивался так часто, что уже позабыл счет.
Нет.
В его голове звучала мольба.
Искренняя и чистосердечная.
И Хаджар ответил:
– Никому.
– Что мой повелитель?
– Моя власть... не достанется... никому.
И одновременно с этим рухнули дома и пал трон.
Хаджар уничтожил последнего узурпатора того мира, что он создал.
Самого себя.
***
– Ты прошел испытание сердца, генерал.
Снова покой и вечное время.
– И ты скрепил этим свою судьбу. Чтобы ты не делал. Как бы силен ты не стал. Сколько бы врагов не легло у твоих ног. Ты сам выбрал свой путь. После себя ты оставишь лишь разрушенный трон и собственную смерть.
Никто не знал, что за испытания выпадали на долю Героя Рубина просто потому, что эти испытания не были таковыми. Это были, своего рода... благословления...
Глава 1342
Но такие благословления, которые что-то давали и что-то отнимали. Хаджар не знал, что он отдал сейчас, но знал, что приобрел. Он приобрел знание, что его цель достижима. Что путь на Седьмое Небо действительно существует и что он, если не оступится, сможет на него подняться.
— Второе испытание, генерал. Испытание души.
***
Хаджар сидел на высоком постаменте. Облаченный в черную рясу, он безмолвно взирал на то, как связанной на земле лежала женщина. Из её уставших глаз уже не текли слезы. Она устала плакать. Более того, она почти устала дышать.
Вокруг собрались люди. Кто с палками. Кто с камнями.
Было видно, что они её били.
Зачем?
– Она украла долю моего урожая! – закричал один из тех, кто выглядел как пастух. — Я выращивал его в течении года! Проливал пот и кровь! Свою и моих сыновей! Я заботился о нем! Ухаживал, а эта... эта... воровка! Потоптала мои ростки, украла зерна и овощи.
— Все так, – Хаджар видел, как вперед вышел юноша. Юноша, чем-то очень сильно напоминающий его самого. – но разве ты стал беднее после этого, землепашец? Твои жена и дети умерли с голоду?
— Нет, но...
— Тогда переходим к следующему обвинителю! – перебил юноша. — прошу тебя, фермер.
— Ваша честь, — из толпы показался тучноватый, красноносый, пузатый мужчина. — она украла у меня поросенка. Хорошего такого. Килограммов на дцать. Я мог бы продать его в городе за хорошую цену.
— Но, опять же, фермер, ты не голодал за ужином. Твои дела не понесли убытков. Вот ты стоишь здесь, здоровый и пахнущий мясом.
— Это правда, но...
— Последний обвинитель, ваша честь!
Из толпы показалась сухонькая старушка с узловатыми пальцами.
– Эта молодуха, дрянь последняя, украла мою шаль, – кряхтела она. — стянула с бельевой веревки и утащила! А я ведь так её любила! Так любила! Мне её подарил...
– Твой любовник, – перебил юноша. – еще в ту пору, когда ты продавала свое тело каждому желающему. Но былое – есть былое. Скажи мне, старая женщина, разве ты замерзла той ночью? Разве холод грыз твои кости?
– Нет, но...
– Тогда у меня все, ваша честь, – в третий раз перебил юноша и повернулся к Хаджару. Их взгляды встретились. И он будто посмотреть в лицо себе самому. Молодому и горячему новобранцу Лунной Армии. Тому, кто видит лишь одну цель – помочь простым смертным и спасти свою сестру. Простой и наивный юноша из Лидуса. – Вы услышали показания всех троих. Крестьянин не понес больших убытков – большая часть его урожая цела, а сам он сыт и спокоен. Фермер лишился лишь одного поросенка из сорока голов, которые насчитывает его удел. Что такое маленький поросенок для него? А старушка... это лишь платок, ваша честь. У неё достаточно одежды.
Толпа молчала, а юноша продолжал вещать. Он стоял рядом со связанном, уставшей женщиной. И ей, кажется, было плевать, как именно закончится этот суд.
– Что же до моей подзащитной... она украла часть урожая, чтобы прокормить своего новорожденного ребенка. Шаль – чтобы завернуть его вместо одеяла, на которое у неё нет денег. А поросенка – отплатить лекарю за то, что тот помог не уйти раньше времени к праотцам её ребенку. Почему же она так поступила, спросите вы? Все просто – её муж ушел на войну. Ушел сражаться за этих самых людей, которые теперь обвиняют её в таком тяжелом преступлении, как тройная кража. Преступлении, за которое полагается смерть. Так что прошу вас, ваша честь, отпустить эту бедную женщину.
– Отпусти её, – прозвучал голос в голове. – отпусти её, генерал, и вместе с ней уйдут твои боли и зарастут шрамы. Синий ветер вновь будет реять над твоей головой, а путь будет ясен и чист. Отпусти ей, генерал и цепи никогда не разомкнутся. Отпусти её, генерал.
Хаджар поднялся со своего места. Он подошел к лежащей на песке.
Он заглянул в её глаза.
Они были такие же, как у него самого.
Глаза его собственной матери.
Она лежала перед ним, связанная и избитая. Она пыталась спасти его жизнь, потому что отец ушел на войну, чтобы там умереть, а продажные чиновники поделили выплату за погибшего солдата.
В руках Хаджара был меч.
Черный Клинок.
Его верный соратник.
Соратник, который мог с легкостью прикончить каждого, кто стоял вокруг лежавшей на земле Элизабет.
– Отпусти её...
Меч взлетел над головой Хаджара.
– Отуст...
И опустился на шею матери, отсекая голову от туловища. Кровь родного человека брызнула на руки Хаджару.
Может он забыл о чести. Может он забыл о совести. Но все еще Хаджар Дархан. Он все еще сын королевы Элизабет и короля Хавера IV. И он не станет отпускать свои грехи только из-за страха, что они разрушат его душу.
– Это все?! – прокричал Хаджар в пустоту.
Исчезли люди, исчез и юноша, исчез пьедестал и поле, на котором все произошло.
– Что еще ты хочешь от меня, груда камней?! Чтобы я отказался от своего пути? От своего меча? Тогда тебе придется постараться посильнее!
– Почему... генерал... зачем ты сопротивляешься... ради чего?
Потому что то, что он уничтожил секту Лунного Света ради какой-то там цели, не очищает его руки от пролитой крови. Точно так же, как эта девушка виновна в том, что украв часть урожая она могла обречь кого-то другого на голодную смерть.
То, что из-за малодушия Хаджара его собственная жена и нерожденный ребенок теперь на грани смерти, не делает его не виновным в собственной слабости. У него не было права на эту слабость.
Точно так же, как не было у обвиняемой права распоряжаться чужим имуществом и забирать то, что не принадлежит ей. Пусть это даже простая шаль старой шлюхи.
И то, что он отказался от чести, это лишь его выбор. Его выбор, который не обязывает весь остальной мир тоже отвернуться от своих путей.
Он был виновен.
Точно так же, как та девушка.
И он это понимал.
И, может, именно поэтому, синее пятнышко на кромке лезвия его клинка, стало чуть больше.
Но вместо всего этого, Хаджар ответил просто:
– Последнее испытание, камень. У меня нет на тебя времени.
– Твой выбор, генерал... живи с ним...
Глава 1343
Хаджар стоял в небольшой, тесной кузне. От жара, заполонившего её, было сложно дышать, а забивающийся в ноздри и глотку дым, заставлял постоянно кашлять.
Отмахнувшись от едкого смога, Хаджар сделал шаг вперед.
— Осторожней, человек, смотри куда ступаешь.
Хаджар среагировал на голос и посмотрел себе под ноги. Там он увидел осколки каких-то доспехов, ошметки рваных одежд, кости и плоть.
И, с легкой оторопью, обнаружил в этом всем – себя. Он увидел собственные черные доспехи. Увидел собственные кости, кожу и плоть.
Это был он. Разбитый и разобранный по частям.
– Тум, — звучал молот, бьющий по наковальне.
— Тум-тум, – эхо отдавался он среди стен.
Хаджар пригляделся и увидел лысого, старого, немного нескладного гнома. Его правая рука была настолько мускулистой, что ей одной можно было прикрыть тело взрослого человека, как щитом. А левая, наоборот, была изогнута под каким-то неправдоподобным углом.
Тоже самое касалось и ног.
От постоянного жара и огня, кожа гнома закоптилась и приобрела коричневый оттенок. Волосы на его макушке и вовсе облетели, а борода, завитая в тугую косу, побелела.
В руках он держал небольшой молоток, которым стучал по наковальне.
– Архад-Гален, — догадался Хаджар. — но...
– Договор с фейри — так же непреложен, как клятва на крови, — легендарный кузнец продолжал стучать молотом по наковальне, давай жизнь своему новому изделию. — Впрочем, тебе ли не знать, человек.
— Что ты имеешь ввиду?
— То и имею, — гном прервался на секунду. — я чувствую на тебе печать такого же договора, как и на мне... с Королевой Мэб. Повелительницей Тьмы и Холода.
Хаджар хотел было возразить, но вдруг почувствовал, как прямо на его душе каленым железом пылают сказанные некогда слова:
"Ты будешь рассказывать истории до тех пор, пока ночью, когда свет солнца осветит покровительницу матерей, не расцветет цветок с черными лепестками и синим бутоном."
– Вот и я о том же, – кивнул каким-то своим мыслям гном. — Твои уговором было одно, а моим... что же, до тех пор, пока существует Река Мира, я буду ковать оружие для фейри в преддверии их последней войны.
– Последней войны?
– Да, человек. Той самой, к которой ты так усердно готовишься с самого своего рождения.
Хаджар не понимал, о чем говорит этот древний узник. Более того, он не особо осознавал было ли происходящее реальностью или только очередной иллюзией, созданной Горой-Матерью.
– Знаешь почему еще никогда прежде испытания Рубина и Дракона не были провалены? – неожиданно продолжил гном. – просто потому, что их невозможно провалить. Да и не испытания это вовсе...
– Но ведь...
– Смертные адепты... – чуть скривился Архард-Гален. – думают, что все в этом мире имеют цену. За все надо платить... но часто забывают, что имеют на мир такие же права, как и он на них. Как ты думаешь, что останется от Гор если из их недр уйдут гнома, а с их вершин – драконы?
– Не знаю, – честно ответил Хаджар.
– Ничего! – Архад-Гален в очередной раз ударил молотом. Только чуть яростнее, чем прежде. – И это не принцессы приносят жертву, нет... это Гора отдает свою плату. Свои дары. И эти самые дары не зависят от того, сколько народа явится в её храм. Лишь от того, кто придет к ней на поклон.
– Но...
– Даже мудрейшие из мудрых, человек, имеются свойство ошибаться. Даже сама судьба порой... – Архад замолчал. – впрочем, не важно. Я рад тому, что за сотни эпох кто-то оказался достоин того, чтобы Гора-Мать привела его ко мне. И по уговору между ней и Мэб, я могу выковать тебе одно изделие. Будь умен в его выборе.
Испытание разума...
В камне не было слов. Не было чувств. Лишь покой и время.
То, что слышал Хаджар, было не более, чем выражение Горы-Матери через его собственное сознание.
Так что теперь, когда он знал истину, то слышал не "испытание", а:
Дар разума.
– Я ведь не смогу никому об этом рассказать? – спросил Хаджар.
– Правильно мыслишь, человек, – на лице гнома не отображалось никаких эмоций. – впрочем, ты и не вспомнишь о произошедшем. Только о том, что тебе удалось пережить этот день и то, что ты вынес из этого несколько уроков.
Хаджар ненадолго замолчал.
Он никогда не отличался особым умом, но в данной ситуации.
Если уже, как в сказках, ему предлагают три дара, то пришло время поступить так, как и поступают герои сказок.
– Выкуй, достопочтенный кузнец, мне то, что сам считаешь нужным.
Впервые за все время, гном улыбнулся.
– Правильный ответ, человек.
Гном ударил кулаком по наковальне и, в тот же миг, осколки брони на земле ожили и взмыли в воздух. Вместе с ними подлетели и кости с плотью.
Они упали в горн, который раздували гигантские меха. По желобу потек алый метал.
Архад неустанно стучал по нему своим молотом. Он бил и бил по разгоряченному металлу, затем остужал его, чтобы вновь ударить молотом.
Сколько так длилось – Хаджар потерял счет времени. Он лишь стоял и будто завороженный наблюдал за работой...
– Не зови меня Мастером, человек, – произнес ли Хаджар эти слова вслух или гном прочитал его мысли. – за все существование Безымянного Мира лишь один смог достичь этого уровня. Уровня Мастера. Когда все, чего он касался, мог стать всем, что он мог себе вообразить. Лишь он один – покровитель всех ремесленников, достоин зваться Мастером. Я лишь умелец, не более того. Делаю свою работу, которая, кстати, почти завершена. Подойди сюда, человек и дай твоей крови пролиться.
Хаджар, будто марионетка, подошел к наковальне и протянул ладонь над... сердцем. Железным сердцем, с пламенем внутри, которое сделало первый удар в ту секунду, когда на него упала капля крови Хаджара.
– Это мой дар тебе, человек, – Архад провел ладонью над изделием и то исчезло. – когда сердце дракона в твоей груди перестанет биться, ты родишься заново. Родишься тем, кто ты есть.
– Кто я есть?
– Человеком, с сердцем из стали и душой из огня... а теперь ступай. Время моего отдыха еще не пришло, а Королева Мэб спора на кнут и редка на пряник. У меня еще много работы.
***
– Не прошло и недели, Чужак, – Шенси похлопал Хаджара по спине.
Хаджар, мотнув головой, обнаружил себя стоящим напротив прохода. Огромные створки, которых он коснулся, отворились, открывая вид на пещеру с каменными песочными часами и алым камнем в их центре.
– Недели?
– Еще никогда прежде испытания Горы-Матери не длились так долго, – воскликнул старик Эден. – Даже самые из невероятных легенд рассказывали лишь о трех днях. И это самый длинный срок, который выпал на участь самого...
– Первого Императора Драконов, – перебила Тенед.
– Принцесса, – Хаджар постепенного приходил в себя. – с вами все в порядке?
– Милостью Горы-Матери нам не требовалось ни еды, ни воды, так что кроме не самой приятной компании, со мной ничего не случилось, но Таш, – Тенед кивнула на лежавшую на камнях воительницу. – ей нужна помощь.
– Хаджар, – к нему подошла принцесса Эдлет. – ты можешь рассказать, для будущих поколений, что там произошло.
Хаджар попытался вспомнить. Честно, попытался, но... все было как в тумане.
– Я так и думала, – вздохнула принцесса гномов. – что же, раз больше нет препятствий, я пойду. Пришло время отдать то, чтобы было взято взаймы.
Почему-то из-за этой фразы Хаджар слегка дрогнул, а принцесса гномов, достав кинжал, отправилась к чаше на весах.
Глава 1344. Конец первой части
— Я бы с радостью оправился вместе с тобой, Чужак, но, увы, эта прекрасная леди обладает внушительным аргументом.
Они стояли у входа в Рубиновую Гору. Так же, как и при первом её посещении, внутрь тянулся огромный поток торговцев и путешественников. С той лишь небольшой разницей, что теперь, после окончания посольства Рубина и Дракона, точно такой же поток вился и в обратную сторону.
Шенси, вместе с Дабладуртом, решили проводить Хаджара, Тенед и Таш, которая все это время лежала на носилках и не подавала особых признаков жизни, кроме редкого дыхания.
– Вы бы, кстати, убрали ножичек, принцесса, а то как-никак в общественном месте находимся, а вы такими размерами хвастаетесь, – Абрахам держал руки над головой, в то время как острие меча Тенед смотрело ему прямо в горло.
— Я не доверю тебе, Шенси. Ты уже проявил себя, оказав содействие гномам в их перевороте, — процедила принцесса. – я не позволю тебе даже задуматься о том, чтобы забрать у моей страны её наследие!
– Это вы так любезно о Чужаке? — Шенси указал на Хаджара.
Тот стоял молча. Даже захоти он, все равно не смог бы и слова произнести. Тенед, осознав, что держать без перчаток змею в руках — дело опасное и неблагодарное. Так что она воспользовалась магией Чин'Аме по полной программе и теперь Хаджар не мог ни разговаривать, ни жестикулировать, но даже шевелиться по собственному желанию.
Все только и исключительно через приказ принцессы.
Проклятье...
Даже будучи в самом настоящем рабстве, он не ощущал себя так... по-рабски, как в данный момент. И слова Тенед о том, что ей больно так поступать, что она хотела бы найти лучший путь, что все это лишь для блага Рубинового Дворца нисколько ситуацию не скрашивало.
Если бы не проклятая клятва и обруч, Хаджар бы лишил её жизни.
Ну, во всяком случае – попытался бы.
— Мы, конечно, с ним сроднились, но видят боги — он нам не настолько дорог, чтобы рисковать из-за него жизнями.
— Именно так, — кивнул Густаф.
— Абсолютно, — подтвердила Иция.
— Смерть близко, – не изменил себе Гай.
– Да? А где Алба-удун?
— Готовиться к бою с Дагла-уденом, моя принцесса, – поклонился старик Эден.
Тенед выругалась на языке драконов. Хаджар это высказывание понял и слегка удивился. Он и не знал, что в лексиконе принцессы есть такие крепкие словечки.
– Чтобы ты не говорил, вор, я знаю, что ты что-то задумал!
– Ну как можно, принцесса! – расплылся в улыбке Шенси. – как я могу думать о чем-то кроме вашего меча и моего горла? Мне им, знаете ли, нравится пить вино, а не пробовать на вкус сталь. Так что забирайте этого Чужака и делайте с ним что хотите. Мне нет до этого ровно никакого дела.
Тенед прищурилась, а затем взмахнула рукой. Неожиданно все трое – принцесса Тенед, Таш и Хаджар оказались внутри широкой лодки с белым парусом, на котором виднелся герб Рубинового Дворца.
Интересно, а почему до самой Рубиновой Горы нельзя было добраться с аналогичным комфортом.
– Надеюсь, что больше мы никогда не встретимся, Абрахам Шенси, – произнесла принцесса, после чего убрала меч в ножны и еще раз взмахнула рукой. Лодка начала стремительно набирать высоту, но, все же, Хаджар успел увидеть, как Шенси ему подмигивает.
Проклятье...
А ведь все должно было быть так просто. Свозил принцессу на экскурсию, вернулся, забрал свиток техники медитации и поминай как звали, а теперь...
Теперь между Хаджар Дарханом и агнцем на заклании разница лишь одна – последний хотя бы блеять мог.
***
– Вы чем-то обеспокоены, мой повелитель?
Прекрасная демоница, массировавшая ноги Хельмеру, ненадолго отвлеклась от своего занятия.
– Ты знаешь, Кальмьера, – протянул Повелитель Ночных Кошмаров, потягивавший вино из бокала. Он лежал на огромной кровати, на которой, помимо него, находилось еще с десяток представителей демонической расы. Как мужского, так и женского полов. – есть у меня такое чувство. Ну, знаешь, как будто вот-вот меня схватит понос, но! Понос бывает только у смертных, а я ведь – эмиссар Князя Тьмы. Так что не ясно, почему мне кажется, что еще немного и я обос...
Двери в палаты резко распахнулись и на пороге показалась фигура, которую Хельмер меньше всего ожидал увидеть.
– Слуга! – голос, в котором мощи было достаточно, чтобы расколоть Рубиновую Гору и сравнять её с землей, заставил Хельмера мгновенно вскочить на ноги.
Увы, его маленькие игрушки не обладали такой же крепостью. Кальмьера, вместе с другими демонами, лежавшими на кровати, мгновенно превратились в пыль.
– Да, мой князь? – Хельмер, запахиваясь в свое хищное пальто, опустился на правое колено. – Я польщен вашим визитом, но наша встреча была назначена на...
– Ты хочешь сказать, раб, что я не могу по соей воли ходить по своим же землям?!
– Никак нет, мой князь.
– Хорошо! А то я подумал, что ты уже забыл, благодаря чей милости все еще дышишь! Так что слушай мой приказ! Тот человек, за которого ты столько ратовал... как его звали?
– Хаджар Дархан, – ответил Хельмер.
– Вот! Именно! Приведи его ко мне! Немедленно! А если нет, то...
– Вы стяните с меня шкуру живьем.
– Отлично, слуга! Я думал над тем, чтобы скормить тебя плотоядным червям, но это тоже хороший вариант! Ты всегда был смышленым, раб. А теперь – отправляйся в мир смертных и приведи его ко мне. У тебя есть на это смертный месяц!
Договорив, Князь Демонов развернулся и покинул владения Хельмера.
Тот, дождавшись пока точно останется один, принюхался.
– Теперь понятно, почему все утро пахло дерьмом...